В конце января промышленный альпинист из Петербурга Илья Капустин рассказал «Медиазоне» о своем задержании, многочасовых пытках в микроавтобусе ФСБ и обещаниях вывезти в лес и переломать ноги — после этого молодого человека допросили как свидетеля по делу о «террористическом сообществе «Сеть»». В феврале Капустин подал в Следственный комитет жалобу на пытки; через месяц стало известно, что он уехал в Финляндию и попросил там политического убежища.

В заявлении в СК Капустин писал, что вечером 25 января его похитили сотрудники ФСБ в черных масках. Они повалили молодого человека на землю, затащили в микроавтобус, надели наручники и стали избивать. Когда машина начала движение, один из оперативников придавил Капустина к полу, а остальные, задрав одежду на животе и правом бедре, стали бить его электрошокером — всего ему нанесли не менее 40 ударов. Спустя три часа после начала пыток Капустина привезли в управление ФСБ и допросили по делу «Сети», а затем у него дома прошел обыск.

26 января Капустин обратился к врачам, которые зафиксировали у него ушибы мягких тканей лица, нижней губы, носа, мягких тканей на плечах, правой половины грудной клетки, кровоподтеки на лучезапястных суставах, а также ожоги от электрошокера. При осмотре 29 января врач заметил у молодого человека кровоподтеки на верхнем веке правого глаза, на плечах и на коленных суставах, а также различные ссадины, в том числе в паху («преимущественно округлой или овальной формы, имеют ободки гиперемии (покраснения), красноватые, отечные, «подрытые края»»).

Следователь военного следственного управления СК Сергей Валентов вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела 20 апреля — через три дня после того, как ровно такой же отказ он вынес по заявлению арестованного по делу «Сети» антифашиста Виктора Филинкова.

В отказе Капустину следователь Валентов пишет, что ему не удалось опросить Капустина о пытках «ввиду его отсутствия по месту жительства» и отказа адвоката сообщить его фактическое местонахождение. При этом адвокат Дмитрий Герасимов, который представляет интересы Капустина по инициативе правозащитной организации «Зона права», говорит, что он предлагал следователю провести адвокатский опрос пострадавшего или опрос по видеоконференцсвязи. Следователь отказался.

Врач городской поликлиники № 3 М.К. Саидов, который осматривал Капустина и фиксировал его повреждения, рассказал следователю, что сделал вывод о следах ожогов от электрошокера со слов самого пострадавшего. «Саидов заявил, что имевшиеся у Капустина телесные повреждения по своим признакам схожи с повреждениями, вызванными кожными заболеваниями либо укусами насекомых (клопов)», — говорится в постановлении следователя Валентова.

В ходе проверки по заявлению Капустина следователь опросил оперативника управления ФСБ по Петербургу и Ленобласти капитана П.А. Прудникова, который участвовал в задержании. Прудников рассказал, что перед выездом он узнал, что в 2009 году Капустин «подвергался административному наказанию» по статье 19.3 КоАП (неповиновение законному распоряжению сотрудников милиции). В связи с этим он проинструктировал опергруппу, поставив задачу «по немедленному пресечению каких-либо попыток Капустина оказать сопротивление, в том числе по применению при необходимости специальных средств (электрошокера, наручников)».

Следы от ударов электрошокером на теле Ильи Капустина. Фото: bbc.com

Сотрудник ФСБ утверждает, что около девяти часов вечера увидел Капустина на пересечении Греческого проспекта и 7-й Советской улицы. По версии Прудникова, он подошел к молодому человеку, представился и попросил «проследовать с ним для производства следственных действий», взяв Капустина за рукав куртки. Капустин просьбу не выполнил и якобы попытался убежать; сотрудники спецподразделения «среагировали на сопротивление» и подъехали на служебной машине. В этот момент Капустин «вырвал руку из захвата» и стал убегать, настаивает Прудников.

Затем двое сотрудников догнали Капустина — один из них сделал ему подсечку, молодой человек рухнул на колени. Капустина взяли за руки и подвели к машине, но он якобы продолжал сопротивляться, «кричал и вырывался».

По пути в управление ФСБ Капустин «неожиданно встал со своего места и попытался открыть дверь» возле светофора (ранее практически такую же версию событий следователю Валентову пересказал оперативник ФСБ Константин Бондарев — он участвовал в задержании Виктора Филинкова, рассказавшего о пытках в автобусе). Сотрудник спецподразделения, сидевший слева от него, «действуя в условиях скоротечности», применил к Капустину электрошокер «не более трех раз в область правого бедра и туловища». «После этого автомобиль резко затормозил, отчего Капустин завалился на пол, ударившись лицом о пластиковую спинку сиденья», — говорится в постановлении СК.

«По пути следования, когда микроавтобус остановился на светофоре на пр. Маршала Жукова, он (Бондарев К.А.) поднялся со своего места и подошел к водителю. При этом, когда автомобиль вновь начал движение, Филинков В.С. неожиданно оттолкнул его в заднюю часть салона, а сам, оказавшись возле двери, попытался выскочить из машины (это произошло примерно в 03 часа 45 минут)», — пересказывал следователь версию оперативника ФСБ в отказном постановлении по жалобе Виктора Филинкова.
Тогда сотрудник спецподразделения, «увидев действия Филинкова В.С. по применению физического воздействия к сотруднику ФСБ и попытке скрыться, а также по недопущению иных последствий, связанных с выпадением человека из движущегося автотранспорта, в условиях скоротечности происходящего, замкнутого пространства и ограниченного времени на принятие решения, дважды применил к Филинкову В.С. специальное средство — электрошокер (1 раз в область правого бедра, 1 раз в область туловища)».

Далее, по словам Прудникова, один из оперативников поднял Капустина и усадил на прежнее место. Однако молодой человек «не успокаивался и продолжал пытаться встать с кресла», из-за чего его решили заковать в наручники «с целью исключить как применение физического воздействия к сотрудникам ФСБ, так и причинение вреда здоровью самому себе». После этого Капустин якобы продолжал сопротивляться, и тогда его «уложили на пол служебного автомобиля и удерживали за плечи».

В здании ФСБ Капустина допросили, а затем отвезли на обыск и оставили в квартире, «поскольку оснований для его задержания не было».

В СК решили проверить, не попало ли задержание на видео, но — как и в случае с Филинковым — записей не нашли, на этот раз из-за того, что камер в районе перекрестка 7-й Советской улицы и Греческого проспекта нет.

Следователь Валентов заключает, что повреждения на теле Ильи Капустина действительно были, но исключает возможность применения пыток: часть повреждений он получил «в связи с оказанием им сопротивления во время доставления в следственную службу, в том числе в результате обоснованного применения к нему специальных средств».

Ссадины на животе, в паху и на половом члене Капустина «могли образоваться в результате укусов насекомых или в связи с кожными заболеваниями», утверждает следователь. Кроме того, ссадины он мог получить в десятичасовой промежуток между моментом, когда оперативники оставили его дома, и визитом к врачу. Проверкой данных об укусах насекомых мог объясняться странный визит следователя и специалиста по дезинфекции в петербургскую квартиру Капустина 19 апреля.

Признаков необоснованного применения насилия к Капустину следователь Валентов не нашел и в возбуждении дела в отношении сотрудников ФСБ отказал.

«Следы от электрошокера признали укусами клопов». В России задержанных пытают, но это невозможно доказать

— Фигуранты дела «Сети» в ходе следствия неоднократно заявляли о пытках — и в Пензе, и Петербурге. Они подробно о них рассказывали. Например, Дмитрий Пчелинцев описывал, как его пытали током. Но результат проверки — «сведения не получили подтверждения». Почему так произошло?

Игорь Каляпин

— Почти всегда по жалобам на пытки органы следственного комитета проводят проверку формально — не полно и не тщательно, мягко говоря. Хотя по закону она должна быть полной, объективной, всесторонней. Мы в 99 процентах случаев сталкиваемся с тем, что следователи даже не пытаются выполнить элементарные проверочные действия. Свидетелей они не опрашивают, необходимые экспертизы и освидетельствования они не проводят, доказательства не пытаются собрать.

Если сообщения о пытках поступило из мест лишения свободы, то зачастую не опрашивают и заявителя — того, кого били и пытали. В результате большинство заключенных считают, что их заявления так и остаются в колониях, не доходят до Следственного комитета, потому что к ним никто не приезжает. Их никто не осматривает, не фиксирует их телесные повреждения. Документа никакого по результатам проверки они не получают. Написали заявление — и все, тишина.

Мы потом выясняем, что и заявление у следователя есть, и материал процессуальной проверки.

Но все, что он сделал, это спросил у сотрудников колонии: «Вы его правда били?» На что те естественно ответили: «Нет, что вы, разве мы можем».

Примерно так проводилась проверка и в деле «Сети».

Я эти материалы смотрел. Типичная, совершенно поверхностная проверка. Хотя в данном случае ее проводил не гражданский Следственный комитет, а военно-следственный отдел СК, поскольку жалоба поступила на пытки со стороны сотрудников ФСБ.

Электрометки назвали укусами от клопов. Те самые, парные, характерные для электрошокера, которые зафиксировали члены общественной наблюдательной комиссии по Санкт-Петербургу у нескольких фигурантов. О которых сами ребята подробно рассказывали.

После проверки оказывается, что пыток не было. Одного обвиняемого якобы клопы искусали, второй, по словам сотрудников ФСБ, пытался убежать из из микроавтобуса непосредственно после задержания. Салон был заполнен сотрудниками спецназа. И они, чтобы пресечь его побег, применили электрошокер. Судя по всему, не меньше 20 раз. Это собственно и является материалом проверки, на основании которой вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Об этом безобразии доложили президенту, после чего он сказал: «Я поручение давал, там все проверили, никаких пыток не было». Люди себя сами оговорили, без пыток? И почему-то рассказывают всем, как их пытали, причем согласованно рассказывают, находясь в разных городах. И, на мой взгляд, достаточно правдоподобно.

— Как вы оцениваете приговор по делу «Сети», который огласили в Пензе?

— Я не был участником этого процесса. Никто из наших юристов в нем не участвовал. Не знаю материалов дела, не могу судить о доказанности или недоказанности вины. Я также не могу говорить, насколько суд правильно или неправильно оценил имеющиеся доказательства.

Но материал проверки по заявлению о пытках я просматривал. И в этой части могу сказать совершенно уверенно: заявление проверено плохо. Я считаю, что никто эти жалобы на пытки проверять на самом деле не стал, что на мой взгляд не удивительно, потому что речь идет о сотрудниках ФСБ. Это был бы еще более громкий скандал, что они пытки применяют, да еще и электротоком. Хотя, собственно, все больше доверяют рассказам того же Пчелинцева или Филенкова.

Без надлежащей проверки вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. То есть, пыток не было. Следовательно, все показания, которые были получены под пытками, являются допустимыми. И ничего из доказательной базы исключать не стали. Постановления об отказе в возбуждении уголовного дела обжаловать не удалось.

Лично я такому приговору суда не доверяю. Я считаю, что суд воспользовался недопустимыми доказательствами. И верю рассказам ребят, которые говорят о том, что их пытали. Тем более, они частично подтверждаются объяснениями, которые дали члены петербургского ОНК, когда их осматривали. В конце концов, сами спецназовцы ФСБ говорят, что применяли электрошокер в связи с тем, что человек пытался из их автобуса убежать, будучи в наручниках.

На мой взгляд, это все нужно было тщательно проверять, возбуждать уголовное дело и нормально расследовать. Но этого сделано не было.

— Сейчас можно что-то изменить?

— Нужно добиваться не смягчения наказания, а проведения расследования по жалобам на пытки. Надо акцент делать именно на них, а не на чудовищном приговоре. Хотя сейчас, спустя год с лишним, трудно будет что-либо доказать.

Когда к фигуранту применили электрошокер якобы при попытке побега, это происходило на улице, в Питере. Там ведь рядом машины стояли. Почти во всех автомобилях сейчас есть видеорегистраторы. Можно было опросить свидетелей, найти запись. Но следователи этого не сделали. По так называемым укусам нужно проводить экспертизы. Я думаю, это и сейчас не поздно.

Нужно добиваться возобновления расследования по пыткам. Если факт пыток будет установлен, можно поставить вопрос об отмене приговора по вновь открывшимся обстоятельствам. В этом случае будет понятно, что при рассмотрении дела в суде были использованы недопустимые доказательства.

Я не сомневаюсь, что Европейский суд так и скажет. Но это будет лет через пять.

— Куда жаловаться, чтобы добиваться расследования, если проверку провел военный следственный отдел?

— У меня нет ответа на ваш вопрос. Я его часто задаю и себе, и своим сотрудникам.

Недавно суд в Оренбурге в 30-й раз вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению о пытках. Там стандартная ситуация: человека избили в полиции, принуждали его признаться в преступлении, которое он не совершал, он отказался, его отпустили. Уже 14 лет он пытается добиться привлечения сотрудников полиции к ответственности. Следственный комитет проводит проверку и отказывает. Мы обжалуем, суд встает на нашу сторону. Постановление отменяется. Через месяц или два следователи выносят точно такое же постановление об отказе.

За 14 лет СК вынес 30 таких постановлений, 29 из которых уже признаны незаконными, 30-е сейчас обжалуется. И у нас таких дел много. Чтобы 30 отказов — это, конечно, рекорд. Но 10–20 — таких случаев десятки.

Следственный комитет не работает. Даже когда его брак выявляет суд или прокуратура, для СК это ничего не значит.

Они отменяют свое постановление, формально выполняя решение суда. Но через месяц или два выносят точно такое же. Обвинение в пытках кроме Следственного комитета предъявить никто не может. Человек не вправе напрямую обратиться в суд и сказать: «Меня пытали, привлеките их к ответственности». Это можно сделать только через СК. А на самом деле гражданина фактически отсекают от правосудия.

Это абсолютно системное явление — пытки, а затем отказ в возбуждении уголовных дел со стороны Следственного комитета. Не надо думать, что только в деле «Сети» так происходит. Также в свое время дело Голунова стало одним из примеров массовой проблемы — подброса наркотиков. Все, что происходит по делу «Сети», абсолютно типично.

И что с этим делать, я не знаю.

Песков говорит: «Президент неоднократно разбирался с этой ситуацией, неоднократно поручал тщательно все проверить на предмет соответствия закону. Иное вмешательство невозможно, тем более со стороны главы государства». Что теперь делать? Кому жаловаться?

Мы во все инстанции пишем. Каждый год направляем господину Бастрыкину сводки по регионам, где мы работаем. Мол, ваш следователь вынес 21, 22 и 23-е незаконное постановление, пожалуйста, примите к нему меры. Получаем в лучшем случае формальные ответы, а в худшем — никаких не получаем.

Я читаю закон о Следственном комитете, там есть статья 1, пункт 3, где написано, что президент РФ осуществляет руководство СК. А когда мы обращаемся к президенту, его пресс-секретарь нам отвечает: президент не может в это вмешиваться.

Поэтому я не знаю, что вам ответить.

— Удавалось ли вам доказать факты пыток?

— Да. Например, в Нижнем Новгороде со дня на день будет в суд передано дело, аналогичное делу Голунова. Парня задержали по подозрению в приобретении наркотиков. Когда их у него не нашли, то надели на него наручники, повалили на землю, избили ногами. А потом засунули ему наркотики в задний карман. Почему я так подробно об этом рассказываю? Оперативникам не повезло. Они избивали его под видеокамерой, которая висела в этом помещении. Все их действия записаны на видео, мы передали его в СК. Это произошло через две-три недели после ажиотажа вокруг дела Ивана Голунова, поэтому уголовное дело возбудили достаточно оперативно.

Сейчас сотрудников наркоконтроля привлекают к уголовной ответственности за те несколько ударов, которые они нанесли потерпевшему. Факт подбрасывания наркотиков — а это фальсификация результатов оперативно-розыскной деятельности — им до сих пор не вменяют.

У нас на сайте есть таблица с показателями работы: в суде установлено 215 фактов пыток, 180 дел в производстве, 147 сотрудников правоохранительной системы осуждены за пытки. Но это, к сожалению, капля в море.

По пять-шесть дел в год мы доводим до суда. Но по ним мы работаем по четыре-пять лет. В течение первых двух месяцев собираем доказательства, а остальные 4,5 года тратим на суды со Следственным комитетом, раз за разом обжалуя незаконные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Хорошо, если нам в течение 4–5 лет удается дотащить дело до суда таким образом. А бывает, что 10 лет судимся, и 15, а все никак. Тогда приходится действовать через Европейский суд.

И у нас есть дела, их тоже немало (45), по которым было вынесено решение Европейского суда. После этого уголовное дело возбудили уже в России и виновных установили, но они не понесли наказание, потому что истек срок привлечения к уголовной ответственности.

— И они продолжают работать на своих местах?

— Честно говоря, в большинстве случаев эти сотрудники уже оказываются на пенсии. Но есть и те, кто продолжает работать.

— Часто ли в России подозреваемые, обвиняемые, свидетели сталкиваются с пытками? Почему это возможно?

— Никакой официальной статистики нет.

По моим данным, примерно каждый третий задержанный подвергается незаконному насилию, то есть пыткам.

Я сужу по встречам с осужденными.

Почему это возможно? Потому, что за это не наказывают. Вероятность того, что сотрудник полиции или ФСИН, который применяет пытки, будет привлечен к уголовной ответственности, исчезающе мала. Это как метеорит, который может упасть на голову — такое случается, но крайне редко. И не случайно такие истории становятся сенсациями, о них пишет вся пресса.

— Часто ли люди, пережившие пытки, заявляют о них?

— Сообщают о пытках меньше 10%. Причины понятны. Шанс, что по твоей жалобе дело возбудят и кого-то накажут, мал. А вот неприятности себе заработать можно, особенно если жалуется осужденный, который находится в колонии. Те, кто его пытал, узнают о заявлении. И найдут, как его за это наказать.

— Как действовать человеку, который столкнулся с пытками: куда обращаться за помощью и как действовать?

— Во-первых, надо зафиксировать телесные повреждения. Причем немедленно. Если есть возможность, вызывайте скорую помощь туда, где вас избили. Это произошло в полицейском участке? Если вас отпустили, надо прямо на крыльце вызывать скорую.

Врач обязательно спросит, при каких обстоятельствах вы получили телесные повреждения. Обязательно расскажите, как все было на самом деле. Это очень важно. Его показания, запись в карте вызова, тоже будут доказательством.

Во-вторых, обращайтесь с официальным заявлением в Следственный комитет сразу после медицинского освидетельствования.

В-третьих, попросите помощи в правозащитной организации, у которой есть опыт работы с подобными делами. Если в вашем регионе есть «Комитет против пыток», приходите к нам. Либо можно пригласить адвоката, у которого есть соответствующая практика. Вас нужно не защищать, а собирать доказательства и добиваться привлечения сотрудников правоохранительных органов к ответственности.

— Если человек столкнулся с пытками в СИЗО или колонии?

— Нужно принять меры для фиксации телесных повреждений. Если вас избили в СИЗО или ИВС, покажите травмы сокамерникам и запишите их данные, чтобы на них можно было сослаться как на свидетелей. Важно получить контакты: в СИЗО и ИВС люди быстро перемещаются, вы уже через неделю не будете знать, где они находятся.

Если есть возможность, добейтесь медицинского освидетельствования. Немедленно сообщите адвокату, что вас избили или пытали, и что вы намерены обратиться с заявлением о незаконных действиях сотрудников полиции, ФСИН или ФСБ в Следственный комитет. Адвокат должен заявить ходатайство о проведении медицинского освидетельствования, чтобы получить официальные документы о телесных повреждениях.

И точно также нужно подать заявление в Следственный комитет. Но не думайте, что его будет достаточно — медосвидетельствование, повторяю, нужно проводить своими силами. Когда придет эксперт, назначенный следователем, пройдет много времени — сказать будет нечего. Раны ведь затягиваются. Потом могут сказать, что это не следы электрошокера, а укусы клопов.

Фото: РИА Новости/Алексей Филиппов

«Его пытали электрошокером»

Нефтекамский городской суд в минувшую среду арестовал на два месяца местного жителя Венера Мардамшина, который ранее пожаловался правозащитникам на пытки и рассказал, что полицейские выбивали из него признание в нападении на женщину и похищении ее телефона в ноябре 2015 года. Правозащитники из Комитета по предотвращению пыток уточняют, что в тот же день задержали еще одного мужчину, который видел Мардамшина с травмами в опорном пункте полиции. В понедельник, 26 декабря, факты применения пыток подтвердили и эксперты «Центра по проведению судебных экспертиз и исследований»: на его теле обнаружены следы, характерные для электротравм.

Венер Мардамшин

Злоключения жителя Нефтекамска Венера Мардамшина, отца троих детей, вполне благополучного работника службы безопасности одной из коммерческих фирм в городе начались 10 ноября нынешнего года, когда его неожиданно задержали полицейские прямо возле дома. Перед этим Венер на своей машине успел отвезти супругу в больницу на лечебные процедуры, а младшего сына в школу и потом вернуться к дому.

О том, как происходило задержание, ставшее для Венера Мардамшина полной неожиданностью, он рассказал сотрудникам Комитета по предотвращению пыток:

– Четверо ребят подошли ко мне и все вместе потащили меня к темно-синей «пятерке». Не представились, удостоверений не показали. Сказали лишь: поедешь с нами, все объясним. Тут же, на улице надели мне на голову шапку, чтобы я ничего не видел, и сверху еще надели пакет. Буквально похитили меня со своего двора. Примерно полчаса ездили по городу, блуждали. Потом я сорвал пакет, поскольку наручники были в тот раз застегнуты спереди. Полицейские меня согнули, вновь пакет надели и перестегнули наручники за спину.

– Как пояснил нам Венер, его пытались обвинить в том, что он причастен к нападению и похищению некой известной в Нефтекамске женщины, и в том, что он отнял у нее айфон, – рассказал юрист Комитета по предотвращению пыток Евгений Литвинов. – Уголовное дело по поводу похищения этой женщины было заведено в Нефтекамске еще год назад, в отношении неустановленных лиц. Все это время по делу не было никакого движения. И спустя год почему-то полицейские решили привлечь именно Венера Мардамшина.

В таком положении меня начали бить дубинками и электрошокером по голове, по ногам, по рукам

– Мы подъехали к какому-то зданию, поднялись на второй этаж, где меня тут же посадили на колени сперва, потом согнули ноги крестом впереди меня, затянули веревкой, через плечи – наручниками и сильно подтянули. В таком положении меня начали бить дубинками и электрошокером по голове, по ногам, по рукам. Спустя полчаса после того, как меня подвесили, меня спустили на пол и начали со мной разговаривать. Один из мужчин спросил у меня: «Ты понял, с кем ты имеешь дело?» – рассказал правозащитникам Мардамшин.

Следы пыток на теле Венера Мардамшина. Фотография предоставлена Комитетом по предотвращению пыток

Позднее удалось установить, что здание, в котором пытали Мардамшина, – это опорный пункт №6 в Нефтекамске, находящийся по адресу: улица Трактовая, 33. По словам Мардамшина, он запомнил некоторых сотрудников полиции отдела МВД РФ по Нефтекамску, участвовавших в его допросе, по голосу, а других – внешне, так как видел их, когда по его требованию с него сняли пакет и шапку. Все эти данные пострадавший сообщил позднее следствию; они есть и в заявлении в Следственный комитет, которое позднее направила его супруга, Гульназ Мардамшина. Известны они и сотрудникам Комитета по предотвращению пыток.

Он не раз терял сознание, не понимал, что вообще происходит, и лишь чувствовал боль, понимая, что он все еще жив

– Мы были шокированы, узнав подробности этих пыток и издевательств, – говорит юрист комитета Евгений Литвинов. – Его пытали электрошокером, потом подвесили на какой-то палке между столами, продев эту палку между наручниками и ногами. И в этот момент еще продолжали шпарить шокером. И все это время требовали признаться в якобы совершенных им преступлениях. Надо сказать, что после того, как число ударов электрошокером перевалило за десяток, человек уже в принципе не ориентируется в пространстве, ничего не соображает. Венер говорил, что он не раз терял сознание, не понимал, что вообще происходит и лишь чувствовал боль, понимая, что он все еще жив… Полицейские, видимо, совсем не понимали, что творят, поскольку «допрос» проходил в День полиции, они то и дело принимали поздравления по телефонам и употребляли спиртные напитки.

По словам сотрудников комитета, пытки прекратились только тогда, когда полицейские поняли, что Мардамшин не в состоянии подписать никакие признания, даже если бы и согласился.

– Они предложили Мардамшину, чтобы он пригласил кого-то из своих знакомых, чтобы тот взял на себя эти преступления, – рассказывает Евгений Литвинов. – Венер согласился, чтобы увидеть хоть кого-то из внешнего мира. Приехал вызванный полицейскими его знакомый, увидел в каком состоянии Венер, наотрез отказался что-то подписывать и сумел как-то покинуть полицейский участок.

На следующий день, 11 ноября, как рассказал Мардамшин, в кабинет зашел другой сотрудник полиции и попросил написать объяснительную, что претензий к полицейским тот не имеет, а сам распивал спиртное с друзьями в Нефтекамске. «Этот полицейский сказал мне, что сотрудники, которые меня пытали, «переборщили» и что им «пора увольняться», – сообщил Венер правозащитникам. Вслед за этим Мардамшина, взяв у него требуемую объяснительную, выпустили из опорного пункта.

Я смотрела фильмы, как немецкие фашисты издевались над нашими людьми, но и представить себе не могла, что с моим мужем сотворят такое

– Когда я увидела Венера, у меня началась истерика, – вспоминает жена Венера Мардамшина, Гульназ. – Вся его одежда была в крови. Ходить он не мог, не чувствовал ног; его привезли знакомые и на руках пересаживали в скорую помощь, которую я вызвала. В больнице он показал, что сделали с его ногами, и я пришла в ужас – они все были в ожогах от электрошокера! Наш восьмилетний сын позже насчитал только на одной ноге 64 следа от удара электрошокером (Венер ему сказал, что это следы от уколов). Были такие ожоги и на другой ноге, на руках, на голове – Венер рассказал, что ему потом выдирали руками опаленные волосы, пытаясь избавиться от следов. Рассказал, что самым невыносимым было, когда били по подушечкам пальцев… Я, конечно, смотрела фильмы, как немецкие фашисты издевались над нашими людьми, но и представить себе не могла, что с моим мужем сотворят такое. Как он смог все это выдержать?! Он прошел все муки ада, но не оговорил себя.

В выписном эпикризе больного врачи нефтекамской больницы зафиксировали следующий диагноз:

«Сочетанная травма, закрытая черепно-мозговая травма. Сотрясение головного мозга. Ушиб шейного отдела позвоночника. Закрытый компрессионный перелом тела L1 позвонка. Закрытый перелом поперечного отростка L1 позвонка справа. Ушиб левой половины таза. Ушиб обеих почек. Макрогематурия (наличие крови в моче). Множественные ушибы, кровоподтеки, ссадины и точечные раны мягких тканей головы, туловища, верхних и нижних конечностей. Посттравматическая ишемическая нейропатия лучевого нерва левого предплечья. Посттравматическая ишемическая нейропатия малоберцового нерва левой голени».

Выпискной эпикриз из медицинской карты Венера Мардамшина

​12 ноября Гульназ Мардамшина обратилась с сообщением о преступлении против ее мужа в Нефтекамский межрайонный следственный отдел регионального следственного управления. Одновременно ей пришлось буквально бороться за спасение жизни и здоровья мужа.

– В нефтекамской больнице я никак не могла добиться нормального врачебного ухода за Венером, всем было все равно, – рассказывает Гульназ Мардамшина. – У него уже начало отекать тело, состояние все ухудшалось. Я просила, чтобы его перевезли в уфимскую больницу, звонила на горячую линию в минздрав республики – все без толку. Тогда я на свои средства наняла из Уфы частную скорую помощь с фельдшерским составом и перевезла его в столичную больницу. Там состоялся консилиум врачей, позже мне сказали, что у него начали отказывать почки из-за того, что все его мышцы были стянуты во время пыток веревками. И его перевели на целых три дня в реанимацию.

Венер Мардамшин пролежал в больницах в Нефтекамске и Уфе в общей сложности 27 дней. В середине декабря он выкупил путевку в оренбургский санаторий «Строитель», чтобы пройти крайне необходимую реабилитацию после лечения. В санаторий Венер поехал с женой и сыном. Однако там смог пробыть всего четыре дня.

– 12 декабря следователь Нефтекамского межрайонного следственного отдела Андрей Нагорнов, наконец, возбудил уголовное дело по факту пыток Мардамшина (копия постановления имеется в редакции), – рассказывает юрист Евгений Литвинов. – И спустя четыре дня, 16 декабря в Нефтекамском УМВД вдруг всплывает рапорт неких оперативных сотрудников уголовного розыска о том, что Венер Мардамшин причастен к совершению тех преступлений. Тут же принимается решение о задержании Мардамшина, и оперативная группа спешно выезжает в Оренбург.

– 20 декабря, в пятом часу дня к нам в номер постучали в дверь, – рассказывает Гульназ Мардамшина. – Зашли полицейские в гражданской одежде, показали свои документы и заявили, что задерживают Венера. Я спросила, что в чем его обвиняют и куда его повезут. Полицейские ответили, что муж обвиняется в разбое и его сейчас отвезут в отдел полиции в Оренбурге для допроса. Муж оделся, его увезли, и с тех пор я его не видела. Сын в это время играл на другом этаже, когда вернулся, спросил: где папа? Я говорю: с сердцем ему плохо стало, повезли в больницу… Но сын, видимо, все почувствовал и спрашивает: папа-то вообще живой?..

Лишь на следующий день Гульназ Мардамшина узнала, что мужа сразу же этапировали в Нефтекамск. Уже 21 декабря в Нефтекамский городской суд поступает ходатайство полицейских о заключении Венера Мардамшина под стражу, и судья Сергей Кучура без промедления его удовлетворяет. Доводы защиты о том, что к Мардамшину применялись пытки в отделе полиции, судья оставил без внимания.

Я до сих пор ничего не знаю о состоянии Венера и очень беспокоюсь о его здоровье

– Я до сих пор ничего не знаю о состоянии Венера и очень беспокоюсь о его здоровье, – говорит Гульназ Мардамшина. – Ему нужно каждый день принимать несколько комплектов таблеток, он должен находиться в корсете, ему нужен медицинский уход. А я не могу дозвониться до следователя, буквально не могу поймать его, добиться свидания. Я не могу даже передать мужу все необходимые медикаменты.

Юрист Комитета по предотвращению пыток Евгений Литвинов сообщил, что адвокату Мардамшина удалось добиться свидания с ним. По словам юриста, адвокат сказал, что в настоящее время с Мардамшиным «все относительно хорошо, его не бьют, но часто спрашивают, будет ли он сознаваться».

– По идее, если он взят под стражу, его должны перевести в СИЗО, под надзор сотрудников ФСИН, – пояснил Евгений Литвинов. – Но его до сих пор не этапируют туда и понятно почему – изолятор временного содержания, где сейчас находится Венер, располагается там же, где и горотдел полиции. И эти полицейские могут ходить к нему хоть каждые пять минут.

Одновременно с Венером полицейские задержали в Нефтекамске и того самого его знакомого, который стал свидетелем его пыток. Его имя и фамилия имеются у сотрудников комитета. По их словам, он сидел дома «безвылазно» около трех недель, понимая, что он – ключевой свидетель, и опасаясь в этой связи давления полицейских. Как рассказала правозащитникам его гражданская супруга, в тот день, 20 декабря его попросил выйти на улицу для разговора участковый. Как только он вышел, его задержали, оттащили к соседнему дому в ближайший подъезд, где у него, якобы, обнаружили сверток с наркотическим веществом. Далее его отвезли в отдел полиции, возбудили уголовное дело и оставили под стражей в ИВС Нефтекамска. Что там сейчас происходит с этим человеком, правозащитникам неизвестно.

Башкирские правозащитники говорят, что история Венера Мардамшина не является чем-то исключительным.

– Мне приходилось сталкиваться с подобными делами у нас в республике, хотя надо сказать, что случай, произошедший с Мардамшиным, не совсем типичен для поведения сегодняшних сотрудников органов внутренних дел, – говорит уфимский правозащитник Владислав Юсупов.

Я полагаю, мы здесь видим разновидность истерии, садизма, которым подвержены люди, склонные к жестокости, в том числе и некоторые сотрудники органов внутренних дел

– Я полагаю, мы здесь видим разновидность истерии, садизма, которым подвержены люди, склонные к жестокости, в том числе и некоторые сотрудники органов внутренних дел. Я не знаком с деталями дела, не могу судить, были ли на самом деле эти преступления, в которых обвиняют Венера Мардамшина, но все равно это никак не оправдывает полицейских, поступающих с задержанными подобным образом. Все это абсолютно незаконно и, считаю, что есть все основания для возбуждения против них уголовного дела. Причины для нового ареста Мардамшина, который произошел уже после его заявления в Следственный комитет, на мой взгляд, явно притянуты за уши. Ввиду этого у меня лично практически не остается сомнений в том, что он невиновен. Складывается впечатление, что сотрудники полиции просто хотели назначить стрелочника в видах раскрытия преступления и уже когда поняли, что, мягко говоря, переборщили, обвинили его вновь. Поэтому очень высока вероятность фальсификации всего уголовного дела в отношении Мардамшина. Из Нефтекамска периодически поступают подобные сигналы, после чего приходится реагировать федеральным структурам. Напомню, что в прошлом году Александр Бастрыкин уволил за допущенные нарушения в работе почти все руководство нефтекамского следственного отдела. Думаю, и сейчас в городе не помешало бы провести комплексную проверку силами федеральных правоохранительных структур, например, Генпрокуратуры.

МВД по Республике Башкортостан пока отреагировало на происшедшее по существу отпиской, в которой говорится, что по обращению Гульназ Мардамшиной была проведена проверка сотрудниками подразделения собственной безопасности министерства, а далее приводится цитата из «объяснительной» Венера Мардамшина, которую он вынужден был написать после пыток:

«Руководством МВД по РБ была назначена служебная проверка. В ходе предварительного опроса гражданин сообщил, что вечером он употреблял спиртные напитки с друзьями, сообщить о своем местонахождении родным не мог, поскольку аккумулятор его сотового телефона был разряжен… В случае установления вины сотрудников они будут уволены из органов внутренних дел по отрицательным основаниям», – говорится в сообщении.

Гульназ Мардамшина говорит, что сделает все, чтобы доказать невиновность своего мужа и добиться законного наказания для пытавших его. Ей готовы в этом помочь правозащитники.

– Дело вопиющее, хотя со стороны выглядит как обычное пыточное дело, каких масса, – говорит юрист Евгений Литвинов. – Нанесенные телесные повреждения просто несоразмерны ни с каким здравым смыслом, если так можно выразиться. Более того, полицейские, стремясь избежать ответственности, пошли еще, что называется, и ва-банк: вновь обвинив и задержав Венера, они пытаются выбить у него из-под ног почву, делают все, чтобы он, по их словам, четко осознал, «с кем имеет дело». Видя странную медлительность Нефтекамского следственного отдела, мы будем добиваться, чтобы дело передали в Уфу, в региональное следственное управление, и рассчитываем, что этим делом заинтересуются и на федеральном уровне. Мы очень надеемся, что Венер, уже столько вынесший, выстоит до конца, а мы ему в этом поможем.

Последствия использования электрошокера для человека

В результате воздействия электрошока человек сталкивается с проблемой кратковременного паралича, на протяжении короткого периода времени не сможет предпринимать действия – до 30 минут. При воздействии высоким напряжением человек сначала сталкивается с серьезной болью, происходит резкое, одновременное сокращение мышц. Возникает подавление всех управляющих сигналов от мозга, истощение запасов питательных сахаров, необходимых для энергии мышц. Из-за подобного воздействия человек в течение короткого периода не сможет предпринять активные действия.

При контакте электрический разряд оставляет на коже еле заметные пятна красноватого цвета, но уже через считанные часы они бесследно исчезают. При соприкосновении металлических контактов с кожей, пятна будут небольшими, при прохождении через одежду ток будет оставлять более обширные пятна. По существующим данным можно говорить о том, что организм не сохраняет следов использования шокеров уже спустя 2 суток.

Распространено ошибочное заблуждение о том, что использование шокера в районе сердца может привести к остановке жизненно необходимого органа. Чтобы проверить подобное утверждение, даже были организованы специальные тесты. Они позволили установить – десятки электрических разрядов длительностью не более 5 секунд не влекли за собой никаких последствий. Сердечно-сосудистая система продолжала работать нормально, как и прежде. Не было отклонений в работе сердца и непосредственно в момент разряда. Не приводили к нарушениям обычного ритма сердечной мышцы также импульсы высокого напряжения, когда предварительно было введено в организм вещество для повышения частоты сердечных ударов и давления крови.

Многолетние наблюдения за практикой использования шокеров не выявили летальных исходов в результате подобного воздействия.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *