О путях Промысла Божия в жизни человеческой

Святитель Иннокентий (Борисов), архиепископ Херсонский и Таврический

«Господи упование мое от юности моея.
В Тебе утвердился от утробы, от чрева матере моея.
Ты ecи мой покровитель: о Тебе пение мое выну»
(Пс. 70, 5–6).

Святой Давид находился некогда в одном из злополучных состояний. Лютые враги окружили его, как пчелы сот; стрелы бедствий проникли до души его; он сделался предметом поношения для всех знаемых; силы его истощились; Сам Господь, благодеявший Давиду, удалился от него, состояние ужасное!

Но праведник не изнемогает! Не находя утешения в настоящем, он обращается к прошедшему; приводит себе на память многоразличные события, с ним случившиеся; проходит мыслию все возрасты своей жизни; восходит к ее началу; ищет Господа» от него удалившегося, по всем следам бытия своего.

И вот мрак рассеивается! Промысл, не зримый в настоящем, открывается в прошедшем; верующий страдалец видит, что Господь не раз подвергал его великим и лютым бедам, но всегда спасал от них, что чем горче бывала чаша искушений, тем большею всегда вознаграждалась сладостию.

Естественная вера научает нас, что Промысл управляет жизнью каждого человека; а Евангелие уверяет, что без воли Отца Небесного не может упасть с главы нашей ни одного волоса (Лк 12, 7). Но много ли людей, кои, быв принуждены, подобно Давиду, обратиться к прошедшей жизни своей, подобно ему, могли бы находить в ней утешительные следы Промысла, им благодеявшего? Напротив, между христианами есть немалое число даже таких, для коих собственная жизнь служит источником сомнений о Провидении. Почему же не находят многие в своей жизни Промысла Божия, когда Он, по неложному учению веры и разума, управляет жизнью каждого?

Предмет сей стоит, как сами видите, самого внимательного исследования: ибо, не умея находить в своей жизни следов Промысла, мы чрез сие самое лишаем себя величайшего утешения среди страданий, и произвольно подвергаемся унынию, а иногда и отчаянию. Итак, посвятим настоящие минуты на размышление о путях Промысла Божия в жизни человеческой.

Особенно непостижимы пути Промысла о роде человеческом

Пути Божии вообще таинственны: ибо отстоят от путей наших, как небо от земли (Ис. 55, 9): но особенно непостижимы пути Промысла о роде человеческом. Поскольку человек создан свободным, предназначен действовать сам по себе, то Творец Премудрый, чтоб не нарушить сего преимущества, управляет судьбою нашею невидимо и неприметно. С нами в сем отношении происходит то же, что с малыми детьми, от которых воспитатели скрывают иногда свое присутствие, дабы дать им полную свободу действовать по своей воле.

Свойство нашей жизни весьма много благоприятствует такой сокровенности Промысла. Ибо что есть жизнь наша? Это непрестанно развивающийся свиток, наполненный множеством письмен, коего одна часть всегда сокрыта. Мы часто не в состоянии понимать хорошо смысла букв, нами же начертанных; тем менее способны замечать те, так сказать, поправки кои делаются в ней невидимою рукою Промысла. Что есть жизнь наша? Это непрестанно увеличивающаяся ткань, в состав коей входит бесчисленное множество разнородных нитей, коей поверхность видна всякому, а основание – никому. Для нас трудно определить, каким образом сии нити, при всей их разнородности, сочетаются в один состав; тем труднее указать, как невидимый перст всемирного Художника производит в сей ткани новые изображения и виды. Что есть жизнь наша? Это совокупность бесчисленных и разнородных явлений, кои, подобно одушевленным теням, движутся вокруг нашего сознания, поражают чувства, занимают воображение, питают рассудок, радуют или печалят сердце и вскоре исчезают, оставляя слабый след в памяти. Все мы зрители и участники сего зрелища; но еще ни один мудрец не открыл, как оно происходит.

При таковой таинственности собственной нашей жизни чего необходимо требуется от тех, кои желают видеть в своей жизни следы Промысла? Требуется, во-первых, постоянного и строгого внимания к своей жизни и Промыслу Божию, во-вторых, – верного и чистого взгляда на жизнь и на Промысл. Это главные и необходимые условия: ибо и тот, кто мало смотрит, и тот, кто худо смотрит, равно – или ничего не видят, или видят весьма мало, или превратно. Сии-то необходимые условия чаще всего и остаются без исполнения.

В самом деле, сколько людей, кои совершенно невнимательны к своей жизни! Подобно беспечным плавателям, они довольны, что корабль их жизни плывет по бурному потоку времен, не принимая труда знать, как он переменяет свое направление, какими пользуется ветрами, в какие должен заходить пристани, – не угрожает ли ему опасность, нет ли где повреждения. Можно было бы подумать, что сии люди во всем положились на Промысл, как плаватели полагаются на опытного кормчего, и оттого так беспечны. Нет, они нимало не думают о Боге, не думают даже и о самих себе: механическое исполнение известных дел, увеселения, связи, игры – вот их занятие! Пример, привычка, пристрастие, своенравие – вот их правила! Знание понаслышке некоторых истин веры, присутствие, по случаю или необходимости, при совершении небольшого числа священных обрядов – вот их религия! Судите сами, можно ли ожидать, чтобы такие люди находили в своей жизни следы Промысла? <…>

Свт. Иннокентий (Борисов), архиеп. Херсонский и Таврический. 1857 г. Литография (РГБ) В некоторых людях примечается великая внимательность к своей жизни, но зато недостает внимания к Промыслу. Для таких людей размышление о собственной жизни служит любимым предметом занятия; они не оставляют без внимания ни одного случая; вникают в начала и последствия всех перемен, с ними происходящих; из всего извлекают правила для своего поведения; знают искусство жить во всех его тайнах; могут рассказать и изъяснить историю свою от самого младенчества: это их совершенства! Но вот и недостатки: они никогда не рассматривали этой истории в отношении к Промыслу Божию и удивились бы, услышав, что без Него столь же мало можно изъяснить жизнь каждого человека, как и бытие мира. По мнению сих людей, все происходящее с ними есть или плод их благоразумия, или игра страстей, или дело внезапности и случая; признание невозможности изъяснить что-либо сими причинами для них кажется постыдною слабостию ума. Судите сами, можно ли ожидать, чтобы и сии люди, недоверчивые и боящиеся Промысла, находили его в своей жизни? <…>

«Но есть, – скажет кто-либо, – люди весьма внимательные, кои со всем усердием детей желали бы видеть и лобызать отеческую десницу Промысла; однако же лишены сего счастья». Действительно, есть такие люди; но в отношении к ним существуют и другие причины: можно сказать утвердительно, что в таких людях недостает благовременного, верного и чистого взгляда на Провидение.

И, во-первых, когда большею частью обращаются к путям Промысла и ищут в них утешение? Когда поражены каким-либо бедствием, когда ни в ком и ни в чем на земле не находят отрады, когда ум смущен, чувства помрачены, сердце подавлено скорбью. То есть те минуты, в которые нередко забывают самих себя, которые почитаются неспособными к размышлению о вещах обыкновенных, те самые минуты избирают для размышления о путях Промысла! Справедливо, что во время скорби для нас нужнее, нежели когда-либо, утешительная уверенность в Провидении; но столько же несомненно и то, что мы тогда бываем менее всего способны идти по следам Провидения. Много ли Давидов, кои, находясь среди огня искушений, сохранили бы всю веру, могли бы оставаться спокойными созерцателями отеческой любви Божией и тогда, когда она скрывается под видом гнева и правды? Святое искусство сие есть плод долговременной опытности; мы не имеем его и между тем отваживаемся на то, что возможно и полезно для одних опытных.

Заблаговременно должно приучить себя находить утешение в Промысле

Нет! Заблаговременно должно приучить себя находить утешение в Промысле. Когда ум светел, чувства легки, сердце мирно, тогда надобно размышлять о своей жизни и научаться из нее судьбам правды Божией. Таковые минуты, большею частью, следуют за усердною молитвою: посему молитва должна служить, так сказать, приступом к сим размышлениям. Кто приобретет в сем святом деле навык, тот, подобно Давиду, не падает и среди искушений. А без сего, во время бедствий, лучше искать утешения от других, нежели полагаться на собственное размышление о Боге и Его Промысле.

Каким еще желают видеть действие Промысла в своей жизни? Обыкновенно более или менее чудесным: все естественное, простое, всеобщее, предварительно исключают из круга сих действий. Как будто бы область Провидения небесного состояла из одних чудес и чрезвычайностей! … Что за нужда, каким образом оказана нам помощь: послан ли с неба Ангел или благотворительный человек? Довольно, если мы спасены. Израильтяне, умиравшие от жажды, ужели бы не должны были благодарить Бога, если бы Он, не изводя из камня воду, указал им оную среди камней? В птицах небесных, в лилиях полевых – все естественно, однако же Спаситель представляет их разительным примером отеческого попечения Божия о тварях и человеке (Мф. 6, 26,28).

Подобно оным израильским старцам (Исх. 24, 10), будем довольны, если нам дано будет увидеть в приключениях нашей жизни хотя малые следы Бога, нам благодеющего, а беседовать с Ним лицом к лицу предоставим – Моисеям и Давидам. Господь и так сотворил для всех нас много чудес: извлек нас из ничтожества, искупил кровию Сына Своего, освятил Духом Святым, – и за сии чудеса мы еще ничем не заплатили. Одно только чудо, коего мы должны ожидать в жизни от Господа и коего Он ожидает, может быть, от нас, – это исправление нашего сердца, обновление нашей жизни, духовное воскресение. Вот сего чуда, если не найдет кто в своей жизни, – то горе ему, горе!

Засеявши сами тернами путь к блаженству, мы не должны роптать

В каких еще приключениях наиболее ищут следов Промысла? В счастливых или несчастных? Но что и спрашивать? Несчастия вообще представляют чем-то мрачным и ужасным, о чем всего лучше не говорить и не мыслить. Много – если почитают их действиями правосудия Божия, наказующего наши неправды; а чтобы они могли составлять дар любви Божией, – это не приходит и на ум. Правда, что Отцу Небесному, Который есть самая Благость, всего приличнее было бы открывать Промысл Свой одними благодеяниями. Но что делать, когда мы все поражены лютым недугом? Милосердый Врач, по самой любви Своей, употребляет горькие вещества. Что делать, когда мы своевольны, стремимся часто на собственную погибель? Мудрый Пестун, по самому усердию к нашему благу, запинает стопы безрассудных детей, дабы не пали в бездну. Посмотрим на вселенную: в ней не только солнце, луна и звезды поведают славу Божию; но и голод и холод, и огнь и дух бури (Пс. 148, 8), по замечанию св. Давида, прославляют имя Божие. То же и в нашей жизни: что нам кажется тяжким, прискорбным, то самое может быть прямым действием Промысла Божия о нас, орудием славы Его в нас и нашего благоденствия. … Прошло то время, когда мы все были созданы на одни радости, введены для обитания в рай сладости: засеявши сами тернами путь к блаженству, мы не должны роптать, если Промысл ведет нас сим путем; слава Ему и благо нам, если, по крайней мере, мы не совращаемся с него. Пусть стопы наши обливаются кровию: это путь нашего Спасителя, он ведет к небесному отечеству. Сердце наше столько огрубело, что на нем не иначе может быть снова начертан закон истины и правды, как среди бурь и громов (Исх. 19, 16–18). Будем внимательны к сим грозным гласам, и мы, подобно древним израильтянам, уразумеем в них глас Господа Бога нашего, Бога отцов наших, наказующего нас вмале, дабы помиловать милостию великою; увидим, что несчастные случаи, от коих некогда стенало сердце наше, обратились потом к величайшему благу для нас и для ближних наших, – что исполнение многих желаний, кои мы всеми силами, но без успеха, старались привести в действие, было бы для нас злом, и повлекло бы за собою пагубные следствия, – что то самое, о чем мы молились, чего просили, над чем трудились напрасно, содержало в себе для нас гибель, а то, от чего мы отвращались, на что смотрели, как на вред и наказание, было истинным благословением, оказавшимся в перемене нашего образа мыслей, в исправлении нашего поведения, увидим, и возблагоговеем пред Промыслом, нам благодеявшим!

Промысл вечен и свят; и во всех своих судьбах о нас имеет в виду не столько блаженство временное, сколько вечное

Каким еще недостаткам подвергаются ищущие в свой жизни следов Промысла? Большею частью ограничивают действия его одними собою, а в себе – временными выгодами, телесною жизнью. Какая нужда, что известное бедствие наше было весьма поучительно для других, и некоторые, воспользовавшись вашим опытом, обратились на путь правый? Если мы сами не ощутили от него значительной пользы, то сего достаточно уже, чтобы в нем не усматривать Промысла. Какое дело, что некоторые горестные случаи были для души нашей истинным врачевством, раздрали пред очами нашими завесу, за которою скрывалась наша душевная погибель, возвратили нам добродетель, давно потерянную? Если от них расстроилось наше внешнее состояние; если урок, ими преподанный, сопряжен с ущербом нашего здоровья или чести, то случаи сии не от Бога, они постигли нас без Промысла. Таковы правила суждения у нашего самолюбия, у нашего невнимания ко благу ближних и к собственному благу души нашей! Ужели и Промысл Божий должен сообразоваться с ними? … Нет, довольно того, что мы все ограничиваем собою, не смотрим на нужды и пользу других, хотели бы себя поставить средоточием и концом всего рода человеческого и всех событий в мире: любовь Божия выше всех нас, и потому объемлет собою всех братий наших, чрез бедствия одного научает других, счастьем некоторых назидает всех, дабы таким образом снова соединить всех нас, кои непрестанно разрываем союз единства. Довольно того, что мы сами печемся более о теле, нежели о душе, прилепляемся без ума к временному и не помышляем о вечном. Промысл вечен и свят; и потому во всех своих судьбах о нас имеет в виду не столько блаженство временное, сколько вечное, не столько благоденствие по телу, сколько благосостояние по духу. Пусть поражается ваш внешний человек, пусть страдает плоть хотя бы так, как она страдала у Иова: если дух возмогает, если внутренний, «потаенный сердца человек» (1 Пет. 3, 4) и растет; то мы – благоденствуем. Вот образ суждения о нас Промысла! Как бы многое, если не всё, представилось нам в жизни нашей совершенно иным, если бы мы постоянно прилагали к ней сей святой образ суждения! Сколько бы раз, рассматривая жизнь нашу, мы принуждены были сказать самим себе: «Так этому надлежало быть, ибо мы созданы не для земли, а для неба!»

При столь многих причинах, препятствующих нам видеть в своей жизни следы Промысла Божия, удивительно ли, что многие не видят его? Не видят, ибо не знают хорошо своей жизни, не внимательны к самим себе; не видят, ибо останавливаются на поверхности событий, не проникают до основания их, где сокрыта рука Промысла; не видят, ибо хотят видеть тогда, когда взор помрачен, не так, где должно, не в том виде, в каком Промысл являет себя; не видят, наконец, ибо суждением о путях Промысла управляют самолюбие и страсти. Освободим себя, от сих недостатков, будем в суждении о путях Божиих неуклонно следовать правилам противоположным; и мы вскоре опытно узнаем, что Господь «не далек от каждого из нас» (Деян. 17, 27).

Так ли знаем Отца, что сомневаемся в Его попечениях о детях?

И как Ему быть далеким? Разве Он не вездесущ? Разве премудрость и всемогущество Его могут где-либо оставаться без действия? Только языческие боги были праздными зрителями судьбы человеческой: наш Отец Небесный непрестанно делает (Ин. 5, 17). Только Ваалы и Веельфегоры могли спать: наш Промыслитель «не воздремлет, ниже уснет храняй Израиля»! (Пс. 120, 4). Как Ему быть далеким от нас? Разве не Он наш Творец? Не Он наш Отец? Так ли мы помним Творца, что забываем Того, Которым «живем, движемся и существуем» (Деян. 17, 28)? Так ли знаем Отца, что сомневаемся в Его попечениях о детях? Земные отцы, как человеки, зли суще, не дают однако же чадам вместо хлеба камени (Лк. 11, 11): Отец ли Небесный сделает сие, – Тот, Который из камени может воздвигнуть Себе чад (Мф. 3, 9)? Как Ему быть далеким от нас, столько благ! Чего не дал Он нам в залог Своего попечения о нас? Земли? – человек сначала еще поставлен царем ее. Неба? – оно давно обещано в наследие верным чадам. Ангелов? – они служат нашему спасению. … Нужно ли, чтобы для уверения нас сошел Он Сам с неба, жил с нами, даже умер за нас? И это сделано! Сын Божий сходил с неба, обитал между человеками и из любви к нам положил за всех нас душу Свою. После сего кто может сомневаться в попечении о себе Промысла?

Господь Сам не замедлит явить следы Своего отеческого Промысла тем из вас, кои, не смежая очей своих сомнениями, будут всегда готовы лобызать с благоговением мудрую десницу Его, как бы она ни обнаруживала своего присутствия, явно или тайно, сообразно ожиданию или против оного, дарами любви и милости или лишением и ударами вразумляющими. Аминь.

Промысл Божий

  • Илиотропион или cообразование с Божественной волей митр. Иоанн
  • Понятие о Промысле Божием иерей Олег Давыденков
  • Аскетические опыты. Судьбы Божии свт. Игнатий Брянчанинов
  • О Промышлении св. Иоанн Дамаскин
  • Промысл Божий или человеческая свобода?беседа с прот. Вячеславом Хариновым
  • Промысл Божий прот. Александр Глебов
  • О Промысле Божием еп. Иоанн (Соколов)
  • О промысле Божием Из прибавлений к Творениям св. отцов

Про́мысл Бо́жий непрестанное проявление в мире всеблагой, всепремудрой и всемогущей воли Божией, непрестанное действие Божье, направленное на сохранение и развитие мира, все обращающее ко благу, направляющее к вечному спасению человечество в целом и каждого человека в отдельности. (Значение слова промысел, обозначающего ремесло или вид ремесла, например, народный промысел, не следует путать со значением слова «Промысл» (Божий)).

Если ты хочешь знать Божий Промысл, определи, каков твой христианский долг в той ситуации, в которой ты сегодня находишься.

Бог провидит и участвует в жизни людей, но часто не вмешивается в нашу жизнь видимым образом, чтобы наша свободная воля могла осуществлять добровольный выбор. Промысл Божий означает, что на каждом этапе нашей жизни Господь поставляет нас в такие условия, при которых мы могли бы сделать свободный выбор в пользу добра, правды, справедливости и через это восходить к Небесному Отцу. Впрочем, глубины Промысла Божия непостижимы для ограниченного человеческого рассудка, так что, зная о Промысле Божием, мы не способны постичь его в полной мере.

***

Очень часто боли и радости приходят к нам не из нашего прошлого, а из будущего. Бог иногда предостерегает нас от будущего, к которому мы несёмся на всех парах. Промысл Божий как бы ставит нам подножку, чтобы мы упали раньше, чем свалимся в яму, которую ещё не видим. Пусть будет разбита коленка, зато сохраним целой голову.
диакон Андрей

***

Один отшельник просил Бога, чтобы Он дал понять ему пути Своего Промысла, и наложил на себя пост. Когда он отправился к одному вдалеке жившему старцу, ему явился в образе инока Ангел и предложил быть спутником. К вечеру они остановились на ночлег у одного благочестивого мужа, который предложил им пищу на серебряном блюде. Но вот удивление! Тотчас после трапезы спутник старца взял блюдо и бросил его в море.
Пошли далее и на другой день остановились у другого благочестивого мужа. Но опять беда! Когда отшельник со спутником стали собираться в путь, принявший их привел к ним малолетнего сына своего, чтобы благословили его. Но вместо благословления спутник, коснувшись отрока, взял душу его. Ни старец от ужаса, ни отец в отчаянии не произнесли ни слова. На третий день они приютились в полуразрушенном доме. Старец сел вкусить пищи, а его спутник сначала разобрал стену, а потом снова заделал ее. Тут старец не вытерпел: «Да ты кто – демон или Ангел? Что ты делаешь? Третьего дня у доброго человека блюдо отнял, вчера отрока лишил жизни, а сегодня поправляешь никому не нужные стены».
Не дивись, старче, и не соблазняйся о мне. Я Ангел Божий. Первый человек, принявший нас, богоугодно поступает, но блюдо то приобретено было им неправдою, потому я и выбросил его, чтобы не потерял он награды своей. Второй муж тоже угоден Богу, но если бы сын его вырос, то был бы страшный злодей. Хозяин дома, где мы остановились, человек безнравственный, ленивый и оттого обнищал. Дед же его, строив этот дом, скрыл в стене золото. Посему-то я и поправил стену, чтобы хозяин его не нашел и через то не погиб. Возвратись, старче, в келью и не мучайся без ума, ибо так глаголет Дух Святой: «суды Господни – неведомы человекам». Посему и ты не испытывай их – не будет тебе это на пользу.

***

Все от Бога, – и благое и скорбное, и недостойное; но одно – по благоволению, другое – по домостроительству, третье – по попущению. И по благоволению, – когда живем добродетельно, ибо угодно Богу, чтобы проводили мы жизнь безгрешную, жили добродетельно и благочестиво. По домостроительству, – когда, впадая в ошибки и погрешая, бываем вразумляемы; по попущению же, – когда и вразумляемые не обращаемся.
Бог благоволил, чтобы человек спасся, как и ангелы взывали говоря: Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение (Лк. 2:14). Опять домостроительно Бог вразумляет нас согрешающих, чтобы не были мы с миром осуждены, как говорит апостол: Судими от Бога наказуемся, да не с миром осудимся (1Кор. 11:32). И несть зло во граде, еже Господь не сотвори (Амос.3:6), таковы: голод, язвы, болезни, поражения, брани; ибо все это служит к очищению греха, которые или не хотят жить без греха, или вразумляемые не обращаются, но пребывают во грехе, как написано: ослепи Бог очи их и окаменил есть сердца их (Ин. 12:40); и: предаде их в неискусен ум, то есть, попустил их свободе творити неподобная (Рим. 1:28); также: ожесточая ожесточу сердце Фараоново (Исх. 4:21), то есть, попущу ожесточиться за непокорность его.
преподобный Ефрем Сирин

***

протоиерей Александр Глебов

Можно ли сравнивать православное учение о промысле Божьем с понятием человеческой судьбы? Об этом мы сегодня поговорим с кандидатом богословия, преподавателем Санкт-Петербургской духовной академии, протоиереем Александром Глебовым.

К: Отец Александр, что же такое – промысл Божий?

А: Разговор о промысле Божьем открывает очень важную тему – тему ответственности Бога за свое творение. Вот мы обычно говорим о своей ответственности перед Богом, о том, что нам придется держать перед Богом ответ. Такое понятие, как промысл Божий, говорит об ответственности Бога за род человеческий и за сотворенный Им мир. Есть такое религиозно-философское учение, которое называется «деизм» – в нем понятие промысла Божия отсутствует! Деизм говорит о Боге как о творце мира, но не говорит о Боге как о промыслителе мира. Да, Бог сотворил мир, Бог сотворил человека, наделил человека разумом, свободной волей и как бы отстранился от всякого участия в дальнейшей судьбе этого мира. Образно говоря, ему нет дела, что в этом мире происходит. Почему я упомянул о деизме? Потому что сегодня многие люди, может быть даже сами того не осознавая, разделяют именно такую точку зрения. Они видят в творческом акте Бога обоснование бытия этого мира, потому что представить себе, что вот этот мир, столь разумно устроенный, столь сложно организованный, развивающийся по каким-то определенным законам, возник просто сам по себе из ничего. Представить такое для многих людей довольно проблематично. Но в то же время они не видят какого-то разумного присутствия Божьего в этом мире. В этом мире – много зла, много несправедливости, люди болеют, страдают, умирают. То есть, с одной стороны, они признают, что Бог сотворил мир, потому что этот мир как творение прекрасен и разумно устроен, но, в тоже время, они отказываются признать промысл Божий, потому что то, что происходит в нашем мире часто не умно, не логично, жестоко и хаотично.
В христианском откровении такие понятия, как Бог-творец и Бог-промыслитель, неразрывно связаны между собой, потому что само решение Бога о творении мира принималось неразрывно вместе с Его решением о спасении этого мира. Вот это двуединое решение Бога о спасении и о творении мира получило название «Предвечный совет Святой Троицы». Предвечный – значит до времени, до века сего, до творения мира. И этот предвечный совет совершенно гениально изобразил преподобный Андрей Рублев на своей иконе, которая так и называется – «Троица». Поскольку Бога в его троичности невозможно не только изобразить, но и даже как-то представить, то в православной традиции Святая Троица изображается в виде трех ангелов, которые были явлены Аврааму у дуба Мамврийского. Но рублевская Троица описывает не этот исторический эпизод, когда три ангела пришли к Аврааму и возвестили ему гибель Содома и Гоморры. Он берет единственный возможный упоминаемый в Библии образ Святой Троицы и наполняет его не историческим содержанием, а доисторическим, предвечным, он как бы изображает вот этот совет предвечной Святой Троицы. Три ангела сидят за столом, на столе чаша, в чаше виднеется голова жертвенного животного и ангелы смотрят друг на друга, как бы советуясь, совещаясь между собой, кто из них станет вот этой жертвой – Агнцем Божиим. И когда принимается решение, что второе Лицо Святой Троицы пойдет в мир для того, чтобы стать этой жертвой, чтобы спасти этот мир, тогда уже после этого принимается решение о творении самого мира, то есть промысл Божий как бы первичен, а акт творения – вторичен.

К: Как соотнести человеческую свободу и промысл Божий, ведь человек свободен и может делать все, что хочет? Как распознать, что происходит в результате наших достижений и ошибок, по злой или доброй воле других людей, а что по воле Божьей?

–А: Довольно сложный вопрос и, наверное, дать какой-то исчерпывающий ответ на него невозможно! Здесь как бы явное противоречие, просто не хватает логики, чтобы это охватить. С одной стороны, мы веруем в то, что Господь ведет каждого человека, начиная с его рождения по жизни, но, с другой стороны, ведь Вы совершенно верно сказали, что человек абсолютно свободен и может делать все, что он хочет. Он сам планирует свою жизнь, правда практика показывает, что наши планы часто и остаются планами и жизнь идет совершенно по другому сценарию, не так, как мы это запланировали, и делать приходится в жизни не то, что ты хочешь, а то, что вынуждают тебя обстоятельства. Но все-таки все равно свобода выбора остается у человека всегда. Более того, мы попадаем под воздействие других людей, иногда это воздействие доброе, иногда — злое, и если государственный закон и уголовное право ограничивают как-то злую волю людей, карая их за совершенное преступление, то Господь ведь никого не ограничивает. За примерами далеко ходить не надо: сейчас наши телезрители посмотрят эту передачу, переключат на программу новостей и что они там услышат? Новости! Какие новости? Такие же, как и вчера! Войны, процветает террор, льется кровь, страдают невинные люди, насилие одних над другими, и ведь Господь никого не останавливает, потому что такова злая, но свободная воля людей. Но более того, есть законы природы, закон этого мира и мы, живя в этом мире, попадаем под действие этих законов. Поэтому что-то приходит в нашу жизнь по нашей воле, что-то по доброй или злой воле других людей, где-то мы подчиняемся законам мироздания, но и в том, и в другом, и в третьем случае есть место для промысла Божьего. Как-то провести в этом калейдоскопе такую четкую черту и сказать, где промысл Божий есть, а где его нет – это, наверное, невозможно! Правда, некоторые люди эту проблему для себя решают следующим образом: они говорят приблизительно так, что вот, если пришло что-то в мою жизнь, то, что не зависит ни от моей воли, ни от воли других людей, а вот совершенно неожиданно, как бы непрогнозируемое, что-то такое необычное. Знаете, как говорил покойный митрополит Никодим: «Все, что неожиданно – то от Бога». И собственно с этим, конечно, очень сложно не согласиться, но все-таки я бы не стал ограничивать промысл Божий только какими-то особыми событиями в нашей жизни. Мы веруем в то, что Господь промыслом своим ведет человека по жизни, не нарушая человеческой свободы, но каков механизм сочетания этих, казалось бы, несочетаемых реальностей сказать нельзя.

–К: Вы сказали, что многие люди отказываются признавать Божий промысл, потому что не видят разумного действия Бога в мире, но с этим невозможно не согласиться, потому что в мире много страданий, люди делают что хотят, они совершают преступления и Господь их не останавливает. Другие, проходя через испытания, просят Бога о помощи, но Господь не часто их слышит, а если слышит, то только усиливает эти испытания. Как совместить любовь Бога к своему творению, Божий промысл о мире с реальностью, которая происходит вокруг нас?

А: То, что касается благости Божией и зла, которое присутствует в мире, то обычно по этому поводу высказывают два соображения. Первое – это то, что зло можно уничтожить только с его носителем, то есть с человеком, ну а Бог как раз по своей благости хочет исправления человека, его покаяния, а не его смерти. Мы же с вами обращаемся к Богу как к отцу – «Отче наш», «Отец наш». Мы не называем Бога ни судьей, ни прокурором, ни законом, ни справедливостью, мы называем его отцом. И вот, если перенести наши отношения с Богом на внутрисемейные отношения, если ребенок чем-то провинился перед своим отцом, то что – отец его сразу бьет, уничтожает? Даже если ребенок болен, даже если ребенок распространяет вокруг себя зло, даже если этот ребенок вырос и стал преступником. Да, его осудит общество, его осудит закон, но отец его будет все равно любить, потому что отец относится к своему ребенку не с позиции юридического закона, даже не с позиции закона справедливости, он к нему относится с позиции закона любви. Вот то же самое происходит в наших взаимоотношениях с Богом. Собственно, почему Господь терпит зло, и до какого момента это будет продолжаться, Он пояснил довольно ясно, когда рассказал притчу о пшенице и плевелах. Ну и второе соображение: раз уж в мире существует зло, то Господь оборачивает его ради спасения людей, для исправления людей заблудившихся, грешных людей и для укрепления веры и испытания праведников. Это было хорошо подмечено Гете во фразе Мефистофеля, в известной фразе: «Я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо». Дьявол сеет зло, но Господь использует это зло, как горькое лекарство, для спасения людей и тем самым обращает зло во благо.
Но, в общем и целом вот этот вопрос, который Вы мне задали, я, наверное, не ошибусь, если скажу, что с апологетической точки зрения – это, конечно, самый сложный вопрос. Есть в богословии попытка разрешения этого вопроса, которая получила название «Теодицея», что значит «оправдание Бога». Нам это название тоже может показаться странным, потому что ведь мы ищем оправдания у Бога, а здесь мы говорим о том, что Бога надо оправдывать. Бога, действительно, иногда приходится оправдывать, но вот я приведу такой пример, который хорошо известен, наверное, каждому священнику. Например, приходит в храм мать и говорит, что у неё умер ребенок. Вот она подходит к священнику и задает ему примерно следующий набор вопросов: «Что это? За что? Почему? Чем она или её ребенок хуже других, и какое преступление они совершили? Как вообще можно понять вот это действие Бога, который отнял у неё ребенка и обрек её на такие страдания, сломал ей жизнь?» Священник, конечно, пытается как-то утешить этого человека, хотя ни о каком утешении здесь говорить невозможно, но и в то же время он пытается как-то защитить Бога, оправдать Его действия, чтобы этот человек веру не потерял. Другими словами, это попытка согласовать между собой все те противоречия, о которых Вы упомянули в вашем вопросе: что Бог действительно есть любовь, что его промысл направлен ко благу людей. Все эти положения подвергаются очень серьезным сомнениям, ведь абсолютно каждый человек, с очень разной степенью воцерковленности, вообще религиозного чувства, задавался подобными вопросами: что, если Бог так любит мир, что Самого Себя не пожалел ради спасения этого мира и, если Он всемогущий, то где проявление этого всемогущества и любви в нашем мире. А ведь иногда совершенно невинные люди проходят через такое горнило страданий, что просто в силу ужаса происходящего принять это как благую волю Божию, как некое добро не представляется возможным. И вот тогда люди соотносят то, что произошло и промысл Божий, у них остается не много вариантов ответа. Либо Богу действительно нет до нас никакого дела и все рассказы о его любви сильно преувеличены, либо Он не обладает всемогуществом, Он просто вынужден бессильно смотреть, как в мире царствует зло. Либо Его вовсе нет, а все это басни. Ответ о страдании невинного, о страдании праведника мы находим в Новом завете, в страдании в смерти невинного Христа. Если человек определяет для себя вечное спасение как цель своей жизни, если он идет к этой цели путем праведности и путем святости, то это будет крестный путь, только крестный, никакого обходного пути не существует! Это будет узкий путь и тесные врата, ведущие в Царство Божие. И ведь Господь никого не обманывает, Он не дает никаких ложных обещаний! Каждый, кто читал Евангелие, у него должны отпасть всяческие иллюзии относительно того, что значит следовать за Христом. Господь совершенно ясно говорит, что если ты хочешь за мной идти, то забудь про себя, возьми крест свой и за Мной иди. И чем праведнее человек, тем сильнее его духовная жизнь, тем тяжелее ему будет этот крест. И если человек осмысленно принимает Таинство Крещения, то он должен понимать, что он тем самым изъявляет желание разделить земную судьбу Христа. Не только Его вечность, не только Его Воскресение, а Его земную участь. Ну, а как Господь закончил Свою жизнь, всем хорошо известно.

Духовно-просветительский телепроект «Слово»

Как распознать Промысл Божий»?

– Проблема в том, мне кажется, что мы не хотим Промыслу Божьему доверять, мы хотим его знать, – отвечает преподаватель Сретенской духовной семинарии иеромонах Андроник (Пантак). – Вот «ты мне скажи, че те надо – может, дам, че ты хошь». Мы говорим Богу: Господи, открой! А таких людей в истории было несколько человек, которые так Богу говорили. Вот праведный Иов. У него все случилось в жизни, он говорит: «Господи, открой мне, что и как». Господь ему является и говорит: «Я тебе, конечно, открою, но только в одном случае – если ты способен будешь это понять». А понять ты сможешь только в том случае, если хотя бы понимаешь, как устроен этот мир, во всех тонкостях. Где положены границы тьмы, как устроен бегемот… И многие разные другие вопросы Господь ему задает. Иов понимает, что он не знает этого всего и волю Божию понять не сможет.

Или как ангел открыл преподобному Антонию Великому по поводу его вопросов (вопросы Промысла Божия о мире его беспокоили). Ангел говорит: Антоний, это судьбы Божии. И дальше он говорит причину, по которой Господь не открывает их: вникающий в них может повредиться рассудком. Поэтому чтобы тебя не увезли в специальную лечебницу, себе внимай.

Промысл Божий не всегда надо знать. Ему надо уметь доверять. Зачастую мы видим Промысл Божий о себе, оборачиваясь назад. А для того чтобы его принять, необходимо смирение. А смирение – это такая интересная вещь, о которой все говорят, что надо ее иметь, но мало кто говорит как. Я долго искал объяснение тому, что это такое. Мне вот лично, чтобы начать что-то делать, надо сначала это понять. Я нашел это объяснение несколько месяцев назад, и для меня слово «смирение» перестало тогда быть ругательным. Знаете, когда тебе говорят: смиряйся… А ты такой: сам смиряйся… А тут мне говорят: ну, надо в этой ситуации смириться. И я отвечаю: точно, надо смириться.

Что такое смирение? Объяснение буквально за минуту можно рассказать. Я не претендую на всеобъемлющее объяснение. Смотрите, привлечем сейчас современную психологию как инструмент, чтобы пояснить это. Когда человек сталкивается с ситуацией, которая ему непонятна или неприятна, он, с точки зрения психологов, проходит пять стадий: отрицание, гнев, торги, депрессию и в лучшем случае – принятие. Бывает, застревает где-то. Что такое смирение? Когда мы находимся на первых четырех стадиях, на ком мы сосредоточены? На себе. Это есть гордыня. Смирение – это умение прийти к принятию без этого всего.

Психолог вам скажет, что это невозможно. Как только мы понимаем, что мы отрицаем ситуацию, свое внутреннее состояние надо сразу принять. Потому что слово «смирение» переведено на русский лучше, чем в греческом оно звучит. В греческом это «уничижение». У нас это «принятие с миром». То есть смирение – это умение принять нынешнюю ситуацию без оценки, хорошо это, плохо ли, нравится или не нравится. Принять – и все; как данность. Когда мы умеем принимать ситуации, которые нам посылает Господь, как данность, когда умеем их проживать, тогда мы доверяем Промыслу Божьему и можем оглянуться назад и увидеть, к чему нас этот Промысл привел. Это еще похоже на что? В каждой жизненной ситуации мы пытаемся начинать проблему решать. Но в любой математической задаче перед решением идет: дано… Если мы решаем задачу без «дано», у нас уравнение с десятью неизвестными. Как только мы смиримся, как только примем ситуацию как она есть, у нас сразу прописывается: х = 4, у = 7, z = 3. И так далее. Для нас это страшное, жуткое уравнение с десятью неизвестными превращается в обычный математический пример, который при желании можно за две минуты даже без калькулятора решить.

Итак, Промыслу Божию нужно уметь доверять, для этого необходимо внутреннее смирение. Не надо пытаться узнать Промысл. Мне кажется, в этом случае внутренних душевных метаний будет меньше, будет проще жить.

Возможно ли постичь Тайну Божьего промысла?

Что такое Промысл Божий и как он проявляется в нашей жизни?

Старец Иосиф Ватопедский

Божественному сверхсовершенству известно все прежде того, как произойдет и до того, как закончится. Нам же, по причине многочисленных изменений, которые вызваны в нас грехопадением вместе с неосмотрительным и преступным поведением человека, все это кажется неизвестным, изменчивым и непостижимым.

Несмотря на то, что все подчинено Божественному Промыслу и Попечению,в зависимости от обстоятельств, времени, места, лиц и коварства сатаны, возможны изменения в установленном порядке вещей.

Но ничто не может воспрепятствовать Промыслу Божию или отменить его действия в отношении творения. Своими порочными действиями мы можем лишь способствовать изменению способа функционирования или действия различных элементов.

Божественная воля или Божественный совет, если рассматривать поочередно, проявляется в четырех видах.

Во-первых, Божественное благоволение или благосклонность, благоволительная воля, то есть то, что по преимуществу хочет Бог.

Во-вторых, домостроительство, домостроительная воля, согласно которойв силу нашей немощи Бог нам отечески уступает.

В-третьих, уступка, уступительная воля, согласно с которой Бог вмешивается и вразумляет.

И, в-четвертых, многоплачевная богооставленность: когда человек живет в нераскаянном упорстве и безчувствии, вызывая тем самым это состояние, когда Бог оставляет его.

Посредством Божественной воли всеспасительный Божественный Промысл реализуется даже вопреки тому факту, что наше собственное падение исказило равновесие, нарушив весьма хорошие условия его существования. «Кто мудр, тот заметит сие, и уразумеет милость Господа» (Пс. 106:43).

Бог, поскольку все предвидел, мог воспрепятствовать злоключению, постигшему человека, но тем самым упразднялась бы личная свобода последнего. Как раз из уважения к ней Он оставил конечный выбор за самим человеком, и таким образом, тот несет сам ответственность за свою жизнь, полную треволнений и трудов либо по причине помрачения ума, либо в силу страстной его испорченности и пренебрежения рассуждением.

В плачевном сем положении, в котором оказался человек после того, как сам отделил себя от любящего Бога, имеют место нападки и влияния сатаны, имеющего власть в этой долине плача, где мы живем. Право это мы ему уступили сами, оставив рай и последовав за ним.

Будучи по апостолу Павлу «князем века сего» (2 Кор. 4:4), адский змей никогда не перестает нападать и обольщать человека безстыдными предложениями. Нужно быть более внимательным и больше молиться, и особенно в наше время, когда дурной пример стал нормой и с помощью существующих средств передается мгновенно.

Следовательно, Божественный Промысл – есть всеспасительная забота и попечение, которыми Бог обымает тварей телесных и духовных, ныне живущих и имеющих быть, в настоящее время и в вечности.

Правда Божия также реализуется в сфере Божественного Промысла. Она вмешивается в жизнь человека тогда, когда в ней господствует неразумное начало. Так Правда Божия, являясь абсолютной, удерживает это неразумное начало для общей пользы в достижении человеком своего предназначения. Все, что существует, от начала своего творения предназначено к какой-то цели. И этот Божественный замысел не может измениться, потому, что Бог «вся премудростью сотворил».

Если же по наивности человека или демонским коварством первоначальная цель нарушается, тогда в силу последующего раскаяния человека и в зависимости от степени покаяния и исправления прегрешения место Божественного благоволения занимает Божественное домостроительство.

Бог, «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2:4), предопределяет все согласно благоволительной Своей воле, что есть не что иное, как абсолютный и безошибочный путь для достижения нами своей цели, и Он может нам даровать «несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем» (Еф. 3:20).

Когда человек заблуждается или пренебрегает своим долгом, Бог, вместо того, чтобы изменить Свое решение, лишив его милости, которую даровал, и отвергнув, как виноватого, вмешивается в целях вразумления, чтобы привести человека к исправлению. Это, согласно святым отцам, и представляют собой вразумительные или примирительные напасти. Оправдывается на практике изречение: «Кого любит Господь, того наказывает, и благоволит к тому, как к сыну своему» (Притч. 3:12).

Вместо того чтобы отвергнуть нарушителя, Бог по человеколюбивому домостроительству врачует болезнь предательства соответствующими искушениями. Большинство из глубочайших судов Божиих, посредством которых управляется настоящая жизнь, относятся именно к этому типу примирения. «Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи, и наставляешь законом Твоим» (Пс. 93:12). И снова: «прежде страдания моего я заблуждался» (Пс. 118:67) и «строго наказал меня Господь; но смерти не предал меня» (Пс. 117:18).

Основные причины нынешнего неустройства падшего человека есть его состояние переменчивости, в котором он пребывает, и его помышления, которые «зло от юности его» (Быт. 8:21).

Оттого, что мы не можем убедить себя быть последовательными при исполнении наших обязанностей, мы нарушаем замысел Божественного Промысла и вынуждаем Бога для сохранения равновесия подвергать нас примирительным напастям, которые довольно мучительны. Но это есть наш крест и мы должны нести его.

О Промысле Божием и собственном спасении

В своей свободной любви

Бог сделался человеком,

дабы человек мог стать богом.

Св. Ириней (†202).

О действии Божиего Промысла

Христианское сознание не мирится с властью случайности даже в жизни отдельного человека.

Христианство учит о том, что человек живет лишь один раз и что в его единственной земной жизни действует Божий Промысел.

Христианство разделяет понятия «предвидения» и «предопределения».

Благодаря предвидению Бог все видит, все знает, а вот предопределять Он может только в рамках той свободы, которую Он дал человеку.

Предопределение Божие меняется в зависимости от нашего поведения, от того, как мы реализуем свою творческую свободу.

Русский философ Вл. Соловьев пишет: «Провидение, иначе Промысл или Промышление (греч. προνοια), — целесообразное действие Высшего Существа, направленное к наибольшему благу творения вообще, человека и человечества в особенности».

Промысл — это не только знание Бога о нас и не только Его действенное участие в нашей жизни, но и благость Божия, которая определяет конечный пункт человеческого пути.

По определению московского митрополита Филарета (Дроздова), Промысл Божий есть «непрестанное действие всемогущества, премудрости и благости Божией, которым Бог сохраняет бытие и силы тварей, направляет их к благим целям, всякому добру вспомоществует, а возникающее через удаление от добра зло пресекает или исправляет и обращает к добрым последствиям».

Прп. Иоанн Дамаскин наставлял: «…Промысл есть происходящее со стороны Бога попечение по отношению к сущим… Промысл есть воля Божия, благодаря которой все сущее получает надлежащее устроение…»

Сам Мир, согласно православному вероучению, существует только потому, что сохраняется Богом.

В Священном Писании сказано: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин 5. 17); «…мы Им живем и движемся и существуем…» (Деян 17. 28).

Христианское богословие учит, что Бог создал человека по Своему образу и подобию (Быт 1. 26).

Дарование человеку свободы подразумевает, прежде всего, возможность выбора: быть человеку с Богом или отринуть Его.

Свобода — это всегда выбор, выбор — это всегда ответственность. И всякое зло есть результат уклонения воли человека от Бога.

По благоволению и по попущению

Иоанн Дамаскин пишет: «Из дел же Промысла одно бывает по благоволению, а другое — по попущению. По благоволению — то, что бесспорно хорошо, а по попущению есть много разновидностей. Ибо часто Бог попускает, чтобы и праведник впал в нечестия, для того, чтобы показать остальным скрытую в нем добродетель… В другой раз Он попускает, чтобы случилось нечто неподобающее, чтобы благодаря деянию, кажущемуся неподобающим, совершилось нечто великое и дивное, как благодаря Кресту — спасение человеков. Иным образом Он попускает, чтобы святой терпел страдания, дабы тот не потерял правой совести или из-за данной ему силы и благодати не впал в гордость, — как было с Павлом…»

Итак, Бог не насилует волю человека, Он дает возможность сделать выбор и пожать плоды этого выбора. Прп. Иоанн Дамаскин продолжает: «…выбор того, что делать, находится в нашей власти; а исполняются благие дела содействием Бога, Который по предвидению Своему справедливо содействует тем, кто своею совестью добровольно избирает добро; порочные же дела — из-за оставления Богом, Который опять-таки по предвидению Своему, справедливо оставляет (кого-либо)».

Человек волен избрать зло.

Человек волен отринуть Бога, но вне Бога нет жизни.

Дела Бога направлены во благо всего живого:

«Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле» (Прем 1. 14). Более того, Бог «…хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим 2. 4).

Если человек не хочет быть с Богом, тогда Бог, уважая дарованную Им же Самим свободу, оставляет человека.

Если бы Бог поступал иначе, Он превратился бы из любящего Отца (Ин 16. 27) в деспота. Прп. Иоанн Дамаскин разъясняет: «А оставления есть два вида; ибо бывает оставление домостроительное и воспитательное, а бывает совершенное оставление в отверженности. Домостроительное и воспитательное оставление — то, которое бывает для исправления, и спасения, и славы страдающего или же для возбуждения других к соревнованию и подражанию, или же ради славы Божией. Совершенное оставление бывает, когда человек, хотя Бог сделал все для его спасения, остается нечувствительным и неизлечимым, а вернее, неисцелимым в силу своего произволения. Тогда он предается на совершенную погибель, как Иуда».

Предвидение и предопределение

Богослов В.Н. Лосский писал: «Любовь Бога к человеку так велика, что она не может принуждать, ибо нет любви без уважения. Божественная воля будет всегда покоряться блужданиям, уклонениям, даже бунтом воли человеческой, чтобы привести ее к свободному согласию. Таков Божественный Промысел, и классический образ педагога покажется весьма слабым каждому, кто почувствовал в Боге просящего подаяние любви нищего, ждущего у дверей души и никогда не дерзающего их взломать».

В Евангелии сказано: «…кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим 8. 29-30).

Бог никого не предопределил к погибели.

В Священном Писании нет ни одного слова о предопределении к погибели! Предопределение ко спасению есть выражение непреклонности Божией воли сделать все, чтобы как можно больше людей спаслось.

Смысл человеческой жизни заключается в исправлении человека, в приобретении личностью ещё здесь, на земле богоподобных духовных ценностей (обожение), что невозможно без свободной воли человека, его желания, стремления к совершенству и помощи Бога.

По словам св. Серафима Саровского, «В стяжании Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, бдение, пост, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели суть только средства к стяжанию Духа Божьего».

В Священном Писании говорится: «Те, которые, не (имея) закона, согрешили, вне закона и погибнут; а те, которые под законом согрешили, по закону осудятся (потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую)» (Рим 2. 12-15).

Таким образом, человек, не имевший возможности узнать о Христе, войти в Его Церковь, будет судим иным судом, нежели тот, кто знал о Нем, но отринул Его.

Суд Божий мудр и каждому дает по справедливости: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лк 12. 47-48).

В своем творении «Точное изложение православной веры» св. Иоанн Дамаскин о Предведении и Предопределении Божием пишет так: «Должно знать, что Бог всё наперед знает, но не всё предопределяет. Ибо Он наперед знает то, что — в нашей власти, но не предопределяет этого. Ибо Он не желает, чтобы происходил порок, но не принуждает к добродетели силою. Поэтому Предопределение есть дело Божественного повеления, соединенного с Предведением. Но по причине Предведения Своего, Бог предопределяет и то, что не находится в нашей власти. Ибо по Предведению Своему Бог уже предрешил всё, сообразно со Своею благостью и правосудием».

Предведение — не связывает нашей воли и зависит от нас. Господь предвидит то, как себя поведут те или иные люди. Но, предвидя, не отнимает этим свободы их воли.

Божья благодать всех зовет, но никого не принуждает.

«Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мной» (Откр 3. 20).

Епископ Каллист (Уэр) рассуждает: «Бог стучит, но ждет, пока мы сами отворим дверь: Он не взламывает ее».

Как говорит святитель Иоанн Златоуст, «Бог никогда никого не приводит к Себе понуждением и насилием. Он хочет, чтобы спаслись все, но никого не неволит».

«Дело Бога — предложить Свою благодать», — говорил св. Кирилл Иерусалимский (†386), — «дело человека — принять и хранить эту благодать».

«Благодать», — говорит Златоуст, — «хотя она и Благодать, но спасает лишь желающих».

Спасение является одновременно и личным делом нашим, и Божиим.

Постичь Промысел Божий человеческим умом невозможно: «…есть много путей Божия Промысла и…они не могут быть ни истолкованы словом, ни постигнуты умом» (преп. Иоанн Дамаскин). Христианину следует «… знать, что все печальные происшествия на тех, кто принимает их с благодарностью, навлекаются для спасения и непременно приносят пользу» (преп. Иоанн Дамаскин).

Жизнь земная — всего лишь краткий миг перед жизнью вечной. Господь призывает людей стать детьми Своего Царства, которое «не от мира сего» (Ин 18. 36).

У христианина есть выбор: следовать воле природы или преодолеть ее, постигая Творца. По сути, христианство — это путь к свободе:

«К свободе призваны вы, братия…» (Гал 5. 13).

Предведение и определение Божие не препятствует ни Богу в желании спасти человека, ни отдельному человеку — в свободе спастись.

Если же человек отрекается и отходит от образа и подобия Божия, значит, он — всего лишь некая живущая, но, увы, бездуховная живность.

Однако же, очевиден вопрос, что если человек отречется от образа Божия, то не придет ли ему на смену образ звериный?

Ведь сказано в Священном Писании: «И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою» (Откр 19. 20).

Само христианство хорошо уже тем, что оно решительно отказалось от идеи втиснуть человеческую жизнь в какие-то формальные рамки предписанных поведенческих норм, исполняя которые и будешь спасен в вечности.

«Все мне позволительно, но не все полезно» (1Кор 6. 12; 10. 23) — эти слова апостола Павла предельно точно отражают христианский подход.

Древо узнается по плодам, и конец венчает дело. Возможно, что и не так уж важно, сколько мы за свою жизнь положим земных поклонов и сколько не съедим мясных блюд, а важно — угодим ли мы своим образом жизни, своими реальными делами, своими поступками и своими мыслями Господу нашему Иисусу Христу.

Если мы только исполняем нечто внешнее, да еще и не очень ревностно и регулярно, то… трудно нам самим судить о том, правильно ли мы живем или нет.

Самое главное, как Господь оценит нашу жизнь, какова будет Его милость.

Библиография:

Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. — М.: РБО, 2000.

Каллист (Уэр), епископ. Православная Церковь. М.: Библейско-Богословский институт св. Апостола Андрея, 2001.

Соловьев, В. Россия и Вселенская церковь // Библиотека «Вехи», 2004.

Лосский, В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. — М.: СЭИ, 1991.

Практическая энциклопедия православного христианина. — СПб.: Издательство «Сатисъ», «Держава», 2005.

Иоанн Дамаскин, преп. Точное изложение православной веры. Кн. II., гл. XXIX: О Промысле. — М.: Индрик, 2002.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *