Иосиф в детстве и его первое образование. Горийское духовное училище

В 1886 году Иосиф, грузинский мальчуган с незаурядными интеллектуальными данными из очень бедной семьи предпринимает попытку поступить в Горийское православное духовное училище, однако ему это не удаётся сделать по той простой причине, что в этом училище преподавание ведётся на русском языке, которым он совершенно не владеет. (Много лет спустя сын Сталина Василий скажет своей сестре Светлане «по секрету»: «А знаешь, отец-то наш, оказывается, раньше был грузином» . )

Мать очень любила Сосо и решила отдать его в школу. Судьба улыбнулась Кеке: Сосо приняли в духовное училище. Ввиду тяжёлого положения матери и выдающихся способностей ребёнка Сосо назначили стипендию: он получал в месяц три рубля. Мать его обслуживала учителей и школу, зарабатывала до десяти рублей в месяц, и этим они жили». (Из воспоминаний Г.И. Елисабедашвили. Материалы Тбилисского филиала ИМЭЛ).http://www.fullhistoria.ru/istorias-570-1.html

С детства Сталин выделялся упрямством и стремлением к превосходству над сверстниками, много читал. Низкорослый и физически слабый, он не мог рассчитывать на успех в мальчишеских потасовках и боялся быть избитым. Он с малолетства стал скрытным и мстительным и всю жизнь недолюбливал высоких и физически крепких людей. Но он был беден, был «инородцем» и понимал, что бедный грузинский юноша из маленького провинциального города немногого может добиться в царской России.

В детстве с Сосо случались и неприятные происшествия. Они могли изменить его судьбу его будущность. Если бы не последовательность и не любовь его матери. ЧП произошедшее 6 января 1890 года: первоклассник Сосо Джугашвили вторично попал под фаэтон. Мчавшийся экипаж сшиб Иосифа на землю и переехал ему ногу, которую повредил настолько, что отцу пришлось везти его в Тифлис в лечебницу, где Иосиф пробыл долго, вследствие чего вынужден был прервать занятия почти на целый год.(ГФ ИМЛ. Ф. Оп.6. Д.306. Л.13). Устроившись рабочим на обувную фабрику Адельханова, Виссарион Джугашвили решил не возвращаться в Гори и оставить сына при себе, определив для себя, что тот пойдёт по его стопам и станет сапожником. По воспоминаниям С.П. Гогличидзе (Материалы Тбилисского филиала ИМЭЛ), «маленький Сосо работал на фабрике: помогал рабочим, мотал нитки, прислуживал старшим». Однако в Тифлис приехала за сыном мать и забрала его в Гори, где он продолжил образование. (ГФ ИМЛ. Ф.8. Оп.2. Ч.1.Д.48. Л.14 – 15. (Из беседы с Е. Джугашвили в мае 1935). В 1894 году И.В. Сталина окончил четырёхклассное Горийское духовное училище. Закончил его с отличием и был рекомендован для поступления в духовную семинарию.(Островский А.В. – Кто стоял за спиной Сталина? С-Пб. М., 2002. Фото № 7. Свидетельство об окончании Горийского духовного училища).

По Священной истории Нового Завета — (5)

По Православному Катехизису — (5)

Изъяснению богослужения с церковным уставом — (5)

русскому с церковнославянским — (5)

Языкам:

греческому — (4) очень хорошо

грузинскому — (5) отлично

Арифметике — (4) очень хорошо

Географии — (5)

Чистописанию — (5)

Церковному пению

русскому — (5)

и грузинскому — (5)».

12 августа 2009 г.

По мнению историков, детство и юность Иосифа Джугашвили пока ещё изучены недостаточно основательно. Непроверенная информация распространяется и по поводу получения Иосифом Джугашвили образования, считает историк профессор Вахтанг Гурули.

В интервью журналу «Гумбати» («Купол») профессор Гурули заявил, что Иосиф Джугашвили был зачислен в Горийское духовное училище в 1888 году и в 1894 г. его окончил в ранге «первого ученика». В том же году будущий «отец народов» продолжил образование в Тбилисской духовной семинарии, где, несмотря на тяжёлое материальное положение, учился усердно и успешно, не пропустив ни одного урока по неуважительной причине за весь первый год обучения.

Согласно правилам семинарии, от платы за обучение освобождались только дети духовных лиц. Семья Джугашвили, брошенная отцом, к этому разряду не относилась, и семинарист Джугашвили неоднократно обращался к ректору, архимандриту Серафиму, с просьбой о льготной оплате. Немало усилий в этом направлении приложила и мать Иосифа – Екатерина (Кеке) Геладзе. В конце концов, удалось «уполовинить» плату за обучение (с 80 до 40 рублей). Остальную сумму доплачивала церковная казна. Но и эти 40 рублей были для Кеке неподъёмной суммой. Джугашвили настолько нуждался, что не мог купить себе зимнюю одежду и вновь обратился к архимандриту Серафиму с письмом: «Прошу выдать мне зимнюю одежду, чтобы защититься от зимнего холода».

Несмотря на успешное завершение первого года обучения, ко второму году Иосифа Джугашвили не допустили, поскольку предыдущая задолженность покрыта не была.

В итоге Джугашвили отучился в семинарии четыре года, так и не завершив полного курса.

Сохранились его оценки за первый год обучения:

Святое Писание – 5

Греческий язык – 4

Грузинское церковное песнопение – 5

Словесность – 5

Гражданская история – 5

Математика – 5

Грузинский язык – 5

Сочинение (одно в год) – 4

Примечательно, что за первый год обучения Иосиф Джугашвили постоянно имел высшую оценку по поведению.

———————-

Благовест-Инфо

Семинария и Сталин

Иосиф Джугашвили поступил учиться в 1894 году. По свидетельствам современников, в заведении царила обстановка обскурантизма, лицемерия, повседневного мелочного контроля; здесь были строгий порядок и почти военная дисциплина. Семинария, несомненно, повлияла на Сталина.

В годы учёбы он вступил в связь не только с первыми кружками марксистов, но и с первыми рабочими группами, образовавшимися на предприятиях Тифлиса, в 1898 году стал членом «Месаме-даси» — первой грузинской социал-демократической организации.

В 1899 году, на последнем году обучения, он был исключён с мотивировкой «за неявку на экзамены по неизвестной причине».

Тбилисская духовная семинария

Ректоры семинарии

  • 1893—1898 — Серафим (Мещеряков), архимандрит

Митрополи́т Серафи́м (в миру Я́ков Миха́йлович Мещеряко́в; 18 марта 1860, селоХлыстовка, Краснослободский уезд, Пензенская губерния — 7 мая 1933, Ростов-на-Дону) — епископ Русской православной церкви, митрополит Ставропольский и Кавказский. Один из лидеров обновленчества в 1922—1924 годах.

Революционный писатель В. А. Поссе в своих мемуарах «Пережитое и продуманное», вспоминая свои ученические годы и своих товарищей, вхожих в дом Храповицких:

Вот простодушного Мещерякова я хорошо понимал.

«Я — сын крестьянина, — рассказывал он мне во время одной из прогулок по Волнагинскому парку в имении Храповицких, — как бедному мальчугану мне приходилось пасти коров, а в душе росла мечта о силе и славе. Около нашей деревни в усадьбе жил генерал, а через деревню в карете, запряженной четверкой лошадей не раз проезжал архиерей. В мечтах своих я видел себя то генералом, то архиереем. Выбрал я карьеру духовную, а не военную. Ибо человеку простого звания сделаться архиереем легче, чем генералом».

Ко мне он относился с большой симпатией. Несмотря на то, что я не скрывал от него своего атеизма, он попросил меня прийти на его пострижение в монахи в Александро-Невскую Лавру.

Впоследствии я слышал, что он сделался архиереем и ездил в карете, запряженной «четвёркой лошадей».

Председатель Комиссии по канонизации святых Ставропольской епархии священник Евгений Шишкин отметил, что его канонизация оказалась невозможной:

Владыка Серафим не прославлен в лике святых по другой причине. Чекистам удалось его сломать — он не отрёкся от веры и своего сана, но на допросе признал себя политическим преступником, князем Мещерским, террористом… Ведь дело, очевидно сфабрикованное в традициях начала 30-х годов — по признательным показаниям. Когда не было улик, надо было добиться, чтобы человек сам себя оговорил. И мы не знаем, каким изощрённым пыткам подвергался владыка Серафим, но это можно представить себе по тем совершенно немыслимым признаниям, которые мы читаем в протоколах допроса. И по тому, какими дрожащими буквами расписывался он в конце страницы… Как выглядит конец жизни владыки Серафима в глазах Божиих? Может быть, Господь принял его как исповедника Своего, но для нас признательные показания являются одним их четких критериев, что официального прославления в лике святых исповедников быть не может.

Последний арест и мученическая кончина

17 января 1933 года арестован в городе Кропоткин Краснодарского края. Тройкой при ПП ОГПУ по СКК и ДССР приговорён 2 апреля1933 года к высшей мере наказания. Расстрелян 7 мая 1933 года. Место его погребения неизвестно.

——————————-

Решающим в духовном становлении Иосифа было книжное самообразование. К чтению Сосо пристрастился еще в Гори, тогда им был прочитан роман А. Казбеги «Отцеубийца», давший ему вдохновляющий пример жизни романтического разбойника Кобы. Коба воплощал собой идею насилия и руководствовался мотивом мести. Художественные образы увлекали и потакали страстям, разжигали эгоизм, тщеславие, гордость. Семинарский круг чтения Сталина восстановить по мемуарам сравнительно легко и одновременно трудно. Можно определить, что он был обширен и касался разных областей знаний. Будущий вождь был талантливым самоучкой и книгочеем, что роднило его с целым рядом российских революционеров, тоже «не доучившихся».

Любопытен и способ чтения запрещенных книг семинаристами. Листы запрещенной книжки часто закладывались между страницами церковных книг. Так обманывались надзирающие монахи. «Тайно, на занятиях, на молитве и во время богослужения мы читали «свои» книги. Библия лежала открытой на столе, а на коленях мы держали Дарвина, Маркса, Плеханова и Ленина». Так юный семинарист практически проходил школу двуличия и обмана.

Если Сосо с запрещенными книгами попадался, то отделывался предупреждениями или карцером, который не следует отождествлять с тюремным. Впоследствии сталинский режим унаследует у царизма эту ненависть к вольному печатному слову и взрастит ее до фантастических размеров.

Сталинская цензура по своей свирепости многократно превзошла все «чугунные уставы» царизма, а попытки чересчур любознательных советских граждан обойти сталинские препоны и запреты карались уже не символическими «карцерами», а многолетними тюрьмами, ссылками и лагерями, а то и расстрелом.

Сталин в годы духовной учебы юности глубоко понял мощь печатного слова и, когда сам стал своего рода «царем», серьезно развил опыт своих семинарских преследователей.

В семинарии действовали нелегальные кружки учащихся. Упоминают о борьбе Сталина с умеренным параллельным кружком Сеида Девдориани. Но мало что известно и о деятельности кружка Сталина, и какую роль в действительности он там играл. Думается, революционное «лидерство» Иосифа в семинарии выдумано мемуаристами, экстраполировавшими «культ личности» на прошлое.

Эдвард Радзинский, пассивно следуя за ними, изображает юного Сосо демоническим мальчиком под мотив известного фильма ужасов «Омен».

Но вот товарищи писали о нем: «Тихий, предупредительный, стыдливый, застенчивый»… Конфликт между Сталиным и Девдориани произошел в третьем классе семинарии: в 1897 г. Иосиф отверг программу кружка, выработанную Девдориани, назвав ее «либеральной». Разногласия между семинаристами выражались остро: Сеид ругал Сосо публично и «противным», и «отвратительным».

Пройдет много лет, и 21 октября 1937-го г. Сталин подпишет расстрельный список на Сеида Девдориани. В числе подлежащих суду Военной коллегии по Грузинской ССР имя Сеида значится 95-м среди других осужденных в тот день Сталиным на смерть по «грузинскому» списку в 330 человек. Известно, что Сталин внимательно читал все эти списки и, безусловно, понимал, что хладнокровно уничтожает старого товарища, вместе с которым 40 лет назад начинал свой революционный путь в семинарии, который когда-то первым ушел к нему в «оппозицию».

22 ноября 1937 г. на уничтожение Сталиным был обречен и другой его старший семинарский товарищ – Самсон Торошелидзе.

Мемуаристы охотно поносят семинарские порядки, видимо, преувеличивая их негативные стороны.

Давая интервью писателю Эмилю Людвигу и сам Сталин в свойственной ему фиглярской манере порицал «отцов» семинарии за «невыносимый» инквизиторской режим, якобы лишавший его, молодого человека, столь нужной для духовного развития свободы.

Прошел небольшой исторический период – и тот же «невыносимый инквизиторский режим» был установлен бывшим семинаристом для всей страны…

Воспитанники жили скученно, распорядок их дня был строго регламентирован – молитвы, богослужения, подготовка к занятиям, занятия, еда, сон.

«Жизнь в семинарии протекала однообразно и монотонно, – вспоминал Д. Гогохия. – Мы чувствовали себя, как в каменном мешке».

Строгость семинарского режима выражалась в ряде запретов: посещения театров, библиотек, чтения вольных книг, газет, журналов.

Однако воспитанники легко находили возможность бывать в городе и в неурочные часы и в полной мере подвергаться влиянию светской культуры. Они посещали театры, концерты, гуляния, женщин, городские и общественные библиотеки.

Так, систематическим отлучкам учеников помогал семинарский дворник, который за небольшую мзду впускал или выпускал семинаристов по вечерам – кого в театр, кого на вечеринку, кого на сходку. Пользовался услугами этого дворника и Джугашвили.

Так что, если и можно назвать семинарию «тюрьмой», то довольно либеральной, со множеством «дыр», с весьма широкими выходами на «волю». Время от времени и Иосифа подвергали обыскам, которые мало что давали, но толки о якобы его «систематическом преследовании» в семинарии далеки от реальности.

Любопытная деталь – во время панихиды в семинарской церкви по Александру III в 1894 г. семинарист Воронин горько заплакал, что не осталось без внимания Сосо. «Характерно полуприщурив глаза, с полупрезрительной не то усмешкой, не то улыбкой: «Эх ты, бестолковый! – сказал он. – Что горюешь? Царя жаль? Таких людей нечего жалеть, умер один – будет другой». Представление, что есть люди, которых «нечего жалеть», утвердилось у Сталина с юности.

*******

По мнению английского историка Саймона Себаг-Монтефиоре, Сталин был чрезвычайно одарённым учеником, получавшим высокие оценки по всем предметам: математике, богословию, греческому языку, русскому языку. Сталину нравилась поэзия, и в юности он сам писал стихи на грузинском языке.

Однако правда еще более причудлива, поскольку вплоть до сороковых годов Сталин никому так не доверял в своем окружении, как членам этой семьи. Действительно, его предполагаемый единоутробный брат стал дегустатором НКВД по кличке ‘Кролик’. Эта связь тем более удивительна, что у Кролика работал молодой повар, ставший дедом еще одного офицера тайной полиции: Владимира Путина.

….Иосиф (‘Сосо’) Джугашвили, взявший позже псевдоним Сталин, родился 6 декабря 1878 г. (а не 21 декабря 1879 г., как утверждает официальная биография) в семье сапожника Бесо Джугашвили и его молодой волевой жены Кэкэ. Вскоре Бесо стал алкоголиком, избивавшим жену и ребенка. Его мучили распространявшиеся по городу слухи о том, что не он настоящий отец Сталина. Кэкэ считала, что Сталин непременно должен пойти учиться в семинарию и в будущем стать епископом. Бесо, который на протяжении всей своей карьеры получал поддержку со стороны местного героя по имени Коба Эгнаташвили, легендарного чемпиона по борьбе, богатого купца, винодела и владельца популярной таверны, хотел, чтобы он стал сапожником. И теперь у нас есть фотография этого мужественного грузина, которому было суждено сыграть такую важную роль в жизни Сталина.

Когда пьяница Бесо, прозванный в городе ‘безумным’, окончательно превратился в обузу, Коба Эгнаташвили помог Кэкэ. Ей он нашел работу, Сталина не оставил без куска хлеба, и помог ему оплатить учебу в церковно-приходской приходской школе, а позже — в тифлисской семинарии.

Но он был не единственным местным влиятельным человеком, помогавшим молодому Сталину. Кэкэ также помогали священник отец Чарквиани и начальник полиции Дамиан Давришеви. Их обоих тоже считали любовниками Кэкэ. Да и сам Сталин, окружавший свое происхождение завесой тайны, чтобы приукрасить мифологию себя как великого человека, несколько раз заявлял в разговорах с разными людьми, что он сын священника. Позже сын начальника полиции утверждал, что именно его отец был настоящим отцом Сталина. Но Сталин также намекал в разговорах, что им был Коба Эгнаташвили. Сталин безусловно почитал богатого чемпиона по борьбе, ведь и через 70 лет он вспоминал о нем. Став революционером, он сделал Кобе большой комплимент, взяв себе в качестве псевдонима его имя.

Разумеется, мы никогда не узнаем, кто был биологическим отцом Сталина. В своей книге ‘Молодой Сталин’ я принимаю официальную версию по той простой причине, что нет убедительных доказательств в пользу других. Однако если к кому-то Сталин испытывал сыновние чувства, то, скорее всего, этим человеком был именно Коба Эгнаташвили. Если безумный Бесо бил и терроризировал Сталина и несколько раз тайно забирал его из школы, чтобы учить сапожному делу, то Коба его защищал, снабжал деньгами и помогал во многом другом. Возможно, он не был настоящим отцом Сталина, но относился к нему по-отцовски.

Покинув Гори, чтобы стать революционером, Сталин поддерживал контакты с семьей Эгнаташвили. Это было несколько неожиданно, ведь Эгнаташвили были преуспевающими капиталистами. Два сына Кобы — Саша и Вано — получили престижное образование в московской гимназии. Даже после большевистской (октябрьской) революции семья процветала. В годы НЭПа, который стал экономическим компромиссом Ленина с капитализмом, они стали удачливыми предпринимателями, владельцами сети закусочных и ресторанов в Баку и Тифлисе. Старый Коба умер в тридцатые годы (ему было за восемьдесят), но в 1928 г. Сталин совершил ‘большой поворот’ влево, свернув ленинскую ‘новую экономическую политику’ и инициировав жестокую кампанию по коллективизации села для форсирования индустриализации.

Александр Яковлевич Эгнаташвили (Егнаташвили, Игнаташвили) (1887, Гори, Тифлисская губерния, Российская империя — 1948, Гори, Грузинская ССР, Советский Союз) — борец,ресторатор-нэпман, затем сотрудник НКВД, заместитель начальника охраны И. В. Сталина,генерал-лейтенант (09.07.1945).

Сын Якова Григорьевича Эгнаташвили. Согласно народной легенде — единокровный брат И. В. Джугашвили. Занимался борьбой, выступал на соревнованиях в цирке. Затем открыл собственный ресторан. После свёртывания НЭП временно находился под арестом. После освобождения на службе в комендатуре Кремля, личный повар-дегустатор руководителя СССР. В 1930-е работал директором Дома отдыха в Форосе в Крыму. Похоронен с большими почестями в Гори ещё при жизни И. В. Сталина.

«Продукты для высшего кремлёвского руководства выращивались и приготовлялись на специальных фермах и комбинатах под строгим наблюдением особого отдела правительственной охраны. Руководил этим деликатным и считавшимся чрезвычайно ответственным делом высоченный главный повар „хозяина» из НКВД Игнатошвили (А. Я. Эгнаташвили), которого Сталин, очень боявшийся потенциальных отравителей, всячески ублажал, присвоив ему генеральский чин».


генерал-майор А. Я. Эгнаташвили

Десять миллионов ни в чем не повинных людей были расстреляны или умерли от голода. Братья Эгнаташвили лишились своего бизнеса и были арестованы. Но Васо сумел убедить местных чиновников в том, что ему нужно поговорить в Москве со Сталиным, и направился в столицу (брат в это время продолжал сидеть в тюрьме). Благодаря посредничеству галантного грузина Авеля Енукидзе, большого ценителя женской красоты и высокопоставленного партийного деятеля, Васо был принят Сталиным, который немедленно распорядился освободить обоих братьев и направить их в Москву.

Хотя ни один из братьев не был ни социалистом, ни, тем более, большевиком, Сталин стремился окружить себя людьми, которым можно было доверять. Кроме того, он вырос вместе с молодыми Эгнаташвили и любил их отца. Удивительно, но Сашу он сделал офицером тайной полиции, которая в 1934 г. превратилась во вселявший ужас НКВД, а Васо стал его глазами и ушами на родине, в Грузии, сначала в качестве редактора газеты, а потом — секретаря центрального исполнительного комитета компартии. Тогда Кавказом правил быстро возвышавшийся молодой соратник Сталина Лаврентий Берия, но Сталин хотел сохранить на юге собственный источник информации. Васо всегда имел прямой доступ к Сталину, что страшно раздражало Берию. И вскоре все в НКВД знали (и шептались) о том, что братья Эгнаташвили были не просто грузинскими фаворитами, но и братьями Сталина по отцу.

А Саша — добродушный, симпатичный атлет и чемпион по борьбе, как и его отец Коба — стал влиятельным сановником при дворе красного царя. Он пользовался особым положением, потому что, будучи офицером НКВД, служил в комендатуре Кремля. Формально находясь в структуре тайной полиции, Народного комиссариата внутренних дел, она была под отдельным командованием, поскольку Сталин с особым трепетом относился к вопросам собственной безопасности.

Запустив в 1936 г. машину Большого террора, Сталин стал еще более чувствителен к вопросам безопасности. Поэтому Саша был назначен ответственным за качество продовольствия и сталинские дачи. Так успешный ресторатор Саша стал распорядителем пиров и управляющим имением диктатора.
В ряде популярных книг об истории тайной полиции я читал, что Саша Эгнаташвили получил прозвище ‘Кролик’, потому что он был личным дегустатором Сталина. Это одна из тех историй, которые я, в силу их экстравагантности, считал досужим вымыслом, однако она оказалась правдивой. Саша и впрямь стал очень важным царедворцем. Он всегда был рядом со Сталиным, где бы тот ни находился. Кролик всегда отвечал и за большие банкеты в Кремле, которые давались в честь иностранных гостей — например, Риббентропа в 1939 г. или Черчилля в 1942 г. — и частные обеды на сталинских дачах для членов политбюро. Он и сам участвовал в обедах в узком кругу.
В подчинении Кролика на одной из сталинских дач был опытный и проверенный повар, который в свое время обслуживал Распутина и Ленина, а теперь — и Сталина. Это был дед президента Владимира Путина. Учитывая то, что он готовил для Распутина, Ленина и Сталина, нужно признать, что в современную эпоху ни один другой повар не обладал таким всемирно-историческим значением. Баллотируясь в 2000 г. в президенты, Путин с гордостью рассказал об этом факте из истории своей семьи, но отметил, что его дед, оставаясь верным чекистом до последнего, не раскрыл ни одной тайны своей выдающейся карьеры.
Однако Берия, ставший к тому времени неутомимым и невероятно компетентным главой сталинского НКВД, суперменеджером и важным членом политбюро, ненавидел клан Эгнаташвили, потому что тот находился в более тесных отношениях со Сталиным, чем он сам, и потому что они были грузинам, независимыми от него.
И он вознамерился их уничтожить.

Смертоносная игра Сталина

Между тем, смертоносная игра на византийском дворе Сталина затронула даже Сашу Эгнаташвили, дегустатора и великолепного распорядителя, независимо от того, был он единоутробным братом Сталина или нет.
Накануне Второй мировой войны Сталин, чья жена Надежда Аллилуева покончила жизнь самоубийством в 1932 г., начал испытывать подозрительность в отношении жен своих соратников. Молодые красавицы — жены его личного секретаря Александра Поскребышева и высокопоставленного военного советника маршала Кулика — были расстреляны, но их мужья продолжали беззаветно служить Сталину. Кроме того, посадили жену президента Михаила Калинина. Была арестована и расстреляна жена Саши Эгнаташвили, немка по происхождению, но Кролик продолжал дегустировать еду диктатора.
В годы войны Саша получил звание генерала, и его грудь была усыпана медалями: молодой идущий вверх член политбюро Никита Хрущев с неодобрением вспоминал в своих мемуарах о том, что Сталин сделал из своего шашлычника генерала-орденоносца. Хрущев не знал, что так называемый повар был возможным братом Сталина по отцу и доверенным офицером НКВД. Во время войны Саша сопровождал Сталина на большинство встреч на высшем уровне, и именно генерал Эгнаташвили организовал для Сталина конференцию в Ялте, где в начале 1945 г. тот встретился с Франклином Рузвельтом и Уинстоном Черчиллем.
Васо Эгнаташвили сохранил свой ключевой пост в Грузии, но Берия изыскал способ подорвать положение Саши: Сталин всю свою жизнь терпеть не мог коррупции. Живя в привилегированном мире, сам он был равнодушен к деньгам и вел жизнь аскета. Но генерал Эгнаташвили управлял огромной машиной, состоящей из дач, ферм и системы доставки, производившей огромное количество еды и вина. Большая часть этих яств пропадала, и с большой долей уверенности можно говорить о том, что начальник охраны Сталина генерал Власик и его старший товарищ Эгнаташвили если не продавали их на сторону, то вовсю пользовались имевшейся в их распоряжении роскошью, устраивая дикие оргии и, вообще, ведя распутный образ жизни.
Доказательства этого предъявлялись Сталину не менее двух раз, и он прощал Власика и Эгнаташвили, но, в конечном итоге, Власик был отстранен от должности и арестован. Сашу так и не арестовали. Берия хотел погубить обоих братьев, но Сталин их защищал. Саше поручили управлять санаториями политбюро в Крыму, где он умер своей смертью в 1948 г.
После смерти Сталина Берия, ставший на короткое время правителем Советского Союза, немедленно уволил Васо Эгнаташвили, который сидел в тюрьме, пока не был арестован сам Берия, расстрелянный три месяца спустя. Он умер в пятидесятые годы. Потомки Саши и Васо Эгнаташвили живут в Тбилиси, Москве и Соединенных Штатах. Все они так же обаятельны, как их предки. И вот теперь может быть рассказана история о Сталине, его возможном отце Кобе Эгнаташвили, его предполагаемом брате Кролике и о том, какое отношение все они имеют к президенту Путину.
Книга ‘Молодой Сталин’ «Young Stalin» вышла в свет в издательстве Weidenfeld & Nicolson

СМЕЮЩИЙСЯ СТАЛИН

Сталину приносили на визу наиболее важные сообщения информационных агентств, полученные ТАСС{140}. Всесильный вождь решал, какие из них стоит публиковать в советской печати. При этом на полях Иосиф Виссарионович оставлял весьма красноречивые резолюции. Особенно любил он сакраментальное «ха-ха». Вот, например, 4 июля 1939 года ТАСС передал изложение статьи из польской газеты «АБЦ», где утверждалось: «Польша является подлинным другом и защитником балтийских государств от притязаний Запада и Востока». Эту фразу советский вождь подчеркнул и поставил на полях «ха-ха». Уж он-то лучше знал, кто является «подлинным другом и защитником» Литвы, Латвии, Эстонии, да и самой Польши. И через каких-нибудь полтора месяца продемонстрировал свою заботу, заключив с Гитлером пакт о ненападении. Благодаря секретному протоколу к этому пакту Красная армия вскоре оккупировала половину Польши и всю Прибалтику.

В той же статье сталинского «ха-ха» удостоился еще следующий пассаж: «Политическая миссия Польши — защита слабых государств от агрессоров. Это вытекает не из каких-то мистических, общенародных побуждений, а из роли польского государства как фактора равновесия в Средней и Восточной Европе». Иосиф Виссарионович как раз собирался полностью элиминировать этот фактор и стереть Польшу с политической карты Европы в качестве независимого государства и потому искренне потешался над наивностью польского журналиста.

А вот другой пример. 6 октября 1939 года «ха-ха» появилось на сообщении турецкой газеты «Тан» о том, что Гитлер приглашал Сталина посетить Берлин, но получил отрицательный ответ. Зато, уверял корреспондент, в ближайшем будущем Гитлер может посетить Москву. Не вполне ясно, то ли Сталина рассмешило разительное несоответствие слухов действительному положению вещей, то ли Иосиф Виссарионович вообще не рассматривал всерьез возможность своей встречи с фюрером, считая, что дружить с немцами можно лишь до строго определенного предела. Ведь очень скоро он собирался свернуть шею «другу Адольфу», обоснованно подозревая, что тот с удовольствием проделал бы с ним такую же операцию в подходящий момент.

«Ха-ха» вызвала и нота правительства Финляндии в Лигу Наций 2 марта 1940 года. Там осуждались «методы войны, применяемые СССР против гражданского населения». Финны сообщали, что в результате советских воздушных налетов погибло 392 гражданских лица, было тяжело ранено 446 и легко ранено 623 человека из числа мирного населения. Сталин только смеялся над страданиями жителей Хельсинки и других финских городов. Людские жертвы, что свои, что чужие, его никогда не волновали. А уж то, что через каких-нибудь 16 месяцев миллионы мирных советских граждан погибнут в результате германской агрессии, Иосиф Виссарионович не предвидел и в страшном сне.

Поражения же на финском фронте вождь переживал весьма болезненно, хотя и считал их временными и случайными. Так, 1 марта 1940 года французское агентство Гавас сообщило из Рима о комментариях итальянской печати по поводу неудач советских войск: «Бессилие Красной армии и внутренняя дезорганизация Советов подчеркивается сегодня итальянской печатью. Каков бы ни был исход русско-финского конфликта, Советская Россия должна рассматриваться как морально побежденная, пишет, в частности, газета «Пополо ди Рома». Газета добавляет, что финское сопротивление привело не только к неудаче русских на севере, но и глубоко поколебало самую структуру советского государства. Финляндское сопротивление вскрыло промышленный, экономический и социальный упадок в России.

Что касается первого военного опыта СССР, пишет газета, то он показывает, что Европа не может ожидать ничего хорошего от большевистского примера». На этом сообщении Сталин оставил короткую, но выразительную резолюцию: «Обругать мерзавцев».

Гнев Иосифа Виссарионовича вызвало и сообщение ТАСС от 18 марта, где цитировалась статья югославской газеты со священным для советского человека названием «Правда»: «15 марта газета «Правда» в статье «Тайна, побудившая Москву заключить мир с Финляндией» утверждает, что СССР заключил мир, узнав о решении Верховного Военного Совета союзников открыть северный фронт. Газета не останавливается перед клеветническими измышлениями насчет «слабости» Красной армии и «огромных» ее потерях, якобы послуживших причиной заключения мира. Газета допускает резкие выпады против руководства Советского Союза». Кстати сказать, предположение «Правды» о том, что Советский Союз мог заранее узнать о решении Англии и Франции отправить экспедиционные войска в Финляндию, не лишено оснований. Подобная информация вполне могла поступить к Сталину от знаменитой «кембриджской пятерки» во главе с высокопоставленным сотрудником британской разведки Кимом Филби. Не исключено: именно потому, что сообщение «Правды» было правдой (простите за каламбур), советский лидер был особенно возмущен и наградил тезку центрального органа ВКП(б) «прозвищем отменным»: «Сволочи».

Вообще же Сталин отнюдь не все иностранные сообщения о финской войне сразу же воспринимал как «антисоветскую клевету». Например, на сообщении ТАСС от 11 мая 1940 года, где приводилась статья «Нью-Йорк тайме» с данными о потерях советской и финской авиации — соответственно, 794 и 361 машины, Иосиф Виссарионович сделал пометку: «Выяснить». Вероятно, он подозревал, что командиры Красной армии в своих докладах могли завышать потери противника и занижать свои собственные. В действительности безвозвратные потери финской авиации в «зимней войне» составили почти в пять с половиной раз меньше, чем утверждала американская газета, — всего 67 самолетов. Финны при всем желании не могли потерять 361 машину, поскольку в ходе войны смогли использовать не более 332 самолетов. Безвозвратные потери советских ВВС до сих пор точно не установлены, но они, во всяком случае, превышали 521 боевую машину и были лишь немногим меньше, чем сообщала «Нью-Йорк таймс»{141}. Тем не менее, очевидно, по указанию Сталина, советская пропаганда стала использовать американскую цифру в 361 (или 362) самолет как достоверные данные о потерях финской авиации в 1939–1940 годах.

А ведь еще до начала Второй мировой войны и войны с Финляндией, 14 апреля 1939 года, на стол Сталина лег перевод статьи парижского корреспондента газеты «Нью-Йорк уорлд телеграмм» Роя Говарда, опубликованной 29 марта и посвященной положению в Советском Союзе. Говард, в частности, писал: «Если судить о Советском Союзе по Москве, которая является витриной страны, то он двигается по нисходящей кривой. За последние два года, по общему мнению, тысячи политических, военных и экономических руководителей были расстреляны, сосланы или ликвидированы тем или иным путем. В результате этого наблюдается дезорганизация в военной области и в промышленности, страх, скрытность и чуранье иностранцев в тех кругах, которые были задеты последней чисткой…

После свыше чем 20 лет коммунизма-большевизма, из русского опыта возникло нечто такое, что рассматривается только как сталинизм. В данное время ответом на то, что из себя представляет Россия, что она делает и что думает, является Сталин, и то, что он делает и что думает. Даже в Германии Гитлер не имеет такой полноты власти, как Сталин. Возможно, что со временем власть Гитлера будет равна власти Сталина в настоящее время. Но это еще под сомнением. Гитлер имеет дело с нацией, культура, образование и умственное развитие которой всегда было выше, независимо от того, кто управляет этой страной. Германия никогда не была склонна мириться с угнетением или тиранией».

Следующую фразу в статье Сталин подчеркнул: «Сталин же властвует в стране, в которой массы на протяжении столетий не пользовались привилегиями и необразованны. Они, за редкими исключениями, проявляют животную тупость под бичом политических погонщиков». Иосиф Виссарионович обиделся не только за русский народ, но и за себя: велика ли честь быть властителем быдла.

Говард продолжал: «Итальянцы и немцы принесли свою личную и политическую свободу на алтарь тоталитаризма. Русские никогда не совершали такой глупости, потому что они никогда не пользовались ни личной, ни политической свободой при правительстве, которое было свергнуто».

Далее текст опять был подчеркнут сталинским карандашом: «Через 20 с лишком лет после свержения царизма уровень жизни в России еще несравненно ниже, чем в Италии и в Германии». Вероятно, с этой мыслью Сталин готов был согласиться, но не считал низкий уровень жизни большим недостатком. Может быть, он даже считал нищету народа достоинством, позволяющим большевикам удерживать власть. Ведь нищий человек не поднимется на отстаивание собственных прав и организованную борьбу против диктатуры, тем более против «диктатуры пролетариата». Людей, никогда не знавших ни личной, ни политической свободы, легче было убедить, что эта диктатура наилучшим образом защищает их интересы.

Американский журналист утверждал: «Но если материальное улучшение (жизни советского народа. — Б.С.) незначительно к данному времени, то имеется большое духовное перерождение, которое привело к тому, что миллионы людей подняли головы, и у них появилась надежда. К несчастью для тысяч людей, они подняли свои головы так высоко, что стали мишенями. Ликвидации стали обычным явлением. Были ликвидированы аристократия, буржуазия и кулаки. За последние два года происходила отвратительная ликвидация ликвидаторов — «старых большевиков» — первоначальной революционной группы, которая подняла Сталина до его настоящего высокого положения. Но наибольшей ликвидацией из всех является та, которая не так эффектна, но которая проводится настойчиво — это ликвидация самого коммунизма».

Эта мысль привлекла внимание Сталина, и следующее рассуждение о коммунизме он также подчеркнул: «Коммунизм, как его представляли себе Маркс и Энгельс, больше не существует в Советском Союзе. То, что развилось из складок Красного знамени, является восточным военным деспотизмом, железной рукой и безжалостностью. Это — варварский образец государственного социализма, управляемого современной бюрократией. Из этой бюрократии выросла новая политическая иерархия, жадная до власти (позднее М. Джилас назвал ее «новым классом», а М. Восленский — «номенклатурой». — Б.С.) и хладнокровная в своих казнях, как все, развившееся из восточного склада мышления. Ни красные знамена, ни марксистские лозунги не являются достаточными, чтобы изменить существо жестокой русской натуры.

Что же в действительности представляет собой СССР? Несмотря на громадную армию и огромные по своему количеству воздушные силы, СССР в настоящее время, по мнению иностранных военных наблюдателей, а также французских и английских государственных деятелей, представляет собой потерянную надежду. Он сброшен со счетов как фактор при любой ближайшей комбинации сил против фашизма».

Не знаю, видел ли Сталин сходство созданного им режима с восточными деспотиями или нет, но уж Иосиф Виссарионович наверняка не хотел, чтобы в мире первую страну «победившего социализма» сравнивали с такого рода несимпатичными государствами. Поэтому на первой странице сообщения с изложением статьи Говарда Сталин оставил резолюцию: «Изгнать представителя этой газеты из Москвы». Чтобы впредь не поставлял материал для «клеветы».

И насчет того, что Советский Союз сбрасывают со счетов как слишком слабую в военном отношении силу, Сталин был иного мнения, чем американский журналист. Он видел, что война в Европе уже на пороге. На сообщении ТАСС от 23 июня 1939 года о реакции польской печати на англо-советские переговоры Сталин сделал характерную пометку: «Послать в МНР два полка истребителей». В Монголии в это время развивался советско-японский вооруженный конфликт у реки Халхин-Гол, и Сталин торопился его закончить, чтобы освободить войска для будущих действий в Европе. Он уже знал, что предотвратить войну не удастся, и не собирался это делать. Иосиф Виссарионович вовсе не желал защищать Польшу от грозившего ей германского вторжения, а готовился по-братски поделить ее с Гитлером.

Однако всего через каких-нибудь полгода предсказания о слабости Красной армии сбылись в финских лесах и болотах. Сталин, повторяю, не верил, что его войска так слабы, и относил неудачи в Финляндии насчет сложных климатических и природных условий и той спешки, в которой готовился финский поход (ожидали, что в Хельсинки капитулируют без боя). Вот и смеялся над теми же финнами, смехом пытаясь заклясть подступавшую тревогу. И только после 22 июня 1941 года Иосиф Виссарионович испугался по-настоящему. И больше не смеялся, даже после победы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

igorkurl

Сталин в юности учился в духовной семинарии. Повлияло ли это на его отношение к Церкви?

Согласно многочисленным источникам, в старших классах семинарии Иосиф Джугашвили потерял интерес к духовной учебе, из «отличника» и «хорошиста» он превратился в «троечника», а духовные уроки шли мимо его ушей. В Тифлисской семинарии были прекрасные педагоги и сильная программа, но у него уже сменились интересы. Потеряв желание учиться и решив не делать никакой духовной карьеры, Джугашвили ушел из семинарии до окончания курса. Ушел в революционную деятельность, оставшись духовно непросвещенным человеком, несмотря на все прежнее духовное образование.

Учеба в семинарии уж точно не повлияла на то, что в военные годы он смягчил государственную политику в отношении к Церкви. Более того, я полагаю, что своих духовных учителей он впоследствии ненавидел. Малоизвестный факт, — ректор первых лет учебы Сталина в семинарии митрополит Серафим (Мещеряков) был расстрелян в 1933 году по постановлению одной из «троек», созданных по решению того же Сталина («тройки» при местных органах ГПУ создавались с 1930 года в рамках кампании по коллективизации).

Кстати, из советских руководителей не только у Сталина было за плечами семинарское образование. Например, это А. И. Микоян, Н. И. Подвойский, А.К. Воронский, Миха Цхакая и другие. Учеба в семинарии никак не смягчила их отношение к Церкви.

В чем причины таких жизненных поворотов? В семинариях что-то не так было, или причины чисто внешние?

На этот вопрос пытаются ответить и я, и известный исследователь духовного образования той эпохи, доктор исторических наук Т.Г. Леонтьева. Ответ — и в семинариях не все было, как надо, и внешние причины тоже сказывались. В семинариях отрицательно влияли зубрежка, формализм, казарменный дух обучения, в национальных окраинах добавлялись и русификаторские тенденции. С другой стороны, революционное движение всячески стремилось дискредитировать религию и Церковь, и порождаемые им настроения проникали в семинарскую среду. Сказывалось антицерковное влияние окружающей среды в целом, — несмотря на строгие семинарские порядки, воспитанники находили выходы в окружающий мир.

То есть, несмотря на семинарскую юность, Сталин сделался убежденным атеистом, материалистом?

В своей книге «Сталин. Власть. Религия» я пытаюсь ответить на этот вопрос. Мой вывод, — таким убежденным атеистом и материалистом, как некоторые выдающиеся вожди российского коммунизма, вроде Ленина, Троцкого и Бухарина, Сталин не стал. Тому свидетельства, — и его пометки на произведениях ряда русских и зарубежных классиков, изученные моим учителем, одним из крупнейших исследователей сталинской темы Б. С. Илизаровым (в них присутствуют следы размышлений на тему Бога и бессмертия, невозможные для человека, радикально их отрицающего). Характерны, например, в этой связи замечания Сталина на полях сочинения Франса, «Воскресения» Л.Н. Толстого, «Братьев Карамазовых» Ф.М. Достоевского и других известных произведений. Так, например, Сталин исчеркал диалог Анатоля Франса «О Боге», — и в одном месте написал свой вывод о причине непостижения людьми Бога: «Следов не знают, не видят. Его для них нет», оставляя таким образом «лазейку» для бытия Божиего. Нельзя не отметить и факты пародирования Сталиным некоторых религиозных черт в тщательно выстраиваемом им культе своей собственной персоны, а также в культе Ленина, в коммунистической символике. Для последовательного атеиста такие действия представляются невозможными.

Я убежден, что по своему отношению к религии Сталин был агностиком, то есть человеком, не веровавшим ни в существование Бога, ни в его отсутствие. Это обстоятельство (а не выдуманное сталинское «православие», как многие считают) и облегчило ему маневрирование в отношении религии и Церкви в годы войны. Для него этот атеистический момент не являлся вопросом принципа.

Выражал ли он где-то в своих речах, в своих текстах отношение к вере, Богу, Русской Православной Церкви?

Да, выражал неоднократно и в 1920-е годы, и это его отношение было последовательно отрицательным. Приведу на эту тему пару цитат. Так, в своей беседе с американской рабочей делегацией в 1927 году он объявил, что дело ликвидации религиозного духовенства будет доведено до конца, а в беседе с рабселькорами 1928 года сказал, что «наша страна признала, что религия не нужна», призвал издевательски высмеивать духовенство и объявил: «конечно, мы за то, чтобы превратить все церкви в клубы».. Надо иметь в виду, что эти тексты были рассчитаны на публичные выступления перед партийной и рабоче-крестьянской аудиториями. У Сталина нет отдельных речей или статей, полностью посвященных религиозным проблемам, но фрагменты на эту тематику у него есть, и в своей книге «Сталин. Власть. Религия» я их анализирую.

Спор о масштабах

До сих пор идут споры о масштабе репрессий по отношению к верующим людям и духовенству. Одни говорят, что в 37-38 годах было расстреляно более 100 тыс. человек (именно за веру), другие опровергают эти цифры. А есть ли достоверная статистика?

Такой достоверной статистики нет. Вернее, цифра 100 тысяч человек была озвучена в начале 90-х годов, в докладе А.Н. Яковлева, председателя созданной еще в конце 80-х правительственная комиссии по реабилитации репрессированных граждан. В число этих 100 тысяч включались не только священноцерковнослужители, но и алтарники, просфорницы, свечницы, церковные старосты. Сюда же включались и обновленческие священники, и любые сектанты, и верующие других конфессий — словом, все те, кто каким-то образом ассоциировался с религиозной верой.

Не очень понятно при этом, какими именно документами пользовалась эта правительственная комиссия и каким образом можно проверить ее выкладки. Опять же, возникает вопрос: кого считать в этой связи верующими людьми (в виде объектов такого подсчета)? Наверное, надо вести речь об активных мирянах, осужденных именно с формулировками, предполагающими их активное участие в жизни той или иной конфессии. Сколько было таких? Кто и как возьмется их посчитать при нынешних условиях закрытости для исследователей большинства архивно-следственных дел эпохи репрессий? Известно, что священноцерковнослужители и активные миряне репрессировались в ходе массовых операций в категории «антисоветские элементы» наряду с «кулаками» и «уголовниками». Но ведь и среди «кулаков» тоже были активные члены церковных общин. А в «национальных операциях» репрессировались представители духовенства и верующих самых разных конфессий. Отдельный вопрос: кого из этих верующих считать пострадавшими именно за веру, а кого — просто попавшими в мясорубку сталинских репрессий. Чтобы ответить, нужно изучать следственные протоколы в каждом конкретном деле.

Поэтому корректнее было бы сказать так: в 1937-38 годах по представителям всех конфессий был нанесен чудовищный удар. А установить более или менее точное число пострадавших — дело будущего.

Православная амнистия, или как Сталин возродил Церковь

Почему 4 сентября 1943 года Иосиф Сталин кардинальным образом изменил политику взаимоотношений советской власти с Русской православной церковью?

Для Русской православной церкви ХХ век стал временем тяжелейших испытаний, основная часть которых пришлась на семидесятилетний советский период. В расколотой политическими противоречиями стране одна из главных ее опор — церковь — тоже пережила и раскол, и сильнейшее давление со стороны официальной власти, и постепенную потерю поддержки в обществе, но все-таки сумела сохранить себя как общественный институт. И в этом существенную роль сыграли события, развернувшиеся в годы Великой Отечественной войны. Поздним вечером 4 сентября 1943 года в Кремле состоялась встреча Иосифа Сталина с тремя иерархами Русской православной церкви, с которой и началась первая религиозная «оттепель» в Советском Союзе.

Первый после восстановления патриаршества Святейший Патриарх Московский и всея России Тихон (Беллавин) и будущий первый Патриарх Московский и всея Руси Сергий (Страгородский), 1918 год

Время воинствующих безбожников

После Октябрьской революции и объявленного большевиками курса на построение атеистического общества Русская православная церковь хоть и не была поставлена вне закона, но была лишена всякой защиты и поддержки. Стремление действующего патриарха Тихона остаться вне политической борьбы и его призывы к прекращению братоубийственной войны советское правительство расценило как отказ от сотрудничества. К тому же вскоре развернулась кампания по изъятию церковных ценностей, которые шли на закупку продовольствия для голодающих, — и это окончательно разрушило все надежды на достижение хоть какого-то согласия между официальной властью и Русской православной церковью.

Атеистические устремления большевиков, конечной целью которых было уничтожение церкви как социального института, принимали в послереволюционные годы самые странные формы. С одной стороны, не прекращалось административное и финансовое давление на РПЦ; например, священники и другие «служители религиозных культов» были приравнены к кустарям и «лицам, занимающимся свободными профессиями», и платили подоходный налог размером до 81%. С другой стороны, в полной мере использовался принцип «разделяй и властвуй»: советское правительство официально признало «обновленцев», или Православную церковь в СССР, которые выступали против православного патриарха Тихона и собственно Русской православной церкви. С третьей же стороны, существовал «Союз воинствующих безбожников», который вел агрессивную пропаганду атеизма, и другие структуры, пользовавшиеся поддержкой на государственном уровне и проводившие официальную атеистическую политику советского правительства.

Меморандум о встрече Сталина с иерархами Русской православной церкви, опубликованный в газете «Известия» 5 сентября 1943 года

В результате всех этих усилий советской власти к концу 1930-х годов Русская православная церковь была фактически поставлена на грань уничтожения. От нее удалось оторвать существенную часть прихожан, для которых открытая демонстрация своей веры стала опасной. Существенная часть иерархов и священников была арестована и осуждена под разными предлогами, а немалая часть храмов — закрыта или изъята в пользу государства. К 1941 году на территории СССР действовали порядка 3800 православных приходов всех ориентаций, из которых подавляющая часть — более 3300 — находилась на территориях, только что присоединенных к Советскому Союзу. К октябрю 1941 года в СССР осталось всего семеро официально действующих архиепископов; к тому же с 1925 года православная церковь в России не имела возможности избрать своего патриарха — был только местоблюститель, митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский). Именно ему выпало стать первым после патриарха Тихона новым Патриархом Московским и всея Руси — после встречи в Кремле в ночь с 4-го на 5 сентября 1943 года.

«Большевистский напор» и дела церковные

Многие детали того ночного разговора известны сегодня благодаря записке полковника НКГБ Георгия Карпова, который занимался подготовкой встречи церковных иерархов со Сталиным и реализацией многих договоренностей, которые были достигнуты на ней. В частности, именно полковник Карпов еще 30 августа привез патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия из Ульяновска, где он находился в эвакуации, в Москву и поселил в Митрополичьем доме возле патриаршего Богоявленского собора неподалеку от станции метро «Бауманская». Вскоре к митрополиту Сергию присоединился митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский), а третий участник встречи — митрополит Киевский и Галицкий Николай (Ярушевич) — жил в столице с октября 1941 года, фактически выполняя роль полномочного представителя патриаршего местоблюстителя.

Капитан госбезопасности (это специальное звание соответствовало армейскому званию полковника) Георгий Карпов, конец 1930-х годов.

Окончательный вопрос о том, в какой момент представители и фактические высшие на тот момент иерархи Русской православной церкви придут на встречу в Кремль, был решен за несколько часов до разговора. Как отмечал в своей записке полковник Карпов, днем в субботу, 4 сентября 1943 года, его вызвали к Сталину, и тот распорядился позвонить митрополиту Сергию, пригласить его и двух его сподвижников на встречу. Дату ее тоже можно было выбирать: или ближайший поздний вечер, или любой последующий день в течение недели. Иерархи, которые наверняка уже были подготовлены к предстоящей встрече и обсудили между собой все возможные приобретения и потери, которые она сулила, не стали тянуть и согласились приехать в Кремль поздним вечером 4 сентября.

Два часа без пяти минут, которые занял разговор митрополитов со Сталиным, стали поворотными в истории Русской православной церкви ХХ века. За это кратчайшее время она сумела вернуть себе право на подготовку новых священников и издание собственного журнала Московской патриархии, право на открытие новых храмов и восстановление старых, добиться амнистии для осужденных священников и предложения (а по сути — распоряжения) как можно быстрее провести архиерейский Собор и избрать нового патриарха. Решение по последнему пункту, согласно записке Георгия Карпова, принималось так: «Митрополит Сергий ответил, что архиерейский Собор можно будет собрать через месяц, и тогда товарищ Сталин, улыбнувшись, сказал: «А нельзя ли проявить большевистские темпы?» Обратившись ко мне, спросил мое мнение, я высказался, что если мы поможем митрополиту Сергию соответствующим транспортом для быстрейшей доставки епископата в Москву (самолетами), то Собор мог бы быть собран и через 3–4 дня. После короткого обмена мнениями договорились, что архиерейский Собор соберется в Москве 8 сентября».

Члены Священного Синода, избранные на Архиерейском Соборе 8 сентября 1943 года. Снизу: митрополит Алексий (Симанский), митрополит Сергий (Страгородский), митрополит Николай (Ярушевич). Сверху: Алексий (Палицын), Архиепископ Сергий (Гришин), Архиепископ Иоанн (Соколов), протоиерей Николай Колчицкий

Вера или польза?

Настояв на проявлении «большевистских темпов» в деле избрания нового патриарха, правительство СССР проявило такие же темпы в трансформации своих взаимоотношений с Русской православной церковью. 8 сентября, как и было решено, в Москве собрался архиерейский Собор, на котором новым Патриархом Московским и всея Руси (титул, кстати, тоже был обсужден и утвержден на ночной встрече в Кремле) был избран митрополит Московский и Коломенский Сергий. 12 сентября в Москве состоялась интронизация нового патриарха, и в тот же день было восстановлено издание «Журнала Московской Патриархии». А еще через месяц правительство приняло решение о ликвидации церковных структур обновленцев, что фактически стало признанием Русской православной церкви как единственного религиозного объединения, с которым соглашалось сотрудничать государство. Это подтверждало и название новой госструктуры, которой это вменялось в обязанность: при Совнаркоме был создан Совет по делам Русской православной церкви, первым руководителем которого стал полковник НКГБ Георгий Карпов.

Историки церкви и исследователи советской истории до сих пор спорят о том, что стало причиной столь кардинальной смены отношения советской власти к Русской православной церкви. Вне всякого сомнения, церковь после начала Великой Отечественной войны проявила себя как сила, способная консолидировать общество и подвигнуть его на жертвенность в деле борьбы с фашизмом, — но одного этого было бы недостаточно. Считается, что аргументом в пользу изменения отношений государства с церковью могло стать и внешнеполитическое давление: накануне Тегеранской конференции Сталину требовалось сделать все, чтобы заручиться поддержкой союзников и иметь возможность выдвинуть им свои требования, а на Западе почти впрямую увязывали помощь СССР с решением вопроса о свободе совести в Советском Союзе. Возможно, сыграло роль и то обстоятельство, что во время оккупации на захваченной территории было открыто множество православных приходов, которые теперь, когда началось освобождение этих земель, невозможно было просто взять и снова закрыть, но при этом необходимо было легализовать их и удержать под контролем.

Участники Архиерейского Собора 8 сентября 1943 года митрополиты Алексий (Симанский), Сергий (Страгородский) и Николай (Ярушевич) в окружении архиереев Русской православной церкви

Скорее всего, при принятии решения о восстановлении более-менее нормальных отношений между государством и церковью сыграли роль все эти факторы (верующие, кроме того, полагают вероятным еще и вмешательство высших сил, которые, по их мнению, вполне могли вдохновить руководство СССР на такой шаг). Но вне зависимости от того, чем руководствовался Сталин во время встречи с церковными иерархами, она круто изменила всю дальнейшую судьбу Русской православной церкви.

Лучше, но не легче

Изменить — изменила, однако о развороте государственной церковной политики на 180 градусов не шло и речи. «Церковная оттепель» продлилась недолго: если на 1 января 1948 года в СССР насчитывалось 14 329 церквей и молитвенных домов, то через четыре года их стало почти на тысячу меньше, а к середине 1960-х, после печально знаменитого всплеска атеистической пропаганды времен Никиты Хрущева, число православных приходов в Советском Союзе сократилось вдвое.

Интронизация Патриарха Московского и всея Руси Сергия в Патриаршем Богоявленском соборе в Москве, 12 сентября 1943 года

И все-таки для большинства верующих в СССР события начала осени 1943 года стали символом прекращения гонений на церковь и начала возвращения России в лоно православия. Правда, потребовалось еще почти полвека, чтобы этот процесс пошел полным ходом, а порой и с перегибами, которые были ничуть не лучше атеистических перегибов середины 1920-х. Но точкой отсчета для возвращения Русской православной церкви ее значимой роли в российской истории стало 4 сентября 1943 года — накануне отдания праздника рождества Пресвятой Богородицы.

5 мифов о «православном Сталине»

Существуют распространенные заблуждения по поводу личной веры Сталина и отношения его к Церкви. Они не поддерживаются священноначалием Русской Православной Церкви и большинством священнослужителей, однако с ними можно столкнуться в околоцерковной среде. Мы предлагаем краткий обзор наиболее известных мифов, основываясь на работах кандидата исторических наук Игоря Александровича Курляндского (подробное интервью с ним на эту тему можно прочитать ).

Фото с личной страницы Facebook Игоря Александровича

Сталин втайне исповедовал православную веру, исповедовался и причащался

Этот миф основан на рассказах, не подтвержденных никакими архивными данными и никакими опубликованными мемуарами людей из сталинского окружения. Большинство таких рассказов известно из сборника С. и Т. Фоминых «Россия перед Вторым пришествием» и являются авторскими фантазиями. Утверждения, изложенные в этой или подобных ей книгам просто невозможно проверить научными методами.

Сталин был убежденным научным атеистом

Это мнение, противоположное предыдущему, тоже миф. Сталин не был непоколебимым атеистом, подобно Ленину, Троцкому, Бухарину и другим. Опубликованы его пометки на произведениях ряда русских и зарубежных классиков (в них присутствуют следы размышлений на тему Бога и бессмертия, невозможные для человека, радикально их отрицающего). Например, Сталин исчеркал диалог Анатоля Франса «О Боге», — и в одном месте написал свой вывод о причине непостижения людьми Бога: «Следов не знают, не видят. Его для них нет», оставляя таким образом «лазейку» для бытия Божиего.

Фото marissaorton/Flickr

По своему отношению к религии Сталин был агностиком, то есть человеком, не веровавшим ни в существование Бога, ни в Его отсутствие. Это обстоятельство облегчило ему маневрирование в отношении религии и Церкви в годы войны. Для него атеистический момент не был непреложным принципом.

Учеба Сталина в духовной семинарии заложила в нем основу для последующего обретения веры

Согласно многочисленным источникам, в старших классах семинарии Иосиф Джугашвили потерял интерес к духовной учебе, из «отличника» и «хорошиста» он превратился в «троечника», а духовные уроки шли мимо его ушей. В Тифлисской семинарии были прекрасные педагоги и сильная программа, но у него уже сменились интересы. Потеряв желание учиться и решив не делать никакой духовной карьеры, Джугашвили ушел из семинарии до окончания курса. Ушел в революционную деятельность, оставшись духовно непросвещенным человеком, несмотря на все прежнее духовное образование.

Вполне возможно, что своих духовных учителей он впоследствии ненавидел. Малоизвестный факт, — ректор первых лет учебы Сталина в семинарии митрополит Серафим (Мещеряков) был расстрелян в 1933 году по постановлению одной из «троек», созданных по решению того же Сталина («тройки» при местных органах ГПУ создавались с 1930 года в рамках кампании по коллективизации).

Сам факт учебы в дореволюционной духовной семинарии вовсе не говорит о глубокой религиозности учащегося. Мотивация поступления в семинарию нередко была чисто прагматической. И кстати, Сталин не один такой был среди советского руководства. В семинариях учились Микоян, Подвойский, Воронский и другие, но их отношение к религии было резко отрицательным.

Сталин благотворил Церкви, поддерживал ее и защищал от фанатичных атеистов

Этот миф основан на том, что в 1943 году с подачи Сталина было восстановлено патриаршество, были открыты тысячи православных храмов и несколько монастырей, уменьшился масштаб репрессий в отношении духовенства, а некоторые арестованные священнослужители были выпущены на свободу.

Однако мотивация Сталина была тут совершенно прагматической. Во-первых, он боялся религиозного возрождения на оккупированных территориях, где немцы не препятствовали возобновлению церковной жизни — поэтому хотел перехватить инициативу и использовать религиозные устремления народа в патриотических целях. Во-вторых, поддержка Церкви важна была ему в дипломатических целях, для выстраивания отношений с союзниками, которые затягивали с открытием второго фронта.

Церковная «оттепель» при Сталине продолжалась всего несколько лет, с 1948 года гонения возобновились, храмы вновь стали закрывать, священников вновь начали сажать.

Сталин встречался со святыми: блаженной Матронушкой, которая его благословила, митрополитом гор Ливанских Илией, а также по его приказу в 1941 году был произведен облет Москвы с иконой Казанской Божией Матери на борту

Еще при патриархе Алексии II было проведено церковное расследование этих утверждений. Было установлено, что отсутствуют достоверные данные о том, что Сталин когда-либо встречался с блаженной Матроной Московской. Более того, выяснилось, что легенда об их встрече, в ходе которой святая, якобы, благословила Сталина, впервые озвучена в изданной в 1993 году книге З. В. Ждановой. Однако Синодальная комиссия по канонизации, детально изучив имеющиеся источники и свидетельства, отклонила эту версию жизнеописания святой. По поручению комиссии был составлен канонический текст жития блаженной Матроны, откуда были убраны исторически недостоверные и богословски искаженные сведения, включая эпизод встречи с Иосифом Сталиным.

Что касается митрополита гор Ливанских Илии (Карама), тот действительно посетил Москву в 1947 году в качестве представителя Антиохийского патриархата, но встречался только с патриархом Алексием I и отдельными представителями советского руководства. Речь шла о проведении Всеправославного совещания в Москве (которое в итоге состоялось в июле 1948 года). Однако в личной встрече со Сталиным ему было отказано.

Что же касается облета Москвы с Казанской иконой на борту, это народное предание, не имеющее вообще никакой документальной основы.

Редакция выражает благодарность историку Сергею Болотову, чей материал «Сталин и Церковь: пять фактов» был частично использован в этом обзоре.

Фото на заставке Roger Williams/Flickr

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *