Содержание

Когда во тьме ночей мой, не смыкаясь, взор
Без цели бродит вкруг, прошедших дней укор
Когда зовет меня, невольно, к вспоминанью;
Какому тяжкому я предаюсь мечтанью!..
О сколько вдруг толпой теснится в грудь мою
И теней и любви свидетелей!.. Люблю!
Твержу забывшись им. Но полный весь тоскою,
Неверной девы лик мелькает предо мною…
Так, счастье ведал я, и сладкий миг исчез,
Как гаснет блеск звезды падучей средь небес!
Но я тебя молю, мой неизменный Гений:
Дай раз еще любить! дай жаром вдохновений
Согреться миг один, последний, и тогда
Пускай остынет пыл сердечный навсегда.
Но прежде там, где вы, души моей царицы,
Промчится звук моей задумчивой цевницы!
Молю тебя, молю, хранитель мой святой,
Над яблоней мой тирс и с лирой золотой
Повесь и начерти: здесь жили вдохновенья!
Певец знавал любви живые упоенья…
…И я приду сюда, и не узнаю вас,
О струны звонкие! . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но ты забыла, друг! когда порой ночной
Мы на балконе там сидели. Как немой,
Смотрел я на тебя с обычною печалью.
Не помнишь ты тот миг, как я, под длинной шалью
Сокрывши, голову на грудь твою склонял —
И был ответом вздох, твою я руку жал —
И был ответом взгляд и страстный и стыдливый!
И месяц был один свидетель молчаливый
Последних и невинных радостей моих!..
Их пламень на груди моей давно затих!..
Но, милая, зачем, как год прошел разлуки,
Как я почти забыл и радости и муки,
Желаешь ты опять привлечь меня к себе?..
Забудь любовь мою! покорна будь судьбе!
Кляни мой взор, кляни моих восторгов сладость!..
Забудь!., пускай другой твою украсит младость!..
Ты ж, чистый житель тех неизмеримых стран,
Где стелется эфир, как вечный океан,
И совесть чистая с беспечностью драгою,
Хранители души, останьтесь ввек со мною!
И будет мне луны любезен томный свет,
Как смутный памятник прошедших, милых лет!..

Вероятно, связано с именем Софьи Ивановны Сабуровой (1816—1864), сестры пансионского товарища Лермонтова Михаила Ивановича Сабурова (1813—?).

Стихотворения 1828 — 1831

Страница: 15

Михаил Юрьевич Лермонтов

Критика о творчестве Лермонтова: отзывы современников, критиков XIX в.

М. Ю. Лермонтов является одной из самых ярких и загадочных фигур в русской классической литературе XIX века.
В этой статье представлена критика о творчестве Лермонтова: отзывы современников, критиков XIX в. о творческом пути великого поэта и прозаика.
Смотрите:
Все материалы по поэме «Демон»
Все материалы по творчеству Лермонтова

Критика о творчестве Лермонтова: отзывы современников, критиков XIX в.

В. Г. Белинский:
«Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного! О, это будет русский поэт с Ивана Великого! Чудная натура! <…> Взгляд чисто онегинский. Печорин – это он сам, как есть. <…>
Каждое его слово – он сам, вся его натура, во всей глубине и целости своей. Я с ним робок, – меня давят такие целостные, полные натуры, я пред ними благоговею и смиряюсь в сознании своего ничтожества. <…> Большой свет ему надоел, давит его, тем более что он любит его не для него самого, а для женщин.»

(В. Г. Белинский — В. П. Боткину, 16 – 21 апреля 1840 г.)
«После Пушкина ни у кого из русских поэтов не было такого стиха, как у Лермонтова, и, конечно, Лермонтов обязан им Пушкину; но тем не менее у Лермонтова свой стих. <…> …В большей части стихотворений Лермонтова он отличается какою-то стальною прозаичностью и простотою выражения. Очевидно, что для Лермонтова стих был только средством для выражения его идей, глубоких и вместе простых своею беспощадною истиною, и он не слишком дорожил им. Как у Пушкина грация и задушевность, так у Лермонтова жгучая и острая сила составляет преобладающее свойство стиха; это треск грома, блеск молнии, взмах меча, визг пули.»
(статья «Стихотворения М. Лермонтова», 1842 г.)
«…Лермонтов далеко уступит Пушкину в художественности и виртуозности, в стихе музыкальном и упруго-гибком… но содержание, добытое со дна глубочайшей и могущественнейшей натуры, исполинский взмах, демонский полет – с небом гордая вражда – все это заставляет думать, что мы лишились в Лермонтове поэта, который по содержанию шагнул бы дальше Пушкина.»
(В. Г. Белинский — В. П. Боткину, 17 марта 1842 г.)
Н. Г. Чернышевский:
«…Решительно ни один из наших поэтов до 1841 года включительно (когда была написана эта статья) не писал стихов таким безукоризненным языком, как Лермонтов; у самого Пушкина неправильных и натянутых оборотов более, чем у Лермонтова… <…>
Каждому известно, что некоторые из наименее зрелых стихотворений Лермонтова по внешней форме – подражания Пушкину, но только по форме, а не по мысли; потому что идея и в них чисто лермонтовская, самобытная, выходящая из круга пушкинских идей. Но ведь таких пьес у Лермонтова немного: он очень скоро совершенно освободился от внешнего подчинения Пушкину и сделался оригинальнейшим из всех бывших у нас до него поэтов, не исключая и Пушкина.»
(«Очерках гоголевского периода русской литературы», 1855-1856 гг.)
П. А. Вяземский:
«Разумеется, в таланте его отзывались воспоминания, впечатления чужие; но много было и того, что означало сильную и коренную самобытность, которая впоследствии одолела бы все внешнее и заимствованное. Дикий поэт, т. е. неуч, как Державин например, мог быть оригинален с первого шага; но молодой поэт, образованный каким бы то ни было учением, воспитанием и чтением, должен неминуемо протереться на свою дорогу по тропам избитым и сквозь ряд нескольких любимцев, которые пробудили, вызвали и, так сказать, оснастили его дарование. В поэзии, как в живописи, должны быть школы. Оригинальность, народность великие слова; но можно о них много потолковать. Не принимаю их за безусловные заповеди…»
(П. А. Вяземский — С. П. Шевыреву, сентябрь 1841 г.)
В. Кюхельбекер:
«Простой и даже самый лучший подражатель великого или хоть даровитого одного поэта, разумеется, лучше бы сделал, если бы никогда не брал в руки пера. Но Лермонтов не таков, он подражает или, лучше сказать, в нем найдутся отголоски и Шекспиру, и Шиллеру, и Байрону, и Пушкину, и Кюхельбекеру, и даже Пфейфелю, Глейму и Илличевскому. Но и в самих подражаниях у него есть что-то свое, хотя бы только то, что он самые разнородные стихи умеет спаять в стройное целое, а это не безделица…»
(В. Кюхельбекер, запись в дневнике от 1844 г.)
А. И. Герцен:
«…»Мцыри». Читайте его, чтобы узнать эту пламенную душу, которая рвется из своих оков, которая готова стать диким зверем, змеей, чтобы только быть свободной и жить вдали от людей. Читайте его роман «Герой нашего времени»… который является одним из наиболее поэтических романов в русской литературе. Изучайте по ним этого человека — ибо все это не что иное, как его исповедь, его признания, и какие признания! Какие грызущие душу терзания! Его герой он сам. И как он с ним поступил? Он посылает его на смерть в Персию, подобно тому как Онегин погибает в трясине русской жизни. Их судьба столь же ужасна, как судьба Пушкина и Лермонтова…»
(А. И. Герцен, «О развитии революционных идей в России»)
А. В. Дружинин:
«Во всей истории русской литературы, за исключением личности Пушкина, с каждым годом и с каждым новейшим исследованием становящейся ближе и ближе к сердцу нашему, мы не находим фигуры более симпатичной, чем фигура поэта Лермонтова. Загадочность, ее облекающая, еще сильнее приковывает к Лермонтову помыслы наши… <…>
Большая часть из современников Лермонтова, даже многие из лиц, связанных с ним родством и приязнью, — говорят о поэте как о существе желчном, угловатом, испорченном и предававшемся самым неизвинительным капризам, — но рядом с близорукими взглядами этих очевидцев идут отзывы другого рода, отзывы людей, гордившихся дружбой Лермонтова и выше всех других связей ценивших эту дружбу. По словам их,стоило только раз пробить ледяную оболочку, только раз проникнуть под личину суровости, родившейся в Лермонтове отчасти вследствие огорчений, отчасти просто через прихоть молодости, — для того, чтоб разгадать сокровища любви, таившиеся в этой богатой натуре.»
(А. В. Дружинин, статья «Сочинения Лермонтова», 1860 г.)
Ф. М. Достоевский:
«В самом деле, во всех стихах своих он мрачен, капризен, хочет говорить правду, но чаще лжет и сам знает об этом и мучается тем, что лжет, но чуть лишь он коснется народа, тут он светел и ясен. Он любит русского солдата, казака, он чтит народ. <…> Повторяю, остался бы Лермонтов жить, и мы бы имели великого поэта, тоже признавшего правду народную, а может быть, и истинного «печальника горя народного». Но это имя досталось Некрасову…»
(Ф. М. Достоевский, очерк «Пушкин, Лермонтов и Некрасов», журнал «Дневник писателя», декабрь 1877 г.)
Н. А. Котляревский:
«Лермонтов не завещал людям ничего, кроме тревожных, вечно красивых образов, в которых воплотилось неустанное стремление и борение человеческого духа. Изнурительная душевная борьба приводила к ряду вопросов, на которые не было устойчивого ответа… сила вся уходила на поиски… В том виде, в каком поэзия Лермонтова перед нами, она — неразрешенный душевный диссонанс…»
(Н. А. Котляревский, книга «М. Ю. Лермонтов. Личность поэта и его произведения», 1891 г.)
Д. Н. Овсянико-Куликовский:
«Едва ли можно сомневаться в том, что Лермонтов, по основному укладу психики, принадлежал к числу так называемых эгоцентрических натур. <…> …Не следует смешивать понятие «эгоцентризма» с понятием «эгоизма». <…>
Его поэтический гений, правда, созрел и дал обильные плоды, но далеко еще не обнаружил всего богатства своих сил. Миросозерцани поэта не вполне определилось. Лермонтов не нашел своего настоящего места в жизни и даже не жил… только играл жизнью, «баловался», растрачивая зря свои силы. <…> …Невольно напрашивается предположение, что период юношеского эгоцентризма затянулся у Лермонтова дольше, чем следует, и поэт умер, не успев выйти из этого периода.
Но, вникая в дело, мы убеждаемся в противном. Если обратимся к тем образным произведениям Лермонтова, которые относятся ко времени расцвета его дарования, то… станет ясно, что эти творения свидетельствуют о чрезвычайно ярком и стойком эгоцентризме — не возраста, а самой натуры их автора. Важнейшие образы, им созданные, от демона до Печорина, оказываются субъективными: в них Лермонтов воспроизвел себя самого или некоторые существенные стороны своей натуры, равно как и свои личные психологические отношения к обществу, к людям, к миру.» (Д. Н. Овсянико-Куликовский, «М. Ю. Лермонтов: К столетию со дня рождения великого поэта», СПб, 1914 г.)
В. С. Соловьев:
«Произведения Лермонтова, так тесно связанные с его личной судьбой, кажутся мне особенно замечательными в одном отношении. Я вижу в Лермонтове прямого родоначальника того духовного настроения и того направления чувств и мыслей, а отчасти и действий, которые.. можно назвать «ницшеанством»… <…>
Лермонтов, несомненно, был гений, то есть человек, уже от рождения близкий к сверхчеловеку, получивший задатки для великого дела, способный, а следовательно, обязанный его исполнить. <…>
Во всех любовных темах Лермонтова главный интерес принадлежит не любви и не любимому, а любящему я, — во всех его любовных произведениях, остается нерастворенный осадок торжествующего, хотя бы и бессознательного, эгоизма. Я не говорю о тех только произведениях, где, как в «Демоне» и «Герое нашего времени», окончательное торжество эгоизма над неудачной попыткой любви есть намеренная тема. <…>
Сознавая в себе от ранних лет гениальную натуру, задаток сверхчеловека, Лермонтов также рано сознавал и то злое начало, с которым он должен был бороться, но которому скоро удалось… вызвать поэта лишь на идеализацию его. <…>
…Когда, после нескольких бесплодных попыток переменить жизненный путь, Лермонтов перестает бороться против демонических сил и находит окончательное решение жизненного вопроса в фатализме («Герой нашего времени» и «Валерик»). <…>
…Как высока была степень прирожденной гениальности Лермонтова, так же низка была его степень нравственного усовершенствования. Лермонтов ушел с бременем неисполненного долга — развить тот задаток великолепный и божественный, который он получил даром. Он был призван сообщить нам, своим потомкам, могучее движение вперед и вверх к истинному сверхчеловечеству, — но этого мы от него не получили. <…>
Облекая в красоту формы ложные мысли и чувства, он делал и делает еще их привлекательными для неопытных… Обличая ложь воспетого им демонизма… мы во всяком случае подрываем эту ложь…» (очерк «Лермонтов», 1899 г. («Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева», том 8 (философские и другие сочинения последних годов), 1903 г.))

Н. Невзорова:
«Михаил Юрьевич Лермонтов является подражателем великому английскому поэму Байрону… <…>
Стихотворения Лермонтова по содержанию можно разделить на 3 группы. К 1-й относятся те, в которых слышится байроновское разочарование в людях и отчуждение от них («Ангел», «Дума»… и др.). Сюда же можно отнести и произведение «Демон», в котором добро ведет борьбу со злом. Здесь лучшие места: картины кавказских гор, роскошных долин Грузии и пр. Ко 2-й группе относятся те произведения, в которых выражается благотворное влияние красот природы на душу человека, теплое выражение сердечной нежности и, наконец, глубокое религиозное раздумье («Мцыри», «Когда волнуется желтеющая нива»… и др.). К 3-й группе можно отнести стихотворения, которые проникнуты благоговение к славе отечества, любовью к русской старине и вообще к родине («Два великана», «Бородино», «Песня про царя Ивана Васильевича…» и др.).
Из других произведений Лермонтова замечательны роман «Герой нашего времени» и драма «Маскарад». <…>
В стихе Лермонтова слились лучшие свойства стихов первоклассных наших поэтов: «пленительная сладость» Жуковского, сила и изящество стиха Пушкина. В некоторых стихотворениях язык его отличается «алмазной крепостью».» (Н. Невзорова, статья «М. Ю. Лермонтов», «Сборник статей из образцовых произведений русской словесности…», 1906 г.)
Это была критика о творчестве М. Ю. Лермонтова: отзывы современников, критиков XIX в. о творческом пути великого поэта и прозаика.
Смотрите:
Все материалы по поэме «Демон»
Все материалы по творчеству Лермонтова

Русские писатели о Лермонтове: воспоминания и мнения

Михаил Юрьевич Лермонтов вспыхнул на поэтическом небосводе России яркой и неповторимой звездой, но, к сожалению, сгорел рано, оставив огненный след в творчестве множества писателей и поэтов. Какие воспоминания о Лермонтове сохранились в письмах и дневниках его современников? Что о творчестве Лермонтова думали Белинский, Достоевский, Брюсов — писатели и публицисты разных эпох и направлений?
Наша подборка поможет пролить свет на жизнь и творчество Лермонтова, а также будет полезной при написании сочинений о произведениях Лермонтова, подготовке к урокам, посвященным жизни и наследию поэта.

Виссарион Белинский о Лермонтове: «в нем все дышит самобытною и творческою мыслию»


Виссарион Белинский, писатель, критик, публицист
«Самые первые произведения Лермонтова были ознаменованы печатью какой-то особенности: они не походили ни на что, являвшееся до Пушкина и после Пушкина. Трудно было выразить словом, что в них было особенного, отличавшего их даже от явлений, которые носили на себе отблеск истинного и замечательного таланта. Тут было все — и самобытная, живая мысль, одушевлявшая обаятельно-прекрасную форму, как теплая кровь одушевляет молодой организм и ярким, свежим румянцем проступает на ланитах юной красоты; тут была и какая-то мощь, горделиво владевшая собою и свободно подчинявшая идее своенравные порывы свои.

Тут была и оригинальность, которая в простоте и естественности открывает собою новые, дотоле невиданные миры и которая есть достояние одних гениев; тут было много чего-то столь индивидуального, столь тесно соединенного с личностью творца, — много такого, что мы не можем иначе охарактеризовать, как назвавши «лермонтовским элементом»… Какой избыток силы, какое разнообразие идей и образов, чувств и картин! Какое сильное слияние энергии и грации, глубины и легкости, возвышенности и простоты!

Читая всякую строку, вышедшую из-под пера Лермонтова, будто слушаешь музыкальные аккорды и в то же время следишь взором за потрясенными струнами, с которых сорваны они рукою невидимою… Тут, кажется, соприсутствуешь духом таинству мысли, рождающейся из ощущения, как рождается бабочка из некрасивой личинки… Тут нет лишнего слова, не только лишней страницы: все на месте, все необходимо, потому что все перечувствовано прежде, чем сказано, все видено прежде, чем положено на картину… Нет ложных чувств, ошибочных образов, натянутого восторга: все свободно, без усилия, то бурным потоком, то светлым ручьем, излилось на бумагу…

Быстрота и разнообразие ощущений покорены единству мысли; волнение и борьба противоположных элементов послушно сливаются в одну гармонию, как разнообразие музыкальных инструментов в оркестре, послушных волшебному жезлу капельмейстера… Но, главное — все это блещет своими, незаимствованными красками, все дышит самобытною и творческою мыслию, все образует новый, дотоле невиданный мир…»

Из статьи «Герой нашего времени» (1841 г.).

Александр Герцен о Лермонтове: «его стихотворения — самая полная его биография»


Александр Герцен, писатель, публицист, философ

«Рядом с Пушкиным стоит другой поэт — его младший современник… Как и большинство русских дворян, он с юных лет служил в гвардии. Стихотворение, написанное им насмерть Пушкина, повлекло за собою ссылку на Кавказ: Лермонтов так глубоко полюбил тот край, что в известном смысле его можно считать певцом Кавказа. Жизнь Лермонтова, хотя он обладал полной материальной независимостью — этим редким для поэтов даром судьбы, — была тем не менее сплошной цепью страданий, о чем достаточно красноречиво говорят его стихотворения.

Преданный и открытый в дружбе, непоколебимый и бесстрашный в ненависти, он не раз должен был испытать горечь разочарования. Слишком часто отторгали его от друзей истинных, слишком часто предавали его друзья ложные. Выросший в обществе, где невозможно было открыто высказать все, что переполняло его, он был обречен выносить тягчайшую из человеческих пыток — молчать при виде несправедливости и угнетения.

С душою, горевшей любовью к прекрасному и свободному, он был вынужден жить в обществе, которое прикрывало свое раболепие и разврат фальшивым блеском показного великолепия. Первая же попытка открыто выразить бурлившее в его душе яростное возмущение — ода на смерть Пушкина — навлекла на него изгнание. Путь активной борьбы для него был закрыт, единственное, чего у него не могли отнять, был его поэтический гений, и теперь, когда душа его переполнялась, он обращался к поэзии, вызывая к жизни полные мучительной боли звуки, патетические мелодии, язвительную сатиру или любовную песнь. Его произведения — это всегда правдивое выражение глубоко пережитого и до конца прочувствованного, всегда внутренняя необходимость, порожденная какой-то особой ситуацией, особым импульсом, что, как заметил Гете, всегда служило отличительным признаком истинной поэзии.

Лермонтов находился под сильнейшим влиянием гения Пушкина, с чьим именем, как мы уже сказали, связано начало его литературной известности. Но Лермонтов никогда не был подражателем Пушкина. В отличие от Пушкина Лермонтов никогда не искал мира с обществом, в котором ему приходилось жить: он смертельно враждовал с ним — вплоть до дня своей гибели. День 14 декабря 1825 г., который завершил собою период относительно мягкого царствования Александра, допускавшего некоторые ростки либерализма, и кровавым террором возвестил становление деспотического режима Николая, стал переломным днем в жизни России, в русской литературе. Пушкин в то время находился в зените славы; Лермонтов только вступал в литературу. <…>

Лермонтов принадлежит к числу поэтов, которых принято называть «субъективными». Его произведения отражают прежде всего его собственный внутренний мир — его радости и печали, его надежды и разочарования. Герои Лермонтова — часть его самого; его стихотворения — самая полная его биография. Все это отнюдь не следует понимать в том смысле, что он был лишен качеств объективного поэта. Ничего подобного. Многие его произведения — «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова», например, -доказывают, что он в полной мере обладал умением создавать характеры, никак не подсказанные его собственным. Но он принадлежал к тем натурам, в чьих сердцах все струны, связывающие их с эпохой, звучат с такой неистовой силой, что их творческий гений никогда не может полностью освободиться отличных переживаний, впечатлений, раздумий».

Из статьи «Русская литература: Михаил Лермонтов» (1860 г.).

Литература. 8 класс. Учебник. Часть 1 Купить

Иван Тургенев о Лермонтове: «глаза его не смеялись, когда он смеялся»


Иван Тургенев, писатель

«Лермонтова я тоже видел всего два раза: в доме одной знатной петербургской дамы, княгини Шаховской, и несколько дней спустя на маскараде в Благородном собрании, под новый 1840 год. У княгини Шаховской я, весьма редкий и непривычный посетитель светских вечеров, лишь издали, из уголка, куда я забился, наблюдал за быстро вошедшим в славу поэтом…

В наружности Лермонтова было что-то зловещее и трагическое; какой-то сумрачной и недоброй силой, задумчивой презрительностью и страстью веяло от его смуглого лица, от его больших и неподвижно-темных глаз. Их тяжелый взор странно не согласовался с выражением почти детски нежных и выдававшихся губ… Известно, что он до некоторой степени изобразил самого себя в Печорине. Слова „Глаза его не смеялись, когда он смеялся“ и т.д. — действительно, применялись к нему… Не было сомнения, что он, следуя тогдашней моде, напустил на себя известного рода байроновский жанр, с примесью других, еще худших капризов и чудачеств. И дорого же он поплатился за них! Внутренне Лермонтов, вероятно, скучал глубоко; он задыхался в тесной сфере, куда его втолкнула судьба. На бале дворянского собрания ему не давали покоя, беспрестанно приставали к нему, брали его заруки; одна маска сменялась другою, а он почти не сходил с места и молча слушал их писк, поочередно обращая на них свои сумрачные глаза. Мне тогда же почудилось, что я уловил на лице его прекрасное выражение поэтического творчества…»
Из «Литературных и житейских воспоминаний» (1852 г.).

Федор Достоевский о Лермонтове: «он нигде и ни с кем не мог ужиться»


Федор Достоевский, писатель, мыслитель

«Сколько он написал нам превосходных стихов… Он проклинал и мучился, и вправду мучился. Он мстил и прощал, он писал и хохотал — был великодушен и смешон. Он любил нашептывать странные сказки заснувшей молодой девочке и смущал ее девственную кровь, и рисовал перед ней странные видения, о которых еще ей не следовало бы грезить, особенно при таком высоко нравственном воспитании, которое она получила.

Он рассказывал нам свою жизнь, свои любовные проделки: вообще он нас как будто мистифицировал; не то говорит серьезно, не то смеется над нами. Наши чиновники знали его наизусть, и вдруг все начинали корчить Мефистофелей, только что выйдут, бывало, из департамента. Мы не соглашались с ним иногда, нам становилось и тяжело, и досадно, и грустно, и жаль кого-то, и злоба брала нас. Наконец ему наскучило с нами; он нигде и ни с кем не мог ужиться; он проклял нас, и осмеял „насмешкой горькою обманутого сына над промотавшимся отцом“, и улетел от нас… Мы долго следили за ним, но наконец он где-то погиб — бесцельно, капризно и даже смешно. Но мы не смеялись…»
Из книги «Записки о русской литературе» (1861 г.).

Владимир Соллогуб о Лермонтове: «безотрадная, жаждавшая горя фантазия»


Владимир Соллогуб, писатель

«Смерть Пушкина возвестила России о появлении нового поэта — Лермонтова. С Лермонтовым я сблизился у Карамзиных и был в одно время с ним сотрудником „Отечественных записок“… Я всегда считал и считаю себя не литератором ех ргоfesso, а любителем, прикомандированным к русской литературе по поводу дружеских сношений. Впрочем, и Лермонтов, несмотря на громадное его дарование, почитал себя не чем иным, как любителем, и, так сказать, шалил литературой.

Смерть Лермонтова, по моему убеждению, была не меньшею утратою для русской словесности, чем смерть Пушкина и Гоголя. В нем выказывались с каждым днем новые залоги необыкновенной будущности: чувство становилось глубже, форма яснее, пластичнее, язык самобытнее. Он рос по часам, начал учиться, сравнивать. В нем следует оплакивать не столько того, кого мы знаем, сколько того, кого мы могли бы знать. Последнее наше свидание мне очень памятно. Это было в 1841 году: он уезжал на Кавказ и приехал ко мне проститься.
„Однако ж, — сказал он мне, — я чувствую, что во мне действительно есть талант. Я думаю серьезно посвятить себя литературе. Вернусь с Кавказа, выйду в отставку, и тогда давай вместе издавать журнал“. Он уехал в ночь. Вскоре он был убит. <…> Настоящим художникам нет еще места, нет еще обширной сферы в русской жизни. И Пушкин, и Гоголь, и Лермонтов, и Глинка, и Брюллов были жертвами этой горькой истины. <…> Лермонтов, с которым я находился сыздавна в самых товарищеских отношениях.., как все люди, живущие воображением, и в особенности в то время, жаждал ссылки, притеснений, страданий, что, впрочем, не мешало ему веселиться и танцевать до упаду на всех балах… <…> Лермонтов, одаренный большими самородными способностями к живописи, как и к поэзии, любил чертить пером и даже кистью вид разъяренного моря, из-за которого подымалась оконечность Александровской колонны с венчающим ее ангелом. В таком изображении отзывалась его безотрадная, жаждавшая горя фантазия».
Из книги «Воспоминания» (1887 г.).

Владимир Ходасевич о Лермонтове: «чтобы страдать так, как страдает Демон, надо быть Демоном…»


Владислав Ходасевич, поэт, мемуарист, историк литературы

«Лермонтовские герои, истерзанные собственными страстями, ищущие бурь и самому раскаянию предающиеся, как новой страсти, упорно не хотят быть только людьми. Они „хотят их превзойти в добре и зле“ — и, уж во всяком случае, превосходят в страдании. Чтобы страдать так, как страдает Демон, надо быть Демоном…

Поэзия Лермонтова — поэзия страдающей совести. Его спор с небом — попытка переложить ответственность с себя, соблазненного миром, на Того, кто этот соблазнительный мир создал, кто „изобрел“ его мучения.

В послелермонтовской литературе вопросы совести сделались мотивом преобладающим, особенно в прозе: потому, может быть, что она дает больше простора для пристальных психологических изысканий. И в этом смысле можно сказать, что первая русская проза — „Герой нашего времени“, в то время как „Повести Белкина“, при всей их гениальности, есть до известной степени еще только проза французская.
Лермонтов первый открыто подошел к вопросу о добре и зле не только как художник, но и как человек, первый потребовал разрешения этого вопроса как неотложной для каждого и насущной необходимости жизненной — сделал дело поэзии делом совести. Может быть, он предчувствовал, какой пламенный отклик найдет впоследствии его зов, когда говорил о себе, что он, Лермонтов, дал первый толчок тому движению, которое впоследствии благодаря Гоголю, Достоевскому и Толстому сделало русскую литературу литературой исповеди, вознесло на высоту недосягаемую, сделало искусством подлинно религиозным.
Но и еще в одном отношении литература русская глубоко перед ним обязана: он жизнью своей создал для нас великий образец художника. Уходя от суда людского и не допуская людей присутствовать при последнем суде, Божьем, — как человек он, быть может, был прав, быть может, — нет. Этот вопрос разрешен тем же приговором, которого мы не знаем. Но как художник он был несомненно прав. Неизбежная спутница художественного творчества — тайна».
Из статьи «Фрагменты о Лермонтове» (1914г.).
Литература. 8 класс. Учебник. Часть 2 Купить

Алексей Толстой о Лермонтове: «глубоко и человечно»

Алексей Толстой, писатель и общественный деятель

«..Лермонтов-прозаик — это чудо, это то, к чему мы сейчас, через сто лет, должны стремиться, должны изучать лермонтовскую прозу, должны воспринимать ее как истоки великой русской прозаической литературы…

Лермонтов в „Герое нашего времени“, в пяти повестях: „Бэла“, „Максим Максимыч“, „Тамань“, „Княжна Мери“ и „Фаталист“, связанных единым внутренним сюжетом — раскрытием образа Печорина, героя времени, продукта страшной эпохи, опустошенного, жестокого, ненужного человека, со скукой проходящего среди величественной природы и простых, прекрасных, чистых сердцем людей, — Лермонтов в пяти этих повестях раскрывает перед нами совершенство реального, мудрого, высокого по стилю и восхитительно благоуханного искусства.
Читаешь и чувствуешь: здесь все — не больше и не меньше того, что нужно и как можно сказать. Это глубоко и человечно. Эту прозу мог создать только русский язык, вызванный гением к высшему творчеству. Из этой прозы — и Тургенев, и Гончаров, и Достоевский, и Лев Толстой, и Чехов. Вся великая река русского романа растекается из этого прозрачного источника, зачатого на снежных вершинах Кавказа».
Речь на торжественном заседании памяти М. Ю. Лермонтова (15 октября 1939 г.).

Анна Ахматова о Лермонтове: «слово слушается его, как змея заклинателя»

Анна Ахматова, поэт, литературный критик, переводчик

«Он подражал в стихах Пушкину и Байрону и вдруг начал писать нечто такое, где он никому не подражал, зато всем уже целый век хочется подражать ему. Но совершенно очевидно, что это невозможно, ибо он владеет тем, что у актера называют «сотой интонацией».

Слово слушается его, как змея заклинателя: от почти площадной эпиграммы до молитвы. Слова, сказанные им о влюбленности, не имеют себе равных ни в какой из поэзии мира.

Это так неожиданно, так просто и так бездонно… Я уже не говорю о его прозе. Здесь он обогнал самого себя на сто лет и в каждой вещи разрушает миф о том, что проза — достояние лишь зрелого возраста. И даже то, что принято считать недоступным для больших лириков — театр, — ему было подвластно…
До сих пор не только могила, но и место его гибели полны памяти о нем. Кажется, что над Кавказом витает его дух, перекликаясь с духом другого великого поэта: «Здесь Пушкина изгнанье началось и Лермонтова кончилось изгнанье…».
Из очерка «Все было подвластно ему» (1964 г.).

Методические советы

Изучая с классом жизнь и творчество М. Ю. Лермонтова, начните с темы поэта и поэзии. На первом этапе углубите представление ребят о биографии, рассмотрите важную веху в лирике, посвященную судьбе поэта.

Первичное закрепление. Рефлексия

Проведите фронтальную беседу: ответы на вопросы по биографии М. Ю. Лермонтова с опорой на выполнение интерактивных заданий.
1. Попросите ребят перечитать стихотворение «Нет, я не Байрон: я другой…».
2. Задайте вопросы:

  • Какие черты личности английского поэта-романтика находит лирический герой М. Ю. Лермонтова в своём характере, что противопоставляет ему?
  • Как вы думаете, какую роль играет образ океана?

1. Предложите ученикам прочитать воспоминания современников о М. Ю. Лермонтове.
2. Поинтересуйтесь:

  • В чём причина столь разноречивых оценок его характера?
  • Каким представляется поэт вам?

Закрепление изученного. Рефлексия деятельности на уроке

Во второй части занятия порассуждайте с ребятами на следующие темы или, если времени на занятии не осталось, предложите им написать мини-эссе к следующему уроку:

  1. Стихотворение «Смерть поэта» написано на смерть А. С. Пушкина. Чем название «Смерть поэта» отличается от возможного, скажем «Смерть Пушкина»?
  2. Критик А. В. Дружинин назвал стихотворение «Смерть поэта» поэтическим подвигом, который стоил М. Ю. Лермонтову жизни. В чём заключалось мужество поэта?
  3. В стихотворении «Смерть поэта» М. Ю. Лермонтов использовал образы пушкинских произведений. Например, «невольник чести» из поэмы «Кавказский пленник», «певец неведомый, но милый» — это Владимир Ленский, герой романа «Евгений Онегин», также погибший на дуэли. Как вы думаете, какую цель преследовал Лермонтов, используя эти, выражаясь языком литературоведов, «стилистические сигналы»?
  4. Исследователи творчества М. Ю. Лермонтова отмечают удивительное сочетание лиризма и «энергической» тональности его стихов. То, что ранее было принадлежностью различных жанров, теперь соединилось в одном. В частности, в стихотворении «Смерть поэта» объединены «энергическая ода», элегия и политическая сатира. Обратившись к языку стихотворения, докажите справедливость этого утверждения. Обратите внимание на смену четырёхстопного ямба шестистопным, риторические вопросы и восклицания. Понаблюдайте, с какими образами связана та или иная жанровая тональность.
  5. Перечитайте стихотворение «Пророк» А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова. Чем различается их лексика, особенно — употребление старославянизмов? Как вы думаете, с чем это связано?

Домашнее задание

Разбейте класс на мини-группы, предложите ученикам поработать сообща. Пусть каждая группа выберет свою тему для представления на следующем занятии.

  • Пользуясь материалами статьи о поэте и материалами тематических сайтов, подготовьте работу «Современники о М. Ю. Лермонтове».
  • Вспомните книгу М. Цветаевой «Мой Пушкин», в которой она рассказывает о первой встрече с творчеством поэта, о своих любимых стихах. Попробуйте подготовить эссе «Мой Лермонтов», в котором вы можете рассказать о своём личном отношении к поэту и о своих любимых стихотворениях.

Работы можно представить в виде докладов с презентациями, мини-сочинений и других форматов, которые органично впишутся в план следующего занятия.

Еще мы рекомендуем:

  1. Скачать план урока, чтобы успеть затронуть самые важные темы на занятии.
  2. Распечатать и раздать ребятам карточки с цитатами из произведений. Ученики, которые смогли определить, откуда цитата, поднимают руку и отвечают. Остальным ребятам пусть помогает класс. Можно создать презентацию и вывести карточку на экран, чтобы все видели цитату.
  3. Воспользоваться «Классной работой» по учебнику «Литература», 8 класс (УМК под редакцией Б. А. Ланина, 5-9) на LECTA — так вы проведете интерактивный урок и сэкономите время для дополнительных сведений о биографии и творчестве поэта.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *