Святитель Арсе́ний Элассонский, архиепископ Суздальский

Ос­нов­ные све­де­ния об Ар­се­нии Элас­сон­ском (1550–1625), ар­хи­епи­ско­пе Суз­даль­ском и Та­рус­ском, со­дер­жат­ся в его со­чи­не­ни­ях и гре­че­ском жи­тии свя­ти­те­ля, на­пи­сан­ном че­ло­ве­ком, хо­ро­шо его знав­шим.
Ро­дил­ся в ян­ва­ре 1550 го­да в се­ле­нии Ка­ло­ри­а­на (совр. Ка­ло­гри­а­на) близ г. Три­ка­ла (Фес­са­лия, Гре­ция) в се­мье свя­щен­ни­ка Фе­о­до­ра, мать Хри­сан­фи бы­ла сест­рой Ла­рис­ско­го митр. Нео­фи­та и пле­мян­ни­цей св. Вис­са­ри­о­на Ла­рис­ско­го, кти­то­ра св. Вис­са­ри­о­на мо­на­сты­ря (Ду­си­ку), по­сле смер­ти му­жа она при­ня­ла по­стриг с име­нем Хри­сто­ду­ла. Стар­ши­ми бра­тья­ми Ар­се­ния бы­ли Иоасаф, еп. Ста­гон­ский, Марк, еп. Ди­мит­ри­а­ды, иеро­мо­на­хи Афа­на­сий и Па­хо­мий (в ми­ру Па­най­о­тис) – «сла­ва иеро­мо­на­хов», по вы­ра­же­нию Ар­се­ния Элас­сон­ско­го.
По­сле смер­ти от­ца (ок. 1560) вос­пи­ты­вал­ся в до­ме бра­та еп. Иоаса­фа, под ру­ко­вод­ством ко­то­ро­го по­лу­чил пер­во­на­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние.
В 1568–1572 гг. учил­ся в Три­ка­ле в шко­ле из­вест­но­го ди­дас­ка­ла мо­на­сты­ря Мат­фея, ос­но­ван­ной Ла­рис­ским митр. Иере­ми­ей, а так­же у вы­да­ю­ще­го­ся цер­ков­но­го де­я­те­ля Да­мас­ки­на Сту­ди­та.
В 1572 г. был по­стри­жен в мо­на­ше­ство Ар­се­ни­ем, митр. Патр, через несколь­ко дней митр. Иере­мия ру­ко­по­ло­жил его во иеро­ди­а­ко­на.
В 1572–1575 гг. вновь жил у еп. Иоаса­фа, по­сле смер­ти по­след­не­го по­се­лил­ся в мо­на­сты­ре Ду­си­ку, где в 1579 г. Фа­нар­ским еп. Мит­ро­фа­ном был ру­ко­по­ло­жен во иеро­мо­на­ха.
В кон­це 1579 г. Иере­мия, став­ший к то­му вре­ме­ни пат­ри­ар­хом, вы­звал Ар­се­ния в Кон­стан­ти­но­поль и по­ста­вил че­ред­ным свя­щен­ни­ком пат­ри­ар­ше­го хра­ма Пам­ма­ка­ри­стос. Жи­вя в 1579 – нач. 1584 г. в Кон­стан­ти­но­по­ле, Ар­се­ний по­се­щал лек­ции ди­дас­ка­лов.
21 фев­ра­ля 1584 г. он был из­бран ар­хи­епи­ско­пом Ди­мо­ни­ка и Элас­со­на, в XVI в. вхо­див­ших в Ла­рис­скую мит­ро­по­лию, и с фев­ра­ля 1584 г. до мар­та–ап­ре­ля 1585 г. жил в Элас­соне.

По­езд­ка в Рос­сию и де­я­тель­ность во Льво­ве

В мае 1585 г. пат­ри­арх Фе­о­липт II вы­звал его в Кон­стан­ти­но­поль. Здесь в это вре­мя на­хо­дил­ся по­сол ца­ря Фе­о­до­ра Иоан­но­ви­ча Б. Бла­го­во, ко­то­рый при­вез пат­ри­ар­ху бо­га­тую ми­ло­сты­ню на по­мин ду­ши по­чив­ше­го ца­ря Иоан­на IV Ва­си­лье­ви­ча Гроз­но­го. В бла­го­дар­ность пат­ри­арх Фе­о­липт от­пра­вил по­соль­ство в Моск­ву, в со­став ко­то­ро­го был вклю­чен и Ар­се­ний. В Москве участ­ни­ки по­соль­ства бы­ли при­ня­ты ца­рем и, по­лу­чив зна­чи­тель­ную ми­ло­сты­ню, по­ки­ну­ли рус­скую сто­ли­цу.
На пу­ти из Рос­сии в Кон­стан­ти­но­поль в мае 1586 г. Ар­се­ний сде­лал оста­нов­ку во Льво­ве, где по­лу­чил при­гла­ше­ние от чле­нов пра­вославного брат­ства, тер­пев­ше­го при­тес­не­ния от ка­то­ли­ков, воз­гла­вить брат­скую шко­лу. В те­че­ние 2 лет Ар­се­ний пре­по­да­вал во львов­ской шко­ле гре­че­ский и цер­ков­но­сла­вян­ский язы­ки, со­ста­вил для нее учеб­ную про­грам­му («По­ря­док школь­ный»), ори­ен­ти­ру­ясь на шко­лы, в ко­то­рых учил­ся у се­бя на ро­дине. По об­раз­цу «Грам­ма­ти­ки» Кон­стан­ти­на Лас­ка­ри­са Ар­се­ний на­пи­сал дву­языч­ную «Грам­ма­ти­ку доб­ро­гла­го­ли­ва­го ел­ли­но­сло­вен­ска­го язы­ка» («̓Αδελφότης») (Львов, 1591).

Уча­стие в об­ра­зо­ва­нии Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та. Жизнь в Москве

В 1586 г. пат­ри­арх Иере­мия II в 3-й раз всту­пил на Кон­стан­ти­но­поль­скую ка­фед­ру. Со­сто­я­ние цер­ков­ных дел бы­ло пла­чев­ным, и пат­ри­арх ре­шил от­пра­вить­ся в Моск­ву за ми­ло­сты­ней. 1 мая 1588 г. вл. Ар­се­ний по­лу­чил гра­мо­ту Иере­мии, пред­ла­гав­ше­го ему при­е­хать в За­мо­стье: здесь пат­ри­арх дол­жен был встре­тить­ся с канц­ле­ром Яном За­мой­ским для по­лу­че­ния раз­ре­ше­ния поль­ско­го ко­ро­ля на про­езд через его стра­ну. 20 мая А. Э. со­еди­нил­ся с пат­ри­ар­хом в За­мо­стье и вы­ра­зил же­ла­ние со­про­вож­дать его до рус. сто­ли­цы вме­сте с Мо­нем­ва­сий­ским митр. Иеро­фе­ем, ар­хим. Хри­сто­фо­ром, ар­хи­ди­ак. Леон­ти­ем, Ге­ор­ги­ем Ло­го­фе­том, Ни­ко­ла­ем Ари­сто­те­лем и др. 11 июля 1588 г. по­соль­ство при­бы­ло в Моск­ву. Ар­се­ний Элас­сон­ский при­ни­мал уча­стие в пе­ре­го­во­рах рус­ско­го пра­ви­тель­ства с пат­ри­ар­хом Иере­ми­ей от­но­си­тель­но учре­жде­ния в Рос­сии пат­ри­ар­ше­ства, под­дер­жал эту идею (сре­ди чле­нов греч. по­соль­ства су­ще­ство­ва­ли ост­рые про­ти­во­ре­чия по во­про­су об учре­жде­нии пат­ри­ар­ше­ства). При­нял уча­стие в из­бра­нии пат­ри­ар­ха всея Ру­си, со­сто­яв­шем­ся 23 янв. 1589 г. в Успен­ском со­бо­ре, до­ста­вил во дво­рец к ца­рю акт из­бра­ния. 26 ян­ва­ря пат­ри­арх Иере­мия в со­слу­же­нии митр. Иеро­фея, Ар­се­ния Элас­сон­ско­го и рус­ских ар­хи­ере­ев ру­ко­по­ло­жил св. митр. Иова во пат­ри­ар­ха. На тор­же­ствен­ных обе­дах, устро­ен­ных ца­рем и ца­ри­цей в честь Иере­мии, чле­ны гре­че­ско­го по­соль­ства по­лу­чи­ли бо­га­тые да­ры. В фев­ра­ле то­го же го­да пат­ри­арх Иере­мия со­вер­шил по­езд­ку в Тро­и­це-Сер­ги­ев мо­на­стырь и в мае 1589 г. по­ки­нул Моск­ву. Ар­се­ний Элас­сон­ский по­лу­чил от ца­ря Фе­о­до­ра Иоан­но­ви­ча раз­ре­ше­ние остать­ся в рус­ской сто­ли­це, дом вл. Ар­се­ния на­хо­дил­ся в Крем­ле, неда­ле­ко от цар­ско­го двор­ца.
В мае 1591 г. Тыр­нов­ский митр. Ди­о­ни­сий до­ста­вил в Моск­ву акт Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Со­бо­ра 1590 г., утвер­ждав­ший со­зда­ние Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та. Ар­се­ний Элас­сон­ский был при­вле­чен для рас­смот­ре­ния это­го до­ку­мен­та, от­верг­ну­то­го рус­ским пра­ви­тель­ством из-за то­го, что в ря­ду пра­во­слав­ных пат­ри­ар­хов Мос­ков­ско­му пат­ри­ар­ху от­во­ди­лось 5-е ме­сто. 12 фев­ра­ля 1593 г. Со­бор вост. иерар­хов в Кон­стан­ти­но­по­ле еще раз при­знал за­кон­ность учре­жде­ния в Рос­сии пат­ри­ар­ше­ства и под­твер­дил 5-е ме­сто Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха в ря­ду дру­гих пра­во­слав­ных пат­ри­ар­хов. До­став­лен­ный в Моск­ву акт был при­знан рус. вла­стя­ми, од­на­ко при­вез­шие этот до­ку­мент ар­хим. Нео­фит и чтец Иоасаф ис­пы­та­ли в Рос­сии нема­лые труд­но­сти, преж­де чем в 1597 г. смог­ли воз­вра­тить­ся к се­бе. Боль­шая роль в их осво­бож­де­нии при­над­ле­жа­ла Ар­се­нию Элас­сон­ско­му, бла­го­да­ря че­му у него за­вя­за­лись от­но­ше­ния с пат­ри­ар­хом Алек­сан­дрий­ским, свя­ти­те­лем Ме­ле­ти­ем (Пи­гой).
«Жи­вя в Крем­ле, по­сто­ян­но об­ща­ясь с рус­ским ца­рем и пат­ри­ар­хом, Ар­се­ний ви­дел свою важ­ней­шую обя­зан­ность в том, чтобы ин­фор­ми­ро­вать гре­че­ский мир об об­ста­нов­ке в Рос­сии, на по­мощь и под­держ­ку ко­то­рой рас­счи­ты­ва­ло то­гда все по­ра­бо­щен­ное тур­ка­ми пра­во­слав­ное на­се­ле­ние Во­сточ­но­го Сре­ди­зем­но­мо­рья». Ви­ди­мо, с на­ча­ла сво­е­го пре­бы­ва­ния в Москве Ар­се­ний Элас­сон­ский стал де­лать по­дроб­ные за­пи­си о совре­мен­ных ему со­бы­ти­ях. В Три­о­ди митр. Фо­тия он оста­вил за­пись об ос­но­ва­нии в 1589 г. Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та и о рож­де­нии у ца­ря Фе­о­до­ра Иоан­но­ви­ча в мае 1592 г. до­че­ри Фе­о­до­сии. В 1590–1593 гг. Ар­се­ний Элас­сон­ский на­пи­сал боль­шое по­э­ти­че­ское про­из­ве­де­ние «Тру­ды и стран­ство­ва­ния сми­рен­но­го Ар­се­ния, ар­хи­епи­ско­па Елас­сон­ско­го, и по­вест­во­ва­ние о со­зда­нии Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та». Из­ло­же­ние со­бы­тий, при­вед­ших к об­ра­зо­ва­нию в Рос­сии пат­ри­ар­ха­та, в по­э­ме не рас­хо­дит­ся с рус­ски­ми ис­точ­ни­ка­ми (по­соль­ски­ми кни­га­ми). Ар­се­ний Элас­сон­ский ста­ра­ет­ся оправ­дать дей­ствия пат­ри­ар­ха Иере­мии про­тив об­ви­не­ний пат­ри­ар­ха Ме­ле­тия (Пи­ги), счи­тав­ше­го, что Иере­мия пре­вы­сил свои пол­но­мо­чия.
Ар­се­ний Элас­сон­ский де­лал мно­го­чис­лен­ные вкла­ды в греч. мо­на­сты­ри, в храм Вос­кре­се­ния Гос­под­ня в Иеру­са­ли­ме, мо­на­сты­ри Па­ле­сти­ны и Афо­на. По-ви­ди­мо­му, с по­соль­ством Ди­о­ни­сия, по­ки­нув­шим рус. сто­ли­цу в мар­те 1592 г., Ар­се­ний Элас­сон­ский по­слал в Алек­сан­дрий­ский пат­ри­ар­хат, в Ме­тео­ры и в мо­на­стырь Ду­си­ку рус. ико­ны. В том же го­ду он сде­лал вкла­ды ико­на­ми в Лав­ру Сав­вы Освя­щен­но­го, в Афон­ские мо­на­сты­ри Хи­лан­дар и Ди­о­ни­си­ат. В 1593 г. по­слал 4 ико­ны в дар митр. Фила­дель­фий­ско­му Гав­ри­и­лу Се­ви­ру и греч. церк­ви св. Ге­ор­гия в Ве­не­ции, в 1594 г. – ико­ну «Пре­об­ра­же­ние» на Си­най.
Меж­ду 1595 и 1598 гг. со­ста­вил греч. служ­бу св. Ва­си­лию Бла­жен­но­му и пе­ре­слал ее в мо­на­стырь Ду­си­ку, где она хра­нит­ся до наст. вре­ме­ни. В 1599 г. от­пра­вил на Афон ру­ко­пис­ный Ли­тур­ги­а­ри­он. В 90-х гг. XVI в. вы­да­ю­щий­ся кал­ли­граф иером. Лу­ка (впосл. митр. Ун­гро-Вла­хий­ский) со­здал в Москве кни­го­пис­ную шко­лу, к ко­то­рой при­над­ле­жа­ли Ар­се­ний Элас­сон­ский, по­та­шан­ский иером. Мат­фей, буд. митр. Мир Ли­кий­ских, Иеро­фей Мо­нем­ва­сий­ский, Иеро­фей Ку­ку­зе­лис, Пор­фи­рий Созо­поль­ский, пе­ре­пи­сав­шие в Москве бо­лее де­сят­ка греч. книг. В 1596 г. Ар­се­ний Элас­сон­ский по за­ка­зу Бо­ри­са Го­ду­но­ва на­пи­сал для хра­ма Вос­кре­се­ния в Иеру­са­ли­ме рос­кош­ное «зла­то­ко­ван­ное» Еван­ге­лие-апра­кос, еще од­на та­кая же ру­ко­пись бы­ла из­го­тов­ле­на им и по­сла­на, ве­ро­ят­но в 1604 г., в Лав­ру Сав­вы Освя­щен­но­го.

Ти­ту­ляр­ный ар­хи­епи­скоп Ар­хан­гель­ский

В 1597 г. был по­став­лен ти­ту­ляр­ным ар­хи­епи­ско­пом Ар­хан­гель­ским и стал «хра­ни­те­лем цар­ских гроб­ниц» в Ар­хан­гель­ском со­бо­ре Мос­ков­ско­го Крем­ля. В ак­те из­бра­ния на цар­ство Бо­ри­са Го­ду­но­ва 1 ав­гу­ста 1598 г. он под­пи­сал­ся как ар­хи­епи­скоп Ар­хан­гель­ский, ука­зав так­же свой преж­ний ти­тул – «ар­хи­епи­скоп Елас­сон­ский». Гра­мо­той от 15 но­яб­ря 1599 г. царь по­жа­ло­вал ему как ар­хи­епи­ско­пу Ар­хан­гель­ско­му зем­ли в Бо­ров­ском, Клин­ском и Мос­ков­ском уез­дах, при­над­ле­жав­шие до это­го со­бо­ру. На по­лу­ча­е­мые с них до­хо­ды Ар­се­ний Элас­сон­ский стро­ил хра­мы в Москве и по­жа­ло­ван­ных вла­де­ни­ях. В мос­ков­ском Ан­д­ро­ни­ко­вом мо­на­сты­ре он по­стро­ил цер­ковь во имя Чу­да Ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла, вос­ста­но­вил боль­шую тра­пе­зу, вы­стро­ил ка­мен­ную ко­ло­коль­ню (о стро­и­тель­стве ко­ло­коль­ни со­об­ща­ет жи­тие Ар­се­ния, од­на­ко мн. ис­сле­до­ва­те­ли это оспа­ри­ва­ют). В под­мос­ков­ном с. Свя­тые От­цы (Все­х­свят­ском) «воз­двиг цер­ковь Всех свя­тых и укра­сил ее внут­ри и вне, об­нес ее огра­дой кру­гом, и на­са­дил око­ло нее раз­лич­ные де­ре­вья, и вбли­зи ее устро­ил пруд, и вы­рыл вбли­зи ко­ло­дезь, про­тив две­ри ее». В с. За­ви­до­во Клин­ско­го у. на сред­ства Ар­се­ния Элас­сон­ско­го бы­ла воз­двиг­ну­та цер­ковь Успе­ния Бо­го­ро­ди­цы с 2 при­де­ла­ми – в честь Со­бо­ров Ар­хан­ге­лов Ми­ха­и­ла и Гав­ри­и­ла и всех Небес­ных Сил Бес­плот­ных и во имя прор. Илии. Вбли­зи от За­ви­до­ва, по-ви­ди­мо­му в с. Спас-За­ул­ки, Ар­се­ний Элас­сон­ский «воз­двиг цер­ковь ве­ли­ко­го Бо­га и Спа­си­те­ля на­ше­го Иису­са Хри­ста». В с. Ни­кит­ском Бо­ров­ско­го у. он по­стро­ил цер­ковь во имя Ар­хан­ге­лов, «об­нес ее огра­дою… и на­са­дил око­ло нее раз­лич­ные де­ре­вья». В 1599 г. Ар­се­ний Элас­сон­ский ото­слал в ме­теор­ский мо­на­стырь Вар­ла­ам се­реб­ря­ный дис­кос, в кремлев­ский Ар­хан­гель­ский со­бор дал вкла­дом Слу­жеб­ник (Виль­но, 1583). Позд­нее Ар­се­ний Элас­сон­ский сде­лал еще ряд вкла­дов в Ар­хан­гель­ский со­бор: в 1606 г. – Еван­ге­лие, в 1609 г. – Ми­нею за но­ябрь; на окла­де пе­чат­но­го Еван­ге­лия XVII в., хра­нив­ше­го­ся в со­бо­ре, име­лись фраг­мен­ты се­реб­ря­но­го окла­да, сня­то­го с Еван­ге­лия, – вкла­да Ар­се­ния Элас­сон­ско­го в со­бор в 1609 г. По-ви­ди­мо­му, в свя­зи с мно­го­чис­лен­ны­ми вкла­да­ми Ар­се­ния Элас­сон­ско­го его род был за­пи­сан в си­но­дик Ар­хан­гель­ско­го со­бо­ра. В 1602 г. от­пра­вил с иеру­са­лим­ским ар­хим. Да­ма­с­ки­ном в мо­на­стырь Та­тар­на по­да­рен­ный ему иером. Мат­фе­ем в 1596 г. Евхо­ло­гий и неко­то­рые пред­ме­ты цер­ков­ной утва­ри. С ав­гу­ста 1603 по март 1604 г. в Москве для сбо­ра ми­ло­сты­ни на­хо­ди­лись по­слан­цы Иеру­са­лим­ско­го пат­ри­ар­ха Со­фро­ния V во гла­ве с ар­хим. Фе­о­фа­ном, буд. пат­ри­ар­хом. Ар­се­ний Элас­сон­ский нема­ло спо­соб­ство­вал успе­ху это­го по­соль­ства.

Смут­ное вре­мя

В Смут­ное вре­мя ар­хи­епи­ско­пу Ар­хан­гель­ско­му при­шлось пе­ре­не­сти нема­ло ис­пы­та­ний. 20 июня 1605 г. Лже­д­мит­рий I за­нял Моск­ву, 7 июля вен­чал­ся на цар­ство. И в его встре­че, и в вен­ча­нии Ар­се­ний Элас­сон­ский при­ни­мал са­мое ак­тив­ное уча­стие: по­сле ко­ро­на­ции са­мо­зван­ца в Успен­ском со­бо­ре «им­пе­ра­тор­ской ко­ро­ной» Ар­се­ний Элас­сон­ский в Ар­хан­гель­ском со­бо­ре воз­ло­жил на него шап­ку Мо­но­ма­ха. 30 июня со­сто­ял­ся Со­бор Рус­ской Церк­ви, в ко­то­ром участ­во­вал Ар­хан­гель­ский ар­хи­епи­скоп. Со­бор низ­ло­жил пат­ри­ар­ха свт. Иова и на его ме­сто из­брал гре­ка Иг­на­тия. 8 мая 1606 г. Ар­се­ний Элас­сон­ский участ­во­вал в ко­ро­но­ва­нии Ма­ри­ны Мни­шек, 11 мая явил­ся во дво­рец с по­здрав­ле­ни­я­ми и по­дар­ка­ми но­во­брач­ным Лже­д­мит­рию и Ма­рине. 19 мая Ар­се­ний Элас­сон­ский был сре­ди выс­ше­го ду­хо­вен­ства Рус­ской Церк­ви, ко­гда по­сле рас­пра­вы с Лже­д­мит­ри­ем со­сто­я­лось из­бра­ние ца­рем Ва­си­лия Иоан­но­ви­ча Шуй­ско­го. Вслед за этим Иг­на­тий был низ­ло­жен и пат­ри­ар­хом из­бра­ли Ка­зан­ско­го митр. сщ­мч. Ер­мо­ге­на. Да­лее Ар­се­ний Элас­сон­ский стал сви­де­те­лем по­яв­ле­ния Лже­д­мит­рия II и пле­не­ния по­ля­ка­ми Ва­си­лия Шуй­ско­го (июль 1610), по­жа­ра в Крем­ле (1611), при ко­то­ром по­стра­дал и дом ар­хи­еп. Ар­се­ния. По­сле аре­ста по­ля­ка­ми 1 мая 1611 г. пат­ри­ар­ха Ер­мо­ге­на Ар­се­ний Элас­сон­ский стал гла­вой пра­во­слав­но­го ду­хо­вен­ства в Москве и в этом ка­че­стве участ­во­вал в пе­ре­го­во­рах бо­яр­ско­го пра­ви­тель­ства с ко­ро­лем Си­гиз­мун­дом III, 5 окт. 1611 г. Ар­хан­гель­ский ар­хи­епи­скоп под­пи­сал 2 гра­мо­ты Си­гиз­мун­ду и его сы­ну Вла­ди­сла­ву, со­дер­жав­шие «убеж­де­ние ко­роле­ви­ча к ско­ро­му при­ез­ду в Моск­ву» для по­сле­ду­ю­ще­го ко­ро­но­ва­ния на цар­ство.
По­те­ряв­ший по­чти все свое иму­ще­ство и го­ло­дав­ший во вре­мя оса­ды Крем­ля рус. опол­че­ни­ем в ав­гу­сте-ок­тяб­ре 1612 г., Ар­се­ний Элас­сон­ский спо­до­бил­ся яв­ле­ния ему прп. Сер­гия Ра­до­неж­ско­го, ко­то­рый пред­ска­зал ско­рое из­бав­ле­ние от бед­ствий. 27 но­яб­ря во гла­ве мос­ков­ско­го ду­хо­вен­ства Ар­се­ний Элас­сон­ский с Вла­ди­мир­ской ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри встре­чал всту­пав­шее в Моск­ву рус­ское вой­ско. 2 мая 1613 г. он вме­сте со всем ду­хо­вен­ством встре­чал близ Моск­вы Ми­ха­и­ла Фе­о­до­ро­ви­ча Ро­ма­но­ва и его мать Мар­фу и со­про­вож­дал их к цар­ским гроб­ни­цам, где слу­жил мо­ле­бен. 11 мая он по­ста­вил свою под­пись на гра­мо­те об из­бра­нии ца­рем Ми­ха­и­ла Фе­о­до­ро­ви­ча, 11 июля участ­во­вал в вен­ча­нии юно­го ца­ря.

На Твер­ской ка­фед­ре

В 1613 г. был на­зна­чен на Твер­скую ка­фед­ру, за ним был так­же со­хра­нен ти­тул «ар­хи­епи­скоп Ар­хан­гель­ский».
В 1613 г. под­пи­сал ан­ти­минс для хра­ма в Ор­шине мо­на­сты­ре. Жи­тие со­об­ща­ет, что он воз­об­но­вил, от­ре­мон­ти­ро­вав и пе­ре­стро­ив, Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский ка­фед­раль­ный со­бор в Тве­ри, в ко­то­ром 25 лет не со­вер­ша­лись бо­го­слу­же­ния. На­зна­чил к со­бо­ру «про­то­по­пов, и свя­щен­ни­ков, и про­то­ди­а­ко­на, и иеро­ди­а­ко­на, кли­ри­ков, и пев­цов, и чте­цов, чтобы петь и свя­щен­но­дей­ство­вать в ней и в при­де­лах каж­дый день немолч­но и непре­рыв­но». Без долж­ной ар­гу­мен­та­ции дан­ное из­ве­стие оспа­ри­ва­ет­ся ис­сле­до­ва­те­ля­ми твер­ской ста­ри­ны. Од­на­ко в опи­са­нии со­бо­ра в твер­ских пис­цо­вых кни­гах П. Нар­бе­ко­ва и по­дья­че­го Б. Фа­де­е­ва 1626 г. от­ме­че­ны мно­го­чис­лен­ные вкла­ды Ар­се­ния: на­пре­столь­ное Еван­ге­лие, об­ло­жен­ное се­реб­ром, ри­зы, епи­тра­хи­ли, па­ли­ца, па­ра­манд, омо­фор, су­лок – все укра­шен­ное зо­ло­тым ши­тьем, се­реб­ром, жем­чу­гом и дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, и др. ве­щи. На неко­то­рых пред­ме­тах бы­ли вклад­ные над­пи­си свя­ти­те­ля. По­жерт­во­вал в твер­скую цер­ковь Арх. Ми­ха­и­ла ру­ко­пис­ное Еван­ге­лие XV в. с соб­ствен­но­руч­ной вклад­ной за­пи­сью, неск. книг – в Успен­ский От­роч мо­на­стырь. Жи­тие со­об­ща­ет, что «по­сле воз­об­нов­ле­ния этой со­бор­ной церк­ви и при­де­лов ее он про­жил там на ар­хи­епи­ско­пии немно­го вре­ме­ни. Сна­ча­ла 2 го­да и 10 ме­ся­цев, а вто­рич­но око­ло двух ме­ся­цев».

Ар­хи­епи­скоп Суз­даль­ский

Точ­ная да­та пе­ре­во­да Ар­се­ния Элас­сон­ско­го на Суз­даль­скую ка­фед­ру неиз­вест­на. Неко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что это слу­чи­лось в 1615 г., до­сто­вер­но из­вест­но, что он ти­ту­ло­вал­ся «ар­хи­епи­ско­пом Суз­даль­ским и Та­рус­ским» в ок­тяб­ре 1616 г. По­сле пе­ре­во­да в Суз­даль­скую епар­хию свя­ти­тель был осво­бож­ден от слу­же­ния при Ар­хан­гель­ском со­бо­ре и утра­тил ти­тул «ар­хи­епи­скоп Ар­хан­гель­ский», од­на­ко про­дол­жал жить в Москве в кремлев­ском Бо­го­яв­лен­ском мо­на­сты­ре, при­ни­мая ак­тив­ное уча­стие в об­ще­цер­ков­ных де­лах.
В 1618 г. при­сут­ство­вал на Со­бо­ре, ко­то­рый осу­дил ар­хим. прп. Ди­о­ни­сия (Зоб­ни­нов­ско­го) и его спо­движ­ни­ков, ис­пра­вив­ших Треб­ник; участ­во­вал в по­став­ле­нии на Ря­зан­скую ар­хи­епи­ско­пию Иоси­фа, ино­ка Сви­яж­ско­го в честь Успе­ния Пре­св. Бо­го­ро­ди­цы мо­на­сты­ря. В 1619 г. в Моск­ву при­е­хал Иеру­са­лим­ский пат­ри­арх Фе­о­фан, в июне 1619 г. воз­гла­вив­ший ин­тро­ни­за­цию пат­ри­ар­ха Фила­ре­та. Ар­се­ний Элас­сон­ский не толь­ко участ­во­вал во всех бо­го­слу­же­ни­ях и со­ве­ща­ни­ях рус. вла­стей с пат­ри­ар­хом Фе­о­фа­ном, но, по-ви­ди­мо­му, яв­лял­ся пе­ре­вод­чи­ком и бли­жай­шим со­вет­ни­ком по­след­не­го. 22 июня 1619 г. при на­ре­че­нии митр. Фила­ре­та пат­ри­ар­хом Мос­ков­ским Ар­се­ний Элас­сон­ский встре­чал его при вхо­де в Успен­ский со­бор, 24 июня при­ни­мал уча­стие в его по­став­ле­нии.
В 1620 г. свя­ти­тель участ­во­вал в Со­бо­рах, при­няв­ших по­ста­нов­ле­ния «О кре­ще­нии ла­тын и о их ере­сех» и об от­но­ше­нии к «бе­ло­рус­цам, при­хо­дя­щим от Поль­ско­го и Ли­тов­ско­го го­су­дар­ства в пра­во­слав­ную ве­ру гре­че­ско­го за­ко­на».
В 1625 г., неза­дол­го до смер­ти, по по­ве­ле­нию пат­ри­ар­ха Фила­ре­та при­нял уча­стие в рас­сле­до­ва­нии о чу­до­тво­ре­ни­ях от Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри, пе­ре­не­сен­ной из Шар­том­ско­го Ни­коль­ско­го мо­на­сты­ря в храм Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва в Суз­да­ле. Рас­сле­до­ва­ние под­твер­ди­ло чу­де­са от ико­ны, и в па­мять пе­ре­не­се­ния ико­ны в Суз­даль 23 но­яб­ря бы­ло уста­нов­ле­но празд­но­ва­ние.
За вре­мя пре­бы­ва­ния Ар­се­ния Элас­сон­ско­го на Суз­даль­ской ка­фед­ре из­вест­ны сле­ду­ю­щие его вкла­ды: в 1619 г. в Ни­ко­ло-Шар­том­ский мо­на­стырь ру­ко­пис­ное Еван­ге­лие с соб­ствен­но­руч­ной под­пи­сью и прось­бой по­ми­нать его ро­ди­те­лей и бра­тьев, в 1623 г. мед­ный ков­ши­чек для теп­ло­ты в Бо­го­лю­бов­ский мо­на­стырь и в 1624 г. та­кой же ков­ши­чек в Ев­фро­си­ни­ев суз­даль­ский мо­на­стырь. Ве­ро­ят­но, бы­ли и др. по­жерт­во­ва­ния.
Скон­чал­ся 29 ап­ре­ля 1625 го­да в Суз­да­ле, по­гре­бен в Суз­даль­ском ка­фед­раль­ном Рож­де­ствен­ском со­бо­ре. Вско­ре по­сле кон­чи­ны уста­но­ви­лось его мест­ное по­чи­та­ние. В 1660 г. над мо­ги­лой свя­ти­те­ля бы­ла устро­е­на де­ре­вян­ная гроб­ни­ца и был на­пи­сан его об­раз, в хра­мах Суз­да­ля (Вос­кре­се­ния Хри­сто­ва) и епар­хии (в се­лах Зна­мен­ском и Крас­ном Суз­даль­ско­го у.) по­яви­лись ико­ны, на ко­то­рых Ар­се­ний был изо­бра­жен вме­сте с ка­но­ни­зи­ро­ван­ны­ми Суз­даль­ски­ми чу­до­твор­ца­ми. В 1668 г. Суз­даль­ский ар­хи­еп. Сте­фан об­рел нетлен­ные мо­щи Ар­се­ния Элас­сон­ско­го. Па­мять свя­ти­те­ля под 29 ап­ре­ля и об­ре­те­ние его мо­щей под 28 ап­ре­ля от­ме­че­ны в Кай­да­лов­ских свят­цах кон. XVII в.. Имя Ар­се­ния Элас­сон­ско­го упо­ми­на­ет­ся так­же в спис­ках «Опи­са­ния о рос­сий­ских свя­тых» (кон. XVII–XVIII в.). На его гро­бе ча­сто за­ка­зы­ва­лись па­ни­хи­ды. Осо­бен­но боль­шое сте­че­ние мо­ля­щих­ся бы­ло в пят­ни­цу пе­ред Тро­и­цы­ным днем, это бы­ли пре­иму­ще­ствен­но жен­щи­ны и де­ти, про­сив­шие свя­ти­те­ля о по­мо­щи боль­ным де­тям.
Мест­ная ка­но­ни­за­ция со­вер­ши­лась в 1982 г., ко­гда имя свя­ти­те­ля бы­ло вклю­че­но в Со­бор Вла­ди­мир­ских свя­тых. В 4-м тро­па­ре 5-й пес­ни ка­но­на утре­ни Ар­се­ний Элас­сон­ский про­слав­ля­ет­ся как «бла­го­че­стия столп непо­ко­ле­би­мый». О по­чи­та­нии свя­ти­те­ля Ар­се­ния на пра­во­слав­ном Во­сто­ке сви­де­тель­ству­ет су­ще­ство­ва­ние греч. жи­тия.
В свя­зи с неод­но­крат­ным об­ра­ще­ни­ем во Вла­ди­ми­ро-Суз­даль­ский му­зей-за­по­вед­ник Пред­се­да­те­ля от­де­ла внеш­них цер­ков­ных свя­зей Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та мит­ро­по­ли­та Смо­лен­ско­го и Ка­ли­нин­град­ско­го Ки­рил­ла и по бла­го­сло­ве­нию пат­ри­ар­ха Алек­сия II спе­ци­аль­ная ко­мис­сия в ав­гу­сте 2005 г. про­ве­ла ар­хео­ло­ги­че­ское об­сле­до­ва­ние и вскры­тие за­хо­ро­не­ния Ар­се­ния Эл­ла­сон­ско­го. То­гда бы­ли об­на­ру­же­ны кир­пич­ная стен­ка и пе­ре­ло­жен­ный свод скле­па, остат­ки де­ре­вян­но­го гро­ба, хо­ро­шо со­хра­нив­ши­е­ся мо­щи свя­ти­те­ля Ар­се­ния и фраг­мен­ты его об­ла­че­ний. Мо­щи свя­то­го бы­ли из­вле­че­ны из ста­рой гроб­ни­цы и по­ме­ще­ны в но­вую ра­ку, со­ору­жен­ную над ме­стом его за­хо­ро­не­ния. Ча­сти­цу мо­щей через пат­ри­ар­ха Алек­сия пе­ре­да­ли Эл­лад­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Д.В. Пе­жем­ским бы­ло про­ве­де­но ком­плекс­ное ан­тро­по­ло­ги­че­ское ис­сле­до­ва­ние мо­щей Ар­се­ния Элас­сон­ско­го и С.А. Ни­ки­ти­ным сде­ла­на на­уч­ная ре­кон­струк­ция его внеш­не­го об­ли­ка.

Тру­ды

На­пи­сал дву­языч­ную «Грам­ма­ти­ку доб­ро­гла­го­ли­ва­го ел­ли­но­сло­вен­ска­го язы­ка» («̓Αδελφότης») (Львов, 1591).
Со­ста­вил греч. служ­бу св. Ва­си­лию Бла­жен­но­му.
Мож­но пред­по­ло­жить, что по по­буж­де­нию пат­ри­ар­ха Фе­о­фа­на Ар­се­ний Элас­сон­ский об­ра­бо­тал свои за­мет­ки, ко­то­рые он де­лал в Москве на про­тя­же­нии мно­гих лет, и пре­вра­тил их в «Ис­то­рию Рос­сии» – пер­вое греч. со­чи­не­ние на эту те­му, крат­ко из­ла­га­ю­щее рус­скую ис­то­рию со вре­ме­ни Кре­ще­ния до вступ­ле­ния на цар­ство Ми­ха­и­ла Фе­о­до­ро­ви­ча (бо­лее по­дроб­но опи­са­ны со­бы­тия по­сле смер­ти Иоан­на IV Гроз­но­го). В «Ис­то­рии» Ар­се­ний Элас­сон­ский вновь рас­ска­зы­ва­ет о со­бы­ти­ях, при­вед­ших к учре­жде­нию Мос­ков­ско­го пат­ри­ар­ха­та. В раз­но­гла­си­ях меж­ду пат­ри­ар­хом Иере­ми­ей и рус­ской сто­ро­ной, об­на­ру­жив­ших­ся в про­цес­се пе­ре­го­во­ров, Ар­се­ний Элас­сон­ский ви­нит спут­ни­ков пат­ри­ар­ха. Для цер­ков­ной ис­то­рии име­ют так­же зна­че­ние по­дроб­ные за­пи­си Ар­се­ния о по­жерт­во­ва­ни­ях ца­рей Фе­о­до­ра Иоан­но­ви­ча и Бо­ри­са Го­ду­но­ва хра­мам и мо­на­сты­рям Рос­сии и пра­восл. Во­сто­ка, а так­же пат­ри­ар­шим ка­фед­рам. От­дель­ные све­де­ния, в этой свя­зи со­об­ща­е­мые Ар­се­ни­ем Элас­сон­ским, яв­ля­ют­ся уни­каль­ны­ми. При опи­са­нии Сму­ты Ар­се­ний Элас­сон­ский не ка­са­ет­ся ре­ли­ги­оз­ной сто­ро­ны со­бы­тий, рас­смат­ри­ва­е­мых им как ре­зуль­тат столк­но­ве­ний по­ли­ти­че­ских ин­те­ре­сов от­дель­ных груп­пи­ро­вок лю­дей и го­су­дарств. По­доб­но бо­яр­ско­му пра­ви­тель­ству в Москве, он ви­дел вы­ход из бед­ствий в при­гла­ше­нии на рус­ский трон ко­роле­ви­ча Вла­ди­сла­ва; все, что ме­ша­ло осу­ществ­ле­нию это­го пла­на, вос­при­ни­мал враж­деб­но: он на­зы­ва­ет участ­ни­ков вос­ста­ния в Москве вес­ной 1611 г. «глу­пы­ми и пья­ны­ми хо­ло­па­ми». Лишь позд­нее, ис­пы­тав ужа­сы пре­бы­ва­ния в оса­жден­ной Москве, он из­ме­нил свое мне­ние. Боль­шое зна­че­ние име­ют по­дроб­ные опи­са­ния в «Ис­то­рии» ко­ро­на­ции Лже­д­мит­рия I и Ма­ри­ны Мни­шек, уточ­ня­ю­щие со­от­вет­ству­ю­щие рус. сви­де­тель­ства, а так­же оцен­ки Ар­се­ни­ем Элас­сон­ским неко­то­рых со­бы­тий цер­ков­ной ис­то­рии тех лет. Так, он по­ла­гал, что Иг­на­тий был по­став­лен пат­ри­ар­хом в со­от­вет­ствии с цер­ков­ны­ми ка­но­на­ми, низ­ло­жен же без до­ста­точ­ных ос­но­ва­ний. «Ис­то­рия Рос­сии» бы­ла пе­ре­пи­са­на в Москве со­про­вож­дав­ши­ми пат­ри­ар­ха Фе­о­фа­на ар­хим. Хри­сто­фо­ром и ар­хи­ди­ак. Нео­фи­том и уве­зе­на на Во­сток. Ко­пия бы­ла най­де­на А.А. Дмит­ри­ев­ским в Су­ме­лий­ском мо­на­сты­ре под Тра­пезун­дом в од­ной ру­ко­пи­си с жи­ти­ем Ар­се­ния Элас­сон­ско­го.
Су­ще­ству­ет мне­ние, что Ар­се­ний Элас­сон­ский яв­ля­ет­ся со­ста­ви­те­лем рус. ле­то­пис­но­го сво­да 1-й пол. XVII в. – «Пис­ка­рев­ско­го ле­то­пис­ца», од­на­ко эта точ­ка зре­ния не по­лу­чи­ла при­зна­ния в на­уч­ной ли­те­ра­ту­ре.

При­ме­ча­ния

Жи­тие бы­ло най­де­но А.А. Дмит­ри­ев­ским в мо­на­сты­ре Су­ме­ла под Тра­пезун­дом.

По­се­тил Моск­ву в 1591 вме­сте с Тыр­нов­ским митр. Ди­о­ни­си­ем, до­ста­вив­шим в Рос­сию акт Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Со­бо­ра 1590 г. об учре­жде­нии Мос­ков­ско­го Пат­ри­ар­ха­та.

Фон­кич. Гре­че­ско-рус­ские куль­тур­ные свя­зи. С. 58

ГИМ. Син. греч. № 462

Наи­бо­лее ран­ний из­вест­ный до­ку­мент, в ко­то­ром он на­зван «ар­хи­епи­ско­пом Твер­ским и Ка­шин­ским», да­ти­ру­ет­ся июлем 1613 – ААЭ. Т. 3. СПб., 1836. № 4. С. 7

Жи­тие. С. 208

Са­ли­мов А. М. Твер­ской Спа­со-Пре­об­ра­жен­ский со­бор. Тверь, 1994. С. 51-52

Вы­пись из Твер­ских пис­цо­вых книг П. Нар­бе­ко­ва и по­дья­че­го Б. Фа­де­е­ва 1626 г. Тверь, 1901. С. 4, 9, 10-12

Жи­тие. С. 208

Сер­гий (Спас­ский). Ме­ся­це­слов. Т. 3. С. 549

pavel_vish

Интересно, что даже при неглубоком анализе любого переломного исторического процесса рядом с персоной, его символизирующей, можно обнаружить тихо копошащихся людишек…
Как вши, застрявшие в пропотевших складках одежды, питаясь чешуйками ороговевшего эпителия, они елозят, елозят — преследуя какие-то цели, неясные, неявные, непонятные…
Кусая своего хозяина, они извращают его побуждения, направляя его действия в сторону от ранее провозглашенной цели, изменяя сам ход истории.
Во фреске «Раскол», ставшей прекрасной пищей для ума и сердца неравнодушных к своей истории людей, есть два таких персонажа — Артемий Грек и Паисий Лигарид. В старообрядческой традиции эти греки являются воплощением бесов. Кто бы ни затрагивал тему раскола — он не может пройти мимо них.
Артемий Грек — рожденный в православной еврейской семье, он в 14 лет отправился на учебу в Венецию и Рим. Вернувшись оттуда (его старшие братья поразились переменам, в нем происшедшим, и заподозрили измену в вере), он принимает монашество, но влекомый каким-то роком событий, в Риме принимает Унию, затем насильно (по его словам) обращается в магометанство, потом снова всплывает в Литве — в униатских храмах и школах…
В России он оказывается в 1649 году в свите иерусалимского патриарха Паисия, по рекомендации которого остается в Москве в качестве учителя риторики и грамматики, а также толмача с латинского и греческого. Надо сказать, что тогда для всех иностранцев, приезжавших в Россию на длительное время, существовала сложная процедура выяснения вероисповедания или подтверждения православия. Оказавшись в «третьем Риме» в составе представительной делегации Арсений смог её избежать и занять достойное положение в Москве. Но не тут-то было!
Патриарх Иерусалимский Паисий, возвращаясь к чадам своим из Москвы, посетил киевских старцев и валашского государя Матвея. Они-то и открыли глаза святителю на прошлое этого вундеркинда, и, если насильный переход в ислам серьезным прегрешением не считался — необходимо было покаяние и прохождение «очищения», — то «униятство» по тем временам было самым опасным пунктом обвинений. В своем письме царю Алексею патриарх сообщил, что Арсений после возвращения в православие в Янине направился в славянские страны. Три месяца он находился в Валахии, два года — в Молдавии, после чего переезжает в Речь Посполитую, во Львов. Оттуда он и направился на встречу с Иерусалимским святителем. Согласно извету Паисия, Арсений во Львове вновь оказался связанным с унией.
На следствии Арсению заметили: «и пришол в Литву и опять стал униятом»; «ведомо государю учинилось от киевских старцов подлинно, что он Арсенеи в Литве был униятом». Но на следствии также выяснилось, что Арсений при встрече с Паисием в Киеве каялся в своих прегрешениях. Патриарх принял покаяние, отпустил грех смены вер и подписал «благословенную грамоту». Совершенно очевидно, что Арсений считал себя после всех чиноприемов «очищенным» и не подозревал, что иерусалимский патриарх Паисий откроет тайну исповеди. Таким образом, причина умолчания Арсения, видимо, крылась в уверенности в собственной чистоте после всех покаяний и чиноприемов (каждый раз его отступление заканчивалось возвращением в православие). Интересно, что переход в ислам он признал только после угрозы боярина Стрешнева — дяди царя Алексея Михайловича,- раздеть его и осмотреть тело.
Не исключено, что после огласки прошлого и обязательного по тогдашним нормам перекрещивания он не смог бы рассчитывать на должность учителя при царском дворе, на занятия переводами на Московском Печатном дворе, то есть на применение своих знаний, о чем он мечтал и для чего остался в России — по его словам.
Но сокрытие сразу подтверждало обвинения в прозелитизме, высказанные в извете патриарха Паисия. На следствии Арсения сопоставили с библейским «волком в шкуре овчей». Главное, по заключению следствия, он выступил скрытым проповедником, планировавшим тайно вводить католичество. Тайная пропаганда была одним из самых страшных обвинений, какое только могло прозвучать в Москве: «В Московском государстве православная християнская вера сияет много лет. И от таких зловерных еретик и от их плевельных учении отвращаютца и ни в чем согласия их не приемлют и его злои умысл Всесильный Господь Бог свыше узрел и с том его воровство обличил». Прозелитизм и обращение православного в другую конфессию карались сожжением на костре. Арсений не был уличен ни в проповеди, ни в вовлечении кого-либо в не-московскую церковь. Но был признан проповедником.
По решению светской следственной комиссии Арсений Грек был направлен в Соловецкий монастырь «для исправления православные християнские веры под крепкое начало». В царских грамотах пожизненная ссылка предполагала пребывание в монастыре наравне с другими монахами. Но состоялся и церковный суд. Патриарх Иосиф в Патриаршем Судном приказе вынес аналогичное решение, но определил более строгие меры. Грамота патриарха Иосифа к соловецкому игумену Илье требовала еще более жестких мер для ссыльного, граничивших в северном монастыре со смертным приговором: «…посадить в земляную тюрьму и держать ево в крепости с великим береженьем и быть ему в тои тюрьме до ево живота, а пищу ему велено давать покаместа он жив, чем душа иво питает».
«Никон доверился Арсению греку, подобному себе волхву, еретику, звездочетцу, скверны и смрада исполненному, иезуитския ереси сущему, о котором писал патриарх Паисий и который был сослан в Соловки.”
“Арсений был человек нравственно совсем искалеченный данным ему иезуитским воспитанием, человек, которому ничего не стоило менять свои религиозныя убеждения, смотря по требованию обстоятельств; с латинами он был латинин, с мусульманами — мусульманин, с православными — православный, с соловецкими иноками — горячий поклонник русскаго благочестия и хулитель греческаго… Понятно, само собою, что Никон поступил крайне неосторожно, когда взял Арсения из Соловок с собою в Москву и поручил ему здесь исправлять русския церковнобогослужебныя книги…”
Нет сомнений в широкой образованности Арсения, умении вести диспуты, знании законов риторики и полемики – именно эти качества и очаровали Никона, Арсения он рассчитывал привлечь к спорам со сторонниками древнего благочестия, не учитывая шлейф обвинений, тянущийся за ним.
Не касаясь побуждений патриарха – властолюбие Никона, чрезвычайно высокая самооценка, доходящая до крайней степени эгоцентризма, стали притчей во языцех, — можно констатировать, что вызволение Арсения из соловецкой тюрьмы и вознесение его на гребень реформенной волны, не добавили благочестия реформе.
Его руководство справщиками книг было демонстративно вызывающим, презрительным по отношению к древней русской традиции.
«Как русским было не заволноваться при виде того, что русския церковно-богослужебныя книги, будто бы не во всем строго православныя, вследствие допущенных в них искажений, исправляются человеком, который с детства был воспитанник и совращен в униатство иезуитами, а потом принимал мусульманство”
В ходе борьбы царя Алексея Михайловича с Никоном в 1662 году Арсения отправили на Соловки – досиживать, настолько он был одиозен даже для побеждавшей стороны. Следы его после 1666 года теряются – думаю, что соловецкие монахи, вступившие к этому времени в открытое противостояние с царем, жестоко обошлись с греком-еретиком. К моменту взятия монастыря и жестокой расправы стрельцов с его защитниками никому не было дела до судьбы этого умного и образованного человека, менявшего свои убеждения в зависимости от обстоятельств…
Многие исследователи раскола считают, что, не будь Арсения Грека, реформа Никона — не им определенная, но им проведенная,- могла бы пойти иначе. Он сыграл роль детонатора, взорвав накопившуюся в русском православии критическую массу – но не в то время, и не в том месте…

«Желаю каждому найти в себе искру Божией любви и поделиться ей с ближним»

Материал подготовлен в рамках проекта газеты «Владимирские ведомости» – «Много народов – одна страна».
«Если мы не будем трудиться по-новому, то завтра мы будем молиться в пустых храмах», – эти слова принадлежат Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу, сказанные им в проповеди в праздник Рождества Пресвятой Богородицы в Успенском кафедральном соборе Новороссийска.
Но для того, чтобы трудиться по-новому, нужен новый подход, новые люди, с новым видением церковной жизни. Наверное, мало служить литургии, нужно развивать систему церковного просвещения, нужно научиться разговаривать с людьми так, чтобы они завтра сами пришли в храм, чувствуя в этом духовную потребность, чтобы они научились уважать людей другой веры, другой национальности.
Сегодня мы попросили ответить на ряд вопросов отца Арсения, благочинного Суздаля, несомненно, человека высокой культуры, проповеди которого приходят послушать многие жители и гости Суздаля. Потому что они, по сути, напоминают небольшие лекции по православию, имеют миссионерскую направленность, простые по форме и очень искренние по содержанию. Отец Арсений, несмотря на достаточно молодой возраст, обладает необыкновенным даром служения, который есть даже не у всех священников с большим опытом. Службы его дышат горячей молитвой, в которую невольно вовлекаются все в храме, когда он служит.
– Отец Арсений, Вы – благочинный г. Суздаля, скажите, пожалуйста, что входит в ваши обязанности?
– Правильней будет сказать, что это не обязанность, а послушание данное правящим архиереем. С XVIII века, благочинный – это помощник епископа, отвечающий за один из районов епархии – благочинье. Если говорить мирским языком, благочинный выполняет функцию церковного главы города или района, назначенный владыкой для устроения духовной жизни в городе и централизованной помощи священству и мирянам.
– Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Где Вы родились, кто родители, где Вы учились?
– Родился я в Суздале – я коренной житель нашего прекрасного города. Родители – самые замечательные. Мама, к сожалению, погибла в автокатастрофе, когда мне было шесть лет, так что воспитывался я любимой бабушкой, папой и тётей. В школу ходил здесь же, в Суздале. Сегодня некоторые из моих одноклассников и педагогов – наши прихожане, часто вижу их на службах, беседуем. Закончил Владимирский Гуманитарный Университет, а затем и Владимирскую Свято-Феофановскую духовную семинарию. Сказать, что образование на этом остановилось – нельзя, жизнь требует от нас постоянной переподготовки, сегодня это больше самостоятельные занятия, чтение.
– Вы известный в Суздале священник, к которому люди идут за утешением, за духовной помощью и поддержкой, советом… Каким был Ваш путь к Богу? Трудно ли было принять решение стать монахом, уйти из светского мира? Кто или что сподвигло Вас на принятие этого решения?
– Всё-таки известным человек становится за какие-то заслуги, успехи в чём-то. У меня нет ни того, ни другого. Здесь скорее другое: человек всегда ищет помощи, в первую очередь, у близких людей, я живу в Суздале уже больше 30 лет и естественным образом знаком с большей частью суздалян. В нашей жизни ничего не происходит просто так, на всё есть промысел Божий, который направляет каждого из нас, как любящий отец направляет своего ребёнка. В моей жизни всё произошло именно так. Всё моё детство и юность я проводил в храме, особенно после смерти мамы, её ранняя смерть во многом определила мою дальнейшую жизнь. В храме напротив моего дома я нёс различные послушания и думал по какому жизненному пути пойти. Всегда знал, что без Бога и Церкви я точно не смогу, поэтому выбор был очевиден. Пробовал себя и в мирском труде, но в итоге Церковь стала центром моей жизни. Примером для меня всегда были священники, матушки, которые меня окружали всё моё детство, это и помогло сделать выбор. Я очень благодарен им и всегда прошу Господа здравия или упокоения всем, кто всё моё детство и юность помогал мне своим словом и таким примером, который сейчас очень сложно найти.

– Как бы Вы ответили на вопрос: «Зачем человеку нужно верить в Бога?»
– Человек при сотворении Богом получил образ Божий и потребность в общении с создателем. Человек всегда стремиться к общению с Богом, как ребёнок хочет общения с папой или мамой, но последнее время человек, запутавшись, начинает это ощущение в общении подменять чем угодно, только не разговором, не молитвой с Создателем. Человек просто внутренне погибнет без веры, а если он погибнет внутренне, то он погибнет и внешне, плотски. Вопрос веры для человека – это его естественная необходимость, обусловленная самой его природой.
– Сейчас при многих храмах открываются Воскресные школы и не только для детей, но и для взрослых. Есть ли таковые при суздальских храмах?
– Да, конечно, востребованность в религиозном образовании сегодня очень высока. Посмотрите, в нашем небольшом городе действует две православные гимназии и несколько воскресных школ при храмах. Получается, что почти 35% суздальских детей получают религиозное образование сверх стандартной школьной программы, где есть свой небольшой курс основ православной культуры. И следует отметить, что и этого не хватает. В дореволюционной России базовое религиозное образование имели практически все. Так что нам есть к чему стремиться. Сегодня основами веры интересуется и старшее поколение. Для них мы предлагаем занятия в воскресной школе для взрослых. В этом году, по благословению владыки Евлогия, занятия и для детей, и для взрослых появились ещё и на базе Входоиерусалимского прихода.
– Скажите, как часто Вам приходится беседовать с прихожанами? Какие чаще всего они задают вопросы? Как долго Вы сами готовитесь к проповедям, говорят, что на Ваши службы именно зачастую и приходят за тем, чтобы их послушать…
– Общение с людьми – это моя обязанность как священника, так что беседовать приходится каждый день, иногда по нескольку часов. Сложно выделить какие-то общие группы вопросов. Чаще приходят с горем или жизненным затруднением, гораздо реже с радостью, но каждая такая радость для нас, как драгоценный камень — вместе благодарим Господа. Всегда к любой беседе отношусь, как к исповеди, на которой человек делиться самым сокровенным, потому скажу лишь что безвыходных ситуаций не бывает, а всякое испытание, посланное нам Господом, ведёт ко спасению.
– По Конституции церковь у нас отделена от государства, но человек не может жить вне общества, не считаться с его законами… Скажите, пожалуйста, как бы Вы, священнослужитель, прокомментировали тему: «Россия: национальный вопрос»… Насколько важно решение этого вопроса, внимание к нему самого государства, общества?
– Напомню вам, что с такой статьей некоторое время назад выступал и наш президент. Сегодня национальный вопрос – актуальная тема для большинства развитых государств, в том числе и для нашей страны. Однако, причины всё-таки разные, если где-то на западе это результат экспериментов с высоким уровнем толерантности к инокультурам и обычаям, то у нас это результат распада СССР, как плод воздействия внешних сил. Национальный вопрос – это хороший инструмент дестабилизации ситуации в стране, особенно в отношении такой огромной многонациональной многоконфессиональной страны как Россия. Сильная Россия не нужна ни кому из наших соседей. Но ещё страшнее, если она не будет нужна народу, который в ней живёт. Во времена польско-литовского нашествия Россия уже переживала моральный распад до такого уровня, что она была не нужна даже людям, находившимся у власти. Политический распад тогда был побежден нравственным подъёмом у народа. Но сам этот нравственный стержень – это не единожды возникший и навеки застывший связующий нас фундамент – это постоянная кропотливая работа каждого из нас, над собой, над нашими детьми, над окружающим нас обществом. Это результат постоянного взаимодействия человека с государством и наоборот. Мы единая сила, которая не должна подвергаться размежеванию и разделению под натиском надуманных извне поводов.
– Как Вы считаете, существует ли или может ли возникнуть национальный вопрос в православном Суздале?
– Суздаль – древнее сердце России, он её важная часть и как вся страна может находится под ударом из вне. Но, так же, нам следует помнить, что именно Суздаль – родина одного из лидеров национального освободительного движения Дмитрия Пожарского. Утратим ли мы уровень самосознания достойный подвигов князя или сумеем сохранить – зависит от нас. Характер суздалян известен стойкостью к внешним давлениям и веяниям.
– Как Вы относитесь к другим религиям? Читали ли Вы, например, священную книгу мусульман Коран?
– С уважением. Всякий верующий в Бога, нам всегда ближе, чем не верующий вовсе. Читать священное Писание — это одно, а вот изучать его — это совсем другое. Евангелие невозможно осмыслить и понять, единожды прочитав его. Мудрость, заключенную в нём, православный человек постигает всю жизнь, пропуская вновь прочитанное через свой жизненный опыт от юности до глубокой старости. Уверен, что и мусульманин всю жизнь изучает и постигает Коран.
Хочу особо отметить, что наша Владимирская область — это земля межконфессиального мира и согласия.
– Отец Арсений, не могу не коснуться вопроса возвращения имущества церкви, некогда принадлежащего ей… По этому поводу ведется большая полемика… Как решается этот вопрос здесь, в Суздале? Что возвращено уже, или предполагается возвратить? Ваши отношения с музеем-заповедником, с его новым руководством?
– Сегодня большой резонанс имеет история с Исаакиевским собором в Санкт-Петербурге. В основе конфликтных дискуссий о передаче собора лежит низкий уровень информированности людей о происходящем процессе. Под давлением Запада вопрос передачи превратился в оружие политической борьбы и стал поводом к разделению и противопоставлению различных слоёв нашего общества. Очень часто в истории, как один из стержней нашей культуры, Церковь становилась объектом нападок наших недоброжелателей, желающих расколоть страну. Нам, разумеется, силой слова и убеждения, открытыми понятными обществу поступками следует противостоять этому натиску. В этом вопросе Суздаль скорее является положительным примером. Разумеется, следует понимать, что большое число объектов, ныне привлекающих туриста в Суздаль, – это храмы и монастыри принадлежащие и некогда принадлежавшие Церкви. И, разумеется, мы считаем, что храм – это, в первую очередь, место молитвы, а потому в каждом храме должна совершаться служба и в каждом монастыре должна идти монашеская жизнь. Но это не означает что мы не рады туристам, а тем более паломникам. Храмы должны быть открыты для всех желающих, они должны быть максимально доступны. Посмотрите, сегодня, переданные Церкви храмы Суздаля, активно восстанавливаются, в них начинается молитвенная жизнь, но вместе с этим они становятся доступнее и для посещений туристом. К примеру, в скором времени нас ждёт освящение Знаменской церкви, вновь открываемой после обширной реставрации. Мы очень плотно работаем вместе с Владимир-Суздальским музеем-заповедником. Понимая общие задачи сохранения объектов культурного наследия, к коим относятся и наши храмы, но и осознавая важность возвращения духовной жизни, мы вместе с музеем ищем решения, которые позволят одновременно решить обе задачи. В результате совместной работы у нас сложились очень хорошие отношения с Игорем Валерьевичем Конышевым и с Аллой Савировной Зайковой, да и со всеми сотрудниками музея.

– Отец Арсений, Вам часто приходится сослужить владыке Евлогию, общаться с ним, что больше всего поражает Вас в нем как в священнике, в человеке? Давал ли он Вам наставления, какими Вы сейчас особо руководствуетесь в своем служении?
– Сейчас, как благочинному, мне получается видеть владыку митрополита почти каждый день. Это и соборные богослужения, и рабочие совещания. Владыка Евлогий удивительной духовной и физической силы человек! У него нет практически ни одного дня для отдыха и это в 80 лет, владыка ежедневно служит в одном из храмов епархии. В нём очень сильна забота о каждом. Иногда поражаешься, как он помнит такое количество людей, их судьбы. Жизненный путь владыки самое яркое руководство для каждого священнослужителя. Разумеется, он всегда готов дать пастырский совет, поделится своим потрясающим опытом. Терпение и нескончаемая вера – пожалуй самый главный его урок.
– Отец Арсений, Вы часто сопровождаете Губернатора области Светлану Юрьевну Орлову во время ее посещений Суздаля… Ваши впечатления от общения с ней… Какие инициативы губернатора, касающиеся Суздаля Вы считаете особо важными?
– Светлана Юрьевна сильный и волевой руководитель области. Поражает её работоспособность, вне зависимости от ситуации она готова принимать важные решения, мобилизовать себя и свою команду. Я думаю, что главные свершения мы ещё увидим – начата огромная работа по подготовке Суздаля к празднованию тысячелетия с момента упоминания в летописях. Мы суздаляне, видим, что город стал меняться, и меняться к лучшему. Инициативы Светланы Юрьевны Орловой претворяются в жизнь и это радует.
Иеромонах Арсений, благочинный города Суздаля, настоятель Архиерейского подворья Спасо-Преображенского собора Спасо-Евфимиева монастыря града Суздаля: «Желаю каждому найти в себе искру Божией любви и поделиться ей с ближним, вне зависимости от его дел, поступков и родственной принадлежности. Через любовь ко всему окружающему нас найти в себе терпение и прощение к тем жизненным мелочам и неурядицам, что часто поджидают нас в мирской жизни. Найти время для общения с нашим Создателем. Приходите в храм почаще. Пусть Бог будет в вашей душе».
Ирина Белан.
Фото: С. Николаевой.
Дата публикации: 04.10.2017 г.
Источник: газета «Суздальская новь».

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *