Герои Подагогической поэмы А. С. Макаренко

ПРОСИМ ОТКЛИКНУТЬСЯ ПОТОМКОВ!
Контакты: 89262371485@mail.ru
1.Шершнев Николай Фролович. Врач в Комсомольске-на-Амуре. Врач, зав. горздравотделом, гл. врач авиац. з-да. В 11 лет, в разгар Гражд. войны, бежал из благополуч. семьи, скитался по стране. В 1921 г. в числе самых перв. детей улицы попал в труд. колонию А.П. Макаренко. В колонии проявил себя правдолюб. и трудолюб. подростком. В числе перв. воспитан. был направ. на рабфак, а затем в Харьков. мед. инст. Получив диплом врача, вернулся в колонию.
В 1935 г. Ш. был призван в армию, направ. на ДВ и зачислен в ОСК врачом – красноармейцем. Служил в К.-на-А. В 1938 г. участ. в воен. действиях КА у оз. Хасан. После демобил. вернулся в К.-на-А и посвятил всю свою жизнь здравоохранению: внедрял в лечебную практику города рентгенодиагностику, в кач-ве зав. горздравотделом создавал шир. сеть лечебно-профилактич. учреждений. Организовал и хорошо поставил мед. службу на авиац. з-де.
2.Задоров (его настоящее имя — Павел Петрович Архангельский) стал инженером-гидрологом, работая на канале тени Москвы. В декабре 1942 года он писал с фронта: «Мне кажется, что никогда вопросы воспитания детей и взрослых не стояли так остро, как сейчас. Как никогда, важно воспитывать чувство долга, чести, чувство товарищества, любви к Родине. Это было основное у Антона Семёновича в его работе с нами. Я всё это ношу в себе и стараюсь по мере сил и способностей прививать своим подчинённым».
3.О Леониде Конисевиче, который, кончив школу, собирался стать инженером водного транспорта, Антон Семёнович написал: «Дисциплинирован, честен, прекрасный товарищ, горячо преданный коммуне… К водному транспорту его привлекает романтичность натуры. Хочет обставить себя пароходом, рекой, берегами». В этих последних словах за мягким юмором чувствуется нечто белее серьёзное: сомнения в том, что избранная специальность и есть подлинное призвание «романтика». И Антон Семёнович не ошибся. Уже в 1937 году Конисевич оказался в Испании — там разгоралась борьба, в стороне от которой он не мог оставаться. Вскоре он был награждён за спасение испанских детей в Бильбао. А потом неугомонный характер увлёк его на Камчатку, на далёкую станцию Паратунка. И вот он работает здесь в детском доме. Застал он детский дом в скверном состоянии. Но Конисевича всё это не испугало; недаром он был учеником Макаренко. По-макаренковски он принялся за дело — и уже через полтора года писал о том, что ребята в детдоме преобразились. Преобразило их то, что А. С. Макаренко считал самой великой и верной воспитующей силой: коллективный труд. Возле детдома были богатые рыбой места, но рыбу никто не ловил. Вокруг была земля — её никто не возделывал. Теперь всё пошло по-другому: появился свой огород, своя рыба, хорошая, прочная мебель, сработанная своими руками. А за помощь соседнему колхозу детдом получил несколько благодарностей. «Итак,— заканчивает письмо Конисевич, — у Антона Семёновича есть внуки».
4.Дмитрий Чевелий (Жевелий) — ближайший помощник Антона Семёновича в дни восстановления Куряжа. Несомненно, каждый читатель «Поэмы» от души любовался этим юношей, словно своими глазами видел его среди толпы беспризорных, — весёлого, спокойного, непоколебимо уверенного в том, что грязный, запущенный Куряж не устоит перед тем светлым, разумным и прекрасным, что принесли с собой горьковцы.
Его младший брат, Шура Жевелий, живой, предприимчивый мальчуган, трогательно друживший со старушкой — матерью Антона Семёновича, — тоже запомнился читателям «Поэмы».
Братья (их подлинная фамилия — Чевелий) сражались с фашистами в воздухе. Александр в военные годы водил самолёты. Дмитрий стал штурманом и погиб в боях за Родину у берегов Мурманска.
5. Алексей Явлинский, попавший в коммуну имени Дзержинского четырнадцатилетним подростком. С фронта в первую, трудную, пору войны он писал: «Нет дня, чтобы я не вспоминал снова и снова, чем я обязан Антону Семёновичу. Вот сегодня в лесу подобрал заблудившегося бойца, молодого парнишку, совсем голодного, замёрзшего, спросил: «Почему ты не развёл костра?» Отвечает: «Не умею». «Почему не вырыл из мёрзлой земли бурак: рядом огороды, ведь можно было сварить?» Опять: «Не умею». А вот я — мне всё нипочём. Хожу — не устаю, на морозе не мёрзну, и всё время знаю, что не пропаду. А всё коммуна…»
6. Бывший колонист Иван Ткачук — актёр. В дни войны он был направлен в театр Черноморского флота, работает там и поныне, награждён орденом «Красной Звезды». Он пишет Галине Стахиевне: «Обожаю свою профессию! Честно говорю: успехи и неудачи не возносят меня до небес и не обескураживают… Я счастлив, что я, воспитанник Антона Семёновича, служу на благородном артистическом поприще и в меру своих возможностей приношу пользу тому делу (воспитанию советского человека), которому посвятил свою прекрасную жизнь Антон Семёнович!»
7.Незадолго до смерти Макаренко писал своему воспитаннику, ныне подполковнику Советской Армии Василию Ларионовичу Клюшнику, о том, что его часто навещают бывшие коммунары: «Народ всё правильный, и моя совесть не страдает», — говорил он в заключение. Увидеть своих питомцев «правильными», настоящими людьми, сознавать, что совесть за них чиста, — это большая награда за долгие годы труда, отданные коммуне, ребятам.

Парадокс системы Антона Макаренко. Ее внедряли во всём мире, но не у нас

13 марта 1888 г. в семье рабочего железнодорожных мастерских родился мальчик, которого впоследствии ЮНЕСКО назовёт «одним из четырёх педагогов, определивших способ педагогического мышления в XX веке». Мальчика назвали Антоном, что можно перевести как «состязающийся». Фамилия — Макаренко.

Его официальная биография может вызвать только чудовищную зевоту. Начальное железнодорожное училище, годичные педагогические курсы, учительский институт, руководство колонией для беспризорников… В промежутке — неудачные литературные опыты. Несколько ранних романтических рассказов, высланных Горькому, «буревестник революции» раскатал в тонкий блин и наложил резолюцию: «Писателя из вас не выйдет никогда». Иными словами, скука и серость, умноженные на традиционную нелюбовь к учителям.

Не нужен Родине?

Разумеется, всё это сущая ерунда. К тому же несправедливая. Биография Макаренко состоит из таких вывертов и парадоксов, что даже удивительно, как это до сих пор по ней не сняли блокбастера. Вот, скажем, детство героя. Антоша, этот будущий «укротитель шпаны», был хилым и близоруким, авторитет его среди сверстников измерялся отрицательными величинами: гопники города Крюкова частенько его поколачивали и отжимали гривенники в свою пользу. Юные годы. Будущее светило защищает диплом на интересную тему: «Кризис и крах современной педагогики». Зрелость ещё интереснее. Антон Семёнович спокойно работает в аппарате НКВД, при этом имея родственника за границей. И не какого-нибудь «правнучатого племянника со стороны свояка», а родного брата Виталия. Брат, между прочим, живёт во Франции и является эталонной «белогвардейской сволочью», поскольку служил офицером под началом Деникина. А советский патриот Макаренко открыто пишет брату-белоэмигранту: «Я живу среди тёмных дикарей. Здесь мерзость запустения. Ничего похожего на твою жизнь… Ты в Ницце — об этом можно только мечтать!» И — ничего страшного, никаких репрессий! Более того — орден Трудового Красного Знамени.

Главный же парадокс заключается в том, что никто не может понять, как это Макаренко удавалось управляться с теми самыми «малолетними преступниками». Причём не просто управляться, а каким-то волшебным образом их перевоспитать. И, чёрт возьми, почему у современных педагогов, которые должны быть знакомы с его трудами, с его теорией воспитания, ничего подобного не получается, хоть ты тресни?

Ответов припасено в достатке. Дескать, в колонии Макаренко оказалось много беспризорников из «благородных» семейств, попавших под «цунами» революции и Гражданской войны: «Эти подростки ещё сохраняли дворянские понятия справедливости, законности, чести и уважения к труду. Они-то и воплощали в колониях потерянный рай своего детства. А наивная и беспомощная система Макаренко здесь ни при чём». На самом деле придётся признать, что «ни при чём» здесь как раз подобного рода измышления. Внятный ответ дал немец Зигфрид Вайтц, который занимался изучением и внедрением системы Макаренко ещё в ФРГ: «Знакомство с его наследием носит в СССР поверхностный характер. Именно это является источником разного рода недоразумений и упрощений, которые не дают воплотить в жизнь теории знаменитого педагога».

Максим Горький (в центре) и основатель детской коммуны Антон Семенович Макаренко (слева во втором ряду) среди бывших колонистов-рабфаковцев, 1938 год. Фото: РИА Новости

Труд и коллектив

В этом есть смысл. Те самые «три кита» системы Макаренко — воспитание трудом, игра и воспитание коллективом — были у нас причудливо искажены. Вот, скажем, труд, или, как это ещё иронически называют, «трудотерапия».

Думается, многие могут повторить вслед за героем Василия Аксёнова из повести «Звёздный билет»: «Учили нас в школе труду. Это такой урок, на котором хочется всё ломать». Святая правда. Если «труд» — это такая штука, где все уныло клеят коробочки или шьют брезентовые рукавицы, то никакого «воспитания» из этого не выйдет. Кстати, сам Макаренко был с этим согласен: «Эти мастерские, сапожная, швейная и столярная, считались альфой и омегой педагогического трудового процесса. Они вызывали у меня отвращение. Я совсем не понимал, для чего они устроены. Поэтому я закрыл их через неделю».

Памятник Антону Макаренко в Харькове. Фото: wikipedia.org

Труд, и уже без кавычек, состоял в том, что Макаренко своим малолетним преступникам доверял. И потому они с нуля построили два высокотехнологичных завода — по производству электромеханических инструментов (австрийская лицензия) и знаменитых фотоаппаратов ФЭД (немецкая лицензия). Колонисты освоили сложнейшие технологии, успешно работали и давали хай-тек-продукцию своего времени. Это было смело до безумия. Попробуйте себе представить современную колонию для несовершеннолетних, которая наладила бы выпуск, скажем, компьютерных игр или антивирусных систем. Не бывает? А вот тогда очень даже было!

То же самое с коллективизмом. Если немцы, изучавшие и внедрявшие систему Макаренко, делали ставку на труд, то японцам очень понравилось сочетание ответственности и творчества, а также круговой коллективной поруки. В 1950-е годы работы Макаренко стали там издавать массовыми тиражами. Для руководителей предприятий. И теперь практически все японские фирмы строятся по лекалам трудовой колонии нашего педагога.

И вдвойне обидно, что эти самые принципы Макаренко теперь возвращаются к нам. В виде «корпоративных мероприятий», «тим-билдинга» и «умения работать в команде». В виде «воспитания сотрудника путём повышения его мотивации».

Это всё придумал и воплотил Макаренко. Но — нет пророка в своём отечестве. Его труды у нас не переиздавали довольно долго. Кстати, последнее переиздание его собрания сочинений было осуществлено — вот где позорище-то! — одной западной косметической компанией. С характерным предисловием: «Он сделал для процветания нашей фирмы больше, чем кто бы то ни было».

виртуальный клуб Суть времени

Интервью с двумя выдающимися педагогами, последователями А. С. Макаренко, организованное Клубом макаренковедов «Сути времени».

Хотя родных у А. С. Макаренко не было, Антона Семеновича Калабалина можно назвать внуком великого педагога. Ведь его отец — Семен Афанасьевич Калабалин (Семен Карабанов из «Педагогической поэмы»), ученик и продолжатель дела Макаренко. Когда мы услышали, что Калабалин-младший работает в музее Макаренко в Москве, мы захотели познакомиться с ним, больше узнать о его знаменитом отце. Какой неожиданностью для нас стало, что Антон Семенович тоже пошел по стопам отца! Он не только знает, как работает система Макаренко изнутри, но и сам ее воспроизводил.

Морозов Владимир Васильевич — ученик Семёна Калабалина, известного в «Педагогической поэме» под именем Карабанов. Всю свою жизнь Владимир Васильевич посвятил исследованию великого наследия гордости мировой педагогики — А.С. Макаренко. Собрал бесценный архив материалов в библиотеку, автор книги «Воспитательная педагогика Антона Макаренко. Опыт преемственности»

Примечание: в течение года, Клуб Макаренковедов «Сути времени» планирует организовывать встречи с учениками и продолжателями дела Макаренко, и просто выдающимися педагогами современности. Присоединятесь!
Если есть пожелания по поводу новых интервью или рекомендации посетить какие-то уникальные школы и детские дома — пишите обязательно! Нам это очень важно.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *