Всё, составленное из частей, разрушается.
Существующий порядок вещей есть внутренняя причина всего происходящего. Чтобы остановить уничтожение, необходимо устранить сами вещи и тогда нечему будет исчезать. «Никто не родится и никто не умрёт и не покончит с собой и никто никого не убьёт».
Существовать — это значит творить собственное Небытие. Ибо всё разумное — недействительно. А всё действительное, соответственно, неразумно. Однако разум об этом, как правило, не догадывается, демонстрируя свою собственную несостоятельность. Возможно, что Марксу так и не удалось переставить гегелевскую философию с головы на ноги.
В священной книге мусульман говорится: «Для кого смерть не является благом, для того и жизнь не является благом. Для верующего первым благом является смерть, потому что после смерти Всевышний показывает те блага, которые Он ему приготовил». Одного мудреца спросили, что бы он пожелал своему лучшему другу. «Смерти», — ответил он. «А кроме смерти?» — спросили люди. Он ответил, что пожелал бы поменьше детей и имущества.
Если мы существуем только временными вещами, то они снова и снова будут возникать. Если мы суетимся над созданием временных ценностей, тогда смерть всегда будет несвоевременна, потому что всегда можно что-нибудь ещё сделать. Возможно поэтому Кьеркегор утверждал, что отличительный признак большинства — это ни к чему не обязывающая болтовня, в том числе и в последних словах. Но если человек живет метафизическими интересами, то в итоге у него может сформироваться ощущение завершённости, которое задаёт определенную перспективу жизни в целом.
На довольно часто возникающий досужий вопрос: “Как бы вы хотели умереть, если бы вам была дана возможность выбрать способ смерти?”- глубоко верующие обычно отвечают: “Мне неважно, где я буду и что со мной будет. Самое важное для меня, чтобы я умер в молитве, обращенной к Богу”.
Несомненно последние слова умирающих людей очень значимы: не только потому, что содержат в себе тот или иной итог жизни, но также потому что часто обладают определённой нравственной ценностью и могут послужить примером для временно остающихся в живых.
Когда человек демонстрирует презрение к смерти, его уход превращается в таинство. Вызывает восхищение, когда люди находят в себе силы попрощаться с близкими, оставить им какие-то заветы. Или вообще красиво уйти, на прощание хлопнув дверью. Как Мисима, перерезавший себе живот с криком «Тэнно хэйка бандзай!» или подобно Саддаму Хусейну, который умер, мужественно выслушивая трусливые оскорбления. Умер, как говорится, «в молитве, обращённой к Богу». Что касается женщин, то для них идеальной представляется самопожертвование Кларетты Петачи. А также индийский ритуал Сати. Однако, что толку говорить о соблюдении верности в отношении умирающих или мёртвых, когда сегодня она сплошь и рядом не соблюдается даже по отношению к живым?
Не приходится удивляться тому, что человек не обладающий духовными потребностями оказывается в плену потребностей физиологических. А в качестве суррогата духовности обычно выступает возникшая в эпоху Возрождения новая разновидность религиозной веры — вера в Разум, которая сегодня фигурирует как вера в Науку и в Научную Картину Мира. В наши дни на науку возлагают надежды, которые ранее связывали с традиционными верованиями, включая и надежду на достижение вечной жизни.

Практически любая наука строится на выявлении закономерностей. Британский учёный Бернард Рассел в этой связи говорил, что цыплёнок, который ежедневно получает корм после того, как птичник прошёл через двор, в конечном счёте приходит к выводу о взаимосвязи между приходом птичника и наличием в кормушке еды. Но однажды птичник проходит через двор и сворачивает цыплёнку шею. Как и каждому из нас — и здесь по определению бессмысленно любое «научное мышление».
«Пророк сказал: «Вы старайтесь, чтобы умирающий произносил слова: «Ла илахаа иллАллаха». У кого эти слова окажутся последними, тот войдет в Рай. Также постарайтесь, чтобы они стали первыми словами ваших детей. У кого эти слова окажутся первыми и последними, с того не спросят за его деяния, хоть проживет он тысячу лет», — учил исламский мыслитель Аль-Бухари и Муслим.
«О, замечательно умереть так: получить предвкушение небес ещё здесь, на земле, испробовать изысканные блюда со стола бессмертных, побывать там душой, оставаясь здесь! Это ждёт вас, это же ждёт и меня, если мы до смерти останемся верными, продолжая усердное служение. Я уже говорил вам: если мы веруем в Христа, умрём в безопасности», — вторит ему христианский проповедник Чарльз Сперджен.
Когда мы поднимаем взгляд к небу, мы пытаемся увидеть в этой бесконечной Пустоте дорогу назад. К самим себе. Тэнно хэйка Nichts!
Коллекция последних слов умирающих от сотрудника реанимационной команды.
Все скорбные вхождения этой небольшой базы данных — литерные, от А до Щ. Э, Ю и Я остались незанятыми — доктор отошел от дел, и стал писать свой живой журнал. Таинственно и символично.
«Бумеранг, каким бы не был его полет, должен вернуться назад. Если ты положишь руку на пульс, то почувствуешь обратный отсчет, включившийся в момент твоего рождения. Ты обязательно умрешь. Всю свою жизнь, если ты не немой, ты говоришь — комментируешь себя. Говоришь слова, слова о словах… Когда-нибудь, то, что ты скажешь, будет твоим последним словом, твоим последним комментарием. Ниже — последние слова других, которые я слушал в течение пяти лет работы в больнице. Сначала начал записывать их в тетрадку, чтобы не забыть. Потом понял, что запоминаю навсегда и записывать перестал. Здесь далеко не все — так, избранное… Поначалу, перестав работать в больнице, я сожалел о том, что подобные вещи теперь могу услышать крайне редко. Только потом понял, что последние слова можно услышать и от живых людей. Достаточно просто прислушаться повнимательней и понять, что большинство из них уже тоже больше ничего не скажет.
«Помой смородинку, сынок, она только-только с огорода…»
А. 79 лет
(Это была первая запись в моей тетрадке, первое, что я услышал, когда был еще санитаром. Я пошел помыть смородинку, а когда вернулся, бабушка уже умерла от инфаркта с тем же выражением лица, с каким я ее оставил)
«Убери катетер, залупу жжет.»
Б. 52 года
(Огромных размеров шахтер из Донбасса, который не знал, как правильно произносится половина наиболее употребительных слов русского языка. Говорил отрывистым басом. Пока он не умер, катетер так и не убрали.)

«А он все-таки интеллектуальней тебя…»
В. 47 лет
(Пожилая, очень богатая азербайджанка, которая закатила истерику, что хочет видеть своего сына. Им дали десять минут на разговор и когда я пришел, чтобы выпроводить его из отделения, то услышал, как это было последним, что она ему сказала. После того, как он ушел она достаточно злобно на всех смотрела, ни с кем не разговаривала, а еще через час умерла в результате остановки сердца.)
«Уберите руки, вооруженная шайка! Вы же клялись мне в вечной дружбе!»
Г. 44 года
(Это был какой-то старый еврей в полном маразме. На первый день после операции, видимо после наркоза, признавался всем в любви, а на второй решил, что мы «злая шайка, которая переоделась в людей священной профессии». Был недалек от правды. Ругался целый день и к вечеру, не переставая ругаться, умер.)
«Я себе этой …ней уже раз пятьсот брызнул!»
Д. 66 лет
(Какой-то слесарь, умер от приступа бронхиальной астмы, стоя передо мной. Это единственное, что он успел мне сказать, показывая флакон с ингалятором, расширяющий дыхательные пути. После чего рухнул на пол.)
«Вы что, …ели, ..ядь? Что вы, ..ядь, …ели? Вы что, …ели, ..ядь?»
Е. 47 лет
(Тоже, наверное, слесарь. Или столяр. Короче, алкаш какой-то с редким для науки заболеванием. У него остановилось сердце, когда он, стоя голый на мраморном полу, мочился на пол. Он упал, мы начали перекладывать его на кровать, на весу пытаясь произвести массаж сердца. В это время, он, задыхаясь, задавал нам свои «последние вопросы».)
«Калий…»
Ё. 34 года
(Калий был причиной его смерти. Медсестра не выставила скорость капельницы и молниеносное введение калия вызвало остановку сердца. Видимо, он это почувствовал, потому что когда я вбежал в зал на сигнал приборов, он поднял вверх указательный палец и показав на пустую банку сообщил мне о о том, что в ней было. Это, кстати, был единственный случай передозировки калием из нескольких десятков в моей практике, в результате которой наступила смерть.)
«Насколько вы отдаете себе отчет в том, что делаете. Напишите мне листке бумаги, насколько вы отдаете себе отчет в том, что вы сейчас делаете…»
Ж. 53 года
(Ж. был инженер-гидравлик. Он страдал ипохондрическим бредом, выспрашивая у всех и вся о механизме действия каждой таблетки и «почему у меня здесь чешется, а здесь колется». Просил врачей расписаться у него в блокноте за каждый укол. Если честно, то умер он из-за распиздяйства медсестры, то ли она кардиотоник перепутала, то ли его дозу… Не помню. Помню только, что он сказал напоследок.)
«Вот здесь очень больно!»
З. 24 года
(У этого молодого человека был зарегистрирован один из самых «молодых» инфарктов в Москве. Он постоянно просил только «пи-и-ть…» и говорил, положив руку на область сердца, о том, что ему очень больно. Его мать говорила, что у него был очень сильный стресс. Через три дня была зарегистрирована самая «молодая» смерть от инфаркта миокарда. Он умер, повторяя эти слова…)
«Хочу домой»
И. 8 лет
(Девочка, которая две недели после операции на печень говорила только два этих слова. Умерла на моем дежурстве.)

«Бывало состояние получше…»
К. 46 лет
(Больной, который после двух бессознательных месяцев попросил сдуть ему манжетку на трахеостоме, убедив всех , что ему обязательно нужно что-то сказать. Прохрипев два этих слова, он снова потерял сознание и в себя уже не пришел.)
«Я — родственник Игоря Лангно.»
Л. 28 лет
(Он и был блондинистым прибалтийским парнем с тяжелейшим пороком сердца по имени Игорь Лангно.)
«Лариса, Лара, Лариса…»
М. 45 лет
(У М. был повторный обширный инфаркт миокарда. Он умирал и агонизировал три дня, все время держась за обручальное кольцо пальцами другой руки и повторяя имя своей жены. Когда он умер я снял это кольцо, чтобы отдать ей.)
«Не стоять вам у моих холодных ног.»
Н. 74 года
(Эта бабка говорила всем, что они ей «чужие». Свою последнюю фразу она сказала гордо и чуть злобно. Сказала мне во время ночного обхода, отказавшись от лечения. После этого она демонстративно отвернулась к стенке и заснула. Утром, ее обнаружили соседки по палате, умершую в этой позе. У ее холодных ног мне действительно стоять не пришлось)
«Девочки, купите мне два «Вагон Вилса», пожалуйста. Жена вам деньги отдаст. К чайку. Спасибо.»
О. 57 лет
(Не по годам хорошо выглядящий диабетик, который, испугавшись, что ему случайно поставили капельницу с глюкозой, вколол себе «передозировку» инсулина. В это время медсестры выходили в магазин на улицу и он попросил их купить ему шоколадку, чтобы поднять уровень сахара. После этого потерял сознание от гипогликемии. В себя так и не пришел.Шоколадки принесли, когда он уже умер. Жена денег так и не отдала.)
«Вы же врач… Следовательно, так оно и будет, как вы мне говорите.»
П. 44 года
(Интеллигентный седой грузин, который постоянно дружески пожимал руки всем, кто к нему подходил, твердя, что всем доверяет и во всех верит. Эти слова он сказал после инъекции морфия, перед тем, как ему надели кислородную маску. Во сне у него началась фибрилляция желудочков. Его раз тридцать били током. Потом сердце остановилось. Не завели.)
«Староват я, конечно, стал…»
Р. 62 года
(Астеничный дедушка с седой проплешиной, успешно поправлявшийся после банального аортокоронарного шунтирования. Он лежал один в одноместной палате и постоянно ворочался в кровати так, что «комкалась» простыня и ее регулярно приходилось натягивать, чтобы не было пролежней. На возраст, покряхтывая, пожаловался как раз в этот момент, переваливаясь с боку на бок. Осложнений у него не было. Я сделал ему инъекцию релланиума, чтобы он заснул. Умер во сне, видимо, «от старости»)
«Если оклемаюсь нормально и сердце прирастет, могу вам с Севера настоящие унты привезти. В унтах, вон, на охоту можно ходить, так что в Москве горя знать не будете. Если отторжения не будет, как у подводника, то можно ко мне будет в гости съездить. У нас там время бывает, когда солнце за горизонт не заходит. Трыньк — туда, трыньк — обратно… В сантиметре от горизонта зависнет — и обратно. Там я вам устрою праздник жизни. На сопки свожу. Так отдохнете у нас на севере, что на юг не захочется. Ладно, посплю, посплю… Я когда посплю, вроде не так тревожно… Аккуратненько с электродами, а то утром проснулся, ничто не бежит… Ну думаю, все… Да это я так, че вам буду рассказывать, сами все знаете…»
С. 43 года
(Во время этого рассказа медсестра вводила снотворное, на котором он заснул. Этот больной был усатым жителем Крайнего Севера. Он приехал в Москву с диагнозом «дилатационная кардиомиопатия», у которой есть только один способ лечения — пересадка сердца, после которой мы с ним и дежурили. «Подводник» — это его приятель по отделению, всю жизнь прослуживший на подводной лодке, умерший в период криза отторжения, через месяц после операции. У него были те же показания к пересадке, до которых он себя довел, дав обет «трахнуть 100 баб», сломавшись на 76-ой. С. не дотянул даже до криза. Он умер через семь или восемь часов от какой-то молниеносной инфекции. Я помню, что был большой скандал с хирургами, которые упрекнули нас в несоблюдении стерильности. По-моему, даже СЭС вызывали…)
«Все?.. Да?.. Все?.. Все?.. Да?.. Все?.. Да?..»
Т. 56 лет
(Этот больной умер примерно как вышеупомянутый Е. Он без разрешения встал, чтобы самостоятельно помочиться в «утку». В этот момент началась фибрилляция желудочков и он упал на пол. Мы, всей сменой, положили его на кровать. Началась остановка сердца, кто-то начал «качать»… Он, что трудно объяснить, оставался в сознании. На каждое нажатие груди, на выдохе, он выдавливал из себя один из этих вопросов. Ему никто не отвечал. Это продолжалось секунд десять.)
«Когда летал видел белые огни, правда, эту сам пей, когда придет дочка»
У. 57 лет
(На самом деле это был военный летчик Белоусов. Обаятельный, красивый и очень сильный духом дядька. С осложнением он лежал четыре месяца на искусственной вентиляции легких, пока не умер от сепсиса. Это не слова — из-за трахеостомы он не мог говорить — это его последняя записка, которую он писал огромными буквами, напоминавшими каракули дошкольника. Про белые огни он мне раза три пытался объяснить, но, к сожалению, я так ничего и не понял. «Сам пей» — по поводу «чудодейственного» трупного лекарства мумие, которым его добросовестно отпаивали по настоянию родного брата, тоже, кстати, военного летчика. С Белоусовым я дежурил полтора месяца, дежурств пятнадцать подряд. Очень к нему проникся, реально хотел, чтобы он выздоровел. Он умер ночью и я невероятно расстроился. Утром, уходя с работы, я столкнулся с его дочкой в дверях отделения. Она меня знала и улыбнувшись спросила: «Как он там? Я, вот, пюре ему детское принесла, минералку, меда…» Я нахмурился, нарочито-грубовато пробормотал что-то об усталости после бессонной ночи, и быстренько забежал в лифт. Говорят она просидела у входа часа два, никто ей так и не решался сказать…)
«Иди ко мне! Я поделюсь с тобой кайфом!»
Ф. 19 лет
(Это слышал не я. Это слышал один мой приятель, с которым я познакомился, когда он работал продавцом в музыкальном магазине. Слова эти принадлежат его девушке, которая через несколько минут умерла от героинового овердоза. У него дома, в его кровати. Уже потом, я спросил его, помнит ли он ее последние слова. «Конечно, я их никогда не забуду!» я ответил он и поделился со мной.)»
По материалам из инета: http://angstboy.livejournal.com/5580.html?mode=reply

И, как говорится, напоследок, весёлый тест:
Неплохие слова. В духе Борхеса как-то…Опять же, вежливое обращение к «бледной и с косой». А может быть, «там» действительно находится некая «Вавилонская библиотека», в книгах которой рассказывается о том, чего никогда не было, нет, не будет и в принципе не может быть?

Когда уходит близкий человек…

К каким бы вершинам мы не стремились, в нашей жизни всегда будет место падениям. Как бы сильно мы не любили, в нашей жизни всегда будут присутствовать люди, разбивающие нашу любовь на осколки. Как бы сильно мы не были привязаны к человеку, рано или поздно придет время потери…
И вот ты уже стоишь на краю бездны: темной и неизведанной. Вокруг тебя голые деревья, ветви которых царапают руки, плечи, шею…Под ногами колючий ковер, который жжет болью ноги…Ты оборачиваешься назад и видишь как там, в другой, такой теперь чужой жизни тебя все еще держит за руку родной человек. И там не больно… Делаешь шаг назад. Еще шаг. Там будет лучше, ты ведь знаешь…Но упрямые ветви не хотят отпускать, а жесткая трава все сильнее впивается в кожу. А потом…Вдруг обнаруживаешь, что стоишь у зеркала, и все вокруг – мираж. Ты не вернешься назад. Туда пути нет. И его нет. Закончилась очередная жизненная история. Не без последствий для тебя, не без последствий для общества…
Любая потеря близкого – это больно! Это нестерпимая боль, которую невозможно описать словами. Как бы не хотелось говорить о нашей всесторонней обознанности, понять эту боль, наверное, сможет лишь тот, кто ее пережил. Мне кажется, что это как будто земля уходит из-под ног, но не от счастья, как, когда влюбляешься, а от боли…И хочется кричать, но горло сдавливает чья-то рука. Хочется все изменить, вернуть, отмотать время назад. Парадокс! Как часто мы не ценим то, что имеем. Каждый день видим такие знакомые, такие близкие и родные глаза…И каждый день забываем о том, какое это счастье. Мы продаем его за дорогие подарки, пустые слова и никому не нужные поцелуи…Потом смотрим в эти глаза, и без угрызений совести устремляемся прочь! Как часто мы говорим гадости близким, забыв сказать «Благодарю!». Мы теряем друг друга за бесконечным мусором шума, выстраиваем вокруг баррикады…А потом? Потом теряем…
Как жаль, что в мире живет столько людей, находящих теплые слова для матери, только возлагая цветы на холодный мрамор. Почему так происходит? Это какое-то особое устройство? Нам проще говорить, не глядя в глаза? Так повернись спиной, но скажи!
В мире так много близких людей, враждующих между собой. Соревнующихся за цель, победу, внимание. Только иногда соревнование прекращается внезапно! Как жаль, что сказать элементарное: «Прости! И ты ведь знаешь, что я всегда буду тебя любить!» — просто так, без задней мысли, многие из них успевают только стоя на могиле, когда от родной частички отделяет три метра холодной, давящей сверху земли…
И ты шаг за шагом идешь по длинной дороге, у начала которой стояла табличка «Осторожно. Пустота!». Ты смотришь и идешь вперед, потому что осознаешь, что должен пройти этот путь, испить эту горькую чашу до дна, до последнего глоточка, до последней капельки. И только тогда ты сможешь продолжить жить…Обратно идти смысла нет. Как бы сильно мы не откручивали минутные стрелки назад, время не сдвинется, если разбит циферблат. Иногда становится нестерпимо, кажется, что больше нет сил терпеть эту боль. Когда стоишь на колючем ковре перед гранитом, на котором красиво выгравираванно до боли знакомое имя, невольно самому хочется кинуться в бездну. Это не больно. Там нет конца!!! Но ты идешь дальше. Ты живешь и проживаешь эту боль, хоть и нет никаких способов ускорить это проживание! А время поможет? Говорят, что да!!! Единственное условие: оно иногда останавливается и играет…Выводит трели на струнах твоей души, а она ноет…
Это так неправильно, пытаться отказаться от величайшего дара – жизни, в эти особенно тяжелые минуты! И пусть, кажется, что так ты быстрее окажешься рядом с любимым человеком…Ошибка! Заблуждение! Ад и Рай находятся в разных концах отрезка…Каждая жизнь прочно связанна с другими жизнями. Жизнями тех, кто нас любит. Жизнями тех, кто о нас заботится. Жизнями тех, кто в нас нуждается. Как бы мы не были убежденны в том, что стали безнадежно одиноки на всем белом свете, что всем плевать на то, что с тобой будет – это не так. И их жизни мы ломать не в праве!
Я не знаю, стоит ли бороться в данной ситуации? Но нам нужно научиться ценить! Говорить слова благодарности, даже если тебя вроде бы незаконно обижают. Если тебя сейчас осуждают, то только оттого, что ты им не безразличен. И пусть сегодня ты получишь очередную порцию замечаний, по крайней мере, можешь быть уверенным, что в мире есть люди, которым не все равно, что тебя ждет в жизни! Слушать критику больно, но куда больней погибать от абсолютного безразличия… наверное, поэтому нужно благодарить своих близких. Говорить им теплые слова. Пока они здесь, пока они рядом. А еще поменьше забывать о них. Ведь это больно… Не тебе, а им! Даже если кажется, что все ужасно достало и говорить совсем не хочется! Просто вспомни, что однажды эта возможность исчезнет совсем!
Так суждено! Предписано всевышними законами. Близкие уходят! Уходят, забрав с собой наше ребячество, нашу безмятежность, наши мечты и планы…те самые, в которых еще есть мы… Уходят в лучший мир и там дожидаются тех, кого любят. Но однажды все они снова вернутся в этот мир, как в первый раз. А наша задача – просто их отпустить. Как бы больно не было…Отпустить и идти дальше. Уже под их покровительством и их руководством. Любовь ведь всегда оставляет свой след…Нет! Это не шрам! Этот след вообще невидим…Просто, если тебя любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. И путь ты уже не чувствуешь твердой руки у себя на плече, как раньше, их мягкое прикосновение все равно ощущается сердцем…Они присутствуют с нами везде! В лучах солнца, каплях дождя, в воздухе, которым мы дышим. Они живут в наших сердцах!!!! Просто по-новому начинаешь все видеть…И вместо асфальта смотришь в небо!
Самое трудное в этом мире – жить в нем! И ты невольно становишься сильным! Из разбитого существа, стоящего на краю бездны, ты превращаешься в борца! Потому что понимаешь, что теперь живешь не только для себя. Потому что осознаешь, что теперь живешь за тех, кто уже ушел!!!!

Последние слова умирающих великих

К последним словам умирающих всегда относились с особым трепетом. Что чувствует и что видит человек, находящийся на грани между двумя мирами?… Последние слова великих людей были простыми, загадочными, странными. Кто-то высказал свое самое большое сожаление, а кто-то нашел в себе силы пошутить. Что сказали перед смертью Чингисхан, Байрон и Чехов?

Последняя фраза императора Цезаря вошла в историю слегка искаженной. Все мы знаем, что Цезарь якобы произнес: «И ты, Брут?». На самом деле, судя по сохранившимся текстам историков, эта фраза могла звучать немного по-другому — в ней сквозило не возмущение, а скорее сожаление. Говорят, что бросившемуся на него Марку Бруту император сказал: «И ты, дитя мое?…»

Последние слова Александра Македонского были пророческими, правитель недаром слыл отличным стратегом. Умирая от малярии, Македонский произнес: «Вижу, на моей могиле будут большие состязания». Так оно и случилось: построенная им великая империя была буквально разорвана на куски в междоусобных войнах.

«Батый продолжит мои победы, и над вселенной протянется монгольская рука», — заявил на смертном одре Чингисхан. Последними словами Мартина Лютера Кинга были: «Боже, как это больно и страшно — уходить в мир иной». «Ну, я пошел спать», — заявил Джорд Гордон Байорн, после чего уснул навечно. По другой версии, перед смертью поэт воскликнул: «Сестра моя! Дитя мое… Бедная Греция!… Я отдал ей время, состояние, здоровье … А теперь отдаю ей и жизнь». Как известно, последний год своей жизни мятежный поэт провел, помогая грекам в освободительной борьбе против Османской империи. Антон Павлович Чехов умирал от чахотки в гостинице немецкого курортного городка Баденвейлер. Его лечащий врач почувствовал, что смерть Чехова близка. По старинной немецкой традиции доктор, поставивший своему коллеге смертельный диагноз, угощает умирающего шампанским. «Ich sterbe!» («Я умираю!»), — сказал Чехов и выпил поданный ему бокал шампанского до дна.

«Надежда!… Надежда! Надежда!… Проклятая!», — кричал перед смертью Петр Ильич Чайковский. Возможно, композитор находился в бреду, а быть может, отчаянно цеплялся за жизнь. «Так каков ответ?» — философски спросила американская писательница Гертруда Стайн, когда ее повезли на каталке в операционную. Стайн умирала от рака, от которого ранее скончалась ее мать. Не получив ответа, она спросила снова:

«А каков тогда вопрос?» От наркоза она уже не очнулась. Петр Первый умирал в беспамятстве. Однажды придя в себя, государь взял грифель и начал было с усилием царапать: «Отдайте все…». Но кому и что — государь объяснить не успел. Монарх велел позвать любимую дочь Анну, но был не в силах ничего сказать ей. На следующий день в начале шестого часа утра император открыл глаза и прошептал молитву. Это были его последние слова. Известно также о предсмертном страдании короля Англии Генриха Восьмого. «Корона пропала, слава пропала, душа пропала!» — воскликнул умирающий монарх. Вацлав Нижинский,

Анатоль Франс и Гарибальди перед смертью прошептали одно и то же слово: «Мама!». Мария Антуанетта перед казнью вела себя, как подобает настоящей королеве. Всходя на гильотину по лестнице, она случайно наступила на ногу палачу. Ее последними словами были: «Простите, мосье, я не нарочно». Императрица Елизавета Петровна крайне удивила лекарей, когда за полминуты до смерти поднялась на подушках и грозно спросила: «Я что, все еще жива?!». Но не успели врачи испугаться, как положение «исправилось» — правительница испустила дух.

Говорят, что великий князь Михаил Романов, брат последнего императора, перед казнью отдал палачам свои сапоги со словами: «Пользуйтесь, ребята, все-таки царские». Знаменитая шпионка, танцовщица и куртизанка Мата Хари послала целящимся в нее солдатам воздушный поцелуй с игривыми словами: «Я готова, мальчики!». Умирая, Бальзак вспомнил одного из персонажей своих рассказов, опытного врача Бианшона. «Он бы меня спас», — вздохнул великий писатель. Английский историк Томас Карлейль спокойно сказал: «Так вот она какая, эта смерть!» Столь же хладнокровным оказался и композитор Эдвард Григ.

«Ну, что же, если это неизбежно», — вымолвил он. Считается, что последними словами Людвига Ван Бетховена были: «Поаплодируйте, друзья, комедия закончилась». Правда, некоторые биографы приводят другие слова великого композитора: «Я чувствую, будто до этого момента я написал всего лишь несколько нот». Если последний факт — правда, то Бетховен был не единственным великим человеком, кто перед смертью сокрушался о том, насколько мало он успел сделать. Говорят, что, умирая, Леонардо да Винчи в отчаянии воскликнул: «Я оскорбил Бога и людей! Мои произведения не достигли той высоты, к которой я стремился!».

Многие знают, что великий Гете прямо перед смертью сказал: «Больше света!». Но куда менее известен факт, что перед этим он спросил доктора, сколько ему осталось жить. Когда лекарь признался, что всего один час, Гете облегченно вздохнул со словами: «Слава Богу, только час!». Фридрих Гегель и перед лицом смерти остался верен принципам диалектики, на которых была основана вся его философия. Перед смертью он промолвил: «Только один человек за всю мою жизнь понимал меня». Но помолчав, добавил: «А в сущности, и он меня не понимал!» Философ Иммануил Кант перед самой смертью произнес всего одно слово: «Достаточно».

Один из знаменитых братьев-кинематографистов, 92-летний Огюст Люмьер сказал: «Моя пленка кончается». «Умирать — скучное занятие, — съязвил напоследок Сомерсет Моэм. — Никогда этим не занимайтесь!» Умирая в местечке Буживаль под Парижем Иван Сергеевич Тургенев произнес странное: «Прощайте, мои милые, мои белесоватые…».

Французский художник Антуан Ватто ужаснулся: «Уберите от меня этот крест! Как можно было так плохо изобразить Христа!» — и с этими словами умер. Поэт Феликс Арвер, услышав, как санитарка говорит кому-то: «Это в конце колидора», из последних сил простонал: «Не колидора, а коридора!» — и умер. Оскар Уайльд, умиравший в гостиничном номере, с тоской взглянул на безвкусные обои и иронично заметил: «Эти обои ужасны. Кто-то из нас должен уйти». Последние слова Эйнштейна, к сожалению, остались для потомков загадкой: сиделка, находившаяся возле его кровати, не знала немецкого.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *