Св. Иоанна де Брито (1646 -1693)


4 февраля Католическая Церковь вспоминает членов Общества Иисуса: св. Иоанна де Брито (1646 -1693) , священника, индийского мученика, и бл. Рудольфа Аквавиву (1550 – 1583), священника, его и четверых собратьев: бл. Франсишку Аранья, Пьетро Берно, Антонью Франсишку, Алонсо Пачеко – так же индийских мучеников.

Св. Иоанн де Брито, португальский иезуит, создавший свой успешный метод сотрудничества с разными кастами индийского общества, который применял для катехизации местного населения. Впервые приехал в Индию в 1673 году. Через несколько лет, вместе с другими миссионерами, вернулся в эту страну, где и принял мученическую смерть.

8 января 1693 года на лесную поляну, где жил Брито, ворвались воины местного раджи, схватили его и увели прочь. Были так же арестованы три помощника о.Иоанна де Брито. Узников повезли в столицу княжества – Рамнад.

Пока они горячо молились в темнице, жаждая мученичества, их друзья искали способ освободить их. Но все попытки были безуспешными – недруг Брито, раджа Ранганатха Тхевар, был непреклонен.

Палач, пришедший за Брито, увидел того молящимся на коленях. Святой встал с колен, подошел к месту казни (это был не помост, а небольшой холм) и с радостным видом склонил голову.

Так отошел ко Господу св.Иоанн де Брито.

Св.Иоанн де Брито, молись о нас!
Бл. Рудольф Аквавива, Франсишка Аранья, Пьетро Берно, Антоний Франсишку, Алонсо Пачеко, молитесь о нас!

Сретенье
Стихотворение Иосифа Бродского

Анне Ахматовой Когда она в церковь впервые внесла дитя, находились внутри из числа людей, находившихся там постоянно, Святой Симеон и пророчица Анна. И старец воспринял младенца из рук Марии; и три человека вокруг младенца стояли, как зыбкая рама, в то утро, затеряны в сумраке храма. Тот храм обступал их, как замерший лес. От взглядов людей и от взора небес вершины скрывали, сумев распластаться, в то утро Марию, пророчицу, старца. И только на темя случайным лучом свет падал младенцу; но он ни о чем не ведал еще и посапывал сонно, покоясь на крепких руках Симеона. А было поведано старцу сему о том, что увидит он смертную тьму не прежде, чем Сына увидит Господня. Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня, реченное некогда слово храня, Ты с миром, Господь, отпускаешь меня, затем что глаза мои видели это Дитя: он — твое продолженье и света источник для идолов чтящих племен, и слава Израиля в нем».- Симеон умолкнул. Их всех тишина обступила. Лишь эхо тех слов, задевая стропила, кружилось какое-то время спустя над их головами, слегка шелестя под сводами храма, как некая птица, что в силах взлететь, но не в силах спуститься. И странно им было. Была тишина не менее странной, чем речь. Смущена, Мария молчала. «Слова-то какие…» И старец сказал, повернувшись к Марии: «В лежащем сейчас на раменах твоих паденье одних, возвышенье других, предмет пререканий и повод к раздорам. И тем же оружьем, Мария, которым терзаема плоть его будет, твоя душа будет ранена. Рана сия даст видеть тебе, что сокрыто глубоко в сердцах человеков, как некое око». Он кончил и двинулся к выходу. Вслед Мария, сутулясь, и тяжестью лет согбенная Анна безмолвно глядели. Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле для двух этих женщин под сенью колонн. Почти подгоняем их взглядами, он шагал по застывшему храму пустому к белевшему смутно дверному проему. И поступь была стариковски тверда. Лишь голос пророчицы сзади когда раздался, он шаг придержал свой немного: но там не его окликали, а Бога пророчица славить уже начала. И дверь приближалась. Одежд и чела уж ветер коснулся, и в уши упрямо врывался шум жизни за стенами храма. Он шел умирать. И не в уличный гул он, дверь отворивши руками, шагнул, но в глухонемые владения смерти. Он шел по пространству, лишенному тверди, он слышал, что время утратило звук. И образ Младенца с сияньем вокруг пушистого темени смертной тропою душа Симеона несла пред собою, как некий светильник, в ту черную тьму, в которой дотоле еще никому дорогу себе озарять не случалось. Светильник светил, и тропа расширялась.

Анализ стихотворения (И.Бродский «Посвящение»)

Анализ стихотворения Иосифа Бродского «Посвящение» (1987г.)

Бродский был убеждён в том, что роль поэта в мире не может быть сведена к чему-то одному. Он утверждал: » человек принимается за сочинение стихотворений по разным соображениям: чтобы завоевать сердце возлюбленной, чтобы выразить свое отношение к окружающей его реальности, чтобы запечатлеть душевное состояние, в котором он находится в данный момент, чтобы оставить – как она думает в эту минуту – след на земле».

В чём назначение поэта для Бродского? Это помогает понять стихотворение 1987 года «Посвящение».

Ни ты, читатель, ни ультрамарин

за шторой, ни коричневая мебель,

ни сдача с лучшей пачки балерин,

ни лампы хищно вывернутый стебель

— как уголь, данный шахтой на-гора,

и железнодорожное крушенье —

к тому, что у меня из-под пера

стремится, не имеет отношенья.

Ты для меня не существуешь; я

в глазах твоих — кириллица, названья…

Но сходство двух систем небытия

сильнее, чем двух форм существованья.

Листай меня поэтому — пока

не грянет текст полуночного гимна.

Ты — все или никто, и языка

безадресная искренность взаимна.

Композиционно стихотворение можно разделить на две части, границей между которыми выступает союз «НО». В первой части мы видим смысловые пространства, художественные пласты, выражающие мысли и чувства поэта. Всего пространств три:

  1. «ты читатель»

  2. «ультрамарин за шторой/ коричневая мебель/ сдача с лучшей пачки балерин/ лампы хищно вывернутый стебель/ уголь данный шахтой на-гора/ и железнодорожное крушенье»

  3. «что у меня из-под пера стремится».

Первый художественный пласт – пространство читателя. Частица «НИ» создает эффект моментального включения в повествование: мы словно слышим часть разговора, начинающегося, может быть, давно. Причем обращение к человеку, смысл которого: «ты не имеешь отношения к моей поэзии», кажется нам довольно тяжелым. Для читателя Бродский не даёт эпитетов. Кто же он тогда? «Всё или никто?». «Система небытия» или «форма существования».

Второй художественный пласт – пространство вещей и природы, неживой мир. Небо, застывшее ультрамарином, часть комнаты, мебель, лампа, всё словно живёт своей особенной жизнью. Употребление различных средств экспрессии: метафора: «хищно вывернутый стебель лампы», аллегория: «сдача с лучшей пачки балерин» — искусство, сравнение: «как уголь данный шахтой на-гора», позволяет воображению нарисовать картину. Пространство говорит с нами на своём языке.

Все три пространства находятся в особом сложном отношении друг с другом. На первый взгляд поэт настаивает на свободе своего вдохновения, творчества от внешних причин: природы, искусства, быта и даже самого читателя. Однако синтаксически все три пространства уживаются в первом предложении. Значит ли это, что они три части единого целого «читатель – поэзия – поэт»? Нет. Бродский стремится разрушить это сомнение ещё более твёрдым повторением своей мысли: «ты для меня не существуешь; я в глазах твоих – кириллица, названья…»

Вторая часть стихотворения начинается с противопоставительного союза «НО», является посвящением, призывом к читателю. Две «системы небытия», абсолютно разные по содержанию и форме почему-то «сходны». Почему? Что общего между поэтом, для которого не существует читателя и читателем для которого не существует поэта? Ответ содержится в призыве поэта к читателю: «Листай меня…».

«Листай меня…». Кого? Книгу поэта, который предстает перед нами в форме этой книги. Читая книгу, мы слышим музыку стихотворения, мы дышим его языком, «безадресная искренность» которого «взаимна». По отношению к языку читатель и поэт равноправны и именно в этом проявляется то сходство двух систем небытия.

В «Посвящении» тоже есть музыка; четырёх стопный ямб в сочетании с чередованием мужской и женской рифмы, а также приём звукописи позволяют воспринимать это небольшое стихотворное музыкально-художественное произведение.

Первая фраза: «ни ты читатель» — введение в музыкальную тему. Затем идёт нарастание музыкального напряжения. Сильный музыкальный аккорд на строчке о железнодорожном крушенье обрывается и музыка меняется ( количество шипящих уменьшается, увеличивается количество аллитераций «Л», «Т», «П» — твердое звучание.

В стихотворении нет «!/?/.», оно спокойно, но это спокойствие обманчиво, как течение реки, потому что таит в себе эмоциональные переживания автора.

Особый приём – употребление многозначного слова в тексте «Листай меня поэтому – пока/ не грянет текст полуночного гимна.».

Листай, пока не наступит полночь… смерть? – Эти слова означают возможность соединения поэта и читателя через язык, когда будет услышана музыка, когда будет понят смысл стиха – тогда грянет текст полуночного гимна «как символ единения читателя, поэзии, поэта».

24 мая родился, не побоимся этого слова, один из величайших поэтов XX века Иосиф Бродский. Этому человеку с трудной судьбой, но необычайным дарованием, нечаянно удалось влюбить весь мир в свои стихи. Просто, звонко и с силой, неподвластной времени и моде, его рифма и сейчас задевает тончайшие струны человеческой души. Она учит сопереживать, не драматизируя. Любить, не требуя ничего взамен. Жить, не жалея ни о чем.

Начало

Детство Иосифа Бродского пришлось на ленинградскую блокаду, и он вспоминал о нем с великой неохотой. Учился трудно. Да так, что в восьмом классе юный Ося совершил поступок, который резко изменил всю его жизнь — бросил школу. В последуюших поисках самого себя он попробует 13 разных профессий (фрезеровщик, техник-геофизик, санитар, кочегар, фотограф, работник морга), прежде чем окончательно не остановится на поэзии.

С отцом. 1951 г. Фото М. М. Вольперт. Из архива М. И. Мильчика.

…И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.

Бродский и Ахматова

В двадцать один год Бродского познакомили с Анной Ахматовой. Так началась, пожалуй, самая удивительная и искренняя дружба, которую только знала русская поэзия. При этом стихи друг друга их совершенно не интересовали. Не было соперничества, споров двух поколений, вечного «лучше и хуже». Но было что-то другое, о чем Бродский позже скажет так: «Это долго и это сложно. Об этом надо либо километрами, либо совсем ничего».

Судебный процесс

13 марта 1964 года Бродский был приговорён к наказанию по статье «тунеядство» — пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. Два эти знаменитых заседания суда над Бродским были законспектированы и получили широкое распространение.

Суд над Иосифом Бродским. 1964 год. Фото Н.Якимчук.

В одиночке при ходьбе плечо
следует менять при повороте,
чтоб не зарябило и еще
чтобы свет от лампочки в пролете
падал переменно на виски,
чтоб зрачок не чувствовал суженья.
Это не избавит от тоски,
но спасет от головокруженья. 1964

Опальный поэт

Бродского отправили отбывать наказание в Архангельскую область, деревню Норенская. Позже он назвал этот период самым счастливым в жизни. Трудясь с деревенскими мужиками днем, по вечерам он много читал, изучал английскую поэзию, да и сам писал стихи. Телогрейка, куры, скрипучие полы и прочие прелести деревенской жизни пошли на пользу — Бродский был арестован и отправлен в ссылку 23-летним юношей, а вернулся 25-летним сложившимся поэтом.

Ссыльные вечера. Из архива Я. А. Гордина.

В деревне Бог живет не по углам,
как думают насмешники, а всюду.
Он освящает кровлю и посуду
и честно двери делит пополам.
В деревне он — в избытке. В чугуне
он варит по субботам чечевицу,
приплясывает сонно на огне,
подмигивает мне, как очевидцу.
Он изгороди ставит. Выдает
девицу за лесничего. И в шутку
устраивает вечный недолет
объездчику, стреляющему в утку.
Возможность же все это наблюдать,
к осеннему прислушиваясь свисту,
единственная, в общем, благодать,
доступная в деревне атеисту. 1965

Эмиграция

После возвращения из ссылки Родина и партия терпела Иосифа еще 7 лет. Потом поэта поставили перед выбором: немедленная эмиграция или допросы, тюрьмы и психбольницы, через которые ему уже «посчастливилось» пройти. Он выбирает первое, садится в самолет и становится «приглашенным поэтом» в Мичиганском университете. Закончивший неполные 8 классов средней школы Бродский ведет жизнь профессора, преподает историю русской литературы, русскую и мировую поэзию, теорию стиха, выступает с лекциями и чтением стихов на международных литературных фестивалях и форумах, в библиотеках и университетах США, в Канаде, Англии, Ирландии, Франции, Швеции, Италии.

В аэропорту «Пулково» в день эмиграции. 4 июня 1972 г. Фото из архива М. И. Мильчика.

Бродский в Нью-Йорке. Фото Л. Лосева..

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это —
города, человеков, но для начала — зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода —
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза. 1975

С Владимиром Высоцким. Из архива Е. Б. и Н. В. Рейн.

Бродский во время своей лекции. Фото из архива Мичиганского университета.

Бродский со своими студентками. Фото из архива Я. А. Гордина.

Вручение Нобелевской премии, 1987 год. Фото из архива Е. Б. и Н. В. Рейн.

Любовь

Первая любовь Иосифа Бродского была несчастной и мучительно долгой. Молодая художница Марианна Басманова после разрыва с поэтом не дала их общему сыну ни фамилии, ни отчества отца. А он даже из эмиграции неизменно посвящал ей стихи. Но потом уже седой и глубоко одинокий Бродский на лекции в Сорбонне заметил среди своих студентов Марию Соццани. Пять лет жизни с юной итальянкой русского происхождения были для него счастливее, нежели предыдущие пятьдесят.

Иосиф Бродской с женой Марией Соццани. Фото Михаила Барышникова.

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим «ты»,
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя. 1975 — 1976

Иосиф Бродский с дочерью Анной, которую назвал в честь Анны Ахматовой.

Бродский в Венеции. 1993 г. Фото из архива М. И. Мильчика.

Прощай,
позабудь
и не обессудь.
А письма сожги,
как мост.
Да будет мужественным
твой путь,
да будет он прям
и прост.
Да будет во мгле
для тебя гореть
звездная мишура,
да будет надежда
ладони греть
у твоего костра.
Да будут метели,
снега, дожди
и бешеный рев огня,
да будет удач у тебя впереди
больше, чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен бой,
гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
которым с тобой,
может быть,
по пути. 1957

Сигареты

Бродского, перенесшего три инфаркта, не раз предупреждали, что курение является самым страшным врагом его больного сердца. Но он не только продолжал курить, но при этом курил самые крепкие сигареты, у которых еще и отламывал фильтр. Ему сказали как-то: «При условии, что вы бросите курить, Иосиф, вам ещё десять лет жизни гарантировано». На что поэт ответил: «Жизнь замечательна именно потому, что гарантий нет, никаких никогда».

Фото из архива Мичиганского университета.

Только у Бродского на лекции можно курить.

Любимый жест Бродского, когда он был в хорошем настроении. Фото Б. Янгфельдта.

Бродский и коты

Бродский боготворил котов и часто сам себя сравнивал с ними. Как-то он сказал: «Обрати внимание — у кошек нет ни одного некрасивого движения». А по словам друзей поэта, он часто заканчивал телефонный разговор с близкими и друзьями, произнося: «Мяу-мяу!». После изгнания из СССР значительную часть своей американской жизни поэт провел в одиночестве, когда единственным членом его семьи был любимый кот по имени Миссисипи.

Бродский и кот Яся.

Бродский и любимый кот Миссисипи.

Субботним вечером 1996 года Бродский, пожелав жене спокойной ночи, поднялся к себе в кабинет. Утром, там же на полу, его и обнаружила жена. Сердце, по мнению медиков, остановилось внезапно. На его могиле в Венеции люди до сих пор оставляют письма, стихи, сигареты Camel и виски. А надпись на памятнике гласит — со смертью не все кончается.



Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *