Матушка Юлия Сысоева о границах печали, подражании мученикам и портрете отца Даниила

В ночь с 19 на 20 ноября 4 года назад убили священника Даниила Сысоева. В интервью Правмиру его вдова, матушка Юлия, рассказала, как в эти годы переосмысливала жизнь, трагедию, о том, что никого из людей не надо идеализировать, так как даже у святых бывали в жизни ошибки.

Отделить пшеницу от плевел не получится

— Матушка Юлия, сегодня кто только не называет себя последователями и единомышленниками отца Даниила.

— Людей, прикрывающихся отцом Даниилом — «детей лейтенанта Шмидта», — много и будет еще больше. Это неизбежно — когда уходит яркая, харизматичная личность, многим хочется присвоить ее себе, то есть объявить себя другом, единомышленником, продолжателем идей.

Отделить пшеницу от плевел не получится. Об этом Христос говорит в одной из притч. Человек посеял семена, а ночью пришел враг и между пшеницей посеял и плевелы. Рабы предложили хозяину, чтобы они пошли и выбрали плевелы. «Но он сказал: нет, — чтобы выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти то и другое до жатвы» (Мф. 13, 30).

Многие пытаются подражать отцу Даниилу, и я не вижу в этом ничего плохого. Как я уже вам сказала, мученика убить невозможно, потому что когда его убивают, он своим подвигом заражает многих вокруг. Кто как может, то есть в меру своих дарований, люди подражают ему, некоторые перегибают, кто-то даже акафист написал и читает. А что к чему, выяснится, наверное, позже.

Сегодня есть много негативных явлений, которые могут прикрывать отцом Даниилом. Воинствующее православие, фанатизм в плохом смысле слова. Отец Даниил всегда подчеркивал, что фанатики — те, кто готов умереть за Христа, и про себя говорил: «Я фанатик». А когда человек идет не за Христом, а за своими амбициями, появляются все эти царебожники, борцы с ИНН, то есть люди не ищут Бога, а придумывают суррогаты, отсюда и секты.

— Государственное православие, как я понимаю, тоже было чуждо отцу Даниилу? Он не раз говорил и писал, что отечество христианина на небесах, даже придумал термин «уранополитизм».

Священнический крест отца Даниила, омытый его кровью

— Да, мы это с ним не раз обсуждали. Некоторые, даже не разобравшись толком, что имел в виду отец Даниил, договариваются до того, что он якобы призывал ненавидеть свою земную родину — Россию. Полный бред! Он не призывал ненавидеть ни Россию, ни Америку, ни Чечню, а напоминал, что в первую очередь христианин должен любить свою родину, которая на небе. Об этом же говорит и Христос, и святые отцы. Отец Даниил не придумал ничего нового.

По-моему, очевидно, что здесь, на земле, мы временно, как в гостинице. Свой дом человек по возможности обустраивает, но вряд ли кому-то придет в голову, поселившись на неделю в гостинице, красить там стены, менять мебель, сантехнику. Так и здесь. Уранополитизм — принцип неимения житейских попечений. Это не значит, что надо ходить в рубище и жить в коробке из-под телевизора — русский человек любит крайности. Речь о приоритетах, о том, что нельзя из житейских забот делать культ, забывать за этими заботами о вечности.

Православие — вселенская религия, оно не имеет границ, государственности, национальности. Конечно, когда пытаются соединить Православие с какими-то политическими программами, это неправильно, независимо от того, хорошая или плохая программа. Отец Даниил никогда политикой не занимался. Ему и некогда было — он всё время проповедовал, богословствовал, миссионерствовал.

Зачем проповедовать Христа мусульманам?

— И миссионерствовал среди мусульман, на что мало кто решается. Некоторые даже считают, что это не нужно — у людей есть своя традиция. Помню, один православный сельский учитель рассказывал, что в их школе учится несколько чеченских детей. На вопрос, пришел ли кто-нибудь из них к Православию, он ответил вопросом же: «Зачем чеченцам принимать Православие?»

— То есть «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф., 28, 19) уже не актуально? У нас то и дело возмущаются: «Понаехали». А почему понаехали, не задумываются. Потому что проповеди нет — никто народам России и бывшего Советского Союза не проповедует. А ведь именно благодаря миссионерам Россия такая огромная. И Сибирь, и Якутия, и Дальний Восток были языческими. Миссионеры приходили, проповедовали, просвещали, обращали, и в результате Господь расширил границы России, даровал ей могущество. Забыли об этом.

Сейчас другая проблема. Народы испытывают духовную жажду, пусть и не понимают этого. И они должны быть обращены у себя на родине, но Церковь в тех местах бездействует. Многие действительно говорят: «Зачем киргизам или таджикам Православие? Они мусульмане, мы должны уважать их веру». Вот они и едут в Россию — их Господь собирает. Господь управляет всеми народами. Вспомните Вавилонское столпотворение, пророчества Господа еврейскому народу о том, что он будет рассеян по всему миру, а потом опять собран на своей земле. И сейчас то же самое происходит. Не будет проповеди — чужестранцы, которые пришли сюда, подавят нас.

Увы, все только стонут от нелегалов, а о проповеди даже не вспоминают. У отца Даниила были проекты проповеди на рынках, в анклавах, где они селятся. И он проповедовал. Он говорил, что если они обратятся ко Христу, станут нашими братьями, а не станут обращаться — всё закончится страшной бойней. Бирюлево — еще цветочки. Они очень быстро объединяются, не прекращается проповедь радикального ислама среди них, подготовка террористов-смертников.

Отцу Даниилу постоянно приходилось доказывать, что уличная проповедь — не сектантство, что на улицах проповедовали апостолы. Насколько мне известно, сегодня некоторые миссионеры проповедуют по методике отца Даниила — идут на рынки, в анклавы. Пока это, конечно, капля в море, но пытаются люди проповедовать гастарбайтерам.

По следам апостола Фомы

Каждого человека Господь ведет своим путем. Через полгода после гибели отца Даниила был создан фонд его памяти. Фонд издает книги, занимаемся миссионерством и благотворительностью. У меня к миссионерству нет призвания, мне ближе благотворительность. Основное направление в благотворительности — это помощь вдовам священников, имеющих маленьких детей. Таких семей в России очень много.

Помогаем не только материально… Есть благотворительные фонды, которые выплачивают ежемесячно определенную сумму, а остальное их не интересует. У нас другой подход, индивидуальный. Мы дружим со всеми матушками, знаем, кто в чем нуждается в настоящий момент, начиная от одежды и обуви для детей и кончая ремонтом дома. В прошлом году благодаря нашим благотворителям купили матушке Юлии Паниной квартиру во Владимире. Сейчас одной матушке в Ставрополе дом ремонтируем, делаем пристройку. Еще одной матушке машину купили. Стараемся организовать всем семейный летний отдых на море. Сейчас у нас 57 подопечных. География очень широкая — даже в Кемерово есть у нас одна матушка.

Отец Даниил всегда говорил, что лучший банк, который никогда не прогорит, и вложения в который никогда не пропадут — банк на небе. Благотворители, раздавая свои деньги нуждающимся, собирают себе сокровища на небесах, а подопечные молятся за своих благотворителей.

Миссия — тоже вклад в небесный банк. У наших миссионеров работа с гастарбайтерами как раз не получалась, зато внезапно выяснилось, что в Индии есть несколько общин, которые хотят принять Православие. И вот благодаря работе, которую мы провели в последние месяцы — туда ездили наши миссионеры, священники и миряне, — уже несколько общин приняли православное крещение.

— А до этого они были индуистами?

— Нет, они ушли от своих национальных верований и были католиками и протестантами, но хотели перейти в Православие, только не знали, к кому обратиться, кто их огласит, крестит. В том районе говорят на маратхи и тамили, у нас в фонде знатоков этих языков нет, миссионеры общались там по-английски через местных переводчиков. Служили на английском, церковнославянском и немного на местных языках. Священник, отец Станислав из Петрозаводска, еще там, а Сергей на днях вернулся.

Опять прослеживается связь с апостолом Фомой. Отец Даниил очень его почитал, и неслучайно храм был освящен в честь апостола Фомы. Фома, наверное, больше всех остальных апостолов сопротивлялся вверенной ему миссии. Все апостолы сопротивлялись, потому что человеческими силами, без Божьей помощи, невозможно понести этот крест. И апостол Фома не хотел идти в Индию, ссылался на телесную немощь, но был продан в рабство индийскому торговцу, против своей воли попал в Индию, проповедовал там и принял мученическую кончину.

У отца Даниила похожая судьба. Он не раз говорил, что меньше всего хотел заниматься миссией среди мусульман. Но каждый раз, когда он пытался отойти от этой миссии, к нему приходили люди и просили помочь им разобраться с какими-то ситуациями. Например, девушка вышла замуж за мусульманина, и вся жизнь пошла под откос — ее готовили в смертницы, но ей удалось бежать из лагеря. Об этом я написала книгу «Бог не проходит мимо». Конечно, по законам художественной литературы есть там и придуманные мной подробности, но за основу взята подлинная история.

Так вот, отцу Даниилу, как и почитаемому им апостолу Фоме, не раз приходилось по Божьей воле делать то, чего делать не хотелось. А теперь миссионеры из фонда памяти отца Даниила вослед апостолу Фоме проповедуют Христа в Индии. Удивительно!

— Сохраняются ли в храме апостола Фомы традиции, сложившиеся при отце Данииле?

— Мы сейчас ходим в другой храм, но я знаю, что по-прежнему в храме апостола Фомы литургия служится ежедневно и не с общепринятыми сокращениями, а по полному уставу — это ввел отец Даниил. Сохранились и чаепития — после службы всех прихожан угощают чаем со сладостями.

Продолжаются библейские беседы по четвергам — их проводит отец Олег Стеняев. Он служит в другом храме, но считает эти беседы своей миссией, говорит, что замещает ушедшего отца Даниила на посту. Отец Иоанн Попадинец, назначенный вторым священником за несколько месяцев до гибели отца Даниила, до сих пор служит там и исполняет обязанности настоятеля.

— Кто-то из его чад стал священником уже после его ухода?

— Да, но я сходу не назову имена. Один из ближайших его друзей и сподвижников Юрий Максимов через полгода после гибели отца Даниила был рукоположен в диаконы, теперь он отец Георгий.

По поводу креационизма у нас не было разногласий

— Они оба активно участвовали в работе центра «Шестодневъ», критиковали теорию эволюции. Особенно доставалось от отца Данила православным эволюционистам. Почему отец Даниил считал этот вопрос принципиальным?

— Мы с ним часто это обсуждали. Я тоже считаю, что православный христианин должен придерживаться креационистских взглядов на мир. Попытка скрестить безбожную науку с Библией — неправильный путь. Для чего придумана теория эволюции? Чтобы доказать, что Бога нет. То есть был большой взрыв, потом какая-то амеба вдохнула в себя жизнь, выползла на песочек погулять, и пошло-поехало. Этот бред выдуман, чтобы доказать: Бога нет. Но ведь каждый листок, лепесток, каждая букашка говорит о том, что мир сотворен Творцом, и сотворен гениально.

Это и доказывал отец Даниил. Поскольку я заканчивала медицинский институт, где мы серьезно изучали биологию, он по естественнонаучным вопросам всегда консультировался со мной. У нас с ним не было разногласий по поводу креационизма и эволюции. Почему православный человек должен соглашаться, что была обезьяна, которую Бог потом переделал в человека? Так говорят некоторые православные. Говорить можно что угодно, но в Библии конкретно сказано, как Господь создал человека. Об обезьяне там ни слова нет.

— Но там и не сказано, что шесть дней Творения — это шесть суток по 24 часа.

— Святые отцы говорят, что это самые обычные шесть дней. Почему нужно творить миллионы лет, которые ум человеческий даже объять не может? Но время — вещь таинственная. Адам жил 900 лет. Что это за 900 лет, никто не знает. То ли наши современные 900 лет, то ли что-то еще. К тому же время и ускоряется, и умедляется, и многие другие чудеса с ним происходят.

— Знакомый священник, биолог-эволюционист, еще при жизни отца Даниила рассказывал, что отец Даниил не раз приезжал к ним в епархию на богословские чтения и всегда «отправлял» его как эволюциониста в ад.

— Ну да, он любил на коне и с шашкой наголо врываться в аудиторию, всех сразу нокаутировать. Методика у него такая была. Я в этом отношении спокойнее. То есть могу назвать себя креационистом, верю, что Бог сотворил мир за шесть дней. Я за понимание Библии в толковании святых отцов Православной Церкви, но есть и другие понимания.

Но отец Даниил так не мог. Темперамент другой. Иногда он перегибал палку, бывал слишком горяч, но всё это из ревности. Он так ревностно относился к правде Божьей, что готов был бросаться за нее с кулаками. Потом уже набрался опыта, стал мудрее. Я в своих воспоминаниях пишу, как молодой отец Даниил дискутировал с сектантами. Дискутировал он с ними постоянно, всегда ставил их в тупик, но при этом всегда проигрывал — они оставались при своем мнении, только еще больше озлоблялись.

Потом он понял, почему проигрывает, и изменил тактику. Остался таким же ревностным, горячим, но перестал брать оппонента нахрапом. Давление всегда вызывает сопротивление. Это касается и воспитания детей. Как вы помните, Церковь открылась обществу заново в 1988 году, когда праздновали 1000-летие Крещения Руси. Тогда было массовое обращение, и уже выросло целое поколение детей, которые воспитывались в неофитских семьях, многие уже сами стали родителями.

Неофитки-мамы воспитывали их в строгости: посты, храм, православная гимназия (они тогда только открылись), никаких джинсов, кока-колы, современной музыки. Делалось всё это из лучших побуждений, но в результате многие соскочили и ко Христу так и не пришли. Ребенок должен думать, что он сам выбирает, а не ходит в храм, потому что родители или священник надавили.

Господь смотрит не на платки, а на душу

— Отец Даниил придерживался таких же принципов?

— Не совсем. Он как раз воспитывался в очень строгой семье, где не смотрели телевизор, не слушали современную музыку. Сам он от этого не страдал, потому что с детства рвался к Богу. Какие-то стереотипы сказались и на мне. Он требовал от меня православного дресс-кода, а я в храм, конечно, ходила и хожу в юбке и платочке, потому что такова традиция (не общеправославная, а российская — в Греции женщины в храме платки не надевают), но в целом я этот дресс-код не воспринимала. И до сих пор не считаю этот вопрос религиозным, удивляюсь, как людям не лень тратить время на форумные споры о том, можно ли православной женщине носить брюки.

Я тоже в неофитскую пору придавала много значения внешнему, второстепенному. В частности, осуждала женщин за косметику. Сама до сих пор не крашусь, потому что мне это не нужно. Но когда мы с отцом Даниилом были в Назарете, Господь меня вразумил. Там храм Благовещения Пресвятой Богородицы, арабская община. Живут они на грани войны. С одной стороны, на них давит израильское государство, с другой, арабы-мусульмане — город преимущественно мусульманский. Периодически кого-то из них убивают за веру.

Так вот, мы попали туда на воскресную литургию. Каждому при входе в храм дают тексты службы. На арабском, поэтому нам он не подошел, но эту традицию отец Даниил взял на вооружение, и в храме апостола Фомы при нем тоже всем раздавали тексты службы на церковнославянском (как сейчас, не знаю).

Женщины в храме наряжены, как у нас на свадьбы наряжаются: в костюмах, юбках, на высоких каблуках, очень ярко накрашенные и, естественно, без платков. Из наших храмов их в таком виде сразу погнали бы. Но когда я увидела, как они молятся — со слезами на глазах, с воздетыми руками, — поняла, что со своей молитвой не гожусь им в подметки. С той поры я запретила себе осуждать кого-либо за внешний вид. Господь не на юбки и платки смотрит, а на душу.

С другой стороны, отец Даниил не хотел, чтобы наши дети учились в православной гимназии. Видимо, насмотревшись на «Радонеж», где много лет директором был его отец, протоиерей Алексий, он решил, что лучше им ходить в обычную школу. Даже когда я сама захотела отдать старшую дочь Иустину в Плёсково — одну из лучших гимназий, да еще пятидневку, — он на дыбы встал: «Запрещаю». Она, правда, не прошла собеседование, но, как вы понимаете, отец Даниил все равно мог ее туда устроить по знакомству. Но он не захотел.

— А вообще строгий он был отец?

— Он не был диктатором, и вообще немного времени уделял детям, особенно последние годы. Просто потому, что свободного времени у него не было. Максимум, что он мог — наспех пообщаться с ними, когда дома. А чаще и дома сидел за компьютером — с кем-то переписывался в ЖЖ, полемизировал, писал книги, докторскую диссертацию. Настоятельские нагрузки постоянно себе увеличивал. Наверное, он проживал год за два. Многие и сейчас удивляются — прожил 35 лет, а столько успел сделать. Еще ведь далеко не всё издано — многие аудиозаписи даже не расшифрованы. Откуда бралась энергия?

Это не значит, что он не помнил, как зовут его детей, забросил их, не любил. Конечно, любил и всегда был для них авторитетом, но воспитывать не успевал. Воспитанием занималась я. Проблемы с детьми были после ухода отца Даниила. У Иустины был переходный возраст, и девочка решила, что раз у нее такое в жизни произошло, она может себя вести в школе как угодно, и ей всё сойдет с рук. До поры до времени сходило, потому что в школе ей, естественно, все сочувствовали.

Как раз в это время Господь свел нас с отцом Иоакимом (Парром) — это современный старец из Америки. Устя тогда как раз решила, что ей всё позволено, я не знала, что делать, а отец Иоаким сказал: «До 17 лет надо будет терпеть». Так и случилось. Чего только не было за эти годы… Из школы ее выгнали, я отправила ее в Америку исправляться, и там не обошлось без приключений, но слова старца пророческими оказались. Сейчас ей 18 лет, она ходит в храм, приключений не ищет.

Портрет отца Даниила

— Ей было 14 лет, когда не стало отца Даниила, Дорофее — 8, а Ангелине — 2. Ангелина совсем не помнит своего отца. Как в семье хранится память о нем?

— Я тоже думала, что Ангелина его не запомнит, но оказалось, что прекрасно помнит. Для меня это удивительно. Дома у нас висит портрет отца Даниила. История его написания тоже необычна. Петербургский художник Антон Овсяников впервые услышал про отца Даниила уже после его смерти. Его это так потрясло, что он стал покупать книги отца Даниила, диски с его проповедями, всё слушал, читал и потом захотел подарить мне свою картину.

Однажды в храме мне передали небольшой пейзаж, сказали, что это от автора. А я к тому времени уже думала, что надо бы заказать портрет отца Даниила, но не знала, к кому обратиться. И вот когда увидела картину, поняла, к кому. Вместе с картиной мне дали визитку Антона, я в тот же день ему написала, что хочу заказать ему портрет отца Даниила. Он согласился, но предупредил, что работа будет для него сложной, так как он никогда не видел отца Даниила вживую.

Я в свое время с художниками много общалась, потому что отец у меня коллекционировал картины и даже заказывал семейные портреты. Бывает, что портрет написан профессионально — все правила, пропорции соблюдены, цвета подобраны, — но человек на портрете получается неживой. Поэтому я понимала опасения Антона. Чтобы написать хороший портрет человека, надо глубоко понять его внутренний мир. А как понять, если никогда не встречались?

Антону это удалось. Он писал с фотографии, но когда я увидела портрет, была поражена: там живой отец Даниил! Это действительно произведение искусства. Антон писал его несколько месяцев, молился, продолжал читать книги отца Даниила, слушать проповеди и так проникся, что смог передать его образ. Смог запечатлеть тот момент тишины, когда отец Даниил, выйдя на амвон перед проповедью, молитвенно собирался с мыслями.

Даже к святым нельзя относиться как к непогрешимым

Но я всегда была против культа. Сейчас некоторые хотят идеализировать отца Даниила, каждое его слово считают истинным. На самом деле отец Даниил, как и любой человек, в чем-то ошибался. Даже к святым нельзя относиться, как к непогрешимым. В жизни не бывает всё гладко, тем более в жизни семейной. Кто-то представляет семью священника как сплошную идиллию, а семейная жизнь — это труд, и мы оба не раз спотыкались. Хоть я и понимаю, что у него не было времени, до сих пор не считаю правильным, что он не уделял семье должного внимания. Некоторые священники не приветствовали то, что он занимался чем угодно, только не семьей. С Божьей помощью всё нормализовалось, и какие-то свои промахи отец Даниил исправил уже даже после своего ухода.

Есть фильм «Жизнь как чудо». Я бы сказала, что жизнь — чудо, когда пытаешься жить с Богом. Тогда понимаешь, что Господь ведет тебя за ручку, как ребенка, через все трудности. Надо только Ему довериться. А это очень сложно. Мы все надеемся на свои силы. И только когда набиваем шишки, понимаем, что без Бога — ни до порога.

Как во всех нормальных семьях, были у нас и ошибки, и трения, и обиды, но всё это ушло в прошлое, забылось. Сейчас живем настоящим. И в настоящем я беседую с отцом Даниилом, как с живым, советуюсь с ним, прошу помощи. И по его молитвам получаю эту помощь. А идеализировать никого не надо. «Нет человека, который жив будет и не согрешит». А у нас идеализируют священников, старцев, и из-за этого бывает множество проблем и личных, и в семейной жизни. Идеализируют мучеников, чей жизненный опыт тоже может быть спорным.

— Это не только церковная традиция, но общероссийская. Если человек пострадал, любая критика каких-то его идей считается дурным тоном. При жизни отца Даниила критиковали многие. Кто-то не соглашался с его миссионерскими методами, кто-то считал, что он очень резок в оценках. Но он умер насильственной смертью, и теперь многие воспринимают любое критическое высказывание о нем чуть ли не как святотатство.

— В том-то и дело. Смерть его действительно необычная, чудесная: в храме, в облачении, во время молитвы. Явно Господь его отметил, избрал. Но это не значит, что всё, что он делал в своей жизни, правильно, безупречно. Нет, как любой человек, он падал, вставал, каялся, опять падал, опять поднимался. Это путь. Его земной путь завершился мученической кончиной. Но некоторые считают истинным каждое его слово, идеализируют любое его действие. Думаю, что такой культ не угоден Богу, не приближает к Нему и не дает понять подлинный масштаб личности человека.

Поняла, что нельзя печалиться

— Как быстро после ухода отца Даниила вам удалось преодолеть отчаяние, уныние, и не только умом осознать, что он перешел в жизнь вечную, к Богу, но и принять это сердцем?

— Чуть меньше, чем через год. В прошлом году вышла книга воспоминаний об отце Данииле, и я описываю там, как это произошло. В 2010 году отец Виктор Потапов и матушка Мария пригласили меня в Америку на панихиду по убиенному 31 октября 1997 года брату Иосифу. Отец Даниил никогда не встречался с братом Иосифом, но почитал его как мученика, я много раз слышала историю с таинственным исчезновением чудотворной Иверской иконы.

Брат Иосиф был хранителем Монреальского списка Иверской иконы Божией Матери. Написанная в восьмидесятые годы греческим монахом, эта икона тоже мироточила. После гибели брата Иосифа она исчезла, но потом точно такая же чудотворная икона явилась в доме одного благочестивого мирянина на Гавайях.

Накануне моего приезда в Америку Гавайская икона была привезена в Спасскую пустынь, что в местечке Тредвел штата Нью-Йорк. Отец Виктор и матушка Мария встретили меня у себя в Вашингтоне, и мы поехали в Спасскую пустынь, попали на акафист Пресвятой Богородице, который читали как раз перед этой мироточивой иконой. Впервые в жизни я увидела мироточение, и это помогло мне на многое взглянуть по-новому, глубже. В том числе и на гибель отца Даниила.

А 30 октября мы были в Джорданвилле на могиле брата Иосифа. Предстоятель Зарубежной Церкви митрополит Иларион отслужил панихиду, на которой поминал не только убиенного брата Иосифа, но и убиенного иерея Даниила. Словами не передать, что я почувствовала в этот момент. Потом мы пришли в Троицкий монастырь, где вновь увидели мироточивую Гавайскую Иверскую икону — ее привезли туда.

На следующий день, в день памяти брата Иосифа и одновременно день крещения отца Даниила, после литургии и встречи с братией монастыря и прихожанами мы поехали на кладбище, где владыка Иларион вновь возглавил панихиду по убиенным брату Иосифу и иерею Даниилу. Во время панихиды пошел снег, его крупные хлопья смешивались с кадильным дымом и запахом ладана, а с неба слышался крик журавлей.

Целая стая пролетала над кладбищем, вдруг два журавля отделились от стаи, сделали круг над могилой и полетели ввысь вдогонку за остальными птицами. А люди продолжали молиться о упокоении двух современных мучеников. В этот момент я сердцем почувствовала, что смерти нет, что души ушедших с нами, поняла, что там, где сейчас находится отец Даниил, он радуется, и нам нельзя печалиться.

Мученичество за Христа — один из самых ярких примеров победы жизни над смертью. Человека убивают, и сразу же у него появляется множество последователей, причем не только друзья и ученики, но и те, кто не был с ним знаком. Об отце Данииле написано много воспоминаний, и книги изданы, и в интернете можно почитать, а вот как его дела продолжаются через других людей, еще предстоит понять и осмыслить. В том числе и для этого мы в этом году решили вечер памяти совместить с презентацией книги «Неизвестный Даниил», в которой собраны воспоминания самых разных людей: священников, мирян, духовных чад, друзей нашей семьи.

Беседовал Леонид Виноградов

Фото Ксении Прониной

Матушка Юлия Сысоева: «Об отце Данииле, счастье, чудесах и мученичестве»

В ночь с 19 на 20 ноября нас потрясла страшная трагедия. в московском храме был убит священник. Многие из православных христиан знали отца Даниила Сысоева – он вел активную деятельность, издавал книги, публично выступал с проповедями, строил храм на пустом месте. через свое миссионерское дело он привел к православию многих людей. но даже те, кто не был с ним знаком, через его мученическую кончину ощутили особую близость – то духовное родство, которое объединяет нас во Христе.

Прощание. Фото Юлии Маковейчук taday.ru

Матушка Юлия имела с отцом Даниилом не просто родство, они были «одной плотью». Именно она знала отца Даниила как никто другой. Мы попросили ее рассказать об отце Данииле, его жизни и деятельности.

– Матушка Юлия, мы скорбим вместе с Вами и соболезнуем вашей семье. Безусловно, отец Даниил своей смертью стяжал себе мученический венец.

Простите, что задам Вам сейчас такой вопрос. В новостях информация очень разнится. Прошу Вас рассказать, что произошло 19 ноября в храме апостола Фомы, когда был убит отец Даниил.

– Да, СМИ часто по-разному пересказывает информацию, а потом она и вовсе обрастает слухами… Конечно, меня просили в интересах следствия не рассказывать всех подробностей – как это произошло, как упал, куда упал, кто что видел. Известно, что вечером в храм ворвался человек в медицинской маске с криками: «Где Сысоев?» Сначала вышел наш регент, он был в подряснике, и убийца выстрелил в него. К счастью, ранение было не смертельным, сейчас он поправляется. После этого убийца побежал к алтарю. Отец Даниил вышел в епитрахили, и тогда он выстрелил в него. Пуля попала в шею. Отец Даниил упал на пол лицом. Второй выстрел был в затылок… Все произошло мгновенно. Никто даже не предполагал, что это может случиться в этот день. Хотя у нас в семье было много знаков о том, что что-то должно произойти. И последние две недели я ездила за ним чуть ли не по пятам – встречала, звонила. Мне хотелось постоянно быть с ним. Кроме того, в последнее время у меня была такая тяжесть на душе, как будто тучи надо мной собираются. Так давило все, так тяжело было. И в тот его последний день, я ехала и думала: «Смерть дышит в затылок»…

– Расскажите о Вашей семье, о том, как Вы познакомились с отцом Даниилом.

– С отцом Даниилом мы прожили вместе почти пятнадцать лет. У нас трое детей – старшей Иустине четырнадцать лет, Дорофее в феврале девять будет, а Ангелине – два года.

В нашей семье все всегда было с какими-то приключениями, и женились мы с приключениями. Мы познакомились с отцом Даниилом в 1995 году, он тогда учился в четвертом классе московской семинарии. Но мои родители выступали категорически против этого брака, поскольку были очень далеки от церкви и церковной жизни. Не такую судьбу они готовили для своей дочери. Напор отца был категоричен и серьезен, так что мне пришлось бежать из родительского дома и тайно обвенчаться со своим женихом. После свадьбы мы сняли квартиру в Сергиевом Посаде, потому что мужу предстояло еще полгода учиться в семинарии.

– Он уже тогда избрал путь священства?

– Он всегда стремился к священству, причем настолько, что, я думаю, именно это меня в нем особенно привлекло. Он очень отличался от остальных молодых людей, это был человек с совершенно необычным мировоззрением, имеющий, если можно так сказать, запредельное мышление. При этом к земной жизни, в бытовом смысле, он был абсолютно не приспособлен. Меня это немного смутило в начале нашей семейной жизни. Ведь когда девушка собирается замуж, она прикидывает, как она будет жить с этим человеком – именно как с мужчиной, опорой, защитой. Но он был при всех своих возвышенных качествах, человеком совершенно «неотмирным» и неприспособленным к обычной семейной жизни. Видимо в этом был некий замысел Божий, потому что когда я с отцом Даниилом только познакомилась, мне было безумно с ним интересно. Меня поразило, насколько он умен и эрудирован, имел энциклопедическую память и огромную искреннюю веру и любовь к Богу. Только сейчас я до конца осознала, насколько это была масштабная личность. А тогда я почувствовала в нем родственную душу. Многие молодые люди меня искренне не понимали, думали я просто экзальтированная и избалованная. А он меня сразу понял, меня казалось, что он внутренне удивительно на меня похож. При этом я уже тогда не представляла себе, как с ним можно жить, в бытовом плане. И действительно за эти пятнадцать лет у нас было много сложностей… Безусловно, теперь мне кажется, что я помучилась бы с ним и еще, если б это было возможно. А я с ним мучилась, конечно же. Он умел разводить вокруг себя невообразимый бардак…

Матушка Юлия Сысоева

– Творческий?

– Да, у него был «творческий» беспорядок во всем. Эти пятнадцать лет я занималась тем, что приводила его в порядок, чуть ли не причесывала, вплоть до этого. Я понимала, что это мое такое служение… Сегодня мне вспомнилось, что я очень любила ему готовить. Но теперь, после того как он ушел, мне наверное уже даже не захочется готовить, потому что я готовила именно для него. Я поняла, что многое в жизни я делала именно для него.

Последние три года я жила в постоянном ожидании, отец Даниил много работал, ездил в миссионерские поездки. Он весь отдавал себя служению.

Конечно, у нас был и период, когда мы успели вместе поездить – несколько раз были заграницей, попутешествовали всей семьей. Еще у нас были интересные автомобильные поездки по России.

– Наверное, это было самое счастливое время?

– Да это было какое-то беззаботное время… Особенно когда он был только диаконом или только начинал служить священником, но у него еще прихода не было. Но когда он стал создавать общину, то тут все, как отрезало от семьи. Он весь с головой ушел в работу… Постоянно говорил: » Я не успею, мне надо еще многое успеть сделать… Мне осталось очень мало. Меня убьют, я это чувствую».

– Он говорил это в шутку или достаточно серьезно?

– Нет, про смерть он всегда говорил серьезно. В шутку он воспринимал угрозы… Отец Даниил абсолютно этого не боялся, наоборот, как-то даже со смехом, с юмором это воспринимал. Конечно, он предпринимал какие-то действия, обращался в органы, у него были знакомые в этой сфере, но это как-то результата не принесло. Видимо так ему надо было, раз Господь избрал его мучеником.

– Расскажите о характере отца Даниила. Очень многие знают его как замечательного священника, талантливого проповедника и миссионера, а каким он был человеком?

– У него энергия била через край, мне всегда было удивительно, откуда в человеке сколько сил, энергии и желания… Безусловно, это все шло от его искренней, почти детской, любви ко Христу, к Его Слову. Я вот теперь понимаю слова Христа, когда он говорил: «Будьте как дети». В этом смысле отец Даниил был ребенком. Думаю, в некоторых случаях, этим можно объяснить его особую ревность и местами неполиткорректность.

Возможно, где-то и были перегибы, но его пример говорит нам о том, что христианин должен быть принципиален. Например, если мы верим во Христа, то мы не можем назвать «пророка» Мухамеда – пророком…

И второе, что всегда привлекало и тянуло к нему людей, это его совершенно открытая душа, тоже, можно сказать, по-детски открытая.

Недавно мы смотрели видеозапись занятий отца Даниила в воскресной школе. Удивительно, насколько он умел доносить до детей Христовы истины. Он умел радоваться, и дарить эту радость людям.

Конечно, были моменты, когда он был угрюм и зол, иногда мог сорваться, накричать. Но люди в основном этого не видели, чаще доставалось нам, семье.

Кроме того, отец Даниил умел служить радостно. Каждую свою службу он совершал как бы на подъеме. Праздничную службу он умел сделать по-настоящему Праздником, так что люди выходили из храма с сияющими лицами. Ведь бывает такое, что батюшка приходит на службу не в настроении, одному буркнул, другому. Но отец Даниил умел это скрывать, он оставлял за порогом церкви все свои проблемы и плохое настроение. То есть когда он приходил служить Богу, он всегда приносил людям только радость. На мой взгляд, это был удивительный дар.

– У меня вот еще какой вопрос. Отец Даниил рассказывал, что у него в роду были татары, а прадед был муллой? И якобы мусульмане высчитали его родословную до Мухаммеда..

– Да, он на четверть татарин, по материнской линии. У нас семья получилась «многонациональная» – я на четверть еврейка по отцовской линии, а он на четверть татарин. И действительно, прадед у него был муллой. Есть мнение, что род его восходит от Мухаммеда.

В этом плане у нас все с ним очень необычно. У отца Даниила много великих людей в роду, и у меня, например, прабабка из рода бояр Колычевых. Оказалось, что святой митрополит Филипп Московский приходится мне родственником, потому что моя прабабушка – прямой потомок этой ветви. У нее даже фамилия была Колычева. Удивительно то, что мы повенчались в день празднования памяти митрополита Филиппа.

– Расскажите о его деятельности. Чем он занимался последние годы?

– Чем только ни занимался… Он занимался всем – пытался объять необъятное. Много сил он посвятил миссии. У него были сокровенные мечты создать миссионерские приходы по всему миру для проповеди инославным, а также внутри диаспор. Сначала это была только мечта, но постепенно она стала осуществляться с помощью его миссионеров. К нему приходили креститься этнические мусульмане – азербайджанцы, дагестанцы… У отца Даниила была идея обучать крещенных мусульман миссионерскому делу, чтоб они могли проповедовать Христа среди своих народов. Намного проще, когда приходит азербайджанец к азербайджанцу и рассказывает ему о Боге, чем если это делает человек другой национальности. Еще отец Даниил хотел, чтоб православная служба была переведена на многие языки, как Библия, которая существует на всех языках. То есть, чтоб в Дагестане служили на дагестанском… и т.д.

Можно сказать, он мыслил вселенски. Сейчас многие любят говорить, что православие – это религия для русских. Отец Даниил был с этим категорически не согласен. Он выступал против того, что мы должны в первую очередь проповедовать своим русским, а потом уже другим народам, или же, что нельзя проповедовать на чужой территории. Эта ложные мысли, они очень в духе нашего времени. Он говорил, что православный человек должен быть прозелитом, он всегда и везде должен проповедовать Слово Божие. Таким образом поступают сектанты, и в этом они правы. Православные должны брать с них пример. Исходя из этой мысли, отец Даниил стал создавать свой проект школы уличных миссионеров.

– А в чем суть этой школы? Расскажите подробней…

– В 2008 году отец Даниил при храме святого апостола Фомы создал миссионерскую школу. Уже был первый выпуск. В ней обучались молодые ребята, они вместе читали Библию, разбирали смысл, и отец Даниил объяснял им, как вести диалог с безбожниками и сектантами – как правильно говорить, какие аргументы приводить. Потом они ходили на практику – общались на улице с людьми, заговаривали с ними о Боге, раздавали листовки. При этом Отец Даниил считал, что священники не должны так ходить, их обязанность – готовить этих миссионеров и быть в храме. А ходить должны миряне.

— Еще он занимался строительством храма?

— Да, кроме этого он активно участвовал в строительстве будущего храма. Причем, это должен быть храм совершенно необычной для России архитектуры. Он загорелся построить византийскую базилику. Вообще, отец Даниил был в жизни эстетом, он любил все красивое и такое пафосное. Он хотел сделать там какие-то особенные мозаики, какие-то витражи. Когда мы ездили с ним заграницу, то собирали некоторые идеи. Однажды побывали в коптской церкви и увидели там совершенно необыкновенный потолок – внутри были вставлены цветные круглые стекла, получалось что-то типа витража. Ему это очень понравилось, он мечтал что-то подобное сделать у себя в храме.

Слово утешения от Святейшего Патриарха. Фото patriarchia.ru

– Я слышал, что отец Даниил достаточно дерзко построил свой храм в честь святого апостола Фомы?

– Да, это было дерзновение… Если б он стал ждать разрешение от властей, то там до сих пор был бы пустырь. Он не ждал бумажки, он просто лез напролом. Вначале нам сказали, что этот участок можно будет забрать под строительство храма, только нужно Постановление правительства Москвы еще куча согласований. Эти согласования идут до сих пор, и конца и края им не видно. Когда этот участок нам условно выделили, то отец Даниил сразу поставил там бытовку с крестом. Конечно, перед этим он получил благословение священноначалия. Без благословения владыки он ничего не делал, поэтому прежде пошел к владыке, и тот дал на это благословение. Хотели начать только с бытовки, но потом поставили избушку и постепенно начали ее обстраивать. В итоге властей просто пришлось поставить перед фактом, что временный храм уже стоит.

– Недавно была история, когда храму грозило закрытие. Почему это произошло?

– Летом у нас хотели забрать участок, на котором расположен храм. Это была инициатива Департамента природопользования города Москвы. Причиной изъятия участка они называли то, что будто бы храм не соответствует нормам экологического законодательства. Отец Даниил тогда бросил все силы. Эта история его сильно подкосила, начались проблемы со здоровьем. Но он приложил столько усилий, чтобы остановить эту волну. Это дело нужно было действительно отстоять, иначе могли рухнуть все его труды, а за этим решением стояли серьезные люди. И это было чудо Божие, что храм отстояли. Опять же его необъятной энергией и дерзновением. Он никогда не опускал руки. Если начинались трудности, он сразу шел в бой.

– Есть ли надежда, что храм по его проекту действительно будет построен?

– Он обязательно будет построен, я в этом не сомневаюсь. Это нам предсказал еще старец Адриан. Он сказал, что храм будет построен, но отец Данил в нем служить не будет. Конечно, отец Даниил надеялся, что успеет его построить, поэтому так торопился. Собственно он строил, заранее зная, что служить там не будет.

– Были ли в вашей совместной жизни чудеса?

– Чудеса были, но сейчас на ум приходит только связанное с похоронами…

После его смерти было чудо, о котором стоит сказать. У отца Даниила при жизни было льняное облачение, и он завещал похоронить в нем. Когда его сшили, он сразу сказал: «Вы меня в нем похороните». Тогда я это несерьезно восприняла, подумала, вот, хоронить себя собирается. Это облачение хранилось в храме, но от него примерно год назад потерялись пояс и поручи, и никто не мог их найти. Перед похоронами, когда облачение стали собирать, чтоб везти в морг, все помнили, что поручей и пояса нет. Поэтому было очень удивительно, когда отец Виталий зашел в алтарь и увидел поручи отца Даниила, лежащие на стуле. Про пояс тогда забыли, уже приехали в морг, и тут вспомнили, что пояса нет. Тогда позвонили в храм, попросили, чтоб нашли пояс от любого другого облачения. Там побежали искать и вдруг видят, пояс лежит на том же стуле. Так вот облачение все нашлось. Это, конечно, явное чудо.

Еще одно было, когда мы с отцом Даниилом только познакомились.

В 1994 году, будучи еще незамужней девушкой, я впервые поехала на Святую Землю. Когда я собиралась в поездку, то духовник посоветовал мне не просить что-то конкретное, а помолиться о достойном женихе. Поэтому стоя у Гроба Господня, я испросила у Господа жениха, да не просто жениха, а такого, чтобы стремился к священству. Я знала, что в таком святом месте моя молитва обязательно будет услышана.

Через месяц после этого мы с отцом Даниилом познакомились.

Еще из той поездки я привезла себе золотое кольцо с маленьким бриллиантом. Все эти годы я ни разу его не снимала, поэтому кольцо вросло в палец и не снималось. Теперь от него даже след остался. Когда мы шли к кладбищу на погребение, мне очень тяжело стало, такая тоска напала, как бы отчаяние… Тут под ноги мне неожиданно что-то упало, смотрю, а это букет фиолетовых ирисов, причем какой-то необычный, «немагазинный». Удивительно то, что когда мы с отцом Даниилом познакомились, он как раз пришел на первое свидание с фиолетовыми ирисами. Я поняла, что это от него букет. Да, к кладбищу дорогу посыпали цветами, но ирисов нигде не было. Когда я этот букет получила, я поняла что надо отдать ему что-то дорогое. А поскольку мое кольцо, привезенное со Святой Земли, связано с просьбой достойного жениха, то я это кольцо решила ему отдать. Иногда я очень в жизни роптала. Бывали моменты, когда я жалела, что вышла замуж за него. Я не понимала, как это могло получиться. Но в тот период меня кто-то как бы вел на него. Еще до замужества я пыталась с ним порвать отношения. Однажды я сказала ему, что больше мы встречаться не будем, и все равно после этого мы чудесным образом встретились на аллее в Лавре. Так и поженились. Я подумала, я просила у Господа достойного жениха. Теперь я понимаю, что действительно встретила его в своей жизни. Свое кольцо я решила отдать ему. Оно не снималось много лет, но в этот раз я легко его сняла и вложила ему в руку. Так мы обменялись подарками.

– Ваша семья осталась без главы и кормильца. Нужна ли вам какая-нибудь помощь?

– Спасибо всем, люди сразу откликнулись на нашу беду, приносят помощь. Также мне наши прихожане помогли, организовали счет на мое имя, он висит на официальном сайте храма, туда можно перевести пожертвование. Я не хотела этим заниматься, но они все сделали сами, сказали, что у меня еще маленькие дети, надо думать о будущем.

У отца Даниила были пророческие слова. Когда он говорил, что его когда-нибудь убьют, я спрашивала: «А на кого ты нас оставишь? У тебя тут трое детей, а ты мучеником собрался стать». Он всегда мечтал о мученической кончине. В ответ он говорил мне: «Я вручу вас в надежные руки – Пресвятой Богородицы». Мы с детьми с первого дня стали эти руки ощущать на самом деле, хотя его утратили. Но он с нами тоже постоянно, помогает. Я ощущаю его.

Фото Юлии Маковейчук, taday.ru

В этом смысле я спокойна, но вот что его самого нет, это, конечно, очень тяжело. И для детей тоже. Я иногда думаю и очень скорблю, что младшая Ангелина будет совсем без отца расти. Порой это совершенно невыносимо. Особенно, когда малышка начала его подрясник трогать и говорить: «Папа! Где папа?» Глядя на такие сцены, просто сердце разрывается… Все-таки я надеялась, что мы девчонок успеем вырастить. Как-то он все говорил, говорил, но я думала, что не сейчас, что детей вырастим вместе…

– Как вы думаете, каким было бы духовное завещание отца Даниила?

– Наверное, отец Даниил хотел бы, чтоб его дело продолжалось, чтоб нашлись для этого люди. Прежде всего, это миссионерство и храм, и миссия по всему миру. Я думаю что его дело не умрет. Те, кто пытался заткнуть ему рот, не добился своих целей. Наоборот, его дело будет только в сотни раз сильней.

– Спаси Вас Господи.

Беседовал диакон Тимофей Куропатов

Хранитель семьи

Прошло 10 лет со дня мученической кончины выдающегося христианского миссионера и проповедника отца Даниила Сысоева, и мы публикуем воспоминания его вдовы Юлии Сысоевой.

Иерей Даниил Сысоев с семьей

Дерзкое преступление имело огромный резонанс, об отце Данииле узнали во всем мире – и не забыли его по сей день, потому что он был талантливым проповедником и гениальным миссионером, его труды и проповеди облетели весь мир. Его знали, как священника – доброго, отзывчивого, внимательного к каждому приходящему к нему человеку. Ему была интересна каждая душа, каждый человек, к нему тянулись инославные – люди всех религий и верований, бывшие сектанты и атеисты, и многие обретали живую веру и принимали Крещение. Как он это делал? Он дорожил всеми людьми, он считал, что, если человек к нему пришел, его надо принять как Самого Христа.

Как ему хватало сил и энергии на всех? Удивительно, но факт – хватало и даже с излишком. И только его семья, его любимые дети, оставались в тени. Но эта тень была призрачной. Он был очень занят своими приходскими обязанностями, зачастую он приходил поздно, когда дети спали, и уходил рано, когда они еще не проснулись. Редкие выходные он старался полностью посвятить детям.

Удивительно, но он успевал любить свою семью. Успевал дарить тепло и заботу своим детям

Можно ли его за это назвать плохим отцом и плохим мужем? Однозначно нет! Удивительно, но он успевал любить свою семью. Успевал дарить тепло и заботу своим детям. Как он это делал, при такой безумной занятости?

Бог подарил нам с отцом Даниилом трех дочерей. Три дочери, очень разные и непохожие, наверное, это было знаково для такого отца, как он. Три дочери, которые были рождены с разницей примерно в пять лет. И про каждую отец Даниил знал очень много, словно видел будущее: характер, талант, способности и особенности. Он про каждую говорил с расчетом на будущее, словно предчувствовал, что ни одну не сможет увидеть взрослой. Да, мы верим, что он нас не оставил и присутствует в нашей жизни, продолжает незримо руководить их судьбами. Ведь мы верим в бессмертие души. Своими детьми он очень дорожил. Зачастую приходил к ним в комнату, когда они спали, и любовался спящими.

– Я буду на них умиляться, – говорил он в такие моменты. В тишине и темноте он сидел возле их кроваток и молился. Только Бог знает, что он говорил Ему в эти тайные, тихие моменты жизни.

Всем им он желал одного: стать достойными христианками. Поэтому и имена он выбирал не просто так, а имена своих любимых святых, святых жен.

Он очень почитал Киприана и Иустину, любил эту удивительную историю, когда страшный и могучий колдун не смог одолеть слабую хрупкую девушку, после чего понял, что бесы, которым он служит, неимоверно слабы и не могут ничего. Именно это обратило колдуна к истинному Богу. Первая дочь была названа Иустиной, в честь святой Иустины.

Вторую дочь мы называли по жребию. У нас были жаркие споры, и я была против такого необычного имени, как Дорофея. А отец Даниил говорил, что мученица Дорофея одержала победу над язычниками, потому что в немощи сила Божия совершается. Дорофее Бог дал за ее веру великое чудо, послав ее мучителям, по ее молитвам, яблоки и розы из райского сада. Конечно, победу в жеребьевке одержал отец Даниил, ведь он называл дочерей не с мыслями о том, как это имя будет звучать на людях, а по житию святой, любимой святой.

Третья дочь – и снова жребий, снова споры об имени. Выпала Ангелина, в честь царицы Ангелины Сербской. И снова пример истинной христианки, наделенной властью и богатством и исполнившей заповеди Господа.

Отец Даниил был очень строг, но в тоже время милостив ко всем приходящим, особенно в отношении жизни в христианском браке. Был непримирим к свободным отношениям, считая их недопустимыми ни для кого, если люди считают себя верующими и принадлежащими к лону Церкви.

Он очень любил венчать. Я часто была на Венчаниях наших друзей, которые желали обвенчаться именно у него. Потом он крестил их детей и сам несколько раз становился крестным отцом. Надеюсь, что его крестники не забыли своего крестного и поминают его в молитвах.

Мы бросили все дела и по зимней дороге, в снегопад, помчались в подмосковную больницу

Однажды он стал крестным отцом, когда крестил новорожденного наших друзей в реанимации. Тогда не было времени на подбор крестных родителей. Мы бросили все дела и по зимней дороге, в снегопад, помчались в подмосковную больницу. В таких случаях отец Даниил не допускал ни малейшего промедления.

Всегда радовался, как ребёнок, когда ему приносили тех детей, которых он сам крестил в реанимации или в больнице, особенно когда эти дети приходили в храм своими ножками. Однажды он мне рассказывал, как в храм пришла малышка, которую он крестил в отделении недоношенных, она весила всего 600 грамм, и врачи не давали никаких прогнозов. После Крещения она быстро пошла на поправку. И вот, через год она сама, вместе со счастливой мамой, пришла к нему и даже попросилась на ручки.

Он всегда учил своих прихожан и непраздных прихожанок знать формулу экстренного мирянского Крещения. Всегда советовал беременным женщинам собороваться и перед родами, и когда только узнали, что ждут ребенка. Он считал, что беременность – это особый дар, поэтому надо как можно больше времени посвящать молитве за будущего малыша. Даже советовал беременным чаще петь молитвы вслух, чтобы ребенок, который все слышит, приучался к слушанию молитвы с утробы матери. И очень негодовал по поводу абортов. Он был ярым противником всех проявлений этого зла. Есть даже знаменитая фотография, где отец Даниил вышагивает своими семимильными стремительными шагами напротив транспаранта со словами «Хватит убивать!» Как мог, он боролся и с этим злом, всегда благословлял меня писать статьи против абортов.

Еще было чудо, когда он крестил четырехлетнего малыша, который долгое время безнадежно болел хронической пневмонией. И вот, сразу после Крещения у малыша впервые за несколько месяцев упала температура, и он спокойно заснул. В такие моменты батюшка сам превращался в ребенка и почти прыгал от радости, его лицо и глаза сияли от счастья за этих людей и от счастья прикосновения к Богу.

Его можно по праву назвать хранителем семьи. Очень часто он мирил рассорившихся супругов, делал все, чтобы не допустить развода и развала семьи. Иногда даже сажал супругов за стол друг против друга и велел им на листочках писать взаимные претензии, потом разбирал каждую претензию отдельно, и к концу беседы люди часто приходили к примирению и понимали, что ссоры и обиды были на самом деле надуманными и никчемными. Отец Даниил очень скорбел, когда семьи разрушались, когда супруги разбегались по разным комнатам, теряли взаимопонимание. Он считал, что любое непонимание можно решить доверительной беседой и, конечно, молитвой. Всегда говорил, что супруги должны молиться друг за друга и за своих детей, потому что семья – это труд. Любовь – это долгий и усердный труд. Брак – это костер, в который нужно подкладывать поленья, иначе все потухнет. А если забыть об этом, то всегда наступит охлаждение, скука, усталость, начнутся поиски призрачного счастья на стороне.

На своем приходе он знал про каждую семью. Многие рассказывают, что его советы в отношении сохранения или создания семьи всегда были, что называется, не в бровь, а в глаз. Иногда он давал какой-то неожиданный совет, человек мог уйти обескураженный, потому что от священника ожидал услышать что-то другое, привычное слуху. Потом оказывалось, что именно этот совет нужен был именно в той ситуации, с которой пришел человек.

Отец Даниил говорил всегда, что о любом вопросе надо вопрошать Господа

Однажды был такой случай. Один молодой человек потерял голову от любви к девушке. Собирался на ней жениться, но что-то его постоянно смущало. Тогда отец Даниил предложил с ним послужить молебен Петру и Февронии. Он сказал ему: если смущение пройдет, то пусть женится, а если придет охлаждение, то все понятно – жениться не надо. Послужили молебен, помолились. Потом молодой человек сообщил, что буквально на следующий день проснулся и понял, что это не его судьба и жениться на ней не надо. Как оказалось позже, девушка эта специально привораживала парня с помощью колдовских обрядов. Этот парень до сих пор благодарит отца Даниила и Господа за это решение. Позже он женился и счастлив в браке.

Отец Даниил говорил всегда, что о любом вопросе надо вопрошать Господа, никогда не принимать никаких решений без молитвы и веры.

Он умел плакать с плачущими и радоваться с радующимися. Боль и невзгоды людей умел возлагать на свои плечи, чтобы облегчить их скорби и несчастья.

Поэтому в день десятилетия его преставления ко Господу просим усердных молитв об упокоении его души. Мы верим, что и он за всех нас молится – уже на небе, в обителях Отца Небесного, к Которому так стремилась его жаждущая душа.

Матушка Юлия Сысоева: «Я больше не принимаю соболезнования»

Убийство отца Даниила Сысоева в храме Апостола Фомы два с лишним года назад потрясло не только Церковь, но, казалось, всю страну. Но, наверное, больше всего изменило жизнь его супруги, матушки Юлии. Сейчас она помогает вдовам священников, издает книги отца Даниила, продолжает его миссионерские труды. Она и трое дочерей празднуют день смерти отца Даниила как день его рождения, как его победу.

СПРАВКА
Юлия СЫСОЕВА родилась в 1973 году. Окончила фармацевтический факультет Медицинского института. В 1991 году приняла крещение. В 1994-м вышла замуж за семинариста Даниила Сысоева. Автор книг «Записки попадьи», «Бог не проходит мимо». Воспитывает троих дочерей. Президент благотворительного фонда «Миссионерский центр имени иерея Даниила Сысоева».

Не просто ООО

— Насколько можно судить по вашим книгам, у вас и раньше была очень насыщенная жизнь. Но особенно активная работа началась после смерти отца Даниила. Что изменилось? Появились время или силы?
— Времени больше не стало — его и раньше не хватало. Просто пришло понимание, что нужно начинать жить заново. Не просто оставаться мамой своим детям, заниматься своими проблемами, но выйти за эти рамки.
Раньше я больше принадлежала мужу. Я была с ним, была сопричастна ему, служила, что называется. А потом, получив так называемую «свободу», почувствовала потребность в еще большей реализации. Да, я и раньше писала книги, но понимала, что у меня есть отец Даниил, которого я должна встретить, приготовить ему ужин, постирать вещи — такие бытовые моменты, которыми каждая жена занимается. Это затягивает в определенный круговорот.
— Когда вы ощутили необходимость создания благотворительного фонда помощи вдовам священников?
— Еще при жизни отца Даниила. Как-то мне пришла в голову идея, что необходимо создать фонд помощи священническим семьям, вдовствующим матушкам, тем семьям священнослужителей, которые попали в трудную ситуацию. Я поделилась с отцом Даниилом. Он сказал: «Вот и займись этим». Я долго раздумывала и решила, что нет, не буду я этим заниматься, не знаю, с чего начинать и за что хвататься.
После его смерти я вспомнила об этом, но все еще не понимала, что можно сделать. А когда возникла необходимость издавать его книги, мне посоветовали создать фонд. Открыть просто «ООО»? Что-то мне показалось в этом не то. И мы создали фонд помощи, начали издавать книги и сразу искать матушек. Информация о нуждающейся семье у нас как правило из «первых рук» — это епархиальные сведения. Если информация приходит не из епархии, мы звоним в епархию, благочинным, на приход настоятелям и выясняем, есть ли такой батюшка, такая семья, действительно ли у них такая-то и такая-то ситуация. Матушкам мы жертвуем с книжного дохода и из пожертвований благотворителей.
— Но зачем нужен фонд? Разве Церковь не заботится о вдовствующих матушках?
— Об этом говорить не принято. К сожалению, многие считают, что, если что-то негативное происходит в Церкви, нужно отмолчаться благочестиво, все равно же у нас хорошо, «спаси Господи», а разве можно обсуждать священноначалие?
Когда батюшка умирает и матушка остается с детьми, то, даже если ей продолжают выплачивать зарплату мужа, она все равно выбрасывается из жизни прихода. Знаю много примеров, поскольку мы много общаемся с разными вдовами. Есть такие случаи, когда матушку, вдову, попросили освободить церковный дом. А идти ей некуда, потому что на свои деньги этот дом ремонтировали, латали, строили, не думали о том, что он церковный, не их. А тут другого священника прислали, а он тоже с семьей — где ему жить? Как решить такую проблему? Уезжают матушки, снимают квартиру, мыкаются по углам, с детьми причем. Одна пошла к владыке за помощью, он благословил найти средства, купить жилье. А другой матушке владыка сказал, что это «ее проблемы, а не проблемы Церкви».
Когда я столкнулась с этой проблемой, поняла, что должны быть такие организации, причем не одна, потому что наше дело — капля в море. Мне кажется, что вопросы о вдовах должны решаться на высшем церковном уровне. Наверное, если священник принадлежит Церкви, то и семья принадлежит ей. Сказать, что помощи совсем нет, нельзя, но ее не хватает.
— Как вам кажется, нужно что-то делать, чтобы ситуация изменилась?
— Я понимаю, что я должна делать для этого, вижу свои определенные задачи. Зачем думать о других людях и их возможностях? «А была бы я президентом, я бы сейчас таких делов наворотила, ух, развернулась, всем бы помогла, все бы как сыр в масле катались». Думаю, что везде есть человеческие слабости и немощи. И мы сталкивались с осуждением нашей деятельности, что наш фонд что-то не так делает, где-то ошибается. Я согласна, что-то не по силам взяли, где-то неправильно сделали, но нужно что-то хотя бы делать, а не осуждать только.
— Может, стоит почерпнуть какой-то опыт из того, «как было до революции»?
— Это заблуждение, что до революции у нас все было классно и здорово, в том числе и в Церкви. На самом деле именно она отсеяла овец от волков. Исходя из того, что я читала, та система была очень нездоровая, наверное, отчасти поэтому и революция произошла. Браки между духовным сословием, «приписные невесты», когда умирает священник или становится старым совсем, присылают к его дочери семинариста, устраиваются смотрины, потом свадьба, и семинарист получает «место» на его приходе. Возрождать такую сословность нельзя, это разрушает Церковь. Да и особой заботы о семьях священников не было — главное, сына пристроить в духовное училище лет в девять, невеста в 17 лет могла быть уже «перезревшей».

Православный инкубатор

— Как вы воспитываете своих девочек? Что для вас самое важное в этом отношении?
— У нас люди не знают, как воспитывать детей. Есть определенные критерии, но слишком много лет безбожия было, народ был в египетском плену, и, наверное, должно пройти примерно столько же, лет сорок, чтобы изжить это. Наши бабушки и мамы, традиции советских времен не дают православной семье преодолеть старые стереотипы. Я, как и все, нахожусь в той же ситуации и ломаю копья на том же. Мне кажется, что акцент не нужно делать на том, чтобы вырастить хорошую хозяйку и жену. Гораздо важнее дать возможность ребенку стать христианином. Не номинальное православие, а любовь в сердце, в душе ко Христу. Мне кажется, если у девочки будет на первом месте Бог, то ей не нужно специально вдалбливать, что «нужен православный муж, благочестивый» — она просто не сможет выбрать неверующего мужа. Может быть, я идеализирую, не знаю. Но о чем она будет с ним говорить, что у нее может быть общего с неверующим парнем? Конечно, бывают чудеса, может быть, он обратится через нее. Но это скорее исключение из правил.
Есть такой «синдром заботливой квочки», которая хочет оградить ребенка от всяких опасностей. И это происходит не только потому, что родители боятся за ребенка, что он не устоит перед «мирскими» соблазнами. Такое естественное желание — защитить от дурной школы или компании, и я этим занимаюсь. Конечно же, я не хочу, чтобы моя дочь общалась с девочками, у которых на уме только сигареты и тусовки. Хотя она видит, как девочки с мальчиками общаются, и знает, что достаточно близко. Я ей говорю, что так только поломаешь себе жизнь, не сохранишь для любимого человека, даже если полюбопытствуешь, то получишь такое послевкусие…

Ребенка невозможно вырастить в парнике, посадить в «православный» инкубатор, где и учителя, и врачи, и лагерь — все только православное. Я наблюдала за девочками, да и мальчиками, которые выросли в очень строгих и закрытых православных семьях, где никогда не смотрели телевизор, никогда не ходили в брюках, не было светского общения. Когда они дорвались до свободы, сразу сбросили длинные юбки и побежали на тусовки.
У моей старшей дочери был период, когда она очень рвалась в разные неполезные ей компании, даже мечта у нее была — сходить в ночной клуб. Я дала ей эту возможность: «Пожалуйста, сходи, выпей коктейль». Нашла надежных друзей, с которыми она сходила. И говорит мне: «Слушай, мам, совершенно неинтересно. Посмотрела я на это — ну и что?»
— Чем отличается семья священника от семьи «простых верующих», но также предполагающих прожить вместе до конца дней?
— Если муж принадлежит семье, работает на семью, то священник уже не может так делать. Он занят на службе и не может служить для зарабатывания денег, для обеспечения своей семьи. Он не принадлежит детям, жене. Даже очень занятой бизнесмен может иногда отключить телефон и просто уехать с семьей куда-то. Священник этого сделать не может. В одной знакомой семье у мужа мало востребованная специальность, а у жены высокооплачиваемая работа, и она не может позволить себе отпуск до трех лет по уходу за ребенком. Получается, что муж больше проводит времени с ребенком, таков их выбор. Но в семье священника это невозможно.
— А тем более матушке с множеством детей…
— Дети потребляют больше усилий, а муж — больше эмоциональной энергии. Я не являюсь хорошим воспитателем: не умею устраивать кукольные театры, рисовать с ними и т. д. Поэтому для меня забота о детях происходит на уровне отвел-привел-постирал-накормил. А муж — это душевное общение, его ждешь вечером со службы, с работы. Получается, что в этом и реализация происходит — или не хочется выходить за рамки такой жизни, или же хочется, но просто нет возможности. А скорее, не хочется, потому что чувствуешь удовлетворенность, реализованность, крутишься в этом как белка в колесе.

Цена победы

— Что сейчас для вас и ваших детей значит 20 ноября — день, когда убили отца Даниила?
— Это день рождения отца Даниила, именно так мы его отмечаем, а не как поминки, хотя, конечно, служим панихиду. Мы это воспринимаем не как трагический уход из жизни, кончину. Он при жизни всегда поправлял, когда кто-то говорил о смерти: «Не погиб, потому что погибают души, а этот человек перешел в жизнь вечную».
Это его победа. Осознание этого события пришло ко мне на первую годовщину. Я преодолела это желание скорбеть и убиваться о человеке по-человечески, наверное, это трудно понять, глядя со стороны. Как это ни парадоксально звучит, но я больше не принимаю соболезнования. Я не могу скорбеть о человеке, который променял эту узкую жизнь на несоразмерную ей реальность и полноту. Думаю, что затащить его обратно, в эту жизнь — это эгоизм. Он сам бежал всегда в небеса, стремился туда сам и призывал других.
Вот сейчас работаю над книгой воспоминаний о нем. И открываю заново для себя этого человека, смотрю на него не как жена, а совершенно другими глазами. Много удивительных открытий делаю, получая свидетельства других людей о нем. И опять же понимаю, что здесь, в этой жизни, ему просто было тесно. А мне до этого расти и расти, плыть большими гребками. Потому что мне здесь комфортно, хорошо, пожить хочется. А у него была сильнейшая любовь к Богу, поэтому хотелось бежать к Нему. Я этого совершенно не понимала.
— У многих, кто занимается помощью другим, тем более настоящим служением, рано или поздно наступает синдром выгорания или просто депрессия. Бывало ли что-то подобное у отца Даниила?
— Я понимаю «синдром выгорания» немного иначе: «светя другим сгораю сам» — как свеча. Человек не думает о своем здоровье, о том, чтобы выспаться, но к нему приходят другие силы, духовные. Знаю одного священника, который умер в алтаре: он исповедовал, отошел в алтарь, почувствовав себя плохо, и там скончался. Это, конечно, блаженная кончина. Думаю, если бы отец Даниил не удостоился мученической кончины, он бы именно так «сгорел на работе».
— Какое у вас отношение к человеку, стрелявшему в отца Даниила?
— Я слышала от людей разговоры о том, что они порвали бы его собственными руками. У меня не было таких чувств. Про него я забыла и не думаю, нет желания смотреть ему в глаза. Имя нераскаянного грешника не записано в книге жизни, нет и памяти о нем, словно не было его.
Официальная версия — что он убит, а заказчики неизвестны. Но в связи с тем переосмыслением, о котором я говорила, какое может быть желание справедливости или мести, если таким путем мой муж получил то мученичество, о котором мечтал?

Светлана УЛЬЯНОВА

Версия для печати

Тэги: Семья Любовь Брак Женщины в Церкви Благотворительность и милосердие

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *