О происхождении национальностей и о том, что такое хамство

Важна ли для христианина его национальность, или же он не должен радеть за свой народ? Почему за грех Хама был проклят его сын Ханаан? Как проявляется хамство? Продолжаем читать Книгу Бытия с историком и сектоведом Андреем Ивановичем Солодковым.

Ной делает вино. Хамов грех. Мозаика кафедрального собора Монреале, Сицилия

Грех – смерть души?

Итак, Бог очистил землю водами потопа от греха. Ной вышел из ковчега, устроил жертвенник Богу, отслужив благодарственный молебен. С ним вышли из ковчега и его дети – Сим, Хам и Иафет.

Читаем в главе 9 Книги Бытия:

«И благословил Бог Ноя и сынов его и сказал им: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю … все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все» (Быт. 9: 1, 3).

Преподобный Ефрем Сирин пишет: «И благословил Бог Ноя и сынов его, чтобы плодились и множились и чтобы боялась их всякая плоть и в море, и на суше. Только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте, то есть не вкушайте закланного животного и мяса, пока не истекла из него кровь, в которой душа животного». Бог заключает завет с Ноем и напоминает заповедь о рождении детей и распространении людей по всему лицу земли. В следующей лекции – о Вавилонской башне – мы увидим, что эта заповедь будет нарушена. Нарушается она и по сей день.

По поводу души животных, которая содержится в крови, мы говорили во второй беседе нашего цикла, когда рассматривали вопрос о творении души человека и затронули тему ошибочного понимания текстов Библии сектой свидетелей Иеговы. На этом заблуждении базируется запрет этой сектой на переливание крови, от чего многие, в том числе и дети членов секты, нуждающиеся в экстренном случае в данной операции, погибают. Напомню, что в иврите есть три слова со значением «душа»: нэфэш, нэшама и руах. Слово нэфэш (душа) употребляется в основном применительно к животным и обычной земной жизни всех живых существ. Это слово не употребляется, когда говорится о бессмертной душе человека. Для именования бессмертной души используется чаще слово нэшама. А руах – это дух, который Господь вдунул в человека при сотворении, и стал человек «нэфэшалим», то есть живым существом.

Святитель Григорий Палама: «Отделение Бога от души есть смерть души. И это есть главным образом смерть»

О бессмертии души говорится во многих текстах Ветхого и Нового Завета, например: Ис. 14: 9–16; Иез. 32: 21–31; Мф. 10: 28; Лк. 12: 4–5; 2 Кор. 5: 1–10; Флп. 1: 23–24 и др.
Все три уровня души – нэфэш, нэшама, руах – являются бессмертными, потому что сотворенное Богом не может исчезнуть в никуда. Душа и тело воскреснет, человек, живущий в земной жизни со Христом и во Христе, – преобразится. Если говорится, например, у пророка Иезекииля и в других местах Священного Писания: «Душа (нэфэш) согрешающая, та умрет» (Иез. 18: 4), это не означает, как учит теория эволюции и секулярная философия или секта свидетелей Иеговы, что душа исчезнет или умрет в атеистическом понимании: мол, «лопух на могиле вырастет, и этим всё закончится». Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Когда ты слышишь “смерть души”, не подумай, что душа умирает подобно телу. Нет, она бессмертна. Смерть души есть грех и вечное мучение. Поэтому и Христос говорит: “не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне” (Мф. 10: 28). Погибшее остается только в удалении от лица Того, Кто погубил». И еще: «Есть смерть телесная, есть и духовная. Подвергнуться первой не страшно и не грешно, потому что это дело природы, а не доброй воли, следствие первого грехопадения… Другая же смерть – духовная, так как происходит от воли, подвергает ответственности и не имеет никакого извинения». Об этом пишет евангелист Иоанн Богослов в Апокалипсисе: «И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это – смерть вторая… побеждающий не потерпит вреда от второй смерти» (Откр. 20: 14; 2: 11). То есть первая смерть постигнет всех, а смерть вторая – смерть отделения души от Бога – постигнет грешников, и душа согрешающая потерпит вред, так как при жизни земной оделила себя от Бога. Святитель Григорий Палама пишет так: «Ибо как отделение души от тела есть смерть тела, так отделение Бога от души есть смерть души. И это есть главным образом смерть, смерть души».

Итак, слова «душа животных в крови» не означают, что в крови содержится какая-либо субстанция души. Тут имеется в виду то, что жизнь любого живого существа теплится до тех пор, пока он не истек кровью.

Что же касается непосредственно запрета на вкушение крови животных, то этот запрет утверждается не только ветхозаветным законодательством. На Апостольском Соборе также было принято определение о воздержании от вкушения крови. Когда возник вопрос, как принимать язычников в Церковь: обрезывать или нет, Собор постановил: «Ибо угодно Святому Духу и нам не возлагать на вас никакого бремени более, кроме сего необходимого: воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотите. Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы» (Деян. 15: 28–29). Так, запрещается пролитие крови человека – из-за мести и зависти: «Взыщу также душу человека от руки человека, от руки брата его, как определил наказание и Каину за кровь Авеля. То же означают и сии слова: кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека» (преподобный Ефрем Сирин).

«Я поставляю завет Мой»

«Пейзаж с жертвоприношением Ноя», И.А. Кох, ок. 1803. Государственная галерея, Франкфурт-на-Майне

Но вернемся к главе 9 Книги Бытия. Читаем далее:

«И сказал Бог Ною и сынам его с ним: вот, Я поставляю завет Мой с вами и с потомством вашим после вас, и со всякою душою живою… и не будет уже потопа на опустошение земли» (Быт. 9: 8–11).

Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Чтобы исторгнуть всякое беспокойство из его ума и удостоверить, что этого более уже не будет, Бог говорит: как потоп Я навел по человеколюбию, чтобы пресечь зло и остановить дальнейшее его распространение, так и теперь по человеколюбию же Моему обещаю впредь не делать этого, дабы вы проводили настоящую жизнь без всякого опасения. Для этого Он и говорит: вот, Я поставляю завет Мой, то есть заключаю договор. В делах человеческих, когда кто обещает что-нибудь, то заключает договор и тем доставляет надлежащее удостоверение. Так и благой Господь говорит: вот, Я поставляю завет Мой. Премудро сказал: поставляю, то есть возобновляю то, что было совершенно разрушено за грехи людей; и вот, Я поставляю (восстановляю) завет Мой с вами и с потомством вашим после вас. Заметь человеколюбие Господа: простираю, говорит, завет не до вас только, но объявляю, что он будет ненарушим и с вашими потомками. Потом, чтобы показать Свою щедрую благость, говорит: и со всякою душею живою, которая с вами, с птицами, и со скотами, и со всеми зверями земными, которые у вас, со всеми вышедшими из ковчега, со всеми животными земными; поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли. Видишь величие завета? Видишь несказанную важность обетований? Смотри, как Он простирает Свою благость и на бессловесных, и на зверей – и не без причины. Что прежде я часто говорил, то же повторю и теперь. Так как эти животные сотворены для человека, то теперь и они участвуют в благодеянии, оказываемом человеку. Правда, завет кажется равно общим и для него, и для бессловесных, но на самом деле не так. Это делается для утешения человека, чтобы он знал, какой он удостоен чести, когда благодеяние не останавливается на нем одном, но из-за него и все эти (животные) участвуют в благости Господа».

И, как знамение Завета, человеку дается в напоминание, что потопа больше не будет, радуга. Когда мы видим радугу, будем помнить, что потопа больше не будет.

«Назначив им пределы обитания»

Далее мы с вами читаем, что сыновья Ноя (18-й стих) вышли из ковчега – это Сим, Хам и Иафет. Есть упоминание и о внуке Ноя Ханаане. Ковчег был разделен на разные отделения для животных и для людей. Мужья и жены находились раздельно друг от друга, и все брачные отношения были запрещены. Когда входило семейство Ноя в ковчег, о внуке не было ничего сказано, но мы читаем: «Хам же был отец Ханаана» (Быт. 9: 18). У Хама рождается сын, внук Ноя, Ханаан. Святитель Иоанн Златоуст пишет по этому поводу: «Писание хочет этим указать нам на крайнее невоздержание Хама, на то, что ни столь великое бедствие (потоп), ни такая тесная жизнь в ковчеге не могли обуздать его, но между тем как старший его брат доселе еще не имеет детей, он во время такого гнева Божия, когда погибала вся вселенная, предался невоздержанию и не удержал необузданной своей похоти».

О поведении Хама мы поговорим еще чуть позже, а сейчас обратим внимание на слова:

«От них населилась вся земля» (Быт. 9: 19).

Так после потопа появляются три ветви национальностей – семиты, хамиты, иафетяне.

Единство во Христе не означает необходимости отрешиться от своей Родины и народа

В Толковой Библии проф. А. Лопухина находим следующий комментарий: «Потомство Сима (семиты) населило Армению, Месопотамию, Сирию и Аравию… потомство Хама эмигрировало главным образом в Африку, и, наконец, потомки Иафета распространились по северной части Азии, в Индии, проникли в Европу и даже, вероятно, в Америку». В книге Деяний Апостолов мы читаем речь апостола Павла в греческом ареопаге: «От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию» (Деян. 17: 26). Бог назначает, как видим из этих слов, каждому народу «пределы обитания», то есть у каждого народа есть своя земля, свой дом, своя родина. Таково повеление Бога, которое, как мы видим, противоречит сегодняшней политике космополитизма. Да, во Христе «нет ни Еллина, ни Иудея» (Кол. 3: 11), но это не означает, что человек должен забыть о своем народе и своей национальной принадлежности. Говорится о единстве во Христе, в Его Церкви, а не о призрачном единстве на принципах интернационализма, экуменизма, национал-социализма или навязчивого космополитизма. Единство во Христе не означает необходимости отрешиться от своей Родины и народа. Апостолу Павлу не был чужд дух патриотизма и любви к своему народу: «я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти» (Рим. 9: 3). Не говорит: по вере, по духу – но именно по плоти. Он так любил свой народ, что сам готов был пожертвовать собой ради спасения своей нации. И он «высказывает желание быть отлученным от Христа по любви к Богу. Все обвиняли Бога, что Он изгнал и лишил чести евреев, удостоенных усыновления, пользовавшихся особенной славой и называвшихся предками Христа, и вместо них ввел людей, никогда не знавших Бога, язычников, и высказывали ропот и хулу на Промысл, как будто сие делалось несправедливо и Бог обманывал праотцев, которым обещал дары. Поэтому-то Павел терзался, скорбел о славе Божией и желал сам быть отлученным, только бы спаслись иудеи и прекратилась их хула на Бога», – пишет святитель Иоанн Златоуст.

«Видишь ли, – говорит блаженный Феофилакт, – что он по пламенной любви к Богу желает, если возможно, быть отлученным от сонма вечно живущих со Христом – не от любви Его, но от славы Его и наслаждения ею. Итак, рассуждает апостол, я, совершивший несчетное множество подвигов, любящий Бога безмерно, желаю для славы Божией лишиться славы Христовой. А это не значит лишиться, но скорее приобрести. Словами “за братьев моих, родных мне по плоти” указывает на самую нежную и пламенную любовь свою к иудеям».

Только христианство способно наполнить содержанием патриотические чувства

Национальность – это не выдумка человеческая и не продукт эволюционного развития. Национальности – Промысл Божий о человечестве. И в этом смысле только библейское и святоотеческое основание способно наполнить содержанием патриотические чувства, продвинуть их, застрявших лишь на высказываниях: «Спасибо деду за победу», «Трофей» и «На Берлин!». Такое мировоззрение способно здравомысленно отрегулировать миграционную политику, привить ответственную любовь к своему народу и уважительное отношение к другим национальностям. Все искусственные секулярные попытки решения этих вопросов, как показывает история, приводят к фашизму, нацизму, геноциду и другим уродливым проявлениям.

Хамов грех

Но читаем далее:

«Ной начал возделывать землю и насадил виноградник; и выпил он вина, и опьянел, и лежал обнаженным в шатре своем. И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и, выйдя, рассказал двум братьям своим. Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видали наготы отца своего. Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, и сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему; да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему. И жил Ной после потопа триста пятьдесят лет. Всех же дней Ноевых было девятьсот пятьдесят лет, и он умер» (Быт. 9: 20–29).

Преподобный Ефрем Сирин пишет о причине опьянения Ноя: «Опьянение Ноя произошло не оттого, что он выпил много вина, но оттого, что долгое время он не пил вина вообще».

«И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и, выйдя, рассказал двум братьям своим…» Грех хамства – это когда дети высматривают недостатки своих родителей, высмеивают их и осуждают. Так поступил Хам со своим отцом. Но наказывается не Хам, а его сын Ханаан. Почему? По истолкованию отцов, по той причине, что Хам был благословлен Богом при вхождении в ковчег. За грех родителя наказывается его ребенок: «ибо Я… Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов» (Исх. 20: 5).

И.Ксенофонтов. Ной проклинает Хама Но всегда ли дети наказываются за грехи родителей? Конечно, нет. Если человек впадает в согрешения, но раскаивается в них, искореняет грехи и страсти молитвой, постом, добродетелями, то грехи изживаются. Сказано: «Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя» (Ис. 44: 22). Тогда дети и потомки не понесут наказания. Поэтому давайте не грешить, хотя бы ради своих детей, а если и впали в согрешения, то находить силы в Боге для покаяния и вставать на путь борьбы с грехами и страстями.

В житийной литературе есть такой рассказ. Однажды инок пришел к старцу и спросил:

– Авва, я впал в согрешения. Что мне делать?

Старец ответил:

– Встань.

Тогда он снова приходил после каждого падения к духовнику, но слышал один и тот же ответ:

– Покайся, встань, коли пал.

Однажды он спросил:

– Авва, сколько же можно каяться? Я снова падаю.

Старец ответил:

– Сколько падаешь, столько и вставай.

В этом смысл христианской жизни. Через покаяние приходит исправление и искоренение греха. Главное условие в деле совершения нашего спасения – покаяние. Это первые слова Христа Спасителя, вышедшего на служение людям: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 3: 2). Мы как-то за поисками новых форм и методов в церковном служении, за наукообразием наших статей и докладов, за бесконечными презентациями своей деятельности и кучей отчетов подзабываем о главной вести, обращенной к этому миру и порученной нам Христом, – призвать мир к перемене ума и образа жизни этим простым словом: покайтесь. Ведь без покаяния невозможно принять другой вести – об упразднении смерти: Христос воскресе! Возможно, из-за этой увлеченности и подзабывчивости о главном условии принятия Христа – покаянии – и возникают такие хамские проекты, как, например, ювенальная юстиция.

Бесконечные пересуды священноначалия – это проявление Хамова греха сегодня

Есть и другая сторона хамства: это бесконечные пересуды священноначалия.

В Послании к Коринфянам апостол Павел пишет: «Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов: я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1 Кор. 4: 15). Есть родители, которые родили нас в эту временную жизнь. Есть у нас и родители, которые родили и рождают нас в жизнь вечную через Таинство Крещения. К отцам и матерям относятся также и крестные родители, дающие обещание перед Богом и Церковью воспитывать крестников «во всяком благочестии и чистоте». Необходимо почитать и крестных родителей и молиться за них. Непочтение крестных есть тоже некий вид хамства. Как крестные молятся за своих крестников, так же и крестники молятся за своих крестных. Молиться надо и за священников, как и священники молятся за народ. А если мы и узнаём о падении священнослужителя, то надо молиться о нем, а не осуждать его. Всякий человек может впасть в согрешение, но наша обязанность – поддержать человека, даже если это пастыреначальник. Вспомним историю из Книги Исход. «И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль, а когда опускал руки свои, одолевал Амалик; но руки Моисеевы отяжелели, и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем, Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, а другой с другой стороны. И были руки его подняты до захождения солнца. И низложил Иисус Амалика и народ его острием меча» (Исх. 17: 11–13). Священник молится за каждого человека и за весь народ и, как видим из этой истории, нуждается в нашей поддержке.

Будем учиться не осуждать друг друга, не хамить, а молиться друг за друга и прощать. Иначе как же нам молиться молитвой «Отче наш», в которой есть слова: «как и мы прощаем», а сами не прощаем, но осуждаем?! Тогда уж более честной будет такая молитва: «и осуди нас, как и мы осуждаем». Да не будет впредь этого с нами, а если и впадем в такое искушение, не замедлим встать. Будем подражать Симу и Иафету. О них сказано, как мы прочитали выше: «Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видали наготы отца своего».

Мы можем только, слушая поучения священноначалия, проверять, по согласию отцов ли учат, нет ли отклонения в ересь. Грехи же – это дело исповеди каждого человека, будь он мирянин, священник или епископ. Есть хорошая пословица: «Овцы, не пасите пастырей!»

А что же произошло с Ханааном? Когда Ной произнес слова проклятия, то Ханаан почернел. Он стал негром. От него берет свое начало ветвь хамитов.

Да избавит нас Господь от почернения душ наших и помилует нас от впадения в хамские согрешения!

Разбор по буквам:

  • 1-я буква Н
  • 2-я буква О
  • 3-я буква Й
  • Варианты вопросов:

    • Библейский ковчегостроитель
    • «Моряк» всемирного потопа
    • «Хамский» папа
    • Библейский «Дед Мазай»
    • Библейский коллега деда Мазая
    • Библейский корабел
    • Библейский праведник
    • Библейский строитель ковчега
    • Внук Мафусаила
    • Герой повествования о всемирном потопе
    • Главный при потопе
    • Его опьянение сюжет картин
    • Какой библейский персонаж считается у народов Средней Азии покровителем плотников
    • Капитан ковчега
    • Капитан ковчега (библ.)
    • Капитан ковчега (миф.)
    • Ковчегостроитель
    • Крупный специалист по спариванию всех видов животных
    • Кто признается Библией первым пьяницей на земле
    • Мужское имя: (древнееврейское) спокойный
    • Непотопляемый герой Библии
    • Одним из прототипов именно этого персонажа послужил аккадский герой Астрахарсис, построивший сооружение под названием «ладья, сохраняющая жизнь»
    • Отец Хама
    • Первый в мире капитан дальнего плавания
    • Первый пьяница по Библии
    • Победитель Потопа
    • Последний допотопный капитан
    • Праведник в ковчеге
    • Праведник на ковчеге
    • Привел ковчег к Арарату
    • Спасатель парных тварей
    • Спаситель тварей по паре
    • Строитель ковчега
    • Строитель ковчега (библ.)
    • Одним из прототипов именно этого персонажа послужил аккадский герой Астрахарсис, построивший сооружение под названием «ладья, сохраняющая жизнь»
    • Тот самый парень, который сорок дней искал место для парковки
    • «хамский» папа
    • Строитель знаменитого ковчега
    • Этому библейскому патриарху, сыну Ламеха, приписывается посадка виноградной лозы
    • Какой библейский персонаж считается у народов Средней Азии покровителем плотников?
    • Кто признается Библией первым пьяницей на земле?
    • Библейский «Дед Мазай»
    • Библейский персонаж, которому мог бы позавидовать ОСВОД
    • Значение мужского имени (др.-евр.) спокойный
    • Непотопляемый библейский персонаж
    • Нудный плач
    • Последний допотопный
    • Ковчег
    • Победитель потопа (библ.)
    • Хам
    • «моряк» всемирного потопа
    • Спасший «каждой твари по паре»
    • Спасший «каждой твари по паре»

    Элиза Ожешко

    Хам

    Ему было за сорок — об этом говорили морщины, тонкими линиями бороздившие высокий лоб, который казался еще выше оттого, что темные волосы, уже седоватые на висках, спереди сильно поредели. Однако, несмотря на морщины и первую седину, видно было, что этот человек еще силен и бодр. Он был рыбак и целые дни, а иногда и часть ночи проводил на воде. Солнце, ветер, влажное дыхание реки покрыли здоровым темным загаром его длинноватое, худое лицо, освещенное ярко-голубыми глазами с несколько неподвижным и серьезным выражением. Степенность и спокойная сосредоточенность чувствовались во всех движениях его большого, сильного и складного тела.

    Когда ему было лет восемнадцать, отец женил его на девушке из соседнего села, так как в доме нужна была хозяйка. С этой женой, доброй, работящей, но глуповатой и некрасивой, он жил мирно и дружно, да недолго: через несколько лет она умерла, не родив ему ни одного ребенка. Вскоре умер и старик отец, а когда Павел выдал замуж единственную сестру, моложе его на двенадцать лет, он остался один-одинешенек в своей избе, стоявшей на краю деревни, у соснового леса на высоком берегу Немана. Не было у него ни волов, ни лошади, да и пахотной земли почти не было — в таком хозяйстве помощников не требовалось. Избу с довольно большим огородом отец его получил когда-то от помещика, бывшего владельца их деревни, а кормились они главным образом ткацким ремеслом, которое одно время процветало в этих местах и приносило крестьянам кое-какой доход.

    Но сыну не нравилось сидеть за ткацким станком в тесной хате с темными стенами и низко нависшим потолком. Его влекли к себе необозримый простор реки, ее лазурная тишина в ясные дни и шум ее пенистых волн в непогоду, встававшие над ней по утрам розовые зори и великолепие вечерних закатов, отраженных в зеркале ее вод. Он любил чистый воздух, хотя бы и знойный или морозный, любил проводить день под открытым небом, даже когда оно уныло хмурилось. В детстве еще он строгал из дерева лодки и мастерил удочки, а когда подрос, стал рыбаком.

    Бывало он, возвращаясь с реки, заставал в хате отца, жену, сестру, иногда соседей или кумовьев. Заходил он по временам и в корчму, хотя до водки был не охотник, да и в пляске и разговорах редко принимал участие.

    Но вот уже несколько лет, как хата его совсем опустела. Возвращаясь домой, он сам доил корову, которую к вечеру пригонял с пастбища деревенский пастух, сам готовил себе еду и, поужинав в одиночестве, ложился спать, а наутро снова уплывал в своем челноке навстречу разгоравшейся заре или убегающим на запад туманам и ночной мгле. В корчму не заглядывал больше никогда, редко встречался с односельчанами и только у сестры и зятя зимой, когда река замерзала, сиживал по вечерам у стены и чаще всего молчал. Нельзя сказать, чтобы он не любил людей: он не только никому никогда не делал зла и ни с кем не ссорился, но даже с готовностью оказывал людям услуги, подсоблял в работе, не раз приносил то тем, то другим ведерко наловленной рыбы. И всем, кто с ним заговаривал, отвечал дружелюбно и охотно. Но он не искал общества людей, скорее даже сторонился их, — видно, долгие одинокие поездки по реке приучили его к молчанию. Если же случалось ему разговориться, голос его звучал глухо, а слова медленно сходили с губ, улыбавшихся очень редко, но выражавших доброту. Он не был ни угрюм, ни печален — нет, он производил впечатление человека спокойного и всем довольного. Но серьезное выражение лица, неторопливые движения говорили, что человек этот всегда занят своими мыслями. О чем же он думал? Этого он не рассказывал никому. Но мчался ли он в своей лодке по зеркалу тихой реки, или покачивался на волне между двумя воткнутыми в дно шестами, заглядывался ли на утреннюю зарю, на облака, на радугу, наблюдал ли грозу или опускавшийся за лес солнечный диск, он всегда о чем-то размышлял. Круг его мыслей, вероятно, был довольно ограничен. Однако глубок, видно, был его внутренний мир, если он мог так уходить в него и всегда довольствоваться им одним.

    В деревне его считали чудаком, но человеком честным и безобидным. Когда он остался молодым вдовцом, все советовали ему снова жениться, сватали невест. Но, глянув раз-другой на девушку, которую ему сватали, он только отрицательно качал головой и, махнув рукой, спешил уйти на реку. Когда кума Авдотья, очень расположенная к нему и притом страстная охотница сватать, приставала к нему с вопросами, отчего он не хочет жениться, Павел отвечал, пожимая плечами:

    — Э, на что это? Небо мне — дом, а река — жена. Каждый живет по-своему, и всякая жизнь хороша, если грехов на совести нет. — Шутливо усмехаясь, он переводил разговор на другое: — Может, принести вам, кума, пескариков на ужин?

    И шел вниз, к реке.

    Никому не удавалось завлечь его в многолюдную компанию, как и склонить к женитьбе. На него не действовали ни уговоры, ни соблазны, он нелегко поддавался чужому влиянию, — видно, это был человек с сильной волей.

    Месяца через два после того, как ему в день Петра и Павла исполнилось сорок два года, он однажды утром плыл к тому месту, где накануне оставил под водой веревку с приманкой для рыбы. Вдруг с берега донесся пронзительный женский крик:

    — Иисусе, Мария! Помогите!

    Час был ранний. За летевшим по реке челноком, над темным лесом протянулась яркая полоса утренней зари, окаймленная золотым сиянием восходящего солнца, и алые отблески падали от нее на воду, которую рябил утренний ветерок. Услышав крик, рыбак быстро обернулся лицом к берегу и прежде всего увидел что-то голубое, плывшее мимо его челнока, а затем и женщину, которая стояла недалеко от берега по щиколотку в воде и протягивала руки к уплывавшему от нее предмету — или, может быть, к нему, Павлу, взывая о помощи.

    На фоне зеленого холма, на вершине которого среди деревьев стояла красивая белая дача, эта полуобнаженная женская фигурка, тоненькая и стройная, с умоляюще протянутыми руками, в розовом свете утра рисовалась четко и выпукло, напоминая мастерски выточенную статуэтку. Высоко подоткнутая юбка открывала ноги выше колен, а из-за расстегнутой темной кофточки с засученными рукавами видны были голые плечи, шея и часть груди, которым утреннее солнце придавало золотистый оттенок. Иссиня-черные волосы, видимо еще сегодня не чесанные, обрамляли красивую голову и короткими, но пышными, вьющимися прядями спускались на плечи. Даже издали было видно, как сверкают на смуглом лице черные, глубоко сидящие глаза, из которых текли слезы. Заметив, что рыбак обернулся и смотрит в ее сторону, она закричала:

    — Эй, добрый человек! Сделайте милость, поймайте платье! Ради бога, помогите!..

    Веселая усмешка растянула неулыбчивые губы Павла под темными усами и уже не сходила с них. Может быть, ему понравилась эта женщина, возникшая неожиданно, как яркий красочный мазок на фоне утреннего пейзажа, или рассмешили ее отчаянные вопли из-за такой мелочи. Уносимая течением тряпка оказалась детским платьицем. Голубой птицей скользило оно по поверхности реки, и короткие рукавчики трепыхались на ветру, словно крылья. Рыбаку стоило только раз-другой налечь на весло и протянуть руку, чтобы схватить легкое платьице, но для этого ему пришлось сильно перегнуться через борт, и он проделал это гибким и ловким движением. Натренированное греблей, закаленное жизнью на воздухе, тело его сохраняло юношескую стройность и упругость. Издали он в своей серой сермяжной куртке, сапогах и широкополой шляпе казался совсем молодым.

    Все с той же дружелюбно-насмешливой улыбкой он подплыл к стоявшей в воде женщине и протянул ей мокрое платьице. А она, опустив руки, уже громко смеялась, сверкая белыми зубами, и не сводила с него черных горящих глаз. Рыбак только сейчас заметил, что в прозрачной воде у ее голых ног, позолоченных солнцем, лежит груда мокрого белья.

    Он смотрел на женщину с некоторым недоумением. И как это она могла так быстро перейти от плача к веселому раскатистому смеху? Неизвестно почему она не брала из его рук своей голубой тряпки, то делая вид, что не может до нее дотянуться, то хватая и снова выпуская ее из тонких и смуглых пальцев. При этом она все время смотрела в лицо Павлу, а потом вдруг заглянула ему прямо в глаза. Встретившись с ее взглядом, рыбак смущенно отвернулся. Странная это была сцена: девушка задорно, с веселым и дерзким любопытством смотрела на мужчину, а он стыдливо отводил глаза. Но улыбка не сходила с его губ. Глядя не на девушку, а на быстро бегущие голубые волны, он сказал:

    — Ну, берите свою одежду, мне ехать надо. Было из-за чего так голосить! Я думал, бог знает какая беда стряслась!

    — Не из-за чего голосить? Как же! Много вы знаете! — воскликнула она, полусердито, полуигриво глядя на него. — Задали бы мне перцу, если бы эта тряпка не дай бог пропала! Три дня пани мне житья не давала — выстирай да выстирай детские вещи… Вчера вечером я их постирала, а сегодня встала чуть свет, чтобы в реке выполоскать… И вот тебе — одно платье вдруг возьми да и уплыви!

    Илий – первосвященник и судия

    По смерти Самсона положение народа израильского оставалось прежним. Все его геройские подвиги не в состоянии были низвергнуть тяжелого ига филистимлян и только раздражили их еще более против израильтян. Но они имели великое нравственное значение, пробуждая упавший дух народа, который, наконец, стал все более приходить к убеждению, что бедствия его не прекратятся до тех пор, пока сам он не возродится духовно и не свергнет прежде всего тяготеющее на нем иго безверия и внутреннего разделения. И вот, шагом к этому внутреннему возрождению было то, что по смерти Самсона должность судии предоставлена была лицу, которое по своему положению более всяких других могло содействовать духовному подъему и объединению народа, именно первосвященнику Илию. Уже самое появление во главе народа первосвященника (о которых в течение смутного периода прежних судей история совершенно умалчивает) указывает на пробуждение в народе религиозного духа, а соединение в его лице и должности гражданского правителя или судии явно свидетельствует о том, что народ израильский наконец понял, что главная сила его в религии и именно в вере в истинного Бога, и соединением должности судии с должностью верховного служителя религии хотел показать свою верность верховному Царю Израиля. Только одна религия с ее святыней и могла объединить народ между собой в одно целостное государство, способное сбросить наконец иго идолопоклонников.

    Первосвященник-судия жил, конечно, при скинии, которая со времени Иисуса Навина постоянно находилась в Силоме, местечке, лежавшем в верстах тридцати к северу от Иерусалима. Лежа на возвышенной долине, закрытой со всех сторон горами, покрытыми садами и виноградниками, Силом представлял по своему серединному положению в стране наиболее удобное место для общенародной святыни.

    Но общая испорченность коснулась и этого убежища святыни. Народ массами собирался для жертвоприношений в скинии и для совершения праздников, но к этому уже примешалось немало обычаев, заимствованных у окружающих идолопоклонников, и религиозные празднества часто сопровождались такими же плясками и таким же народным разгулом и распутством, как это было и около языческих храмов и капищ. Для того чтобы очистить религиозную жизнь от этой нечистой примеси, нужен был сильный характер, а им-то, к несчастью, и не обладал Илий. Самое первосвященство его не имело достаточного оправдания, так как он происходил не от старшего сына Ааронова Елеазара, а от последнего его сына Ифамара. Но при этом он был слаб и по самой своей природе. Правда, мы видим его уже в престарелом возрасте, и правление его, насколько можно судить вообще, отличалось достоинством и кротостью, водворявшими некоторый внешний порядок в жизни народа. Но он не имел той твердости, которая требовалась от правителя столь распущенного народа, и когда к слабости его характера прибавились немощи престарелого возраста, то он оказался настолько слабым, что даже не в силах был обуздать крайнего своеволия и страшного святотатства своих собственных взрослых сыновей Офни и Финееса, которые своим нахальным и зазорным поведением не только давали худой пример народу, но и отчуждали его от скинии. Так, они нахально забирали мясо, принесенное для жертвоприношений, и даже соблазняли женщин, собиравшихся у скинии. Престарелый первосвященник скорбел о таком поведении своих сыновей и даже делал им выговоры, «но они не слушали голоса отца своего, ибо Господь уже решил предать их смерти» (1 Цар 2:12–25).

    Но когда таким образом над домом престарелого первосвященника готовился суд Божий, при скинии возростал один отрок, которому Промысл Божий определил передать руководительство судьбами народа. Это именно Самуил, сын Елканы и Анны, из Армафема, в колене Ефремовом. Он был для благочестивой Анны (представляющей отрадное доказательство того, что истинная вера и пламенное благочестие еще не совсем угасли в народе) благословенным плодом, испрошенным от Бога слезной молитвой об отвращении от нее позора бездетства, и в благодарность Богу был посвящен на служение при скинии в качестве назорея. Своей жизнью и поведением он вполне оправдал обет своей благочестивой матери и в ревностном служении Богу «более и более приходил в возраст и благоволение у Господа и людей», нисколько не поддаваясь развращающему влиянию и примеру нечестивых сыновей Илия. И это благочестие скоро сделало его достойным страшного откровения Божия.

    Однажды ночью он услышал голос, называвший его по имени. Думая, что это зовет его первосвященник, он встал и подошел к нему в ожидании приказания. Но первосвященник удивился этому, так как не звал его, и когда еще раз повторилось то же, он понял, что это был голос Божий, и велел Самуилу приготовиться к выслушанию божественного откровения. И действительно, в третий раз Господь, призывая отрока на высокую должность Своего пророка, сообщил Самуилу страшное откровение о суде Божием над домом Илия и вообще о предстоящем совершении такого «дела во Израиле, о котором кто услышит, у того зазвенит в обоих ушах». Самуил сначала боялся сообщить об этом Илию, но когда тот настаивал, он объявил ему страшную тайну, и престарелый первосвященник встретил ее с полным упованием на волю Божию, сказав только: «Он – Господь; что Ему угодно, то да сотворит».

    Предсказание скоро совершилось во всей своей ужасной точности. Филистимляне, после нескольких лет сравнительного покоя для израильтян, заметив среди них движение к объединению, порешили сделать грозное нашествие, чтобы в корне подрезать силы этого народа. Но последний успел уже достаточно окрепнуть для того, чтобы вступить в открытую борьбу со своим врагом. Враждебные войска встретились при Афеке, в северной части колена Иудина. Произошла битва, в которой израильтяне потерпели поражение, потеряв около 4000 человек. Не надеясь более собственными силами держаться против неприятеля, израильтяне прибегли к помощи Божией и послали в Силом за ковчегом завета, с которым и прибыли в войско нечестивые сыновья первосвященника – Офни и Финеес. Появление народной святыни сразу подняло дух в израильском войске, от радостного ликования которого «земля стонала», и привело в смущение и страх филистимлян, в стане которых раздавались унылые восклицания: «Горе нам! кто избавит нас от руки этого сильного Бога? Это тот Бог, который поразил египтян всякими казнями в пустыне», как доходили до них страшные, но не вполне ясные слухи.

    Но уныние не отняло у них мужества, и в последовавшей битве они нанесли израильтянам такое поражение, что последние обратились в беспорядочное бегство, потеряв тридцать тысяч убитыми. Но ужаснее всего было то, что и самая святыня народа, ковчег завета, был взят в плен, и оба сына первосвященника убиты при его защите. Престарелый первосвященник «сидел на седалище при дороге у ворот и смотрел; ибо сердце его трепетало за ковчег Божий». Но вот один вестник с поля битвы прибежал в город со страшным известием, и «громко восстонал весь город». Девяностовосьмилетний первосвященник в тревоге спросил его: «Что произошло, сын мой?» – «И отвечал вестник и сказал: побежал Израиль пред филистимлянами, и поражение великое произошло в народе, и оба сыновья твои, Офни и Финеес, умерли, и ковчег взят». Последнего известия не вынес старец. Лишь только вестник упомянул о ковчеге, как «Илий упал с седалища навзничь у ворот; сломал себе хребет и умер; ибо он был стар и тяжел». Жена убитого Финееса от ужасной вести совершила преждевременные роды; когда окружающие ее женщины хотели утешить ее радостным известием о рождении сына, она была безутешна и, умирая, вопила не о своем погибшем муже, а о том, что «отошла слава от Израиля: ибо взят ковчег Божий», в горестное воспоминание о чем и сыну своему дала имя Ихавод, т. е. Бесславие. И действительно, это страшное бедствие грозило не только бесславием, но и полной гибелью народу. Сам Бог оставил его теперь, с ковчегом завета отходила от него не только слава, но и политическое существование, за которым должно было следовать рабство и полное уничтожение от торжествующих врагов.

    Но милость Божия беспредельна, и даже это страшное бедствие было лишь новым уроком неверному народу и новым доказательством истины и всемогущества единого Бога Израилева. Среди воплей израильтяне скоро услышали удивительное известие, что филистимляне по прошествии семи месяцев с необычайным благоговением возвращали ковчег завета обратно народу израильскому. По взятии его в плен, филистимляне с торжеством повезли его в свой город Азот и в качестве победного трофея поставили в капище своего бога Дагона.

    Но на следующее утро оказалось, что «Дагон лежит лицом своим к земле пред ковчегом завета». Филистимляне опять поставили его на свое место; но когда жрецы опять на следующее утро отворили двери храма, то им представилось еще более ужасное зрелище: их бог не только свергнут был со своего места, но и самые члены его как бы отсечены были от чудовищного человекорыбообразного туловища и валялись по полу капища. Вместе с тем жители города были поражены страшной болезнью (наростами на теле), а внутри страны размножились мыши, поедавшие хлеб и усиливавшие бедствие и отчаяние.

    Тогда азотяне решили перевести ковчег завета в другой город Геф, а оттуда в Аскалон, но те же бедствия повторялись повсюду, где только появлялся ковчег завета. Объятые ужасом филистимляне, наконец, по совету своих прорицателей решили возвратить его обратно израильтянам и, поставив его на колесницу вместе с золотыми изображениями постигавших их бедствий, отправили на двух первородивших коровах в землю израильскую, перегнав их одних за пределы своей земли. Колесница пришла на поле некоего Иисуса-вефсамитянина и остановилась там. В это время на поле происходила жатва пшеницы и, увидев свою святыню, народ возликовал от радости, левиты сняли ковчег завета, и привезшие его коровы были тут же принесены в жертву всесожжения. Но у жителей Вефсамиса и собравшихся отовсюду масс народа любопытство было сильнее благоговения, и они, вопреки строгому запрещению закона, «заглядывали в ковчег Господа», и за это поражено было среди народа пятьдесят тысяч семьдесят человек. Затем ковчег был перенесен в город Кириафиарим, где он и находился все время, пока Давид не перенес его в Иерусалим, и таким образом скиния, остававшаяся в Силоме, опозоренном нечестивой жизнью сыновей первосвященника, на время лишена была своей главной святыни, как главного знака присутствия Божества.

    Материал создан: 01.07.2015

    Хам был проклят только лишь за то, что увидел наготу своего отца?

    Спрашивает Сергей
    Отвечает Александра Ланц, 04.07.2011

    Вопрос: «Быт.9:20-27. Объясните мне, пожалуйста, что же такого натворил Хам? Он был проклят только лишь за то, что увидел наготу своего отца или за то, что рассказал другим братьям. Какой можно вынести урок из этого случая для повседневной жизни?»
    Мир вам, Сергей!
    Вот отрывок, о котором вы спрашиваете:
    Сыновья Ноя, вышедшие из ковчега, были: Сим, Хам и Иафет. Хам же был отец Ханаана. Сии трое были сыновья Ноевы, и от них населилась вся земля.

    Ной начал возделывать землю и насадил виноградник; и выпил он вина, и опьянел, и обнаженным в шатре своем.

    И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и выйдя рассказал двум братьям своим. Сим же и Иафет взяли одежду и, положив ее на плечи свои, пошли задом и покрыли наготу отца своего; лица их были обращены назад, и они не видали наготы отца своего.

    Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, и сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему; да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему».



    Чтобы понять суть пророчества, нам очень важно понимать, что изо всех спасённых от потопа людей только Ной был назван праведным, но не его сыновья, потому что каждый человек сам избирает путь взаимоотношений с Богом. Хотя сам Ной стоял твёрдо и строил ковчег, хотя его сыновья помогали ему, но всё же тот допотопный мир успел-таки извратить характер одного из этих сыновей. И хотя все три сына вошли в ковчег, но ведь они вошли туда взрослыми людьми, с уже сформировавшимися характерами.
    Теперь давайте попробуем разобраться в том, почему поступок Хама был воспринят как ужасный, требующий наказания? «Ну и что? — говорите вы и очень многие другие люди. – Что тут такого? Увидел наготу отца. И даже если это неправильно, но ведь всякое же бывает». В том-то и дело, что всякое бывает, однако человек ведёт себя относительно этого «всякого» в зависимости от состояния своего сердца. Какое сердце – такая и реакция на сложившуюся ситуацию.
    Все три сына хорошо знали, что видеть наготу своего отца – это неправильно. Но они так же понимали, что всякое может случиться. Однако один из них отреагировал на случившееся очень и очень неправильно. Вопрос: почему Хам вдруг побежал к братьям рассказывать о том, что их уважаемый, богобоязненный отец, которого Бог Сам назвал праведным, валяется в шатре голый?
    Поставим себя на место Хама подумаем, что могло двигать им: любовь и уважение к отцу или желание унизить отца в глазах других его детей?
    Если бы это были любовь и уважение, не промолчать ли надо было? будь его сердце чистым, любящим, лишённым зависти, не принес ли бы он тайно покрывало, чтобы скрыть наготу того, кого любил и уважал, от глаз тех, кого он тоже любил и уважал, чтобы и они неожиданно не оказались в неправильной ситуации, в которой он сам оказался?
    Пришедший в себя после неожиданного опьянения отец просто подводит итог ХАРАКТЕРУ Хама. С таким характером человек всегда будет только лишь рабом.
    Таким образом, проклятие пало на Хама не за то, что он оказался в ситуации, которая явно была ему неподконтрольна, не за то, что он неожиданно для самого себя увидел наготу своего отца, а за то, как он отреагировал на эту ситуацию, за то, что он сделал относительно неё.
    Это и нам урок. Если человек радуется тому, что его отец упал и явно недотягивает до звания праведника, то такой человек никем, кроме как рабом (рабом обстоятельств, рабом своих желаний, рабом зла) быть не может. Свободный человек с чистым сердцем всегда живёт «в» пятой заповеди о почтительном отношении к отцу и матери (Исх.20:12).
    А теперь я предлагаю вам внимательно вчитаться в слова Ноя: «проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих. Потом сказал: благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему; да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему».
    Вы видите, что проклятие пало не непосредственно на Хама, а на одного из сыновей Хама?
    У Хама было четыре сына «Сыны Хама: Хуш, Мицраим, Фут и Ханаан» (Быт.10:6). Так вот в своём пророчестве Ной почему-то не сказал «проклят Хам», ведь именно Хам повёл себя недостойным образом, но перенёс проклятие на сына Хама – Ханаана.
    Как правило, эту странность пророчества Ноя объясняют тем, что до этого случая Бог благословил Ноя и его трёх сыновей, и поэтому Ной не мог произнести проклятия на одного из тех, кто уже был благословлён. Однако лично я придерживаюсь другой точки зрения.
    Дело в том, что Хуш, Мацраим, Фут и Ханаан были плоть от плоти, кость от кости Хамовы, т.е. они в некотором смысле были самим Хамом. Так вот проклятие пало не на всего Хама, т.е. не на всех его непосредственных потомков, а только на четвёртую часть Хама, на одного из четырёх его сыновей, который, вероятно, по характеру был либо очень сильно подобен отцу, либо даже хуже своего отца в том смысле, что негативные черты характера отца в ещё большей степени развились именно в Ханаане. Таким образом, проклятие пало не на всех потомков Хама, но лишь на худшую их часть, на тех, кто решили ходить по путям Хама, чьё сердце было наполнено злом, приведшим к очень неправильному (греховному) делу.
    С уважением,
    Саша.

    Рубрики: Вера

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *