Чтобы было понятно, надо рассказать предысторию. Было мне 17 лет, и я была беременна около двух месяцев, видно еще не было, от первого мужа, которого любила безумно. Эта была первая любовь, если не считать одну школьную. Настолько сильно, что мне казалось, что жить без него не смогу.
Мы поссорились, муж приревновал к своему другу, наговорил всяких гадостей, что ребенок не от него, и сказал ехать к маме. Я поехала, но была сама не своя, все надеялась с ним помириться, хотя мама сказала мне, что они с отцом помогут мне, лишь бы я к нему больше не ездила. Несколько дней я страдала и плакала, закрывшись в комнате. Чтобы хоть как-то отвлечься от печальных мыслей, поехала в гости к подруге. Мы пошли на дискотеку, где она познакомилась с парнем, который был с другом, и уговорила меня пойти с ней вместе к одному из них домой – к Диме. Парни были старше нас лет на 7-8. Все были выпившие, кроме меня, я же беременная была.
Наступила ночь. Квартира была двухкомнатная, стали ложиться спать. Подруга со «своим» парнем в одной комнате (они, кстати, потом поженились), а мне сказали идти с этим Димой в другую. Я ему сразу сказала, что замужем и жду ребенка, и что с ним на одном диване не лягу, но он меня убедил, что не будет меня трогать, и мы просто будем спать рядом, ложиться-то ему негде. Выглядел он вполне безобидно, как мне казалось. В людях я тогда совершенно не разбиралась, была наииивнаяяя)
Для «надежности» я легла одетая: в платье и копроновых колготках, отвернулась к стенке и уже приготовилась спать, как почувствовала на себе шарящие руки, которые стала убирать. Я говорила: «Не надо, я замужем. Давай просто будем спать» и т.д. Примерно так, я уже помню смутно, так как прошло 24 года. Но точно помню, что никакой прелюдии не было, мы не целовались, за грудь и интимные места он меня не трогал. Каких-то грубых действий тоже не было, он только уговаривал. И такой важный момент: я в то время не только не получала удовольствия от секса, но и не испытывала влечения вообще, его я почувствовала впервые спустя года два. Секс для меня был непонятным механическим процессом, по большей части неприятным, который приходилось терпеть, удовольствие было лишь моральным – от того, что мужу приятно. В общем, как-то так получилось, что колготки он снял, и я почувствовала его уже в себе. А потом как в поговорке «поздно пить боржоми…» Чуть-чуть потерпела, тем более, что терпеть было недолго. Без презерватива, это был 1992 год.
Когда я рассказывала эту историю своему нынешнему мужу, а настроение в тот момент было какое-то смешливо-игривое, то, естественно, он ржал как конь. Сказал, что не верит, что такое может быть, но все было именно так.
Конечно, я была дурой. Сейчас бы такого не произошло. Во-первых, я бы не легла в одной комнате с мужчиной, если не хотела бы с ним переспать, все эти разговоры про «ничего не будет, мы просто будем спать вместе» – для дурочек. Во-вторых, когда он начал меня трогать, можно было встать и пойти в другую комнату к подруге, разбудить их, рассказать, да заорать в конце концов. Но я почему-то позволяла это делать, хоть и не хотела.
Это был мой ответ evaevg на вопрос «Почему люди изменяют?», как один из вариантов: по глупости.
P.S. С мужем мы помирились, об этой истории он, конечно, не знал. С его ревностью убил бы меня, наверное. Я испытывала ужасное чувство вины за ту измену несколько лет. Я была так воспитана, что считала, что должен быть один мужчина (муж) на всю жизнь, что измена – это предательство, и я его предала. Когда с мужем отношения совсем испортились, я еще пыталась их наладить, считая развод неприемлемым. В голове были дурацкие штампы типа «кому я буду такая нужна».
Мечтать о разводе я стала только тогда, когда мне стало по-настоящему страшно за свою жизнь. Муж был категорически против развода, и угрожал мне, что если я подам, то он убьет меня, ребенка и себя. Когда он уехал в другой город и в назначенное время не вернулся, я поняла, что это мой шанс и подала на развод, о чем сообщила его брату, так что он знал. Приехал он через месяц после развода и признался, что уехал как раз потому, что почувствовал, что если не уедет, то убьет меня. Я его настолько боялась, что мне не надо было от него ничего, я хотела вычеркнуть его из своей жизни, забыть. На алименты не подавала.
А с Димой после развода мы несколько раз встречались, так как он был другом подругиного мужа.

«Как только появились призовые четверть миллиона евро, у Маши нашлась родная мама»

Шок-история паралимпийской чемпионки Марии Иовлевой, которая выросла в детдоме и потом не смогла простить свою мать.

Этой весной в Швеции должен был пройти чемпионат мира по биатлону и лыжным гонкам среди паралимпийцев. Но буквально утром в день старта, когда спортсмены уже получили номера и были готовы к выходу на трассу, чемпионат отменили. Причина всем понятна — коронавирус. Даже в либеральной в этом отношении Швеции проводить соревнования не рискнули. Для большинства приехавших спортсменов ничего особо страшного не случилось. Ну, отменили очередной чемпионат — уж точно не трагедия. Но была в Швеции одна команда, а внутри этой команды — одна девочка, для которой решение организаторов стало буквально концом света.

Сборная России полноценно не выступала на чемпионатах мира с 2016 года, когда Паралимпийский комитет России был отстранен из-за всем известного допингового скандала. Наши паралимпийцы сидели дома много лет, пока остальные соревновались. Шведский турнир должен был стать первым и долгожданным: со своим флагом, в полном составе, без всяких ограничений. Но… В составе нашей сборной была одна девочка — Маша Иовлева. Именно девочка, хотя ей недавно исполнилось 30 лет, а за плечами уже — три Паралимпиады. Но Маша плохо говорит и нуждается в опеке. Она прошла детдом, стала героиней шоу Андрея Малахова и выиграла две золотые паралимпийские медали. Чемпионат мира в Швеции должен был стать одним из последних шансов в карьере. Карьера, деньги — все это для Маши очень условно. Хотя в итоге оказалось, что она не только нашла себе новую семью, но и заработала ей на нормальное существование.

Маша — нормальная девчонка, и далеко не дурочка!

Зимой 2014-го о Машиной истории узнала вся страна. Тогда в шоу на Первом канале Андрея Малахова пришла ее родная мать — Ирина Кочкина. Со слезами на глазах женщина рассказала свою историю: Маша родилась с тяжелыми врожденными пороками, и врачи сказали, что этот ребенок не проживет даже пяти лет.

— Забудьте ее, вы еще молодая, у вас все впереди, — сказали медики, и мама послушалась. Так Маша оказалась сначала в Доме малютки, а потом в психоневрологическом интернате. Большинство его обитателей не говорили и вообще мало что понимали. И Машу на автомате тоже стали считать умственно отсталой. Хотя ее тренер с этим категорически не согласна.

— Маша далеко не дурочка, кто бы что ни говорил, — уверена старший тренер паралимпийской сборной России по лыжным гонкам и биатлону Ирина Громова. — Она все понимает, читает, пишет, снимает видео, ведет Instagram. И представьте, научилась этому всему уже взрослой, в сборной, ведь с детства ребенком никто не занимался. Умственно отсталый человек не может так быстро учиться. А Маша — нормальная девчонка! Ее главная проблема — это слух. Из-за того, что она не слышит, не может и полноценно говорить.

Машин счастливый билет в жизни выпал, когда она пыталась играть с ребятами во дворе интерната. Мимо на машине на работу регулярно ездил детский тренер — Александр Поршнев. Он заметил ловкую подвижную девочку, которая научилась бегать на руках, даже без коляски. В десять лет Маша начала заниматься лыжами, и вскоре оказалось, что ее талант уникален.

Уже в 15 Маша отобралась на Паралимпийские игры в Турине. Но туда ее не взяли: мол, слишком маленькая. В это же время Иовлева попала в основную паралимпийскую команду. Тренер Ирина Громова учила ее буквально всему: читать, писать, ухаживать за собой.

— Мы начинали с того, что на сборах учили буквы, — рассказывает Громова. — Она очень быстро все схватывала. Сейчас спокойно может даже переписываться в соцсетях или писать мне личные сообщения. Пусть не совсем литературным языком, но все равно. Для человека, который не слышит и стал нормально учиться только в 15 лет, это очень круто!

А еще — они попробовали биатлон, и у Маши сразу стало получаться. Но у тогдашнего руководства эта идея энтузиазма не вызвала. Представьте: умственно отсталой девочке, да еще несовершеннолетней, дали в руки винтовку! Но Громова отстояла, что это абсолютно безопасно. И уже спустя четыре года, в Ванкувере-2010, и наступил их звездный час.

Маша выиграла два золота в личной биатлонной гонке и в эстафете, а еще — серебро в гонке преследования. Должна была быть и еще одна золотая медаль: за круг до финиша лыжной индивидуалки Иовлева лидировала с огромным отрывом. Но на развилке Маша запуталась, забыла: нужно ли бежать еще один круг или уже финишировать. Думаете, она впала в панику? Как бы не так, нашла выход: пыталась спросить у зрителей на трибунах, показывала руками — мне туда или сюда? Зрители, во-первых, сами не знали, а во-вторых, Маша не могла их услышать — проблемы со слухом ведь никуда не делись… Так она убежала на финиш, там поняла, что ошиблась, вернулась — но время, а с ним и медаль, уже ушли.

— Нас потом очень ругали в Сыктывкаре: мол, не могли ей подсказать, что ли, — вспоминает Громова. — Но на той развилке по правилам нельзя было стоять тренерам. Если бы было можно — неужели бы мы не подстраховались? Думаете, Маша у нас единственная, кто путает трассу? Далеко за примером ходить не надо: помните, сам Бьорндален на чемпионате мира убежал не туда? С каждым спортсменом однажды это случается. Жаль только, что Машу перемкнуло именно на Паралимпиаде.

Раньше Маша на спусках никому не проигрывала, даже мальчикам

После Ванкуверского триумфа жизнь Иовлевой перевернулась вверх дном. Ее воспитатель из детдома по имени Татьяна Линдт, наконец, решилась забрать Машу домой. Они давно дружили, Маша считала Татьяну мамой — хотя та всего на десять лет старше. После Паралимпиады Маше дали квартиру в Сыктывкаре, где они и стали жить. На счет упали призовые 250 тысяч евро.

А еще, девочка была на приеме у тогдашнего президента России Дмитрия Медведева. Стала абсолютной звездой в своей Республике Коми. И совершенно неожиданно — хотя, может, и предсказуемо — нашлась и родная мама Маши, Ирина Кочкина. Она приезжала на шоу к Малахову и, рыдая, просила у Маши прощения. Ездила потом за ней по соревнованиям, была даже на Паралимпиаде в Сочи. Но тренеры в искренность мамы не поверили. А сама Маша только отворачивалась от нее.

— Я сразу сказала, что как только у Маши появятся успехи, объявятся и родственники, — говорит Громова. — Советовала Татьяне оформить опеку, пока Маша еще никто, чтобы не было никаких вопросов. Они действительно были близкими людьми. Сейчас у Татьяны появился родной сын, но они по-прежнему живут все вместе. Общается ли Маша с родной мамой? Я не знаю.

Но Машина история все-таки про спорт, а не про сказку. Возраст не щадит никого, особенно в паралимпийском спорте, где здоровье у участников и так не в лучшем состоянии. Иовлева не сдается, готовится сейчас уже к своей четвертой Паралимпиаде. А если бы случилась та, самая первая, в Турине, уже было бы к пятой…

Но сейчас фаворитом в команде Маша больше не считается. Если раньше прошивала всех, как стоячих, и бежала к финишу — сейчас чаще всего финиширует за пределами подиума. Ее первый тренер умер в 2016-м, теперь Машу тренирует опекун Татьяна, которая даже получила специальное образование.

— Раньше Маша на спусках вообще никому не проигрывала, даже мальчикам, — объясняет Громова. — А сейчас смотрю: едет не намного лучше других девчонок, иногда даже хуже. Она по-прежнему в сборной, выступает, но уже не лидер, какой была. Раньше же еще и конкуренция была другая, на Играх 1994 года в Лиллехаммере выступали всего шесть девчонок. Были такие, кто вообще на лыжах с трудом передвигался. Сейчас все гораздо серьезней, попробуй хотя бы в полуфинал попади…

Иовлева, тем не менее, не сдается — не в ее это характере. Вовсю тренируется, стала даже чемпионкой России.

— Когда другие девчонки поднимаются на пьедестал, я вижу, что Маша грустит, — говорит Громова. — Она же помнит время, когда сама там стояла. Иногда смотрю: а она после каких-нибудь неудачных соревнований возьмет и запостит в Instagram ванкуверскую фотку. Где она сама на первой ступеньке и с медалями.

Мария Иовлева
Родилась 18 февраля 1990 года в городе Вуктыл (республика Коми). Живет в Сыктывкаре.
Двукратная паралимпийская чемпионка (2010). Серебряный призер Паралимпийских игр (2010).
Участница Паралимпийских игр 2014 и 2018 годов.

Александр Башлачев

«А я и так, считай, у жизни в гостях. И сейчас, и завтра, и…», — говорил в одном из своих интервью Александр Башлачев. В последний раз в гостях у жизни СашБаш был в Ленинграде, на проспекте Кузнецова в доме номер 23. Оттуда он выбросился с восьмого этажа, и с тех пор его песни стали звучать не только на квартирниках, но и в больших концертных залах. А глубокие тексты стали предметом обсуждения не только друзей, но и признанных литераторов. Что стало причиной такого внезапного ухода, точно не знает никто. Самая распространенная версия — самоубийство. Александр Башлачев вошел в так называемый «Клуб 27», «участниками» которого были музыканты, покинувшие этот мир в возрасте 27 лет.

Последние несколько лет на лентах вологодских СМИ нет-нет да и появлялись новости о том, что в Череповце возведут памятник известному земляку — Александру Башлачеву. Сообщалось о том, что проектом занялся скульптор из Санкт-Петербурга, а деньги на это нужно собирать «всем миром». Потом стало известно, что средства собирают сразу на два памятника. Автор одного проекта — скульптор Илья Литвинов, а другого — художница Мария Иванова-Очерет. Многим череповчанам стало непонятно — на что сдавать деньги и какой из проектов «имеет право». Обе группы, организовавшие сбор, утверждают, что делают это с официального разрешения мэрии города. «Комсомолка» решила прояснить ситуацию и разобраться в истории вопроса.

Идея увековечить память СашБаша пришла череповчанам давно. Возникла инициативная группа, которая стала собирать подписи, обращаться в различные инстанции, договариваться со скульпторами. Процесс затянулся. У череповецких активистов была идея памятника, однако не было человека, способного воплотить ее в жизнь.

«… Я предложил подключить к нашему делу моего питерского друга Сергея Лата, искренне полагая, что уж в Петербурге-то скульпторов, как в Череповце — металлургов. Я с ним созвонился, и он мне сказал, что знакомых ваятелей у него не больше, чем у нас, но есть знакомая художница, зовут Маша. Далее цитирую письмо Лата от 18.04.11г.: » Понимаешь, можно найти человека, который любит и знает СашБаша и который впишется сделать макет. Но человек-то — не профессионал. А надо ли это? » Но так как других вариантов у нас на тот момент не было, мы решили попробовать поработать с Машей», — пишет в одной из своих публикаций член инициативной группы Сергей Мухин.

Таким образом появился первый проект памятника. Как предполагали участники инициативной группы, это должен был быть поэт, взбегающий по лестнице, поворачивающийся к зрителю и протягивающий руку. Вскоре им прислали пробные макеты.

«На ступенях лестницы стоял неказистый сутулый человек с протянутой рукой. Причём рука эта отнюдь не навевала зрителю каких-то высокодуховных мыслей, было похоже, что он просто просит денег. Такой поворот сюжета привёл нас с Латом в панику», — пишет в том же материале Сергей Мухин.

После этого к проекту присоединился скульптор Илья Литвинов. Какое-то время он работал в одной команде с Марией, ему как профессионалу удалось сделать так, чтобы модель памятника подчинялась законам скульптуры. Позже интересы творческого дуэта разошлись, и скульптор начал работать над созданием новой модели. Он вылепил макет, где поэт изображен спокойно сидящим на камне. Оба проекта — и Марии, и Ильи — были презентованы в мэрии города. И оба, по утверждению авторов, получили официальное «добро».

4.10.2012 г. Два эскиза. Темный — Ильи Литвинова, светлый — Марии Ивановой-ОчеретФото: vk.com

— 3 апреля 2014 года Илья Литвинов и Юрий Кузин заключили договор, в котором четко прописаны обязательства обеих сторон. Поскольку установка памятника планируется на родине поэта, череповецкие музыканты, которые лично знали Александра Башлачёва, а также его родственники и друзья поддержали проект скульптора. Смею предположить, что именно эти обстоятельства и стали причиной для заключения выше названного договора со скульптором Литвиновым. На мой взгляд такое решение мэрии Череповца — взвешенное, правильное и своевременное, — рассказывает Константин Сафронов, член инициативной группы по установке памятника.

На официальное соглашение пеняет и Мария Иванова-Очерет. Город, как выяснилось, занял нейтральную (и вполне удобную) позицию: «Будем рады хоть двум, хоть трем памятникам».

— Для той и для другой группы в Череповце определили место. В связи с тем, что Илья Литвинов уже представил проект, стал собирать деньги на литье и отделку, с ним заключили соглашение на два года, что за ним закрепляется определенное место, и город в случае изготовления памятника будет готов взять на себя благоустройство территории для подготовки к установке. Через два-три месяца Иванова-Очерет также представляет проект, но ей говорят, что на этой территории нельзя. Предложили ей несколько мест на набережной. Она вроде бы выбрала одно.

Дальше уже эти две группы начали выяснять отношения между собой — кто главный и с кем договоры заключили, а с кем нет. Договоры не заключили ни с кем, — комментирует Леонид Лавров, начальник Управления по делам культуры мэрии Череповца

По словам чиновника, появилась и третья группа, которая «уж точно знает, каким должен быть памятник и кто его должен изготавливать». Только вот деньги они собирать не хотят, а требуют, чтобы средства предоставил бюджет.

— Но мы говорим: «Нет, ребята, это совсем уже будет несерьезно. Мне кажется абсолютно правильным то, что город сегодня занял в этой ситуации нейтральную позицию», — добавляет Леонид Лавров.

Что касается самых главных в этой истории людей — родственников Александра Башлачева — они такому повороту событий отнюдь не рады.

— Мы вообще этим не довольны, поддерживали изначально проект Ильи Литвиноа с учетом того, что он должен был кое-что переделать. Но поскольку он ничего не переделывает, поддержка его у нас сейчас тоже под вопросом. Мэрией был утвержден проект Ильи Литвинова, с ним был подписан договор. Маша Иванова-Очерет не знаю, каким образом в проект вписалась, мы ее проект не поддерживаем и категорически им недовольны. Нам не нравится. Мэр сказал, что будет два памятника, не знаю каким образом — получается, нас никто не спросит?

Деньги можно собирать еще лет 15. Если не будет серьезного спонсора, то памятника не будет. Они собирают деньги у людей, и я не знаю, как они их потом будут возвращать, для меня это спорный вопрос. Я была против сбора денег с населения, — высказывается на этот счет Елена Башлачева, сестра поэта.

Выходит, личные амбиции вытеснили здравый смысл. И теперь вопрос стоит не в том, чтобы почтить память трагически погибшего поэта, а в том, чтобы доказать свое «первенство» и «право». Яблоком раздора стал личный конфликт творческих натур. О его причинах мы спросили самих авторов обоих проектов.

По словам Марии, ее проект заручился поддержкой музыкантов и известного музыкального критика Артемия ТроицкогоФото: vk.com

— Человек, которого я в самом начале пригласила к работе над своей композицией, оказался весьма «предприимчивым»: в определенный момент оказалось, что он мыслит себя единоличным создателем памятника. Это если говорить корректно. Он выступил мне в конкуренты со своим проектом. И так получилось, что его проект тоже утвердили, решили всем угодить. Однако, тот проект типичный — такого рода памятников существует много в разных городах. К тому же, он сильно «отдает» надгробием. Советские памятники «сидячие» — одна нога на другую ногу, наклон … это все избитая схема, которую взял мой конкурент просто потому, что захотел быть автором памятника из-за своих личных амбиций. Но если что-то в мире существует независимо от меня, я к этому отношусь философски. Еще у них и цена оказалась значительно выше на гораздо меньший по размеру памятник.

Мы делаем красивый настоящий памятник, чтобы он был запоминающимся, эффектным. Хотим, чтобы он был жизнеутверждающим, несмотря на трагизм судьбы Александра Башлачева. Мы вкладываем в этот памятник метафору восхождения, жест обращения к зрителю. Стараемся сделать его с положительной энергетикой. Поэтому мы разработали такой проект — с лестницей, с восхождением, с улыбкой. Этот памятник будет украшать город, будет запоминаться, а не будет банальной «отпиской», — комментирует ситуацию Мария Иванова-Очерет.

По словам Марии, ее проект заручился поддержкой музыкантов и известного музыкального критика Артемия Троицкого. В списке авторитетных мнений есть также одобрение журналиста Леонида Парфенова. Художница уверяет также, что на конкурсе в череповецкой мэрии представленные ею семь моделей будущего памятника получили большее количество голосов. А вот мнение семьи Башлачева, как поясняет Мария, разделилось.

Мария Иванова-Очерет: «Этот памятник будет украшать город, будет запоминаться, а не будет банальной отпиской»Фото: vk.com

Скульптор Литвинов однако утверждает, что на конкурсе группа Ивановой-Очерет проиграла.

— Группа участвовала в конкурсе, проиграла, но все равно продолжает что-то делать. Это бесчестно. Под блатом Артемия Троицкого идет какая-то вот эта… ерунда. На тот проект родственники Александра Башлачева не давали согласие, он основан на лжи и провокации, специально для того, чтобы сорвать наш проект. Ну нам так всем кажется, — рассказывает Илья Литвинов.

Илья Литвинов вылепил макет, где поэт изображен спокойно сидящим на камнеФото: vk.com

По словам Ильи, Мария просто оказалась «в нужное время в нужном месте».

— Она не имеет отношения к скульптуре. И просто ищет людей, которые это все слепят, первым из них был я. Мне то, что они предлагали, сразу не понравилось, я предложил свой вариант. Потому что придумывать идеи скульптуры должен скульптор, а не человек с улицы какой-то, — добавляет Илья.

Илья Литвинов: «Придумывать идеи скульптуры должен скульптор, а не человек с улицы какой-то» фото — Константин Сафронов

У обоих авторов проекты находятся на стадии сбора средств, который однако вяло протекает. И оно понятно — люди в замешательстве. Естественное желание почтить память сопровождается выбором — кому отдать «предпочтение».

В следующем году Александру Башлачеву могло исполниться 55 лет. Ко Дню рождения поэта в Череповце может появиться один, два, три памятника, а может не появиться ни одного. Главное, чтобы не получилось как в песне СашБаша: «Мы строили замок, а выстроили сортир».

В следующем году Александру Башлачеву могло исполниться 55 лет, фото — википедия

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *