Кратко о церковных Соборах

Обычай созывать Соборы для обсуждения важных церковных вопросов идет с первых веков христианства. Первый из известных Соборов был созван в 49 году (по другим данным — в 51-м) в Иерусалиме и получил название Апостольского (см.: Деян 15, 1–35). На Соборе обсуждался вопрос соблюдения христианами из язычников требований Моисеева закона. Известно также, что апостолы собирались для принятия общих решений и ранее: например, когда вместо отпадшего Иуды Искариота был избран апостол Матфий или когда были избраны семь диаконов.

Соборы были как Поместные (с участием епископов, других священнослужителей и иногда мирян Поместной Церкви), так и Вселенские.

Соборы Вселенские созывались по особо важным церковным вопросам, имеющим значение для всей Церкви. На них присутствовали по возможности представители всех Поместных Церквей, пастыри и учители со всей Вселенной. Вселенские Соборы являются высшей церковной властью, они совершаются под водительством Святого Духа, действующего в Церкви.

Православная Церковь признает семь Вселенских Соборов: I Никейский; I Константинопольский; Ефесский; Халкидонский; II Константинопольский; III Константинопольский; II Никейский.

I Вселенский Собор

Первый Никейский собор

Он проходил в июне 325 года в городе Никее в правление императора Константина Великого. Собор был направлен против лжеучения александрийского пресвитера Ария, который отвергал Божество и предвечное рождение второго Лица Святой Троицы, Сына Божия, от Бога Отца и учил, что Сын Божий есть только высшее Творение. Собор осудил и отверг ересь Ария и утвердил догмат о Божестве Иисуса Христа: Сын Божий есть Истинный Бог, рожденный от Бога Отца прежде всех веков и так же вечен, как Бог Отец; Он рожден, а не сотворен, единосущен с Богом Отцом.

На Соборе были составлены первые семь членов Символа веры.

На I Вселенском Соборе было также постановлено праздновать Пасху в первое воскресенье после наступления полнолуния, которое приходится на период после весеннего равноденствия.

Отцы I Вселенского Собора (20-е правило) отменили земные поклоны в воскресные дни, так как праздник воскресенья является прообразом нашего пребывания в Царстве Небесном.

Были приняты и другие важные церковные правила.

II Вселенский Собор

II Вселенский Собор

Он проходил в 381 году в Константинополе. Участники его съехались, чтобы осудить ересь Македония, бывшего арианского епископа. Он отвергал Божество Духа Святого; учил, что Дух Святой не есть Бог, называл Его сотворенною силою и притом служебною Богу Отцу и Богу Сыну. Собор осудил пагубное лжеучение Македония и утвердил догмат о равенстве и единосущии Бога Духа Святого с Богом Отцом и Богом Сыном.

Никейский Символ веры был дополнен пятью членами. Работа над Символом веры была завершена, и он получил название Никео-Цареградского (Царьградом по-славянски назывался Константинополь).

III Вселенский Собор

III Вселенский Собор. Дечаны, фрагмент

Собор был созван в городе Ефесе в 431 году и направлен против лжеучения Константинопольского архиепископа Нестория, который утверждал, будто Пресвятая Дева Мария родила человека Христа, с Которым Бог потом соединился и обитал в Нем, как в храме. Самого Господа Иисуса Христа Несторий называл богоносцем, а не Богочеловеком, а Пресвятую Деву не Богородицей, а Христородицей. Собор осудил ересь Нестория и постановил признавать, что во Иисусе Христе со времени воплощения соединились два естества: Божественное и человеческое. Также было определено исповедовать Иисуса Христа совершенным Богом и совершенным Человеком, а Пресвятую Деву Марию — Богородицей.

Собор утвердил Никео-Цареградский Символ веры и запретил вносить в него изменения.

О том, насколько злочестива ересь Нестория, свидетельствует рассказ в «Луге духовном» Иоанна Мосха:

«Пришли мы к авве Кириаку, пресвитеру лавры Каламонской, что около священного Иордана. Он рассказывал нам: “Однажды я видел во сне величественную Жену, облаченную в порфиру, и вместе с Ней двух мужей, сиявших святостью и достоинством. Все стояли вне моей кельи. Я понял, что это — Владычица наша Богородица, а два мужа — святой Иоанн Богослов и святой Иоанн Креститель. Выйдя из кельи, я просил войти и сотворить молитву в моей келье. Но Она не соизволила. Я не переставал умолять, говоря: «да не буду я отвержен, унижен и посрамлен» и многое другое. Видя неотступность моей просьбы, Она сурово ответила мне: «У тебя в келье Мой враг. Как же ты желаешь, чтобы Я вошла?» Сказав это, удалилась. Я пробудился и начал глубоко скорбеть, вообразив, не согрешил ли я против Нее хотя бы помыслом, так как кроме меня никого в келье не было. После долгого испытания себя я не нашел в себе никакого прегрешения против Нее. Погруженный в печаль, я встал и взял книгу, чтобы чтением рассеять свою скорбь. У меня была в руках книга блаженного Исихия, пресвитера иерусалимского. Развернув книгу, я нашел в самом конце ее две проповеди нечестивого Нестория и тотчас сообразил, что он-то и есть враг Пресвятой Богородицы. Немедленно встав, я вышел и возвратил книгу тому, кто мне ее дал.

— Возьми, брат, обратно свою книгу. Она принесла не столько пользы, сколько вреда.

Он пожелал знать, в чем состоял вред. Я рассказал ему о своем сновидении. Исполнившись ревности, он немедленно вырезал из книги два слова Нестория и предал пламени.

— Да не останется и в моей келье, — сказал он, — враг Владычицы нашей Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии!”»

IV Вселенский Собор

IV Вселенский Собор

Он проходил в 451 году в городе Халкидоне. Собор был направлен против лжеучения архимандрита одного из константинопольских монастырей, Евтихия, который отвергал человеческую природу в Господе Иисусе Христе. Евтихий учил, что в Господе Иисусе Христе человеческое естество совершенно поглощено Божеством, и признавал во Христе только естество Божественное. Ересь эта получила название монофизитства (греч. моно — один, единственный; физис — природа). Собор осудил эту ересь и определил учение Церкви: Господь Иисус Христос есть Истинный Бог и истинный человек, во всем подобный нам, кроме греха. При воплощении Христа Божество и человечество соединились в Нем как едином Лице, неслиянно и неизменно, нераздельно и неразлучно.

V Вселенский Собор

V Вселенский Собор

В 553 году в Константинополе был созван V Вселенский Собор. На Соборе обсуждались сочинения трех епископов, скончавшихся в V веке: Феодора Мопсуетского, Феодорита Кирского и Ивы Едесского. Первый был одним из учителей Нестория. Феодорит резко выступал против учения святителя Кирилла Александрийского. Под именем же Ивы было в обращении послание к Марию Персу, в котором содержались непочтительные отзывы о решении III Вселенского Собора против Нестория. Все три сочинения этих епископов были осуждены на Соборе. Поскольку Феодорит и Ива отказались от своих ложных мнений и скончались в мире с Церковью, то сами они не подверглись осуждению. Феодор Мопсуетский не раскаялся и был осужден. Собор также подтвердил осуждение ереси Нестория и Евтихия.

VI Вселенский Собор

VI Вселенский Собор

Собор был созван в 680 году в Константинополе. Он осудил лжеучение еретиков-монофелитов, которые, несмотря на то что признавали во Христе два естества — Божеское и человеческое, учили, что у Спасителя только одна — Божественная — воля. Борьбу с этой распространенной ересью мужественно вели патриарх Иерусалимский Софроний и константинопольский монах Максим Исповедник.

Собор осудил монофелитскую ересь и определил признавать в Иисусе Христе два естества — Божеское и человеческое — и две воли. Человеческая воля во Христе не противна, а покорна Божественной воле. Наиболее ясно это выражено в евангельском рассказе о гефсиманской молитве Спасителя.

Спустя одиннадцать лет соборные заседания продолжились на Соборе, который получил именование Пято-шестой, так как дополнил деяния V и VI Вселенских Соборов. На нем решались в основном вопросы церковной дисциплины и благочестия. Были утверждены правила, согласно которым должна управляться Церковь: восемьдесят пять правил святых апостолов, правила шести Вселенских и семи Поместных Соборов, а также правила тринадцати отцов Церкви. Эти правила впоследствии были дополнены правилами VII Вселенского Собора и еще двух Поместных Соборов и составили так называемый Номоканон — книгу церковных канонических правил (по-русски — «Кормчая книга»).

Этот собор также получил название Трулльского: он проходил в царских палатах, именуемых Трулльскими.

VII Вселенский Собор

VII Вселенский Собор

Он проходил в 787 году в городе Никее. Еще за шестьдесят лет до Собора возникла иконоборческая ересь при императоре Льве Исавре, который, желая облегчить магометанам переход в христианство, решил отменить почитание святых икон. Ересь продолжалась и при последующих императорах: его сыне Константине Копрониме и внуке Льве Хазаре. VII Вселенский Собор был созван для осуждения ереси иконоборчества. Собор определил почитать святые иконы вместе с изображением Креста Господня.

Но и после VII Вселенского Собора ересь иконоборчества не была окончательно уничтожена. При трех последующих императорах были новые гонения на иконы, и они продолжались еще двадцать пять лет. Только в 842 году, при императрице Феодоре, состоялся Поместный Константинопольский Собор, который окончательно восстановил и утвердил иконопочитание. На Соборе был установлен праздник Торжества Православия, который мы с тех пор отмечаем в первое воскресенье Великого поста.

Тёмные века истории Северо-Восточной Руси (7-9 век)

Тёмные века истории славян Северо-Восточной Руси, конкретно Московского региона.
Если кратко суть, которую либо я пропустил в школе, либо нам об этом не говорили.

Суть следующая. На территории Северо-Восточной Руси, более конкретно в районе Москвы, Подмосковья, Коломны — жили люди в глубокой древности. Предположительно это были угро-финны. Но в 3 веке, затем в 5 веке, а затем в 7 веке н.э. — произошли три катастрофы. Условно называемые археологами «война 3 века», «война 5 века», «война 7 века». Условно — потому что причина этих катастроф науке неизвестна. Наука лишь знает результат этих катастроф. В результате — население будущей С-В Руси очень сильно сначала сократилось. Особенно в «войне 5 века». А затем, после «войны 7 века» — полностью исчезло! Местами — например в районе Коломны — еще раньше полностью исчезло какое-либо население.
Суть кратко. В 7 — 8 — 9 веке, на протяжении 300 лет, на территории Подмосковья вообще никто не жил. Не было никакого населения.
Т.е. разница между тем когда угро-финны (предположительно) ушли/погибли/исчезли с этой территории и временем когда на нее пришли славяне — 300 лет. Славяне пришли на пустующую землю, где не было никаких людей.
Что хорошо видно по раскопанным поселениям. До VII века поселения (предположительно угро-финские) очень компактные, потому что находились внутри огороженной территории. Раскапывать археологам их просто.
Славянские поселение начиная с Х века — напротив находятся на большой территории, раскапывать археологам их сложно — даже сложно бывает найти границы этих поселений. Они были не огорожены. Люди явно ничего не опасались.
Причем все это старые знания. В начале видео говорятся. Но я тупо их не знал. )
Темными веками назван период с 7 по 10 век, когда на этой территории никаких признаков людей не обнаруживалось вообще.
А нового, что открыл как раз Александр Сыроватко, что все-таки какое-то население в минимальном кол-ве выжило и осталось после катастрофы 7 века. Минимальное даже по отношению к населению 5-7 веков. Я так понял, что найдено 2 захоронения периода после 7 и до 10 веков.
Что, кстати, логически согласуется с другими данными. Топонимы угро-финские есть, а вот угро-финских слов в русском языке нет.
(кроме самого минимума поздних и северных типа: тундра, нарты, салака; сабля)
Тёмные века истории славян (рассказывает археолог Александр Сыроватко)

IV ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР

IV Вселенский (Халкидонский) Собор.

IV Вселенский Халкидонский Собор

Память 16 июля и в 9-ю неделю по Пятидесятнице (память святых отцов шести Вселенских Соборов)

  • На карте: Яндекс.Карта, Google-карта (нет точных координат)

Проходил с 8 по 31 октября 451 года в Халкидоне в царствование императора Маркиана. Было семнадцать пленарных заседаний в храме весьма почитаемой местной святой, великомученицы Евфимии. Число участников его было особенно большим — 630 епископов. Председательствовал епископ Константинопольский Анатолий. Римский епископ Лев Великий был представлен двумя епископами: Пасхазинусом и Луцинзиусом. Собор издал 30 правил.

Обзор заседаний собора

Общая направленность собора во многом выяснилась уже на первом заседании, когда обсуждался личный статус Диоскора Александрийского и Феодорита Кирского, главного выразителя взглядов «восточной» или антиохийской группировки. Папские легаты потребовали исключения Диоскора, поскольку он оскорбил папу Льва, тогда как египтяне и их союзники резко протестовали против присутствия Феодорита, который критиковал святого Кирилла. Имперские чиновники отказали и тем и другим. Было принято решение посадить обоих, Диоскора и Феодорита, посреди храма, подобно обвиняемым, которые с полным правом высказываний должны защищаться. Это было разумно не только из соображений справедливости, но и в связи с главной целью политики Маркиана и Пульхерии: восстановить согласие внутри имперской Церкви, сосредоточенной вокруг двух имперских столиц, Рима и Константинополя. Это решение процедурного вопроса привело к тому, что заседание было почти полностью занято долгим чтением протокола Константинопольского собора, осудившего Евтихия (448), и протокола «Разбойничьего» собора (449). Чтение постоянно прерывалось бурными выкриками со стороны епископов разных фракций. Бывшие члены «разбойничьего» собора, подписавшие осуждение Флавиана и косвенно оскорбившие Льва своим отказом читать его послание, пытались оправдываться, то обвиняя Диоскора в шантаже и насилии, то поступая честнее и испрашивая у собора прощение. Наиболее скомпрометированным среди них был, вероятно, Ювеналий Иерусалимский, который вместе с Диоскором был сопредседателем «Разбойничьего» собора. В Халкидоне он—отнюдь не убедительно—отговаривался незнанием3 и, сделав красноречивый жест, встал со своего места рядом с друзьями Диоскора и перешел к антиохийцам и константинопольцам. Диоскор же занял сдержанную и достойную позицию, высказывая вполне понятную иронию по отношению к епископам, поддерживавшим его в 449г., теперь же ставшим на сторону его обвинителей. Однако он столкнулся с трудностями, оправдывая свою позицию в 449г., особенно относительно реабилитации Евтихия. Он очень ясно высказал свою собственную вероучительную позицию, которая и осталась позицией большинства оппонентов Халкидонского собора: Христос есть полностью Бог и полностью Человек, и потому у Него «две природы», однако после их соединения уже невозможно говорить о «двух природах», существующих отдельно одна от другой, поскольку соединение их в единое существо есть соединение совершенное. Диоскор, конечно, не допускал употребления греческого слова фисис («природа») для обозначения чего-либо, кроме «конкретной реальности». Более того, как указали и он, и его сторонники, святой Кирилл употреблял выражение «единая природа Бога Слова воплощенная» и никогда определенно не говорил о двух природах после их соединения. На основании этого Кириллова фундаментализма Диоскор и посчитал, что осуждение Флавиана в 449г. было справедливым: Флавиан и Евсевий Дорилейский, официальный обвинитель Евтихия в 448г., говорили о «двух природах после Воплощения» и потому de facto были «несторианами». Однако в Халкидоне большинство утверждало, что Диоскор неправ, усматривая противоречие между Кириллом и Флавианом.

Имперские чиновники в заключительном слове выражали свое убеждение в том, что осуждение Флавиана было несправедливым и поэтому те, кто соглашался с ним—то есть те, кто возглавил «Разбойничий» собор, Диоскор, Ювеналий (его переход ему еще не помог!), Фалассий Кесарийский и другие—должны быть низложены. Однако чиновники заявили также, что подобное действие, требующее свежей головы и свободного обсуждения, нужно отложить до следующего заседания. Собрание завершилось пением «Святый Боже! Святый Крепкий! Святый Бессмертный, помилуй нас». Это первый известный случай, когда было пропето это песнопение, которое в последующие века станет столь популярным, но и вызовет споры.

Сознавая, что позиция его не имеет ни малейшего шанса восторжествовать на соборе, Диоскор Александрийский не появлялся на других заседаниях. Его низложение произошло в его отсутствие на третьем заседании, но лишь после того, как ему лично трижды был вручен вызов. Кроме того, что очень знаменательно, в указе о его низложении говорится только о дисциплинарных и канонических прегрешениях, а не о ереси. Официальное сообщение, посланное ему, таково: «Знай, что за то, что ты презрел каноны и ослушался настоящего Святого и Вселенского собора, не принимая во внимание других преступлений, в которых ты повинен, поскольку, согласно канонам, будучи трижды призван настоящим Святым и Великим собором, не согласился дать ответ на предъявляемые тебе обвинения, ты низложен от епископства и лишен всякого церковного сана настоящим Святым и Вселенским собором сего 13 октября»4. Чисто дисциплинарный, а не вероучительный характер низложения будет должным образом отмечен Анатолием Константинопольским (хорошо знавшим Диоскора, ибо он был его представителем—апокрисиарием—в столице) в решающий момент дебатов на пятом заседании. Подлинной целью его выступления было утверждение, что даже если Диоскор обвинял Флавиана в ереси за исповедание «двух природ после их соединения», то его собственная, Кириллова терминология не обязательно была еретической5. Отсюда ясно, что не было момента, когда бы Халкидонский собор отступал от своей Кирилловой позиции, которую отстаивал любой ценой, даже идя против течения, которое представляли римские легаты. Из всех участников «разбойничьего» собора низложен был только Диоскор. Правда, все остальные—включая Ювеналия Иерусалимского—не только принесли покаяние, но и подписали низложение Диоскора.

Верность Кириллу с неизменной четкостью подчеркивалась на третьем и пятом заседаниях, когда встал вопрос о новом вероучительном определении. Потребность в новом определении была высказана имперскими чиновниками в начале второго заседания, и это поначалу вызвало почти всеобщее недовольство. Действительно, папские легаты получили от папы Льва инструкцию, в соответствии с которой должны были настаивать на том, что «Послание к Флавиану» уже есть достаточное выражение православия и что нет необходимости в дальнейших дебатах, а требуется лишь формальное принятие «веры Петра». Вообще нежелание издавать вероучительные определения было общей тенденцией. Сами восточные епископы—включая Диоскора и его последователей— предпочитали считать Никейский Символ Веры совершенно достаточным выражением православия. Во всяком случае ни Первый Эфесский собор (431), ни Второй («Разбойничий», 449) не издали никаких исповеданий веры, а лишь осудили действительных или предполагаемых несториан во имя никейской веры6. Более того, Первый Эфесский собор одобрил резолюцию (впоследствии включенную как 7-е правило), запрещающую «представлять, составлять или писать какую-либо формулировку веры, иную, нежели та, которая была определена святыми отцами в Никее со Святым Духом»7. На это постановление постоянно ссылались александрийцы, еще не признавшие Константинопольский собор 381г. и приписываемый ему Символ Веры, который в действительности был расширением Никейского Символа. Александрийская церковь определяла православие как строгую приверженность только Никейскому собору, отвергая собор 381г. и приписываемый ему Символ Веры. На Халкидонском соборе он был приписан этому собору впервые8; это предполагало, что эфесское постановление было лишь особым заявлением, не имевшим отношения к вопросу, обсуждаемому в Халкидоне9.

Требование чиновниками вероучительного определения было вполне в согласии с позицией Империи по отношению к Вселенским соборам: император созывал такие собрания с определенной целью—получить ясные указания для своей политики по обеспечению единства Церкви. В 451г. простая ссылка на авторитет Никеи была явно недостаточной для достижения такой ясности, поскольку на него ссылались противоположные партии, каждая из которых претендовала на верность ему именно своих убеждений. Разумная тактика чиновников заключалась в том, чтобы все различные документы (предположительно отражающие «древнюю веру») были прочтены и, таким образом, сами епископы признали бы необходимость устранения существующих противоречий.

То, что следовало прочесть, составляли два Символа Веры, Никейский и Константинопольский, два «Послания» святого Кирилла Несторию, примирительное «Послание» Кирилла Иоанну Антиохийскому (433) и Томос Льва Флавиану. Епископы единодушно приветствовали оба Символа и послания Кирилла. Однако епископы Иллирика (теоретически подчиненные папскому викарию в Фессалониках) и Палестины возражали против некоторых выражений «Томоса» папы Льва, усматривая в них противоречие вере святого Кирилла. В этом-то и заключался основной вопрос: он подтверждал выраженную чиновниками необходимость выработки нового определения, устраивающего как Рим, так и кирилловское большинство собора.

«Томос» папы Льва был написан человеком, мало сведущим в деталях христологического спора на Востоке, но он производил необычайно сильное впечатление своим гармоничным логическим построением, в котором удалось избежать как керигматического стиля Кирилла, так и заблуждений Нестория. Нет сведений о том, знал ли папа греческий язык, но проблемы он изучил, читая Тертуллиана и Августина, так же как и трактат «О Воплощении», составление которого было поручено ввиду христологических споров святому Иоанну Кассиану. Из латинского богословия он скорее почерпнул такое понимание спасения, в котором особенно подчеркиваются идеи посредничества и примирения, то есть восстановления правильного и изначально гармоничного соотношения между Творцом и тварью, чем понимание обожения, theosis, столь любимого греческими Отцами. Поэтому для него было естественным говорить о Христе как имеющем две природы, или субстанции (substantia), хотя он и не вполне понимал, что латинское слово substantia обычно переводилось на греческий как hypostasis, что и придавало его богословию подозрительно несторианское звучание. Исходя из здравого смысла, он подчеркивал важную истину, а именно, что обе природы Христа обязательно сохраняют свои свойства после соединения (agit utraque forma quod proprium est), поскольку не абстрактно, а в конкретной реальности Христос никогда не переставал быть и Богом, и Человеком. Он добавил понятие, важное для Востока: действия, присущие соответственно Божеству и человечеству, осуществляются в единении одного с другим (cum alterius communione). Именно это понятие единения Божества и человечества во Христе и было основой учения о theosis (обожении). И наконец, Лев, несомненно зная, что действительно важно для Кириллова богословия и что особенно противопоставляется «несторианствующей» антиохийской школе, утверждает теопасхизм. «Можно сказать,— пишет он,—что Сын Божий был распят и погребен, поскольку мы понимаем единство личности в обеих природах». Но так как правильный перевод на греческий слова persona есть πρόσωπο (prósopo), его представление личностного единства Христа следовало бы понимать только как «просопическое» (как в Антиохии), а не как «ипостасное» или «природное» (как у Кирилла)10.

Буря, вызванная возражениями против текста папы Льва, боязнь некоторых, что все Кириллово богословие будет отвергнуто», были так велики, что чиновникам пришлось, воспользовавшись своей властью, закрыть заседание. Но прежде они условились, что Анатолий Константинопольский (явный кирилловец, бывший друг Диоскора, ловкий церковный дипломат) встретится с оппозицией, дабы успокоить ее сомнения. Аттик Никопольский (в Эпире)—один из возражавших—особенно настаивал, чтобы в пленарном заседании было зачитано до сих пор не прочтенное третье «Послание» Кирилла, содержащее Двенадцать анафематизмов, которое также следовало принять во внимание при рассмотрении православия Льва12. По существу дебаты на третьем заседании оказались разбирательством православия папы Льва, о котором судили по исходным предпосылкам, почерпнутым у Кирилла.

В конце концов только в начале четвертого заседания собора «Томос» Льва был объявлен свободным от всякого подозрения в ереси. После заявления легата Пасхазина («Досточтимый Лев, архиепископ всех церквей (!), дал нам изложение истинной веры… Эту веру собор и исповедует… не изменяя, не вычеркивая и не добавляя ни единого замечания») епископы один за другим заявили, что Лев находится в согласии с Никеей, Константинополем, Эфесом и Кириллом. Епископы Иллирика также подписали «Томос», заявив, что после заседаний с Анатолием они могут это сделать, будучи вполне уверенными в православии архиепископа Льва, «поскольку легаты разъяснили нам то, что казалось противоречивым в выражениях (Льва)». Подобное же заявление было сделано епископами Палестины13. Хотя это заседание формально и соответствовало инструкциям, которые папа Лев дал своим легатам—»Томос» был принят как изложение православной веры,—оно выглядело так, будто Льва судили и оправдали на основании христологии Кирилла как критерия православия.

Это же заседание было отмечено формальным принятием Ювеналия Иерусалимского и других бывших друзей Диоскора в полноправные члены собора. Они, конечно, тоже подписались под «Томосом» Льва, и соборные Отцы приветствовали восстановленное единство Церкви. Но в действительности будущее оказалось не столь радужным, как ожидалось: попытки соборных Отцов и чиновников добиться вероучительного согласия от ведущей группы монахов, включавшей знаменитого Варсауму Сирийского, успехом не увенчались. Эти выдающиеся подвижники, также принимавшие активное участие в «Разбойничьем» соборе 449г., были представлены собору, но оказались менее гибкими, чем епископы. Они отказались анафематствовать не только Диоскора, но даже Евтихия и, таким образом, на ближайшие десятилетия возглавили антихалкидонскую оппозицию.

Позиция монахов, их претензии стать единственными законными последователями святого Кирилла и их отказ отвергнуть Евтихия—все это ясно показало, что сохранение православной христологии, включая наследие Кирилла, требует вероучительного определения. На пятом заседании собора уже не было протестов против чиновников, настойчиво требовавших вероучительного определения. На этом заседании, 22 октября, присутствовали только избранные: чиновники, папские легаты, епископы главных кафедр (Константинополя, Антиохии и Иерусалима) и пятьдесят два других епископа. Собрание походило скорее на руководящий комитет, нежели на пленарное заседание. Проект заявления, написанный, вероятно, Анатолием Константинопольским, был представлен к обсуждению. Текст его не был внесен в протокол, но, судя по последовавшим горячим обсуждениям14, ясно, что он содержал пункт об именовании Девы Марии Богородицей (Theotokos), то есть решающее антинесторианское утверждение, подтверждающее постановление Первого Эфесского собора, а также определял существо Иисуса Христа как соединение двух природ, прибегая к строго кирилловской терминологии. Принятие такого текста, вероятно, удовлетворило бы Диоскора и помогло бы избежать раскола. Его ярко выраженный кирилловский характер вызвал короткое возражение Иоанна Германикейского, друга Нестория и Феодорита, который, видимо, был против включения термина Theotokos. Его одинокий голос был заглушен криками: «Да будет Мария письменно поименована Богородицей!» Гораздо серьезнее был энергичный и официальный протест римских легатов: «Если термины не будут согласованы с посланием апостольского и блаженнейшего мужа Льва, архиепископа, дайте нам копию, и мы вернемся (в Рим), дабы собор мог собраться там». Как мы помним, официальная позиция Римской церкви состояла в том, что все вопросы уже разрешены «Томосом» Льва и что по существу никакого другого постановления уже не нужно. Поскольку же чиновники требовали постановления, то оно должно было по крайней мере быть в полном соответствии с «Томосом». Столкнувшись с этим затруднением, имперские чиновники, главная задача которых состояла в обеспечении единства того и другого Рима, предложили создать новую комиссию из представителей всех партий для пересмотра проекта. Против такой процедуры епископы подняли шумный протест. Большинство их было удовлетворено существующей версией. Обращение чиновников к императору и прямое приказание Маркиана в конце концов убедили собрание образовать комиссию для создания нового проекта.

Этот эпизод историки толкуют по-разному, в зависимости от тех предпосылок, из которых они исходят. Апологеты папского первенства видят здесь непосредственную победу авторитета Рима. Восточные антихалкидониты, прежние и нынешние, сожалеют о том, в чем они видят трагическую капитуляцию перед папой и императором. Историки, симпатизирующие антиохийской и западной христологиям, выражают досаду на «слепоту» греческого епископата, неспособного понять очевидную ересь Диоскора, и восхваляют твердость легатов15. Однако никто из участников собора не воспринимал это событие в столь упрощенном виде. В действительности все епископы подписались под «Томосом» Льва на предыдущем заседании. По их представлению, это было совершенно достаточным выражением их осуждения Евтихия и принятия формулировки о двух природах, столь энергично выдвинутой Львом. Когда чиновники задали им прямой вопрос: «За кого вы, за Льва или за Диоскора?»—они без колебания ответили: «Мы веруем, как Лев»16. Они колебались написать в постановлении «в двух природах», а не «из двух природ», потому что предвидели опасные последствия полного отказа от терминологии, которой пользовался Кирилл. Для них, как и для Отцов Пятого собора, который соберется через столетие, то есть слишком поздно, чтобы залечить раскол, ни терминология Кирилла («из двух природ»), ни терминология Льва («две природы после их соединения») не заслуживали отдельного и самодовлеющего статуса: и та и другая служили лишь для отвержения ложного учения, то есть соответственно несторианства и евтихианства.

Как бы то ни было, комиссия собралась и выработала знаменитое Халкидонское определение—тонкий компромисс, пытающийся удовлетворить последователей Кирилла (употребляя термины Theotokos и «соединение в единой ипостаси»), так же как и римских легатов (утверждая, что Христа мы знаем «в двух природах… с сохранением свойств каждой из них»), и мудро исповедующий тайну Боговоплощения, используя четыре отрицательных наречия («неслиянно, неизменно, нераздельно, неразлучно»).

Статус этого определения или ороса (????) никак не претендовал на новый Символ Веры. Употребление в современных учебниках17 термина «Халкидонский Символ» ошибочно. Текст этот не предназначался для богослужебного, сакраментального или «символического» употребления и понимался лишь как определение, исключающее и несторианскую, и евтихианскую ереси. В преамбуле очень четко определена эта отрицательная, «опровергающая» цель создателей текста. В определение включен полный текст двух Символов—Никейского и Константинопольского—после чего следует заявление, что эти два Символа «достаточны» для познания истины. И только тогда, после этого консервативного и охранительного утверждения, определение упоминает несторианство, евтихианство и «Послания» Кирилла и Льва (называя каждого по имени), написанные «для установления истинной веры». Это упоминание Кирилла и Льва еще раз отражает убеждение собора, что православие выражено ими обоими, а не одним или другим в отдельности18. Это постановление не имело целью заменить ни «Послания» Кирилла, ни «Томос» Льва как выражение истинной веры; оно должно было найти христологическую терминологию, соответствующую вере обоих. Поэтому совершенно неверно говорить, что Халкидон отрекся от Льва (в утверждении об ипостасном соединении). Вот параграф, который так бурно обсуждался на пятом заседании:

Это определение подписали 454 епископа на шестом заседании, 25 октября, в присутствии самого императора Маркиана, который обратился к собранию сначала на латинском, а затем на греческом языке и которого приветствовали как «нового Константина», а жену его Пульхерию как «новую Елену».

Для дальнейшей истории имело значение то, что произошло на девятом и десятом заседаниях (26—27 октября): реабилитация двух выдающихся епископов, осужденных «Разбойничьим» собором, Феодорита Кирского и Ивы Эдесского. Феодорита подвергли критике Первый Эфесский собор и Кирилл в своих писаниях; Ива же написал письмо персу Марису, обвиняя Кирилла в аполлинариз-ме. Обе реабилитации были произнесены только после того, как и Феодорит, и Ива формально анафематствовали Нестория. Поначалу колебания Феодорита вызвали возмущение епископов, но его признали православным как только он в конце концов сказал: «Анафема Несторию!» Феодорит был на самом деле человеком ученым и умеренным, устроителем примирения между Кириллом и Иоанном Антиохийским в 433г. Он явно надеялся, что единство может быть восстановлено без анафематствования прежних друзей. Но реабилитация его и Ивы, означавшая принятие в общение собором двух бывших выдающихся и явных критиков Кирилла, будет использована «фундаменталистскими» последователями Кирилла (которые станут известны как монофизиты) в их очернении всего Халкидонского Собора.

Рецепция

Халкидонский Собор не положил конец спорам и волнениям вокруг вопроса о природах и лице Господа Иисуса Христа. Православная Церковь соборно утвердила решения Халкидонского Собора на V Вселенском Соборе в Константинополе в 553 году. Ныне его авторитет также признают римо-католики. Непризнание постановлений Собора является отличительным признаком вероучения антихалкидонитов.

Вселенские Соборы

  • Деяния Вселенских Соборов (7 томов)
  • Вселенские Соборы прот. Михаил Помазанский
  • Вселенские Соборы А.В. Карташев
  • Что такое Вселенский собор? прот. Иоанн Мейендорф
  • Правила Вселенских Соборов еп. Никодим (Милаш)
  • Семь Вселенских Соборов архиеп. Аверкий (Таушев)
  • Вселенские Соборы В.В. Акимов
  • История Вселенских соборов проф. А.П. Лебедев
  • Правила Вселенских соборов с толкованиями свщисп. Никодим (Милаш)
  • Правила первых четырёх Вселенских Соборов архиеп. Петр (Л’Юилье)
  • Вселенские Соборы. Таблица
  • Тест: Вселенские Соборы
  • Кроссворд: Вселенские Соборы

Вселе́нские Собо́ры – собрания православных епископов (священников и иных лиц) как представителей всей Православной Церкви (всей совокупности Поместных Церквей), созывавшиеся с целью решения насущных вопросов в области богопознания и богопочитания.

Решения Вселенских Соборов по вопросам вероучения, законодательства и церковной дисциплины признаются непогрешимыми в силу того, что Собор действует не сам от себя, а по действию в нем и через него Святого Духа; определения, и правила Вселенского Собора простираются на все Поместные Церкви.

Всего было семь Вселенских Соборов:

На чём основана практика созыва Соборов?

Традиция обсуждать и разрешать важнейшие религиозные вопросы на принципах соборности была заложена в ранней Церкви апостолами (Деян. 15:6). Тогда же был сформулирован главный принцип принятия соборных определений: «угодно Святому Духу и нам» (Деян. 15:28).

Это значит, что соборные постановления формулировались и утверждались отцами не по правилу демократического большинства, а в строгом согласии со Священным Писанием и Преданием Церкви, по Промыслу Божию, при содействии Святого Духа.

По мере развития и распространения Церкви Соборы созывались в самых разных частях ойкумены. В подавляющем большинстве случаев поводами для Соборов служили более или менее частные вопросы, не требовавшие представительства всей Церкви и разрешавшиеся силами пастырей Поместных Церквей. Такие Соборы и назывались Поместными.

Вопросы же, подразумевавшие необходимость общецерковного обсуждения, исследовались при участии представителей всей Церкви. Созывавшиеся в этих обстоятельствах Соборы, представлявшие полноту Церкви, действовавшие в соответствии с Божьим законом и нормами церковного управления, закрепляли за собой статус Вселенских. Всего было семь таких Соборов.

Чем отличались между собой Вселенские Соборы?

На Вселенских Соборах присутствовали главы поместных Церквей или их официальные представители, а также епископат, представлявший свои епархии. Догматические и канонические решения Вселенских Соборов признаются обязательными для всей Церкви. Для усвоения Собором статуса «Вселенский» необходима рецепция, т. е. проверка временем, и принятие его постановлений всеми поместными Церквями. Случалось, что под жестким давлением императора или влиятельного епископа участники Соборов принимали решения, противоречащие евангельской истине и церковному Преданию, со временем такие Соборы Церковью отвергались.

Первый Вселенский Собор состоялся при императоре Константине Великом, в 325 году, в Никее.

Он был посвящен разоблачению ереси Ария, александрийского священника, хулившего Сына Божьего. Арий учил, что Сын сотворен и что было время, когда Его не было; единосущие Сына с Отцом он категорически отрицал.

Собор провозгласил догмат о том, что Сын — Бог, единосущный Отцу. На Соборе было принято семь членов Символа Веры и двадцать канонических правил.

Второй Вселенский Собор, созванный при императоре Феодосии Великом, имел место в Константинополе, в 381 г.

Поводом послужило распространение ереси епископа Македония, отрицавшего Божество Святого Духа.

На этом Соборе Символ Веры был скорректирован и дополнен, в том числе членом, содержащим Православное учение о Святом Духе. Отцами Собора составлено семь канонических правил, одним из которых запрещено вносить какие-либо изменения в Символ Веры.

Третий Вселенский Собор состоялся в Ефесе в 431 году, в царствование императора Феодосия Малого.

Он был посвящён разоблачению ереси Константинопольского Патриарха Нестория, ложно учившего о Христе как о человеке, соединенном с Сыном Божьим благодатною связью. Фактически он утверждал, что во Христе — два Лица. Кроме того он называл Богородицу Христородицей, отрицая Её Богоматеринство.

Собор подтвердил, что Христос — Истинный Сын Божий, а Мария — Богородица, и принял восемь канонических правил.

Четвертый Вселенский Собор проходил при императоре Маркиане, в Халкидоне, в 451 году.

Отцы тогда собрались против еретиков: предстоятеля Александрийской Церкви, Диоскора, и архимандрита Евтихия, которые утверждали, что в результате воплощения Сына два естества, Божеское и человеческое, слились в Его Ипостаси в одно.

Собор вынес определение, что Христос — Совершенный Бог и вместе Совершенный Человек, Одно Лицо, заключающее в Себе два естества, соединенные неслитно, непреложно, нераздельно и неразлучно. Помимо того было сформулировано тридцать канонических правил.

Пятый Вселенский Собор состоялся в Константинополе, в 553 году, при императоре Юстиниане I.

На нем было подтверждено учение Четвертого Вселенского Собора, осужден Оригенизм и некоторые сочинения Феодорита Кирского и Ивы Едесского. Вместе с тем был осужден Феодор Мопсуестский, учитель Нестория.

Шестой Вселенский Собор был в городе Константинополе в 680 году, в правление императора Константина Погоната.

Его задачей стояло опровержение ереси монофелитов, настаивавших на том, что во Христе не две воли, а одна. К тому времени эту жуткую ересь успели растиражировать несколько Восточных Патриархов и Римский папа Гонорий.

Собор подтвердил древнее учение Церкви о том, что Христос имеет в Себе две воли — как Бог и как Человек. При этом Его воля по человеческому естеству во всём согласна с Божественной.

Собор, проходивший в Константинополе через одиннадцать лет, названный Трулльским, именуют Пято-Шестым Вселенским Собором. Он принял сто два канонических правила.

Седьмой Вселенский Собор имел место в Никее в 787 году, при императрице Ирине. На нем была опровергнута иконоборческая ересь. Отцы Собора составили двадцать два канонических правила.

Возможен ли Восьмой Вселенский Собор?

1) Распространенное на сегодняшний день мнение о завершённости эпохи Вселенских Соборов не имеет под собой догматических оснований. Деятельность Соборов, в том числе Вселенских, является одной из форм церковного самоуправления и самоорганизации.

Заметим, что Вселенские Соборы созывались по мере возникновения необходимости принятия важных решений, касающихся жизни всей Церкви.
Между тем, Церковь будет существовать «до скончания века» (Мф.28:20), и нигде не сообщается, что на протяжении всего этого периода Вселенская Церковь не будет сталкиваться с вновь и вновь возникающими трудностями, требующими для их разрешения представительства всех Поместных Церквей. Поскольку право осуществлять свою деятельность на принципах соборности даровано Церкви от Бога, и этого права у неё никто, как известно, не отнимал, постольку нет оснований считать, что Седьмой Вселенский Собор априори должен именоваться последним.

2) В традиции греческих Церквей еще с Византийских времен распространено мнение о том, что Вселенских соборов было восемь, последним из них считают собор 879 г. при свт. Фотии Константинопольском. Восьмым вселенским собором его называли, например, св. Николай Кавасила (PG 149, col. 679), св. Симеон Солунский (Фессалоникийский) (PG 155, col. 97), позднее свт. Досифей Иерусалимский (в своем томосе 1705 г.) и др. То есть, по мнению целого ряда святых восьмой вселенский собор не только возможен, но уже был. (священник Георгий Максимов)

3) Обычно идею о невозможности проведения Восьмого Вселенского Собора связывают с двумя «главными» причинами:

а) С указанием Книги Притчей Соломоновых о семи столпах Церкви: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу; послала слуг своих провозгласить с возвышенностей городских: “кто неразумен, обратись сюда!”. И скудоумному она сказала: “идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное; оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума”» (Притч. 9:1-6).

Учитывая, что в истории Церкви было семь Вселенских Соборов, это пророчество можно, конечно же с оговорками, соотнести и с Соборами. Между тем в строгом осмыслении семь столбов означают не семь Вселенских Соборов, а семь Таинств Церкви. В противном случае нам пришлось бы признать, что до времени окончания Седьмого Вселенского Собора Церковь не имела под собой устойчивого основания, что она была хромающей Церковью: сперва её недоставало семи, затем шести, потом пяти, четырех, трех, двух опор. Наконец, только в восьмом веке она была прочно утверждена. И это при том, что именно ранняя Церковь прославилась сонмом святых исповедников, мучеников, учителей…

б) С фактом отпадения от Вселенского Православия Римо-Католицизма.

Коль скоро Вселенская Церковь раскололась на Западную и Восточную, утверждают сторонники этой идеи, то и созыв Собора, представляющего Единую и Истинную Церковь, увы, невозможен.

В действительности же, по Божьему определению, Вселенская Церковь никогда не подлежала разделению надвое. Ведь по свидетельству Самого Господа Иисуса Христа, если царство или дом разделятся сами в себе, «не может устоять царство то» (Мк. 3:24), «дом тот» (Мк. 3:25). Церковь же Божия стояла, стоит и стоять будет, «и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18). Следовательно, она никогда не делилась, и не разделится.

В отношении Своего единства Церковь нередко называется Телом Христовым (см.: Церковь). У Христа же не два Тела, а одно: «Один хлеб, и мы многие одно тело» (1Кор.10:17). В этом отношении мы не можем признать Западную церковь ни как единую с нами, ни как отдельную, но равноценную Церковь-Сестру.

Разрыв канонического единства между Восточной Церковью и Западной есть, по существу, не разделение, но отпадение и откол Римо-Католиков от Вселенского Православия. Откол же какой-либо части христиан от Единой и Истинной Матери-Церкви не делает её ни менее Единой, ни менее Истинной, и не является препятствием для созыва новых Соборов.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *