Оптина пустынь — одно из самых намоленных мест, куда приезжали за советом Достоевский и Толстой


Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина пустынь в Козельске Калужской обл./ Фото: palomnik.by

В этом месте никто не оказывается проездом или случайно. Расположение этого монастыря не допускает туристической спонтанности: он находится в стороне от больших трас с в сосновом вековом бору на берегу реки Жиздра в нескольких километрах от Козельска. Знающие люди уверены, что побывав в Оптиной пустыни – в одном из самых почитаемых и намоленных мест Православной Руси, уезжаешь совсем другим человеком.
Оптина пустынь — мужской монастырь, расположенный в Калужской области. Пустынями в старину называли места уединенных монашеских поселений. А Оптина — от имени разбойника Опта, который раскаялся и принял постриг с именем Макарий. Так из предводителей разбойников он стал отцом иноков и основателем новой обители.

Амвросий — третий оптинский старец


Преподобный Амвросий Оптинский.

Самым известным по счёту был третий оптинский старец – Амвросий. Его канонизировали в 1988 году, первым из всех оптинских старцев. Преподобный Амвросий, в миру Александр Михайлович Горенков, свободно читал и говорил на 5 иностранных языках и обладал феноменальной памятью. С детства был одарённым, подающим надежды мальчиком. В 12 лет поступил в семинарию. В последнем классе тяжело заболел и дал обет Богу – если выздоровею, постригусь в монахи. Для своего служения выбрал Оптину пустынь. Врач-лютеранин, который долгие годы лечил старца, говорил, что состояние его здоровья таково, что жить по медицинским показателям ему осталось не более часа. В последствии этот врач принял православие. Преподобный Амвросий мог поговорить с каждым на его языке: помочь и малограмотной крестьянке, дать совет состоятельному помещику и ответить на вопросы Фёдора Достоевского.
Достоевский приезжал в скит после трагических событий своей жизни — после смерти сына Алёши в 1877 году. Он не мог найти ответ на вопрос — как и почему такой маленький, ангелоподобный ребёнок был взят из этой жизни. Его привезли в Оптину пустынь к старцу Амвросию, он побеседовал с ним и вышел совершенно другим, обновлённым человеком. Федор Михайлович прожил в скиту совсем недолго, но этого хватило, чтобы впечатления от поездки вошли в «Братья Карамазовы». Прототипом старца Засима стал именно старец Амвросий.
В комнате для приёма почётных посетителей Лев Толстой побывал 6 раз. Первый — в 1877 году. Разговор был таким тяжёлым, что старец оказался в полном изнеможении и сказал: «Крайне горд». Толстой то переодевался мужиком, чтобы его не узнали, то приезжал официально – и всегда дверь для него была открыта. Есть данные, что перед смертью Лев Николаевич тоже приезжал в Оптину пустынь, но зайти в скит так и не решился.

Оптина пустынь./ Фото: elitsy.ru

Оптина пустынь, разоренная большевиками. Страшно об этом думать, но на могилах старцев была танцплощадка, а в самом монастыре — санаторий. Заново пустынь возродилась в 1988 году. Глядя на руины монастыря, в его восстановление не верил даже мэр Козельска, хотя он и принимал активное участие в реконструкции обители. Но скит строился быстро, словно какая-то невидимая сила помогала монахам.

Свет от Оптиной


Оптина пустынь: свет от Оптиной./ Фото: palomnik.by

На Божественный промысел указывает то, что яркий столб света на месте разрушенного монастыря был виден даже из космоса. Его заметили и засняли космонавты, а потом увеличили снимок и подарили Оптиной пустыни.

Красная Пасха


Оптина пустынь: часовня Воскресения Христова./ Фото: hram-predtecha.ru

Но и после полной реконструкции обитель не обрела спокойствие. 18 апреля 1993 года было совершено страшное преступление: прямо в Пасхальную ночь убили трех монахов, когда те несли послушания. Преступника нашли, им оказался Николай Аверин – рецидивист с шизофренической патологией, который даже не думал скрываться и был задержан у себя дома.


С этим преступлением связывают много мистического, ведь все свидетели преступления (а их было немало) ясно видели падающих монахов, но не разглядели самого нападавшего, а некоторые и вовсе не заметили убийцу. Сам же Аверин назвал преступление ритуальным, которое он совершил по приказу некого мистического голоса.

Могилы иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта./ Фото: palomnik.by

На месте погребения убиенных иноков Трофима и Феропонта и иеромонаха Василия была заложена часовня в память о страшном преступлении. Каждую субботу в ней происходит заупокойная молитва. Часовня открыта для посещений паломниками.

Святые источники


Святой источник в Оптиной пустыне./ Фото: luchmir.com

На территории Оптиной пустыни есть несколько святых источников, которые помогают справиться с различными заболеваниями. Только вот набирать целебную воду надо с молитвой и чистыми помыслами, иначе она может не помочь.

Как добраться


Оптина пустынь: летом можно пройти пешком./ Фото: palomnik.by

От Козельска до Оптиной пустыни всего 3 км. Летом их вполне можно пройти пешком, а вот зимой лучше заказать такси: маршрутки до обители практически не ходит.

Как остаться


Оптина пустынь. Завет./ Фото: hram-predtecha.ru

Каждый желающий может не только приехать в монастырь с экскурсией, но остаться в нем на послушание вне зависимости от пола. Всё, что необходимо: паспорт, желание и соблюдение правил монастыря. Женщин тоже берут в трудницы, но вот стать насельниками Оптиной пустыни у них нет шансов.

Оптина пустынь летом./ Фото: palomnik.by

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Текст книги «Детство Толстого (Из воспоминаний)»

Лев Николаевич Толстой
Детство Толстого
(Из воспоминаний)

Родился я и провел первое детство в деревне Ясной Поляне. Матери своей я совершенно не помню. Мне было полтора года, когда она скончалась. По странной случайности, не осталось ни одного ее портрета… в представлении моем о ней есть только ее духовный облик, и все, что я знаю о ней, все прекрасно, и я думаю – не оттого только, что все говорившие мне про мать мою старались говорить о ней только хорошее, но потому, что действительно в ней было очень много этого хорошего…

Детей нас было пятеро: Николай, Сергей, Дмитрий, я – меньшой и меньшая сестра Машенька…

Старший брат Николенька был на шесть лет старше меня. Ему было, стало быть, десять-одиннадцать, когда мне было четыре или пять, именно когда он водил нас на Фанфаронову гору. Мы в первой молодости – не знаю, как это случилось – говорили ему «вы». Он был удивительный мальчик и потом удивительный человек… Воображение у него было такое, что он мог рассказывать сказки или истории с привидениями или юмористические истории… без остановки и запинки, целыми часами и с такой уверенностью в действительность рассказываемого, что забывалось, что это выдумка.

Когда он не рассказывал и не читал (он читал чрезвычайно много), он рисовал. Рисовал он почти всегда чертей с рогами, закрученными усами, сцепляющихся в самых разнообразных позах между собою и занятых самыми разнообразными делами. Рисунки эти тоже были полны воображения и юмора.

Так вот он-то, когда нам с братьями было – мне пять, Митеньке шесть, Сереже семь лет, объявил нам, что у него есть тайна, посредством которой, когда она откроется, все люди сделаются счастливыми; не будет ни болезней, никаких неприятностей, никто ни на кого не будет сердиться, и все будут любить друг друга, все сделаются муравейными братьями… И я помню, что слово «муравейные» особенно нравилось, напоминая муравьев в кочке. Мы даже устроили игру в муравейные братья, которая состояла в том, что садились под стулья, загораживая их ящиками, завешивали платками и сидели там, в темноте, прижимаясь друг к другу. Я, помню, испытывал особенное чувство любви и умиления и очень любил эту игру.

Муравейное братство было открыто нам, но главная тайна о том, как сделать, чтобы все люди не знали никаких несчастий, никогда не ссорились и не сердились, а были бы постоянно счастливы, эта тайна была, как он нам говорил, написана им на зеленой палочке, и палочка эта зарыта у дороги на краю оврага Старого Заказа{Старый Заказ – лес в Ясной Поляне, где похоронен Л. Н. Толстой.}, в том месте, в котором я – так как надо же где-нибудь зарыть мой труп – просил, в память Николеньки, закопать меня. Кроме этой палочки, была еще какая-то Фанфаронова гора, на которую, он говорил, что может ввести нас, если только мы исполним все положенные для того условия. Условия были, во-первых, стать в угол и не думать о белом медведе. Помню, как я становился в угол и старался, но никак не мог не думать о белом медведе. Второе условие я не помню, какое-то очень трудное… пройти, не оступившись, по щелке между половицами, а третье легкое: в продолжение года не видать зайца – все равно живого, или мертвого, или жареного. Потом надо поклясться никому не открывать этих тайн.

Тот, кто исполнит эти условия и еще другие, более трудные, которые он откроет после, того одно желание, какое бы то ни было, будет исполнено. Мы должны были сказать наши желания. Сережа пожелал уметь лепить лошадей и кур из воска, Митенька пожелал уметь рисовать всякие вещи, живописец, в большом виде. Я же ничего не мог придумать, кроме того, чтобы уметь рисовать в малом виде. Все это, как это бывает у детей, очень скоро забылось, и никто не вошел на Фанфаронову гору, но помню ту таинственную важность, с которой Николенька посвящал нас в эти тайны, и наше уважение и трепет перед теми удивительными вещами, которые нам открывались.

В особенности же оставило во мне сильное впечатление муравейное братство и таинственная зеленая палочка, связывавшаяся с ним и долженствующая осчастливить всех людей…

Идеал муравейных братьев, льнущих любовно друг к другу, только не под двумя креслами, завешанными платками, а под всем небесным сводом всех людей мира, остался для меня тот же. И как я тогда верил, что есть та зеленая палочка, на которой написано то, что должно уничтожить все зло в людях и дать им великое благо, так я верю и теперь, что есть эта истина и что будет она открыта людям и даст им то, что она обещает.

LiveInternetLiveInternet

Будни Толстого в Ясной Поляне – в воспоминаниях современников.

В.И.Мечников. День у Толстого в Ясной Поляне:

Весной 1909 года мы с женой ранним утром приехали в Ясную Поляну. Войдя в переднюю старого и довольно обветшалого помещичьего дома, я увидел сходящего с лестницы Льва Николаевича в белой подпоясанной блузе. Он пристально посмотрел на меня своими проницательными светлыми глазами и прежде всего сказал, что находит меня мало похожим на виденные им мои изображения. После нескольких слов приветствия он оставил нас со своими детьми и, по обыкновению, ушел работать к себе наверх.

За столом Толстой намеренно не возбуждал разговора на интересные общие темы, так как хотел это сделать с глазу на глаз. Для этого он предпринял поездку в соседнее имение Чертковых и взял меня в свой маленький экипаж, запряженный одной лошадью, которой он правил сам. Только что мы выехали за ворота усадьбы, как он повел, очевидно, уже ранее продуманную речь.

«Меня напрасно обвиняют, — начал он, — в том, что я противник религии и науки. И то и другое совершенно несправедливо. Я, напротив, глубоко верующий; но я восстаю против церкви с ее искажением истинной религии. То же и относительно науки. Я высоко ценю истинную науку, ту, которая интересуется человеком, его счастием и судьбою, но я враг той ложной науки, которая воображает, что она сделала что-то необыкновенно важное и полезное, когда она определила вес спутников Сатурна или что-нибудь в этом роде».

Когда он кончил, я сказал ему, что наука далеко не отворачивается от вопросов, которые он считает наиболее существенными, а старается по возможности разрешить их. В кратких словах я изложил ему свое воззрение, основанное на том, что человек— животное, которое унаследовало некоторые черты организации, ставшие источником его несчастий. С этим связаны краткость человеческой жизни и зависящий от нее страх смерти. Когда со временем наука доведет людей до того, что они смогут рационально прожить полный цикл, то инстинктивный страх смерти сам собою уступит место тоже инстинктивной потребности небытия. Когда человечество дойдет до этого, то беспокойство о болезнях, старости и смерти и все сопряженное с этим прекратятся, и люди смогут полнее и спокойнее отдаться искусству и чистой науке.


Wikipedia.org

Внимательно выслушав меня, Толстой заметил, что в конце концов наши мировоззрения сходятся, но с тою разницей, что он стоит на спиритуалистической, а я на материалистической точке зрения.

Татьяна Львовна Сухотина-Толстая о художнике Николае Николаевиче Ге:

Кроме своих больших картин, которые почти все были написаны на евангельские сюжеты, Ге сделал много рисунков, этюдов и эскизов на те же темы.

Одно время он задался целью сделать иллюстрации к Евангелию. Он привез к нам в Ясную целую серию угольных рисунков, которые он приколол вокруг всей залы для того, чтобы мы могли удобнее видеть их в их последовательности. Некоторые из них были удивительно сильны и производили огромное впечатление. С волнением и трепетом водил Николай Николаевич моего отца от одного рисунка к другому, ожидая его мнения. И мой отец всегда восхищался и умилялся перед работами Ге, так как источник, из которого вытекали образы, написанные Николаем Николаевичем, был ему близок и понятен.

(…)

Как-то летом в Ясной Поляне Ге принялся за лепку бюста с моего отца. Он очень увлекался этой работой. Помню, как раз утром, окончивши бюст, который был снесен во флигель, где форматор должен был его отлить, Ге сидел в зале и пил кофе.

Вдруг в ту минуту, как мой отец вошел в залу, Ге, быстро скользнувши глазом по лицу отца, сорвался с места и со всех ног бросился бежать вниз по лестнице. Мы стали кричать ему, спрашивая, что с ним случилось, но он, не оглядываясь, бежал и кричал: «Бородавка! Бородавка!» Через несколько времени он пришел из флигеля спокойный и сияющий. «Бородавка есть», — сказал он с торжеством.

Оказалось, что, взглянув на отца, он заметил у него на щеке бородавку, и, не помня того, сделал ли он ее на бюсте или нет, он бросился во флигель, чтобы ее сделать, если форматор еще не начал отливать бюста. Но бородавка оказалась, и Ге был успокоен.


Wikipedia.org

И.А.Бодянский. Воспоминания о Ясной Поляне:

Лев Николаевич показался мне ниже ростом, чем я ожидал; спина его сильно сгорблена, но как будто не от старости, а от лежавшей на ней большой невидимой тяжести.

Поздоровавшись с доктором и г. Щербаком, Л. Н. подал мне руку. Я назвал свою фамилию.

— Не может быть? — воскликнул Л. Н., как-то отскакивая, но потом извинился и сказал: — Это просто на меня нашло затмение. Когда вы назвали свою фамилию, я принял вас за вашего отца и, увидав молодое лицо, удивился.

(…)

В этот же день за обедом я снова встретился с Л. Н. Он сидел в кресле, был очень весел и сыпал каламбурами и анекдотами. После обеда Л. Н. куда-то исчез, и мы его опять увидели только за чаем на балконе. После чая все расположились у круглого стола в углу залы.

Я не помню хорошо разговора, который велся, но помню, что в конце заговорили об искусстве, и я сказал такую фразу:

— Не находите ли вы, Л. Н., что искусство является у нас предметом роскоши?

Л. Н. согласился с этим и почему-то быстро ушел к себе в комнату. Через некоторое время я услыхал голос Л. Н., спрашивающего меня. Я поднялся с дивана, но он, увидав меня, подошел и сел рядом в кресло.

— Я согласен, — сказал он, — что искусство в настоящее время является предметом роскоши, но вы, художники, можете все ж таки принести громадную пользу именно иллюстрациями. Иллюстрации доступны всем, и в этом их громадное достоинство.

К ужину приехала Мария Львовна с мужем, и разговор стал общим. В это же время была получена масса телеграмм, и, прежде чем сесть за ужин, графиня стала читать их вслух. Многие телеграммы были написаны напыщенным слогом и почти целиком из всевозможных прилагательных, выслушав которые Л. Н. сказал только одну фразу: «Кадилом да по носу» — и попросил дать знать на почту, чтоб телеграммы не пересылались, а задерживались.

(…)

Обстановка яснополянского дома не богата, и такую обстановку всегда можно увидеть в любом помещичьем доме средней руки, но обстановка комнаты Л. Н. совсем скромна: небольшой письменный стол, полки с книгами, на стене Сикстинская Мадонна и фотографии с картин; посреди комнаты кровать, и больше ничего бросающегося в глаза.

Ивакин И. М. «Воспоминания о Ясной Поляне.1880−1885»

За вечерним чаем шла речь о литературе и писателях.

— На вазе разные арабески вперемежку, амуры, цветы и т. д., все красиво, но для чего? какая в этом цель? — говорил Лев Николаевич. — Так же и писатели (английские). Горе и радость, веселье и страдание в романах все вперемежку, — к чему все это, какая цель? Русские считают нужным читать Пушкина, Тургенева, Толстого, и этой-то дребеденью заслоняют книги, которые для людей действительно нужны. Мысль есть самое важное в человеке; сообразно мысли живут и поступают люди. Стало быть, хороша та книга, которая говорит мне, что мне делать. А люди стараются из книги сделать какую-то забаву, игрушку. Это все равно что хлеб: хлеб существует затем, чтобы его есть, а кто скажет, что он существует для того, чтобы помягче на нем сидеть это бессмыслица, чепуха. Английские романисты именно и сделали из книги такую игрушку; их произведения — в сущности, бесцельная игра света и теней, например, у Брэддон, у которой к тому же романы, как и у многих английских писателей, носят печать фабричности, несмотря на мастерство языка.

Даже такой тупой и ограниченный человек, как Э. Золя, и то лучше: у него есть цель, а не пустая игра цветов. Цель эта, например, в «Семействе Ругонов» состоит в том, чтобы проследить дегенерацию фамильных черт — что-то напоминающее Дарвинову теорию. Это дает ему опору, несмотря на всю ложность исходной точки зрения, и вот отчасти почему он читается во всей Европе; мы, сидя в Ясной Поляне, горим нетерпением прочесть его новый роман. Тургенев до самой смерти так и занимался, в сущности, пустяками. Я чувствовал это еще тогда, и это впоследствии возбудило даже его неудовольствие на меня. Настоящее лучшее его произведение — «Записки охотника». Тут есть прямая цель. А после ему, очевидно, стало нечего писать, и пошла ужасная чепуха. Я помню, как Анненков, главный критик, я и другие собрались у Панаева читать «Рудина». Я чувствовал, что это чушь и больше ничего… Лаврецкий, Базаров — и это все мне тоже не нравится. Лучше всего «Новь»: тут выведено что-то реальное, соответствующее жизни. А в Рудине, Лаврецком, Базарове, — ничего нет: что говорит Базаров, то только разве и хорошо. Да и быть ничего не могло: ведь те движения, представителями которых являются Рудин, Лаврецкий, совершились только в умственной сфере, в поступки не переходили, оттого-то и не могли дать содержание художественному произведению, тогда как «Новь» могла. Повесть Тургенева «Живые мощи» — прелестный рассказ, который был написан, очевидно, давно; он отдал его в печать по просьбе и то со стыдом, потому что там есть что-то похожее на религиозную идею, со стыдом потому, что за повесть такого характера Белинский бранил, а в Тургеневе воспоминание о сороковых годах было свежо. Художественная форма хороша только там, где она необходима. В моем маленьком деле я чувствую, что могу лучше всего выразить свои мысли именно этим путем — я ее и употребляю, и для интеллигентной публики у меня есть прямое средство.

Д.П.Маковицкий. «Яснополянские записки» (1909):

Л. Н. спал хорошо, состояние бодрое. Спрашивал про Шкарвана, его семейное и другое положение. Я сообщил Л. Н. про тяжелый крест супружеский Шкарвана.

Л. Н.: Женитьба, что она прибавит? что будет помощница в жизни? Это одно из самых распространенных общих заблуждений. Это такая редкость, как выиграть 200000, т. е.не проиграть их, всю жизнь. Чертков уже, кажется, как счастливо женился, а что же? Разве она ему помощница в том, что главное в жизни? Помощников можно найти так, не женившись.

Пополудни Л. Н. рассказал, что утром был у него крестьянин, писатель-калмык, автор пьесы о том, как крестьянин вышел в господа (интеллигенты), стал социал-демократом, как не нашел удовлетворения в барстве и вернулся в деревню, женился на крестьянке и стал работать. Эта пьеса шла в Омске девять раз. Ему говорили, что это толстовство, он отвечал, что нет, что «со мной это было». Ему в Омск — тысяча верст на лошадях.

Утром же была у Л. Н. революционерка: тип, каких казнят. Внешности революционной: быстро ходит, нервна. Она девица 30—35 лет, сидела в Киеве; там в тюрьме стреляют в заключенных, которые смотрят в окна. Стреляют, предупреждая или и не предупреждая, и убили человек шесть. Одного ее друга смертельно ранили, и он посоветовал ей съездить к Л. Н., чтобы просить его дать средства на побег ее брата, мальчика лет пятнадцати, приговоренного к двенадцатилетней каторге за покушение на жандармского чина. Л. Н. старался ей доказать тщетность их стремлений — безуспешно.

— Как же не поговорить с ней по существу? — сказал Л. Н., говоря о ней. — Если бы я был писатель, ее бы описал как тип революционерки. Она ничего не слышит, ничего не понимает, только чтобы оправдать себя. Когда я ей сказал: «Ведь из этого (террора) ничего не выйдет, только ухудшение». — «Как не выйдет? Я знаю, что выйдет. Что же, жить для себя?»

Лев Толстой (182 стр.)

Толстой Петр Львович (1872–1873) – сын Л. Н. Толстого.

Толстой Сергей Львович (1863–1947) – сын Л. Н. Толстого.

Волконский Николай Сергеевич (1753–1821) – дед Л. Н. Толстого по матери.

Толстая Пелагея Николаевна, урожденная Горчакова (1762–1838) – бабка Л. Н. Толстого по отцу.

Толстой Илья Андреевич (1757–1820) – дед Л. Н. Толстого по отцу.

Толстой Сергей Николаевич (1826–1904) – брат Л. Н. Толстого.

Ергольская Татьяна Александровна (1792–1874) – троюродная тетка Л. Н. Толстого.

Юшкова Пелагея Ильинична, урожденная Толстая (1801–1875) – тетка Л. Н. Толстого.

Фото

Лев Толстой, 1848–1849 гг., Санкт-Петербург

Лев Толстой – студент, рисунок карандашом неизвестного художника, до 1847 года

Лев Толстой в военной форме после возвращения из Севастополя, Санкт-Петербург

Братья Толстые (слева направо): Сергей, Николай, Дмитрий, Лев, 1854 год. Москва. Дагерротип

Софья Андреевна Берс во времена ее помолвки со Львом Толстым, сентябрь 1862 года

Графиня Толстая вскоре после свадьбы

Лев Толстой, 1867 год, период работы над «Войной и миром»

Лев Толстой периода «Анны Карениной»

Лев Толстой с женой и детьми

Лев Толстой и его соратники по помощи голодающим, 1891 год, Рязанская губерния

Ясная Поляна, дом Толстых

Л. Н. Толстой и А. М. Горький, Крым, 1901 год

Л. Н. Толстой и А. П. Чехов, Крым, 1901 год

Лев Толстой с дочерью Сашей на берегу моря, Крым, 1901 год

Лев Толстой с женой, 1903 год

Лев Толстой с внуками

Лев Толстой играет в четыре руки с дочерью Сашей

Лев Толстой с сестрой Марией

Лев Толстой с дочерью Татьяной

Лев Толстой с женой, Ясная Поляна, 1908 год

Лев Толстой за работой

Л. Н. Толстой и В. Г. Чертков

Лев Толстой с учениками перед входом в яснополянскую библиотеку, 1910 год

Л. Н. Толстой, В. Г. Чертков (слева за ним) и группа толстовцев

Лев Толстой с дочерью Александрой

Лев Толстой в своей комнате с доктором Маковицким, 1909 год

Лев Толстой на смертном одре

Похороны Толстого в Ясной Поляне, 1910 год

Могила Льва Толстого в Ясной Поляне

Примечания

Одна верста – 1,067 км.

2

Этим преданием Толстой воспользовался при написании «Войны и мира»: княгиня Марья умоляет брата, уходящего на войну, не снимать иконку, которая сбережет его от пуль. Среди других знаменитых Волконских – Николай Григорьевич, прославившийся во времена войны с Наполеоном, Сергей Григорьевич – декабрист.

3

Княжна Мария Николаевна Волконская родилась 10 ноября 1790 года.

4

Мадемуазель Бурьен из «Войны и мира».

5

Письмо по-французски Т. А. Ергольской.

6

Этот эпизод Толстой воспроизводит в романе «Воскресение». В «Воспоминаниях» он пишет: «От этой связи был сын Мишенька, которого определили в почтальоны и который при жизни отца жил хорошо, но потом сбился с пути и часто уже к нам, взрослым братьям, обращался за помощью. Помню то странное чувство недоумения, которое я испытывал, когда этот впавший в нищенство брат мой, очень похожий (более всех нас) на отца, просил нас о помощи и был благодарен за 10, 15 рублей, которые давали ему».

7

О супружеская любовь! Нежная связь наших душ! Источник, питающий наши тихие радости! Всегда наполняй наши сердца твоим небесным огнем и будь наградой нам в этом мире!.. Мое сердце говорит мне, что судьбу, о которой мечтают многие, Небо в своей доброте дало нам двоим, И два имени, Николай и Мария, всегда будут означать двух счастливых смертных.

8

В «Войне и мире» слуги приносят обитый черной кожей диван княгине Марье, которая вот-вот должна родить. Тот же диван в одном из вариантов «Анны Карениной» «стоит» у Левиных.

9

Дневники, 10 июня 1908 года.

10

Записано на листке бумаги с датой: 10 марта 1906 года.

11

Толстой Л. Первые воспоминания.

12

Толстой Л. Воспоминания.

13

«Вероятно, это были Моравские братья, о которых он слышал или читал, но на нашем языке это были муравейные братья» (Толстой Л. Воспоминания). Моравские братья (Чешские братья) – религиозная секта, основанная в середине XV века в Чехии. Отрицали государство, сословное и имущественное неравенство, проповедовали отказ от насильственной борьбы.

14

Толстой Л. Воспоминания.

15

Толстой Л. Записки сумасшедшего.

16

Толстой Л. Детство. Глава VII.

17

Так как при нем не было ни денег, ни бумаг, его слуг заподозрили в убийстве. Расследование признало, что смерть была естественной.

18

Оригинал – на французском.

19

Толстой Л. Детство. Глава XXVIII.

20

Толстой Л. Отрочество.

21

Там же.

22

Толстой Л. Детство. Глава XXIV. Двадцать седьмого ноября 1903 года Толстой, которому было 75 лет, писал Бирюкову: «Самая большая моя любовь – детская, к маленькой Соне Калошиной. Двадцать четвертого июня 1890 года записал в «Дневнике»: «…написать роман любви целомудренной, влюбленной, как к Сонечке Калошиной, такой, для которой невозможен переход в чувственность, которая служит лучшим защитником от чувственности»».

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *