Таинства Католической церкви

Основу церковного культа составляют таинства — видимые знаки невидимой благодати Божией. Таинствами именуются установленные Иисусом Христом для блага и спасения людей действия. Их символика помогает верующим осознать любовь Бога к людям. Участвуя в этих действиях, человек, согласно учению Церкви, получает благодатную помощь свыше.

Католическая Церковь, как и Православная, признаёт семь таинств: крещение, миропомазание (или конфирмация), евхаристию, покаяние, елеосвящение (или елеопомазание больных), священство и брак. Понимание смысла этих таинств в Католической Церкви сходно с православным. Есть лишь частные отличия в толковании отдельных их сторон. Различаются также исторически сложившиеся внешние формы осуществления таинств и некоторые церковно-правовые предписания, связанные с ними.

Согласно вере Церкви, таинство совершается ни кем иным, как Богом, оно лишь осуществляется благодаря посредничеству земного служителя — епископа или священника.

Крещение. Согласно учению Церкви, при крещении человек приобщается к освящающей благодати Божией, от которой весь человеческий род отпал в грехопадении, и очищается от первородного греха, а если крещение принимается в сознательном возрасте, то от всех своих прежних грехов. Крещение возрождает человека и вводит его в Церковь — в семью детей Божиих. Существуют некоторые отличия между крещением в Православной и Католической Церквах. Если в православии практикуется троекратное погружение крещаемого в воду (в особых случаях оно заменяется возлиянием воды), то у католиков латинского обряда крещение совершается посредством троекратного возлияния воды на голову крещаемого.

Католическая Церковь, как и Православная, предписывает верующим крестить детей вскоре после рождения. Крещение, таким образом, происходит по вере родителей, на которых ложится ответственность за дальнейшее христианское воспитание ребёнка. Поэтому в тех случаях, когда родители недостаточно готовы к этому, католический священник может отложить крещение, если жизни младенца ничто не угрожает. Взрослые, желающие принять крещение, должны подготовиться к таинству, т. е. пройти катехизацию.

Её сроки неодинаковы в разных поместных Церквах (в России — один год), а в некоторых случаях устанавливаются индивидуально. За время катехизации кандидату (именуемому катехумвном, или оглашаемым) надлежит изучить основы веры и убедиться в серьёзности своего намерения войти в Церковь. Существуют особый обряд вступления в число катехуменов Церкви, ритуалы испытаний — скрутиний, когда кандидат перед священником и общиной подтверждает свою готовность стать христианином. Перед крещением он публично отрекается от сатаны и зла и заявляет о своём намерении исповедовать христианскую веру. Обычно крещение совершает священник, но в случае необходимости это может сделать и любой верующий.

Миропомазание, или конфирмация. Слово конфирмация в переводе с латинского языка означает «утверждение», «укрепление», так как, согласно учению Церкви, через это таинство христианин укрепляется силой Святого Духа, обретая Его благодатные дары и тем самым ещё теснее соединяясь с Церковью. Внешним знаком конфирмации является помазание святым миром, знаменующим печать дара Святого Духа. В отличие от Православной и восточных католических Церквей, в которых миропомазание совершается сразу после крещения (включая младенцев), в Латинской Церкви конфирмацию обычно откладывают до того возраста, когда вера принимается человеком вполне сознательно (в России — не раньше 15 лет). Конфирмация, как и крещение, совершается только однажды и не может быть повторена.

Евхаристия. Таинство евхаристии (греч. «благодарность»), или причащения, было установлено Иисусом Христом на Тайной Вечере и заповеданное Им Церкви. Суть его заключается в воспоминании крестной жертвы Иисуса, в приобщении верующих всей полноте Его Божества и Человечества через вкушение Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина. Евхаристия считается в Католической Церкви средоточием церковной жизни, постоянным источником освящения верующих. Евхаристическое богослужение — месса — совершается в Церкви постоянно (в большинстве приходов ежедневно). Тело Христово всегда присутствует на алтаре каждого храма в дарохранительнице. Все другие таинства католики стараются по возможности соединять с евхаристическим богослужением.

В отличие от Православной Церкви, использующей для евхаристии квасной хлеб (т. е. выпеченный из заквашенного теста), Латинская использует пресный хлеб. В Средние века это вызывало серьёзные споры, доходившие до взаимных обвинений в ереси, хотя древняя Церковь признавала оба вида хлеба.

В Православной Церкви детей начинают причащать с младенческого возраста, сразу после крещения, а в латинском обряде ребёнок принимает причастие, когда имеет некоторое представление об основах веры и понимает различие между обычным хлебом и Телом Христовым (как правило, с семи лет или даже позже). Но это лишь проявление разнообразия традиций, а не принципиальное противоречие. В восточных обрядах Католической Церкви практикуется и причащение младенцев.

В латинском обряде первое причастие — настоящий праздник для каждого ребёнка и всей его семьи. Обычно в приходах первое причастие детей происходит в определённый день года и в торжественной обстановке. Существенным отличием евхаристических богослужений латинского обряда на протяжении многих веков являлось причащение мирян только Телом Христовым, т. е. хлебом. Телом и Кровью Христовыми (хлебом и вином) причащалось лишь духовенство. Подобный порядок сохраняется в значительной части приходов до сих пор. Этот обычай, утвердившийся в Католической Церкви в эпоху позднего Средневековья, в последнее время пересматривается. Постепенно возвращаются к древней практике причащения. Церковь, не считая возможным поспешно нарушать традиции, оставляет это на усмотрение местных церковных властей.

Причащение мирян Телом и Кровью Христовыми практикуется сейчас во многих приходах, особенно на мессах в малых общинах.Считая евхаристию центром духовной жизни христианина, Католическая Церковь побуждает верующих к частому (и даже ежедневному) причащению. Она не предписывает каких-либо жёстких правил подготовки к нему. В прежние времена католики, подобно православным, соблюдали евхаристический пост — воздержание от пищи и питья перед причащением с полуночи. В середине XX столетия Католическая Церковь, принимая во внимание изменившиеся ритм и условия жизни людей, постепенно свела евхаристический пост до одного часа перед причащением. Было также введено в обиход служение вечерних месс, что позволяет верующим участвовать в евхаристии в будни после работы. Это особенно важно в те церковные праздники, которые приходятся на рабочие дни.

Покаяние. Согласно католическому учению, в таинстве покаяния верующий по милосердию Божию получает отпущение грехов, а также примиряется и воссоединяется с Церковью, от которой отдаляет христианина каждый совершённый им тяжкий грех. Властью, полученной от Самого Христа, священник отпускает грехи тому, кто искренне кается в них. Таким образом верующий получает даруемое Богом прощение, избавляется от вечного наказания за тяжкие грехи и приобретает благодать для борьбы с искушениями. Для Католической Церкви исповедь — не автоматически действующее средство очищения от грехов. Иногда ошибочно полагают, что достаточно рассказать священнику о своём грехе, и Бог сразу же простит его.

Таинство покаяния, согласно католическому учению, действенно лишь когда верующий искренне сожалеет о своих проступках и твёрдо намеревается впредь избегать всякого добровольного греха. Другим важным условием является так называемое удовлетворение за грехи Богу и ближнему. Это посильное возмещение ущерба, причинённого другим людям, а также исполнение наложенного священником условного наказания — епитимий (как правило, молитвы или дела милосердия). Грешник исповедуется перед Самим Богом, Тем Единственным, от Кого он может получить прощение; священник же — только свидетель исповеди.

Традиционное устройство исповедальни, когда кающийся отделён от священника перегородкой, помогает ему ощутить, что обращается он не к человеку, а к Богу. Однако исповедь перед священником даёт верующему возможность получить у него духовный совет, помогающий будущему совершенствованию христианина. Поэтому в последнее время во многих храмах оборудуют специальные комнаты для исповеди, и кающийся сам выбирает, как ему исповедоваться: стоя на коленях за перегородкой или сидя напротив священника. В наглухо закрытом от внешнего мира и надёжно отгороженном от священника средневековом конфессионале грешник вполне мог рассчитывать остаться неузнанным.

Но в любом случае важнейшей обязанностью католического священника является сохранение тайны исповеди, нарушать которую нельзя ни при каких обстоятельствах. За нарушение священником тайны исповеди церковное право предписывает отлучение от Церкви. С таинством покаяния теснейшим образом связана практика предоставления индульгенций, учение о которых — специфическая особенность католического богословия. Оно всегда вызывало много споров и кривотолков и хотя бы поэтому нуждается в пояснении. Согласно католическому вероучению, отпущение грехов означает снятие вины за них, дающее раскаявшемуся возможность воссоединиться с Церковью и избежать вечного осуждения после смерти (если речь идёт о тяжких грехах).

Однако само по себе отпущение грехов не снимает временной кары за них: наказание грешник может понести как при жизни, например, в виде болезней, лишений, других страданий, так и после смерти, т. е. в чистилище. В Средние века католическими богословами было сформулировано учение о том, что подобная кара может предотвращаться благодаря заслугам святых и Самого Христа. Считается, что Церковь накапливает и хранит эти заслуги, поэтому может снять и временное наказание. Именно это действие стало называться индульгенцией (лат. «прощение»). Индульгенции предоставлялись на исповеди, причащении, а также если раскаявшийся исполнял некоторые конкретные требования (молился, совершал паломничество, благотворительность и т. п.).

Хотя католические богословы неоднократно подчёркивали, что действие индульгенции не механистично, а полностью зависит от внутреннего расположения того, кто её получает, в средневековой Европе постепенно сложилось «магическое» отношение к индульгенциям. Со временем их стали заверять специальными сертификатами, которые часто выдавались корыстолюбивыми священнослужителями за плату. Это способствовало развитию антицерковных настроений в XV— XVI вв. и явилось одним из побудительных мотивов Реформации.

Очевидное извращение учения об индульгенциях и злоупотребления, связанные с их предоставлением, вынудили и саму Католическую Церковь пересмотреть существующую практику: в 1 547 г. папа Павел III категорически запретил продажу индульгенций как противоречащую нормам церковного права.

В наши дни практика предоставления индульгенций сильно отличается от средневековой. Индульгенции не раздаются отдельным людям и не предполагают тех или иных послушаний, а объявляются папой в особые дни, приуроченные к церковным праздникам. Эти послушания может получить каждый католик, выполнивший указанные условия (как правило, к исповеди и причащению добавляются определённые молитвы). Сегодня верующим предоставлено больше возможностей самим решать, какие добрые дела следует избрать, чтобы получить индульгенцию.

Елеосвящение. Через елеосвящение (или елеопомазание) Церковь препоручает Господу больных для облегчения их страданий, исцеления тела и спасения души. Елеосвящение совершается для того, чтобы больной получил благодать, которая по воле Божией либо способствует его выздоровлению, либо освящает его переход в иную жизнь. Внешним знаком этого таинства является, как и в православии, помазание больного освящённым елеем (оливковым маслом). Бытует ошибочное мнение, что Католическая Церковь разрешает принимать елеосвящение только один раз в жизни. Елеосвящение — таинство повторяющееся, хотя рекомендуется осуществлять его не более одного раза за время болезни (или одной стадии болезни).

Священство. В таинстве священства христианин, удостоенный рукоположения в диакона, священника или епископа, благодатью Божией возводится в соответствующую степень священства и поставляется для особого церковного служения. Совершать таинство священства может только епископ. Рукоположение в епископа обычно выполняют несколько епископов.

Вопреки распространённому мнению, католики не рассматривают папство как особую благодать священства, ибо по благодати папа равен всем другим епископам Церкви.

Брак. Кодекс канонического права в Католической Церкви гласит: «Супружеский союз, посредством которого мужчина и женщина утверждают между собой сообщество всей жизни, предназначенный по своему естественному характеру для блага супругов, а также для рождения и воспитания детей, между крещёными возведён Христом Господом в достоинство таинства». Через таинство брака освящается супружеская жизнь и даруется благодать, способствующая подлинной любви между супругами, а также их плодотворному семейному служению. В Латинской Церкви таинство брака отличается от всех других таинств тем, что его совершителями являются сами жених и невеста: перед лицом свидетелей будущие супруги заключают супружеское соглашение, принося брачные обеты. Священник (его в исключительных случаях может заменить диакон или даже мирянин) присутствует при заключении брака как главный свидетель и властью Церкви подтверждает и благословляет супружеский союз.

В прежние века Католическая Церковь старалась не допускать браков между католиками и некатоликами. В наши дни, по-прежнему считая единомыслие супругов важным условием семейного благополучия, она тем не менее не препятствует заключению смешанных браков (хотя и не рекомендует их). Допускаются браки между католиками и другими крещёными; они совершаются как таинство в Католической Церкви или признаются ею, если были заключены в любой другой христианской конфессии (вместе с тем католическая сторона обязуется воспитывать детей по мере возможности в католической вере).

Браки между христианами и неверующими также возможны, ибо, как сказал апостол Павел, «…неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1 Кор. 7.14). В таком случае брачные обеты приносят только верующие. Таинство брака считается действительным, если оно осуществилось сакраментально (т. е. по установленным Церковью правилам и подтверждено ею) и физически (т. е. супруги вступили в интимную близость). Таинство брака не считается действительным, если брак заключён вопреки каноническому праву. Например, в брак не может вступить человек, уже находящийся в действительном браке или принявший монашество; брак не может быть совершён по принуждению и т. д. При выявлении нарушения этих или других предусмотренных церковным правом обстоятельств заключённый брак признаётся Церковью недействительным.

Брак, действительный как таинство, согласно католическому учению, нерасторжим. Он прекращается только со смертью одного из супругов. Следуя заповеди Христа, «…что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19.6), Католическая Церковь не допускает возможности расторжения действительных браков. Вопреки широко бытующему мнению, даже папа не вправе расторгнуть действительный брак. Специальные церковные трибуналы рассматривают только прошения о признании брака недействительным. Нерасторжимость брака исключает повторное вступление в брак; вместе с тем допускается разлучение (сепарация) супругов в тех случаях, когда совместная жизнь становится невозможной. Однако Католическая Церковь призывает избегать этого.

Освящение жизни христианина не ограничивается таинствами. Помимо них существуют многочисленные тайнодейственные обряды, или сакра-менталии (от лат. sacramentalis — «священный»). Это освящение храмов, жилищ, различных предметов и т. п. Важнейшее место среди таких обрядов занимают христианское погребение и иные заупокойные ритуалы.

Католическая Церковь охотно вводит в свою обрядность обычаи многих народов, отдавая дань уважения заложенной в них человеческой мудрости. Вместе с тем для Церкви неприемлемы народные обычаи, которые противоречат почитанию единого Бога, евангельской вере и христианской нравственности.

Евхаристия, основная связь между католиками и православными

Сейчас много пишут и говорят о различии между католической и православной церквями. Обычно не в полемических целях, а для того, чтобы подготовить почву для воссоединения церквей. Официальный диалог может начаться в ближайшем будущем. В этом контексте разве не удивительно, что никто не обсуждает, что же будет действительно объединять две церкви? Это молчание не случайно, выявляя определенную экклезиологическую позицию. Мы говорим о разделении церквей, но это выражение не соответствует нашим экклезиологическим концепциям. По общему мнению, как католической, так и православной стороны, произошло не разделение церквей, а отпадение части церкви от единой апостольской Церкви. Часть, которая отпадает, действительно падает в экклезиологическую пустоту. Заметно постепенно ослабление такой крайней точки зрения; во всяком случае мы видим очень много свидетельств тенденции к ее смягчению, тенденции, которая получила одобрение II Ватиканского собора1.

В этой краткой статье я предполагаю показать, что связи между католической и православной церквями никогда окончательно не разрывались и продолжают существовать до сих пор. Сущностной связью между ними является Евхаристия. Несмотря на наше разделение, несмотря на столкновения, которые иногда носили очень острый характер, мы никогда не отрицали действительности Евхаристии друг у друга и, следовательно, действительности священства, которое включено в Евхаристию. Этот факт, крайне важный сам по себе, требует некоторого объяснения его экклезиологического значения.

Евхаристия была установлена Христом на Тайной Вечери. Однако Тайная Вечеря сама по себе еще не была Евхаристией, т.к. Христос, совершивший ее в преломлении хлеба и благословении чаши, не был еще «вознесен» на крест, не был еще прославлен, и Дух не сходил еще на учеников. Евхаристия должна была совершиться после страдания, распятия на Голгофе, воскресения, прославления Христа, когда Его ученики совершают ее, по Его заповеди, в преломлении хлеба и благословении чаши.

Таким образом, Тайная Вечеря не была Евхаристией, но Евхаристия – это не повторение Тайной Вечери, которая была совершена «однажды и для всех (evfa,pax)» и не может быть совершена снова. Тем не менее, Евхаристия является продолжением особым образом Вечери: это – экклезиологическая Тайная Вечеря, совершенная Церковью. Вот почему Евхаристия означает не только Тайную Вечерю, но также Голгофу, Воскресение, прославление и Пятидесятницу. Первая Евхаристия, совершенная апостолом Петром в Иерусалиме, уже была такой экклезиологической Тайной Вечерей. Хлеб, преломленный апостолом Петром, был тем же хлебом, который преломил Христос, и чаша, благословленная им, была той, которую благословил Христос. И они остаются теми же во всех Евхаристиях, которые совершаются, «доколе Он приидет». Также как Он присутствовал среди учеников на Тайной Вечери, Он присутствует с нами, когда мы совершаем Евхаристию, но особым образом. Он остается с нами в Евхаристических дарах, которые являются Телом и Кровью Христа, и посредством которых мы становимся Его Телом2.

По своей природе Евхаристия одна во времени и пространстве и не может быть разделена, потому что Тело Христово неделимо. Евхаристия, где бы и когда бы она ни совершалась, всегда остается той же самой. Множественность совершаемых Евхаристий не устраняет этого единства, также как множественность местных церквей не отменяет единства Церкви Божией. В экклезиологии единство и множественность не устраняют, а дополняют друг друга. Когда мы принимаем участие в Евхаристическом собрании, мы едины со всеми теми, кто в это время также участвует в Евхаристическом собрании, и не только в собраниях православной, но и католической церкви, поскольку всегда и везде совершается одна и та же Евхаристия: Христос «вчера и сегодня и вовеки – Тот же»3. Вот почему Евхаристия – не просто связь между католической и православной церквями, но и выявление единства церквей.

В наше время большинство христиан глубоко переживает трагедию разделения церквей. Да, это наша трагедия, последствие нашего греха. Однако не нужно преувеличивать значение этой трагедии, и тем более, не нужно испытывать чувство безнадежности. Нужно помнить, что наше разделение, даже вызванное догматическими различиями, имеет лишь канонический характер. Это разделение существует, но на поверхности жизни церкви, и никогда не простирается в глубину. Наше каноническое разделение, вызванное догматическими различиями, разделение, вызывающее еще большие догматические различия, несмотря на них, никогда до конца не разрывало нашего Евхаристического единства. Поскольку это единство не находит конкретного выражения по причинам канонического характера, мы не можем реализовать нашу экклезиологическую «koinwni,a». Еще печальнее констатировать, что из-за нашего разделения появились различия и в учении об Евхаристии, и в литургической практике. Но и эти расхождения не меняют природы Евхаристии, в которой мы совершаем одну и ту же экклезиологическую Тайную Вечерю Христа по Его заповеди: сие творите в Мое воспоминание.

Католичество

«Брачный союз, посредством которого мужчина и женщина устанавливают между собой общность всей жизни, по самой природе своей направлен ко благу супругов и к порождению и воспитанию потомства; между крещеными, был возведен Господом Христом в достоинство таинства».
I. Брак в замысле Божием
Священное Писание открывается созданием мужчины и женщины по образу и подобию Божию и заканчивается видением «брака Агнца» (Откр 19,7.9). От начала и до конца Писание говорит о браке и его «тайне», о его установлении и о смысле, которым Бог его наделил, о его происхождении и его цели, о различных формах его осуществления на протяжении всей истории спасения, о его трудностях, вытекающих из греха, и о его обновлении «в Господе» (1 Кор 7,39), в новом союзе Христа и Церкви.
Брак в порядке творения
«Глубокая общность супружеской жизни и любви, которую установил Творец и которой Он даровал ее собственные законы, основывается брачным союзом, то есть непреложным личным согласием. (…) Сам Бог является основателем брака». Призвание к браку вписано в самую природу мужчины и женщины, какими они вышли из рук Создателя. Брак является не чисто человеческим институтом, несмотря на многочисленные изменения, которым он подвергался в течение веков в разных культурах, социальных структурах и духовных укладах. Это разнообразие не должно заставлять нас забыть о его общих и постоянных чертах. Хотя достоинство института брака не везде проявляется с одинаковой ясностью, тем не менее, во всех культурах существует некое сознание величия брачного союза. «Ибо благосостояние личности, человеческого и христианского общества тесно связано с благополучными условиями супружеского и семейного союза».
Бог, сотворивший человека из любви, его призвал также к любви, фундаментальному и врожденному призванию всякого человека. Ибо человек создан по образу и подобию Бога, Который Сам есть Любовь. Поскольку Бог создал человека мужчиной и женщиной, их взаимная любовь становится образом абсолютной и нерушимой любви, какой Бог любит человека. Она является благой, более того, очень благой в очах Творца. Эта любовь, благословенная Богом, предназначена плодоносить и воплощаться в общем деле сохранения творения: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт 1,28).
Священное Писание утверждает, что мужчина и женщина были созданы друг для друга: «Не хорошо быть человеку одному». Женщина, «плоть от плоти его», то есть его творение, равное ему и самое близкое; она дана ему Богом в качестве помощи, представляя таким образом Бога, Который есть «помощь наша». «Потому оставить человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт 2,18 25). Сам Господь указывает на то, что это означает нерушимое единство двух жизней, напоминая, каков был «в начале» Замысел Божий: «Так что они уже не двое, а одна плоть» (Мф 19,6).
Брак под властью греха
Каждый человек испытывает зло — вокруг себя и в себе самом. Этот опыт дает себя знать также и в отношениях между мужчиной и женщиной. Во все времена союз их был под угрозой раздоров, властолюбия, неверности, ревности и конфликтов, которые могут дойти до ненависти и разрыва. Это нарушение гармонии может выражаться более или менее остро, оно может быть более или менее преодолимо — соответственно культурам, эпохам, личностям, но, судя по всему, оно носит универсальный характер.
Согласно вере, эта дисгармония, наличие которой мы вынуждены с болью констатировать, происходит не от самой природы мужчины и женщины, и не от природы их отношений, но от греха. Разрыв с Богом — первородный грех — имеет первым последствием разрушение первозданной общности мужчины и женщины. Их отношения искажены взаимными претензиями; их обоюдная привлекательность, особый дар Творца, превращается во взаимоотношениях господства и вожделения; прекрасное призвание мужчины и женщины к плодоношению, к размножению и владычеству над землей отягощено болью деторождения и трудностями добывания хлеба насущного.
И все-таки порядок творения продолжает существовать, даже будучи серьезно поврежденным. Чтобы исцелить раны греха, мужчина и женщина нуждаются в помощи благодати, в которой Бог в бесконечном милосердии Своем, никогда им не отказывал. Без этой помощи мужчина и женщина не могут осуществить союз своих жизней, для которого Бог создал их «в начале».
Брак в свете педагогии Закона
В милосердии Своем Бог не покинул грешного человека. Страдания, следующие за грехом, — «в болезни будешь ты рождать детей» (Быт 3,16), «в поте лица твоего будешь есть хлеб» (Быт 3,19), представляют собой также лекарства, ограничивающие повреждения от греха. После грехопадения брак помогает преодолевать замыкание в самом себе, эгоизм, погоню за удовольствием, и открыть всего себя другому, обоюдной помощи, дару самого себя.
Нравственное сознание по отношению к единству и неразрывности брака развивалось под влиянием педагогии ветхозаветного Закона. Многоженство патриархов и царей не осуждается открыто. Однако Закон, данный Моисею, стремится защитить женщину от произвола, возникающего из порабощения мужчиной, даже если этот Закон еще несет, по слову Господню, следы человеческого «жестокосердия», в силу которого Моисей позволял отпустить жену.
Рассматривая союз Бога с Израилем как образ исключительной и верной супружеской любви, пророки подготавливали сознание избранного Народа к углубленному разумению единичности и неразрывности брака106. Книги Руфи и Товита дают трогательное свидетельство высокого смысла брака, верности и нежности супругов. Предание всегда видело в Песни Песней уникальное выражение человеческой любви, чистого отражения любви Божией, «крепкой, как смерть», которой «большие воды не могут потушить и реки не зальют» (Песн 8,67).
Брак в Господе
Брачный союз между Богом и Его народом Израилем подготовил Новый и Вечный союз, в котором Сын Божий, воплотившись и отдав Свою жизнь, определенным образом объединил с Собой все спасенное Им человечество, подготавливая таким образом «брак Агнца» (Откр 19,7.9).
На пороге Своего общественного служения Иисус совершает свое первое знамение — по просьбе Своей Матери — во время брачного пира108. Церковь придает большое значение присутствию Иисуса на свадьбе в Кане Галилейской. Она видит в этом подтверждение, что брак есть добро и возвещение того, что отныне брак будет действенным знамением присутствия Христа.
В Своей проповеди Иисус недвусмысленно учил о первозданном смысле союза мужчины и женщины, каким задумал его Создатель изначально: разрешение, данное Моисеем на развод с женой, было уступкой жестокосердию; супружеский союз между мужчиной и женщиной неразрывен, ибо он заключен Самим Богом: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф 19,6).
Эта бескомпромиссная настойчивость в отношении неразрывности брачных уз, могла озадачивать и казаться невыполнимой. Однако, Иисус не обременяет супругов тяжестью, которую невозможно нести, слишком большой, давящей более, чем Моисеев Закон. Придя, чтобы восстановить изначальный порядок творения, поврежденный грехом, Иисус Сам дает силу и благодать, чтобы жизнь в браке обретала новое измерение Царства Божиего. Следуя за Христом, отказываясь от самих себя, принимая свой Крест, супруги смогут «понять» первозданный смысл брака и жить в нем с помощью Христа. Эта благодать христианского брака является плодом Креста Христова, источника всей христианской жизни.
На это указывает апостол Павел, когда говорит: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее» (Еф 5,25 26), затем добавляя: «„Посему оставит человек отца своего и мать, и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть”. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф 5,31 32).
Вся христианская жизнь носит отпечаток супружеской любви Христа и Церкви. Уже Крещение, вхождение в Народ Божий, есть брачная тайна: словно брачное омовение, предшествующее брачной вечери, Евхаристии. Христианский брак становится в свою очередь действенным знамением, таинством союза Христа и Церкви. Брак между крещеными есть настоящее таинство Нового Завета, поскольку он знаменует и сообщает его благодать.
Девство для Царствия
Христос — центр всей христианской жизни. Связь с Ним занимает первое место, прежде всех других связей, семейных и общественных. С самого начала существования Церкви были мужчины и женщины, которые отказывались от великого блага брачного союза, чтобы следовать за Агнцем повсюду, куда Он идет, чтобы заботиться о вещах, угодных Господу, чтобы стараться быть Ему благоугодным, чтобы идти навстречу грядущему Жениху. Сам Христос призвал некоторых следовать Ему в этом образе жизни, примером которого Он является.
Ибо есть скопцы, которые из чрева матерного родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для царства небесного. Кто может вместить, да вместит (Мф 19,12).
Девство ради Царства Небесного есть развитие крещальной благодати, могучий знак преимущества связи со Христом в пламенном ожидании Его возвращения, знак, напоминающий также то, что брак есть реальность этого преходящего мира.
Обе реальности — и таинство Брака, и девство ради Царства Божия — происходят от Самого Господа. Это Он наделяет их смыслом и благодатью, необходимой для того, чтобы жить в них согласно Его воле. Почитание девства ради Царства и христианский смысл брака неотделимы друг от друга и взаимно дополняемы:
Хулить брак означает одновременно унижать славу девственности; восхвалять его — значит возвышать восхищение, ей должное. (…) Ведь в конечном итоге то, что представляется благом только по сравнению со злом, не может быть настоящим благом; но то, что еще лучше, чем блага неоспоримые, есть по сути величайшее благо.
II. Литургическое совершение Брака (венчание)
В латинском обряде брак между двумя верующими католиками обыкновенно имеет место во время Святой Мессы, в силу существующей связи всех таинств с Пасхальной тайной Христа. В Евхаристии осуществляется воспоминание Нового Завета, в котором Христос навсегда соединился с Церковью, Своей Возлюбленной Невестой, за которую Он предал Себя. Стало быть, супругам подобает запечатлеть свое согласие отдать себя друг другу дарованием своей собственной жизни, соединяясь с жертвой Христа за Свою Церковь, совершающейся в евхаристическом жертвоприношении, и принимая Евхаристию, чтобы, приобщаясь одному и тому же Телу и одной и той же Крови Христа, они стали «единой плотью» во Христе.
«Как таинственный жест освящения, литургическое совершение Брака (…) само по себе должно быть действительно, достойно и плодотворно». Поэтому будущим супругам подобает подготовить себя к совершению брака через таинство Покаяния.
Согласно латинской традиции сами супруги как служители благодати Христовой взаимно преподают друг другу таинство Брака, выражая перед Церковью свое согласие. В традициях Восточных Церквей священники (епископы или пресвитеры) являются свидетелями обоюдного согласия супругов, но также для действительности таинства необходимо их благословение.
Различные литургии богаты молитвами благословения и эпиклесисами, просящими у Бога благодати и благословения для новой супружеской четы, особенно невесты. В эпиклесисе этого таинства супруги получают Духа Святого как союз любви Христа и Церкви. Именно Христос — печать их союза, вечно бьющий источник их любви, сила, в которой будет обновляться их верность.
III. Супружеское соглашение
Действующие лица брачного союза — мужчина и женщина, крещеные, свободные для заключения брака, добровольно выражающие свое согласие. «Быть свободным» означает:
— не испытывать принуждения;
— не иметь препятствий с точки зрения естественного или церковного закона.
Церковь расценивает взаимное выражение согласия между супругами как необходимый элемент, «который создает брак». Если согласия нет, нет и брака.
Согласие состоит в «человеческом действии, которым супруги взаимно отдают себя друг другу и принимают друг друга»: «Я беру тебя в мужья. Я беру тебя в жены». Это согласие, связывающее супругов между собой, находит свое завершение в том, что двое становятся «плотью единой».
Согласие должно быть волевым актом каждого из брачущихся, свободным от любого насилия или серьезной боязни чего-то извне. Никакая человеческая власть не может заменить этого согласия. Если такой свободы нет, брак недействителен.
По этой причине (или по другим причинам, которые делают брак недействительным и не cocтoявшимcя) Церковь, после расследования сложившейся ситуации компетентным церковным судом, может объявить брак недействительным, то есть, что он никогда не имел места. В этом случае обе стороны свободны для нового брака, с учетом естественных обязательств, вытекающих из предыдущего союза.
Священник (или диакон), ассистирующий при совершении брака, принимает согласие супругов от имени Церкви и дает благословение Церкви. Присутствие служителя Церкви (а также свидетелей) видимым образом выражает тот факт, что брак есть церковная реальность.
Именно по этой причине Церковь обыкновенно требует для верных церковной формы заключения брака. Множество причин объясняют это требование:
— таинство брака есть акт литургический. Это значит, что оно должно быть совершено во время публичной литургии Церкви;
— Брак вводит в церковный порядок, дает права и налагает обязанности в Церкви между супругами и по отношению к детям;
— поскольку брак означает образ жизни в Церкви, необходима уверенность в его совершении (отсюда обязательное присутствие свидетелей);
— публичный характер согласия супругов сохраняет однажды произнесенное ими «да» и помогает хранить верность.
Чтобы «да» супругов было актом свободным и ответственным и чтобы супружеский союз имел крепкий и прочный человеческий и христианский фундамент, подготовка к браку играет первостепенную роль.
Пример и воспитание, данные родителями и семьями, остается наилучшим путем такой подготовки.
Необходимо участие пастырей и христианской общины в качестве «семьи Божией» для передачи христианской и человеческой ценности брака и семьи, тем более, что в наше время множество молодых людей имеет опыт разбитых семей, которые не обеспечивают в надлежащей степени такую подготовку:
Необходимо заблаговременно воспитывать молодых, надлежащим образом, в первую очередь в лоне семьи, в понимании достоинства супружеской любви, ее обязанностей, ее осуществления в жизни, чтобы воспитанные в уважении к целомудрию, они смогли, в соответствующее время, после честного обручения вступить в брак.
Смешанные браки и различие религии
Во многих странах смешанные браки (браки между католиками и крещеными некатоликами) встречаются довольно часто. Такая ситуация требует особого внимания супругов и пастырей; в случае брака между людьми разных религий (между католиком и некрещеным) оно требует еще большей осмотрительности.
Принадлежность супругов к разным христианским конфессиям не составляет непреодолимого препятствия для брака, если им удается делиться тем, что каждый из них получил в своей общине, и учиться друг у друга тому, как каждый воплощает в жизни свою верность Христу. Но не надо и недооценивать трудности смешанных браков. Они вызваны тем, что разделение христиан еще не преодолено. Супругам угрожает опасность ощутить драму разделения христиан в лоне собственного семейного очага. Принадлежность к различным вероисповеданиям может еще более осложнить эти трудности. Разногласия, касающиеся веры и самой концепции брака, а также различия в религиозном образе мышления, могут послужить источником напряженности в браке — в частности, по поводу воспитания детей. И в этом случае может возникнуть искушение религиозного безразличия.
По действующему в Латинской Церкви праву, смешанный брак нуждается в специальном разрешении церковных властей для того, чтобы быть законным. В случае различия религий требуется специальная диспенсация (освобождение), снимающая препятствие для законности брака. Разрешение или диспенсация означают, что стороны знают и не исключают цели и существенные свойства брака, а также обязанности католической стороны в отношении крещения и воспитания детей в Католической Церкви.

Католики Краснодара

Рим

«Таинства Церкви – плод искупительной Крестной жертвы Иисуса», — Катехизис Католической церкви.

Таинствами именуются установленные Иисусом Христом для блага и спасения людей действия, видимые знаки невидимой благодати Божией. Они помогают верующим осознать любовь Бога к людям. Участвуя в этих действиях, человек, согласно учению Церкви, получает благодатную помощь свыше.

О таинствах

Римско-Католическая Церковь, как и Православная, признаёт семь таинств. Согласно Катехизису Католической церкви различают таинства христианского посвящения: Крещение, Миропомазание (или Конфирмация) и Евхаристия; таинства исцеления: Покаяние, Елеосвящение (или Елеопомазание больных, Соборование); таинства на службе общения и миссии верных: Священство и Брак. Они касаются важных моментов христианской жизни. Все таинства устремлены к Евхаристии «как к своей сугубой цели» (Святой Фома Аквинский). Понимание смысла этих таинств в Католической Церкви сходно с православным. Есть лишь частные отличия в толковании отдельных их сторон. Различаются также исторически сложившиеся внешние формы осуществления таинств и некоторые церковно-правовые предписания, связанные с ними.

Согласно вероучению Церкви, таинства совершаются Богом, а осуществляются благодаря посредничеству земного служителя — епископа или священника.

История появления таинств

Папа Римский Франциск I

В Римско-католической церкви учение о семи Святых таинствах было определено соборно, как догмат, сначала на Втором Лионском соборе в 1274 году (XIV Вселенский), а потом на Флорентийском соборе в 1439 году (XVII Вселенский). Окончательное закрепление в качестве доктрины это учение получило уже в период Контрреформации, на Тридентском соборе (XIX Вселенский), который провозгласил: «Если кто-либо говорит, что таинства Нового Завета не установлены Господом нашим Иисусом Христом; или что их больше или меньше семи… или же что какое-либо из них по истине и строго говоря не есть таинство, да будет отлучен от сообщества верных».

Таким образом, церковь установила семь Святых таинств:

  • Крещение.
  • Миропомазание.
  • Евхаристия.
  • Покаяние.
  • Елеопомазание.
  • Священство.
  • Брак.
Кратко о каждом из таинств

Различия

Крещение. Согласно вероучению Церкви, при крещении человек приобщается к освящающей благодати Божией, от которой весь человеческий род отпал в грехопадении, и очищается от первородного греха, а если крещение принимается в сознательном возрасте, то от всех своих прежних грехов. Крещение возрождает человека и вводит его в Церковь — в семью детей Божиих. Существуют отличия в проведении обряда крещения в Католической и Православной Церквях. В Римско-Католической церкви крещение совершается посредством троекратного возлияния воды на голову принимающего Крещение, а в православии практикуется троекратное погружение в воду (только в особых случаях оно заменяется возлиянием воды). Римско-Католическая Церковь, также как и Православная, рекомендует верующим крестить детей вскоре после рождения. Таким образом, Крещение происходит по вере родителей, на которых ложится ответственность за дальнейшее христианское воспитание детей. Поэтому в тех случаях, когда родители недостаточно готовы к этому, священник может отложить крещение, если жизни младенца ничто не угрожает. Взрослые, желающие принять крещение, должны подготовиться к таинству, т. е. пройти катехизацию. Сроки катехизации неодинаковы в разных поместных Церквях (в России — один год), а в некоторых случаях устанавливаются индивидуально. За время катехизации кандидату (именуемому катехуменом, или оглашаемым) надлежит изучить основы веры и убедиться в серьёзности своего намерения войти в Церковь. Существуют особый обряд вступления в число катехуменов Церкви, ритуал испытаний — скрутиний, когда кандидат перед священником и общиной подтверждает свою готовность стать христианином. Перед крещением он публично отрекается от сатаны и зла, и заявляет о своём намерении исповедовать христианскую веру. Обычно крещение совершает священник, но в случае необходимости это может сделать и любой верующий (например, мама при возникновении опасности для жизни ребенка).

Мироппамазание

Миропомазание, или Конфирмация. Слово «конфирмация» в переводе с латинского языка означает «утверждение», «укрепление», так как, согласно учению Церкви, через это таинство христианин укрепляется силой Святого Духа, обретая Его благодатные дары и тем самым ещё теснее соединяясь с Церковью. Обряд конфирмации — помазание святым миром (специальная ароматическая смесь) знаменует печать дара Святого Духа. В отличие от Православной и Греко-Католической Церкви, в которых миропомазание совершается сразу после крещения (включая младенцев), в Римско-Католической Церкви конфирмацию обычно откладывают до того возраста, когда вера принимается человеком вполне сознательно (в России — не раньше 15 лет). Конфирмация, как и Крещение, совершается только однажды и не может быть повторена.

Евхаристия

Евхаристия. Таинство евхаристии (от греческого «благодарность»), или причащения, было установлено Иисусом Христом на Тайной Вечере и заповедано Им Церкви. Суть Евхаристии заключается в воспоминании крестной жертвы Иисуса, в приобщении верующих всей полноте Его Божества и Человечества через вкушение Тела и Крови Христовых под видом хлеба и вина. Евхаристия считается в Римско-Католической Церкви средоточием церковной жизни, постоянным источником освящения верующих. Евхаристическое богослужение — Святая Месса — совершается в Церкви постоянно (в большинстве приходов ежедневно). Тело Христово всегда присутствует на алтаре каждого храма в дарохранительнице. Большинство таинств стараются по возможности соединять с евхаристическим богослужением. Римско-Католическая церковь для Евхаристии использует пресный хлеб, а Православная – квасной (который выпекается из заквашенного теста). В Средние века это вызывало серьёзные споры, доходившие до взаимных обвинений в ереси, хотя древняя Церковь признавала оба вида хлеба. В Римско-Католической Церкви первое причастие — настоящий праздник для каждого ребёнка и всей его семьи. По традиции в приходах первое причастие детей происходит в определённый день года и в торжественной обстановке. Ребёнок принимает причастие, когда имеет некоторое представление об основах веры и понимает различие между обычным хлебом и Телом Христовым (как правило, с семи лет или даже позже). В Православной же Церкви детей начинают причащать с младенческого возраста, сразу после крещения. Существенным отличием евхаристических богослужений латинского обряда на протяжении многих веков являлось причащение мирян только Телом Христовым, т. е. хлебом. Телом и Кровью Христовыми (хлебом и вином) причащалось лишь духовенство. Подобный порядок сохраняется в значительной части приходов до сих пор, исключения большие церковные праздники. Этот обычай, утвердившийся в Римско-Католической Церкви в эпоху позднего Средневековья, в последнее время пересматривается. Постепенно возвращаются к древней практике причащения. Церковь, не считая возможным поспешно нарушать традиции, оставляет это на усмотрение настоятеля прихода. Считая Евхаристию центром духовной жизни христианина, Римско-Католическая Церковь побуждает верующих к частому (и даже ежедневному) причащению. Для участия в Евхаристии Церковь не предписывает каких-либо жёстких правил. Главное для участия в Евхаристии — нахождение в состоянии Благодати Божией, когда верующий получил прощение грехов после исповеди и чувствует, что не совершил смертных грехов после неё. Каждый верующий обязан совершать испытание совести, которое помогает определить готовность к участию в Евхаристии. 4-я Церковная заповедь обязывает верующего исповедоваться и причащаться, по крайней мере, раз в год, в Пасхальное время. В Средние века католики, подобно православным, соблюдали евхаристический пост — воздержание от пищи и питья перед причащением с полуночи. В середине XX столетия Римско-Католическая Церковь принимает во внимание изменившиеся ритм и условия жизни людей, и постепенно сводит евхаристический пост до одного часа перед причащением. Также в обычную жизнь прихожан вошла вечерняя Святая Месса, которая позволяет верующим участвовать в Евхаристии в будни после работы. Это особенно важно в те церковные праздники, которые приходятся на рабочие дни.

Покаяние

Покаяние. Согласно католическому учению, в таинстве покаяния верующий по милосердию Божию получает отпущение грехов, а также примиряется и воссоединяется с Церковью, от которой отдаляет христианина каждый совершённый им тяжкий грех. Властью, полученной от Самого Христа, священник отпускает грехи тому, кто искренне кается в них. Таким образом, верующий получает даруемое Богом прощение, избавляется от вечного наказания за тяжкие грехи и приобретает благодать для борьбы с искушениями. Для Римско-Католической Церкви исповедь — не автоматически действующее средство очищения от грехов. Иногда ошибочно полагают, что достаточно рассказать священнику о своём грехе, и Бог сразу же простит его. Но согласно вероучению церкви, Таинство покаяния действенно лишь, когда верующий искренне сожалеет о своих проступках и твёрдо намеревается впредь избегать всякого добровольного греха. Другим важным условием является так называемое удовлетворение за грехи Богу и ближнему. Это посильное возмещение ущерба, причинённого другим людям, а также исполнение наложенного священником условного наказания — епитимий (как правило, молитвы или дела милосердия). Грешник исповедуется перед Самим Богом, Тем Единственным, от Кого он может получить прощение; священник же — только свидетель исповеди. Важнейшей обязанностью римско-католического священника является сохранение тайны исповеди, нарушать которую нельзя ни при каких обстоятельствах. За нарушение священником тайны исповеди церковное право предписывает отлучение от Церкви. С таинством покаяния теснейшим образом связана практика предоставления индульгенций, учение о которых — специфическая особенность римско-католического богословия. Оно всегда вызывало много споров и кривотолков и потому нуждается в пояснении. Согласно вероучению церкви, отпущение грехов означает снятие вины за них, дающее раскаявшемуся возможность воссоединиться с Церковью и избежать вечного осуждения после смерти (если речь идёт о тяжких грехах). Однако само по себе отпущение грехов не снимает временной кары за них: наказание грешник может понести как при жизни, например, в виде болезней, лишений, других страданий, так и после смерти, т. е. в чистилище. В Средние века католическими богословами было сформулировано учение о том, что подобная кара может предотвращаться благодаря заслугам святых и Самого Христа. Считается, что Церковь накапливает и хранит эти заслуги, поэтому может снять и временное наказание. Именно это действие стало называться индульгенцией (от латинского «прощение»). Индульгенции предоставлялись на исповеди, причащении и если раскаявшийся, исполнял некоторые конкретные требования (молился, совершал паломничество, благотворительность и т. п.). Извращение учения об индульгенциях и злоупотребления, связанные с их предоставлением, вынудили Церковь пересмотреть существующую практику продажи индульгенций и в 1 547 г. папа Павел III категорически запретил продажу индульгенций как противоречащую нормам церковного права. В наше время практика предоставления индульгенций сильно отличается от средневековой. Индульгенции не раздаются отдельным людям и не предполагают тех или иных послушаний, а объявляются папой в особые дни, приуроченные к церковным праздникам. Эти послушания может получить каждый католик, выполнивший указанные условия (как правило, к исповеди и причащению добавляются определённые молитвы). Сегодня верующим предоставлено больше возможностей самим решать, какие добрые дела следует избрать, чтобы получить индульгенцию.

Елеосвящение. Через Елеосвящение (или Елеопомазание) Церковь препоручает Господу больных для облегчения их страданий, исцеления тела и спасения души. Елеосвящение совершается для того, чтобы больной получил благодать, которая по воле Божией либо способствует его выздоровлению, либо освящает его переход в иную жизнь. В процессе обряда совершается помазание больного освящённым елеем (оливковым маслом). Бытует ошибочное мнение, что Католическая Церковь разрешает принимать елеосвящение только один раз в жизни. Елеосвящение — таинство повторяющееся, хотя рекомендуется осуществлять его не более одного раза за время болезни (или одной стадии болезни).

——

Священство. В таинстве священства христианин, удостоенный рукоположения в диакона, священника или епископа, благодатью Божией возводится в соответствующую степень священства и поставляется для особого церковного служения. Совершать таинство священства может только епископ. Рукоположение в епископа обычно выполняют несколько епископов. Вопреки распространённому мнению, католики не рассматривают папство как особую благодать священства, ибо по благодати папа равен всем другим епископам Церкви.

Брак

Брак. Кодекс канонического права в Католической Церкви гласит: «Супружеский союз, посредством которого мужчина и женщина утверждают между собой сообщество всей жизни, предназначенный по своему естественному характеру для блага супругов, а также для рождения и воспитания детей, между крещёными возведён Христом Господом в достоинство таинства». Через таинство брака освящается супружеская жизнь и даруется благодать, способствующая подлинной любви между супругами, а также их плодотворному семейному служению. В Римско-Католической Церкви таинство брака отличается от всех других таинств тем, что его совершителями являются сами жених и невеста: перед лицом свидетелей будущие супруги заключают супружеское соглашение, принося брачные обеты. Священник (его в исключительных случаях может заменить диакон или даже мирянин) присутствует при заключении брака как главный свидетель и властью Церкви подтверждает и благословляет супружеский союз. Брак, действительный как таинство, согласно вероучению церкви, нерасторжим. Он прекращается только со смертью одного из супругов. Следуя заповеди Христа, «…что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19.6), Римско-Католическая Церковь не допускает возможности расторжения действительных браков. Вопреки широко бытующему мнению, даже папа не вправе расторгнуть действительный брак. Специальные церковные трибуналы рассматривают только прошения о признании брака недействительным. Нерасторжимость брака исключает повторное вступление в брак; вместе с тем допускается разлучение (сепарация) супругов в тех случаях, когда совместная жизнь становится невозможной. Однако Церковь призывает избегать этого.

Важно помнить, что освящение жизни христианина не ограничивается таинствами. Помимо них существуют многочисленные тайнодейственные обряды, или сакраменталии (от латинского «sacramentalis» — «священный»). К ним относятся освящение храмов, жилищ, различных предметов и т. п. Важнейшее место среди таких обрядов занимают христианское погребение и иные заупокойные ритуалы.

§ 138. Действительность и действенность таинств

Под действительностью таинств разумеется то, что известное таинство есть действительно таинство, а не простой обряд, т. е. в видимом знаке заключает и сообщает благодать Божию приступающему к таинству; под действенностью же таинства — такое или иное действие на человека благодати, сообщающейся под видимым знаком при принятии таинства, — во спасение или во осуждение.

?. По учению православной церкви, таинство действительно и благодать Божия несомненно нисходит на человека, когда таинство совершено правильно. Правильность же совершения таинства заключается в том, чтобы при совершении его в точности соблюдены были предписываемые церковью требования относительно совершителя и образа совершения.

Совершителем таинства может быть только правильно избранный и законно рукоположенный епископ и пресвитер. Законным рукоположением называется такое, которое совершается епископом, по прямому и непрерывному преемству принявшим власть поставлять совершителей таин Божиих от самих апостолов. Преемство от апостолов и непрерывность этого преемства служит признаком истинной иерархии и свидетельствует ? праве человека совершить таинства (Прав. испов. 100; Посл. вост. патр. чл. 10 и 17; Катих. 10 чл.). Из этого правила делается в некоторых особенных случаях исключение ради таинства крещения.

Но, поставляя действительность таинства в зависимость от законности совершителя таинства, православная церковь отвер{стр. 137}гает мнение, будто и из законных совершителей совершают действительные таинства только те, которые являются достойными служителями и строителями таинств, а таинства, совершаемые священнослужителями, напр., жизни недостойной, или без должного благоговения, без веры, не имеют силы таинств. Такое мнение было высказываемо еще в древности (донатистами, новацианами, монтанистами), повторяется и в настоящее время. В р.-католической церкви многими действительность совершаемого законным священнослужителем таинства ставится в зависимость от того, имел ли он надлежащее намерение к его совершению. Под намерением же служителя алтаря разумеют не только внешнее его намерение (intentio externa), т. е. намерение священнодействовать, точно выполнить все обрядовые установления таинства, требуемые церковью, но и намерение внутреннее (intentio interna), — в смысле глубокого внутреннего решительного намерения совершить именно таинство, т. е. низвести в таинстве Св. Духа, или произвести именно благодатные действия, которые по божественному установлению предназначены для каждого таинства (сн. буллу п. Льва XIII «Apostol Curae», 1896 г., об англик. рукоположениях). Необходимость внешнего намерения для действительности таинства, т. е. намерения со стороны служителя церкви совершить священнодействие, признает и церковь православная (Пр. испов. 100). Понятно, почему для действительности таинства необходимо намерение в этом смысле. Возможны случаи воспроизведения, особенно простецами священнослужителями, во всех подробностях какого-нибудь таинства «для примера», чтобы, в виде урока, показать своему начинающему собрату, как оно совершается. В подобных случаях, хотя бы и выполнена была вся видимая сторона чинопоследования таинства, конечно, нет таинства, ибо нет намерения совершить священнодействие, таинство. Но нельзя поставлять действительность таинства в зависимость от внутреннего намерения в р.-католическом смысле, вообще от личного достоинства или недостоинства священнослужителя. Конечно, служитель таинств должен ходить достойно своего высокого звания, быть примером жизни для верующих (1 Тим 4, 12). Проклят всяк, тво{стр. 138}ряй дело Божие с небрежением (Иер 48, 9). Он тяжко согрешает, когда совершает таинства без благоговения, особенно без веры. Однако самые таинства, совершенные служителем алтаря до времени открытого обнаружения его недостоинства быть священнослужителем, до лишения его власти священнодействовать, не лишены свойственной таинствам силы и действительности; после же того он теряет свои права на священнослужение, а потому если бы он и совершил какие-либо священнодействия, они не могут иметь силы таинств.

Неосновательность мнения, поставляющего действительность таинства в зависимость от личных нравственных качеств совершителя, открывается из следующего. Благодатная сила таинств зависит собственно от заслуг и воли Христа Спасителя. Сам Он, невидимо действуя Духом Святым, в таинствах сообщает благодать, Сам невидимо и совершает их, а епископы и пресвитеры, священнодействуя, совершают только естественные действия в таинствах, суть только служители Его и видимые орудия. Той вы крестит Духом Святым (Ин 1, 33), говорил об И. Христе Его Предтеча, хотя Спаситель видимо не крестил Сам, а через учеников Своих (Ин 4, 2). Темже, — замечает апостол, — ни насаждаяй есть что, ни напаяяй, но возращаяй Бог (1 Кор 3, 7). ? отсюда следует, что достоинства или недостатки священнослужителей не могут иметь влияния на действительность таинства. «Веруйте, — научает св. И. Златоуст, — что и ныне совершается та же вечеря, на которой Сам (т. е. И. Христос) возлежал. Одна от другой ничем не отличается; нельзя сказать, что эту совершает человек, а ту совершал Христос; напротив, ту и другую совершал и совершает Сам Он. Когда видишь, что священник преподает тебе дары, представляй, что не священник делает это, но Христос простирает к тебе руку. Как при крещении не священник крестит тебя, но Бог невидимою силою держит главу твою, и ни ангел, ни архангел, ни другой кто не смеет приступить и коснуться, — так и в причащении» (Ha Мф Бес. L, 3). «He говори: меня должен крестить епископ, притом митрополит», — вразумлял своих со{стр. 139}временников св. Григорий Б., — не вникай в достоверность проповедника или крестителя: у них есть другой Судия, испытующий невидимое. ? к очищению тебя всякий достоин веры, только бы он из числа получивших на сие власть, не осужденных явно и не отчужденных от церкви… Рассуди так: два перстня — золотой и железный, и на обоих вырезан один и тот же царский лик, и обоими сделаны печати на воске. Чем одна отличается от другой? — Ничем. Распознай вещество на воске, если ты всех мудрее. Скажи, который оттиск железного и который золотого перстня? И отчего он одинаков? Ибо хотя вещество различно, но в начертании нет различия. Так и крестителем да будет у тебя всякий. Ибо хотя бы один превосходил другого по жизни, но сила крещения равна, и одинаково может привести тебя к совершенству всякий, кто наставлен в той же вере» (Сл. XL, на крещ.). Поставление действительности таинства в зависимость от внутренних расположений совершителя его, при невозможности знать тайники его внутренней жизни, делало бы то, что никто из приступающих к таинству не мог иметь уверенности в том, что в известном случае он действительно удостоился приятия спасающей благодати, и верующие неизбежно обрекались бы на постоянные мучительные сомнения и колебания в деле устроения своего спасения. В тех же случаях, когда пастыри оказывались бы недостойными служителями алтаря или совершали таинства без намерения в р.-католическом смысле, — чем были бы виноваты верующие, лишаясь спасительной благодати по вине своих недостойных пастырей?

Co стороны способа совершения таинств условием их действительности служит правильность совершения таинств, т. е. по установленному чинопоследованию. В чинопоследованиях таинств, однако, не все имеет одинаково важное и существенное значение. Действительность таинства обусловливается лишь точным и правильным соблюдением существенного и важного в чинопоследованиях таинств, — того, что составляет неизменную, богопреданную принадлежность каждого таинства, с чем Господу угодно было соединить сообщение людям Своей освя{стр. 140}щающей благодати. Первым таким условием служит употребление определенного, указанного волей Установителя таинств, вещества для таинства (для крещения — воды, с троекратным погружением крещаемого, для евхаристии — хлеба и вина, для миропомазания — мира, для елеосвящения — елея) или определенного видимого (вещественного) знака (в таинстве священства — архиерейское возложение рук, в таинстве покаяния — осенение крестообразным знамением разрешаемого от грехов; в таинстве брака — троекратное благословение вступающих в брак). Второе условие правильности совершения таинств, от соблюдения которого зависит действительность таинств, это — «призывание Cв. Духа и известная форма слов, посредством которых священник освящает таинство силою Св. Духа, изъявляя намерение освятить оное» (Прав. испов., 100). Призывание Св. Духа и произнесение установленных слов (совершительной формулы таинства) придают внешним действиям при совершении таинств таинственно-благодатное значение. Эти два существеннейшие условия таинств, касающиеся способа совершения таинств, иногда называются: первое — материей таинства, второе — формой таинства.

Таким образом, условиями действительности таинств служат: 1) совершение таинства лицом, имеющим на это законное право и власть; 2) употребление установленного вещества или видимого знака (правильность совершения таинства со стороны материи) и 3) точное и правильное употребление совершительных слов таинства (правильность формы таинства — призывание Св. Духа и произнесение совершительной формулы таинства). При нарушении хотя бы одного из них совершенное священнодействие не будет таинством, а будет лишь простым обрядом.

II. Действительное таинство есть вместе и действенное таинство. Благодать в таинстве так соединена с внешним знаком, что заключается в самом знаке, а не дается непосредственно Богом при принятии или по принятии этого знака. Поэтому благодать таинства сообщается приемлющему таинство независимо от его религиозно-нравственного состояния. Действительность и действенность таинств в этом смысле (но не спа{стр. 141}сительность, — это другое дело) таким образом совпадают. «Мы признаем их (таинства), — учат первосвятители Востока, — орудиями, которые необходимо действуют благодатью на приступающих к ним» (Посл. вост. патр. чл. 15). Так же учат и церковь р.-католическая, признавая, что таинства сообщают благодать ex opere operato, или в силу сделанного дела (Conc. trid. Ses. VII, c. 7–8). Учение протестантов, ставящих сообщение благодати в таинствах в зависимость от веры приемлющих их, — так, что если человек приступает к таинству с верой, то оно сообщает благодать, а вне употребления или в случае принятия без веры оно есть просто внешний знак, не сообщающий благодати, вытекает из неправильного понимания существа таинств. Ап. Павел ? недостойно причащающихся говорит: иже аще яст хлеб сей, или пиет чашу Господню недостойне, повинен будет телу и крови Господни… Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не рассуждая тела Господня (1 Кор 11, 27, 29). Недостойно причащающиеся, по мысли апостола, вкушают истинное тело Христово, и притом действующее на них, но только в суд или в осуждение, а не во спасение, так что их недостоинство не препятствует таинству быть действительным и действенным. На этом основании церковь издревле преподает крещение, миропомазание и причащение младенцам, в убеждении, что эти таинства действуют на младенцев (спасительно), хотя они еще не имеют собственной веры. Но хотя благодать и сообщается в таинствах всем приступающим к ним, однако она не действует на человека приневоливая, принуждая и стесняя его свободу. Поэтому то или иное действие благодати, преподаваемой в таинствах, спасительное или во осуждение, зависит уже от внутренних расположений принимающих таинства. Ядый бо и пияй недостойне суд себе яст и пиет. Православию чуждо р.-католическое учение об opus operatum, в той мере, конечно, в какой в этом учении заключается мысль ? спасительности действия таинств на недостойно приемлющих их (о пассивном действии во спасение на «неполагающих препятствия» действиям {стр. 142} благодати) . Необходимыми условиями для того, чтобы действие таинства было спасительным, являются вера в таинство со стороны приемлющих таинство и искреннее желание принятия таинства.

Отличие таинств от обрядов. — Таинства должно отличать от тех священнодействий, употребляемых в церкви, которые называются обрядами. Различие между таинствами и обрядами можно определить следующими чертами. 1) Таинства все установлены Основателем церкви И. Христом; установление их И. Христом — необходимый признак таинств. Но это не есть необходимое, с самым существом обряда связанное требование, чтобы он непременно был установлен И. Христом. Многие из обрядов не только не были установлены И. Христом или даже апостолами, но вошли в употребление в послеапостольское время. 2) Таинств семь, не более и не менее; церковь не может ни увеличить, ни уменьшить их число: оно неизменно на все время существования церкви Христовой на земле. Обрядов же много, и число их изменялось и может изменяться в будущем. 3) В таинствах благодать Божия необходимо соединяется с видимым действием и необходимо в видимом знаке преподается приступающему к таинству, а обряды — только знаки благодати Божией; в них нет такой связи между видимой и невидимой сторонами, почему с обрядами не соединяется необходимо сообщение даров милости Божией или благословения Божия. 4) Наконец, в каждом из таинств низводятся на верующих известные, определенные дары благодати Божией, усвояющей людям плоды искупительных заслуг Христовых. В обрядах же, если и подается Богом благодать, то эта благодать не имеет характера частного, определенного вида освящения. Обряды и совершаются не с целью низведения на верующих благодати, усвояющей людям искупительные заслуги Христовы, а с целью призвать на человека, а часто и на внешнюю его жизнь и деятельность, вообще милость Божию, благословение Божие.

{стр. 143}

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *