Родился 12 июля 1920 года в селе Гребневе Московской области в семье местного диакона Петра Васильевича Соколова. С детских лет помогал за богослужениями, прислуживая в алтаре и неся клиросное послушание. Юношеские годы Владимира проходили в период гонений на Церковь. В 1939 году был арестован его отец, диакон Петр, который так и не вернулся из мест заключения.

С апреля 1941 года по октябрь 1946 года Владимир Соколов служил в армии, пройдя всю Великую Отечественную войну рядовым в составе Калининского фронта, награжден боевыми орденами и медалями.

Демобилизовавшись, вернулся в родное село Гребнево и остался прислуживать в местных храмах святителя Николая и Гребневской иконы Божией Матери в качестве псаломщика. Он обладал прекрасным музыкальным слухом и приятным баритоном.

По благословению духовника Марфо-Мариинской обители схиархимандрита Сергия (Сребрянского) 8 февраля 1948 года вступил в брак с Натальей Николаевной Пестовой, дочерью учёного-химика и духовного писателя Николая Пестова. Они воспитали пятерых детей, двое из которых стали известными московскими священниками, один – епископом.

14 февраля 1948 года в Тихвинском храме, что в Алексеевской слободе в Москве, епископом Макарием (Даевым) Владимир был рукоположен во диакона с назначением в Гребневский храм, на место погибшего отца. Здесь в течение пяти лет проходило его диаконское служение.

27 сентября 1953 года в храме Положения Ризы Господней, что на Донской улице, диакон Владимир тем же владыкой был рукоположен во иерея и назначен священником в храм Святых Мучеников Адриана и Наталии в Бабушкине. В этом храме Господь судил ему прослужить более 40 лет.

С 1967 года отец Владимир был настоятелем храма. Священноначалием его труды во благо Церкви отмечены всеми священническими наградами, включая второй крест с украшениями, а также орденами святого равноапостольного князя Владимира, Преподобного Сергия Радонежского II степени, ордена Святого Благоверного князя Даниила Московского III степени.

Среди духовенства и прихожан храма протоиерей Владимир снискал заслуженную любовь, его никогда не видели унывающим, печальным. Всем он нес мир, радость и братолюбие, являя собой пример доброго пастыря.

В 1990 году отец Владимир перенес инсульт и полгода не мог совершать богослужения. В это время он обратился к Святейшему Патриарху Алексию II с прошением об освобождении от настоятельства по болезни. Святейший Патриарх удовлетворил его просьбу, оставив почетным настоятелем храма. С тех пор батюшка почти не служил, но всегда молился в алтаре и посильно помогал за богослужениями.

В 1994 году отец Владимир перенес тяжелую операцию – ему ампутировали ногу – и переехал на свою родину, в подмосковное село Гребнево, где и прошел последний год его жизни. В дни, когда позволяло самочувствие, он посещал храм, где причащался Святых Христовых Таин.

27 июля 1995 года отец Владимир тихо отошел ко Господу. 28 июля, в день его Ангела, гроб с телом почившего был доставлен в храм мучеников Адриана и Наталии, где вечером был отслужен парастас.

29 июля по благословению Святейшего Патриарха Алексия Божественную литургию и отпевание совершил архиепископ Одинцовский Иов в сослужении многочисленного духовенства. Перед началом отпевания архиепископ Иов зачитал письмо-соболезнование Святейшего Патриарха Алексия на имя архимандрита Сергия, инспектора МДА (сына покойного), с выражением сочувствия семье, клиру и прихожанам.

Надгробные слова произнесли секретарь Его Святейшества, протопресвитер Матфей Стаднюк, настоятель Троицкого (Пименовского) храма протоиерей Николай Петров, настоятель храма святых мучеников Адриана и Наталии протоиерей Николай Дятлов, настоятель храма св. Николая в Толмачах протоиерей Николай Соколов, сын усопшего.

По завещанию протоиерея Владимира он был погребен с восточной стороны храма Гребневской иконы Божией Матери, где началось его служение, рядом с могилой матери.
Использованы материалы из «Журнала Московской Патриархии», N 9-10 за 1995 год

15 лет со дня смерти протоиерея Федора Соколова

21 февраля 2015 года исполняется пятнадцать лет со дня смерти протоиерея Федора Соколова — одного из самых известных московских священников последнего времени, настоятеля Спасо-Преображенского храма в Тушине. Отец Федор погиб в автомобильной катастрофе, ему было всего 41 год. У него осталась большая семья — матушка Галина и девять детей. И огромное количество его духовных чад, которые до сих вспоминают его с большой любовью и собрались все вместе на вечер памяти, состоявшийся несколько дней назад.

С разрешения семьи Скоколовых «Фома» публикует письмо — обращение детей отца Федора к родным, близким и друзьям.

В память о Папочке, с благодарностью и любовью…

Сегодня мы собрались с Вами, как всегда собираемся в этот день, 21 февраля, чтобы вспомнить и почтить память нашего дорого Папочки и замечательного священника, протоиерея Федора Соколова и его друга Юрия Владимировича Белобородова. Только в этом году у нас особая встреча, ведь прошло уже 15 лет, с того 21 февраля 2000 года!

15 лет! Много это или мало? Наверное, мало для измерения человеческой жизни, но как это много для памяти о человеке, о его добрых делах, о его жизни! Ведь наши воспоминания о папе так свежи, так реальны, что у многих складывается впечатление, что он покинул этот мир, только вчера…да и нам самим, кажется, что только вот недавно был тот промозглый февральский день, когда мы узнали о гибели папы и дяди Юры.

Каким он был, наш папа? Каждый из Вас мог бы многое рассказать про него, ведь для всех он стал родным человеком, потому что сам так относился к людям. Для него не было чужих или своих. Любой человек со своей проблемой становился ему близким и папа старался сделать все возможное для разрешения проблемы или вопроса. Он, словно через себя, пропускал каждую человеческую судьбу, переживая как за родного ребенка, переживая за многие души, что Господь послал ему на его священническом пути. Перед нашими глазами проходила жизнь настоящего Священника, именно Священника с большой буквы, который не жалея сил, отдавал всего себя на служение Богу и людям. И сейчас, приходя на его могилку, мы просим его молитв, его заступничества, его помощи, и она всегда приходит незамедлительно!

Для нас, детей, он был лучшим отцом! Хотя и видели мы его очень мало, но, даже просто позавтракать вместе, было счастьем! Что уж говорить про летние вылазки в лес за грибами, велосипедные прогулки, купание в пруду. Самое большое и главное, что оставил для нас Папочка – это его Любовь. Она чувствуется во всем! Дома не проходит и дня, чтоб мы не вспомнили о папе. Младшая Анечка, которая меньше всего видела отца, знает о нем и чувствует его в той же мере, что и остальные дети. Конечно, тут большая заслуга и мамочки, которая смогла сохранить в нас образ папы, его Любовь и память о нем!

Вместе с папой не стало и дяди Юры (Юрия Владимировича Белобородова), который тоже стал для нас родным человеком. Сейчас, в нашей большой семье, подрастают две его внучки, а его сын – иерей Сергий, стал мужем нашей сестрички – Любы. Дядя Юра был очень светлым, добрым и мирным человеком. Папе было очень хорошо с ним, он об этом делился с мамочкой и говорил: » Мне с Юрием Владимировичем очень спокойно, я в нем всегда уверен! Он, когда нужно помолчит, когда нужно — поддержит разговор, пошутит!» А для детей, дядя Юра всегда был добрым «волшебником», у которого в карманах всегда были заготовлены разные сладости и конфеты!

Еще хочется вспомнить о Владыке Сергии, нашем дорогом дяде, о любимом крестном, о брате папочки. Их братская связь была настолько крепка, что сердце дорогого Владыки не выдержало, и он скоропостижно скончался спустя чуть более полугода, после смерти папы. Это короткое время наш любимый крестный полностью посвятил себя нам, стараясь восполнить нашу потерю. Часто вспоминаем наше первое лето в Гребнево без папы и последнее лето с Владыкой. Тогда он вставал раньше всех, брал каталочку и уходил за продуктами на рынок. К нашему подъему он уже возвращался с едой, обсуждал с мамой, что приготовить на обед, чем помочь по дому. Он и раньше был, если можно так сказать, очень домашним человеком, очень скромным и простым. Когда мы были совсем маленькими, любил нас одевать, причесывать, делать красивые фотографии. Став постарше, мы могли писать ему письма, и, при всей своей загруженности, он всегда с любовью отвечал нам! И теперь, стоит только подумать или попросить помощи у Владыки, как все получается и спорится. Так же, как и память о Папочке, память о Владыке всегда живет в наших сердцах, потому что невозможно забыть таких людей, которые были истинными пастырями, несущими Свет и Любовь людям!

23 января 2014 года в вечность отошла наша горячо любимая бабушка – Наталия Николаевна Соколова. Она остается для нас примером того, как нужно всецело полагаться на промысел Божий, переносить все испытания жизни и оставаться истинной христианкой с твердой и горячей Верой. Она умела донести до людей свет Христов, умела растопить лед и отогреть сердце человека. Скольких людей она привела к Вере через свою книгу, через свои школьные лекции или, даже просто, не подозревая того, своим жизненным примером показала верный путь ко спасению. При всей своей строгости, она была очень заботливой бабушкой, всегда старалась приготовить что-нибудь вкусненькое. Было даже такое блюдо, которым она заманивала младших детей, называя его «царский ужин» или «царский обед». Придешь со школы, а бабушка встречает и говорит: «Давай пообедай, поспи, а потом, на свежую голову, уроки будем делать!» А еще она никогда не ругала за двойки и всегда приговаривала: «Бумага все стерпит!» Мы очень любили смотреть на бабушкины руки. Они пахли то пирожками с капустой, то масляными красками, то керосином, которым она оттирала кисточки. Это были руки настоящей труженицы. В 90-е годы, когда открывающиеся храмы нуждались в церковной утвари, бабушка, не покладая рук, безвозмездно, писала иконы. У нее было множество заказов, и она всегда только с радостью и готовностью бралась за работу.

Нам очень нравится слушать мамины рассказы о том, как она молоденькой девушкой попала в семью Соколовых и как бабушка всему ее обучила, ведь мамочка была из деревни, а городская жизнь совершенно другая, со своими хитростями и правилами. Бабушка всегда была рядом, всегда помогала нам, переживала и заботилась обо всех! Счастье иметь такую молитвенницу, она как наш крепкий семейный тыл, как основание, на которое можно полностью положиться.

Конечно же, вспоминая о бабушке, невозможно забыть о её половинке, о нашем дедушке, о протоиерее Владимире Соколове. Их Любовь, их высокие отношения стали примером не только для наших родителей, но и для многих людей, знавших семью Соколовых или прочитавших книгу бабушки «Под кровом Всевышнего». Облик дедушки всегда перед нашими глазами, в нем очень хорошо сочетались и строгость и доброта. Мы, внуки, имели благоговейный страх перед ним. Если дедушка за столом, то все сразу же становились притихшими и прилежными. А как было стыдно, если он становился свидетелем наших каприз или недовольств! Добрые глаза дедушки тут же менялись и мы без слов все понимали! Это был человек крепкого духа, высочайшего смирения и доброты. Без всяких претензий, в своем преклонном возрасте, он мог запросто помыть пол у себя в комнатке или, идя навстречу бабушке, остановиться и крепко ее поцеловать, назвав «моя душенька». Бабушка и дедушка исполнили на земле свой самый главный родительский долг – они смогли воспитать своих детей в истинном духе Православия. А мы, как внуки, можем только с великой благодарностью Богу, быть счастливы, имея таких молитвенников на небе. И, здесь на земле, иметь большую поддержку от дорогих нам отца Николая и матушки Светланы, от Важновых отца Николая и тети Любы, от родной тети Кати, которые всегда были и остаются рядом с нами в любые моменты нашей жизни.

За 15 лет многое изменилось: у большинства из нас уже есть свои семьи, свои дети, мы учимся преодолевать трудности и испытания. Но не изменилось одно – это та Любовь, которую оставил после себя наш дорогой Папочка. Эту Любовь, чувствуем не только мы, дети, но и множество людей, которые поддерживали и продолжают поддерживать нашу семью. Тяжело представить себе 2000 год, когда мамочка осталась, казалось бы, одна, с девятью детьми, но с Божьей помощью и с помощью людей, которые до сих пор чтят память нашего отца, она справилась, и трудно представить, как было бы иначе!

Мы благодарим и низко кланяемся каждому человеку, кто помогал и помогает нам, кто поддерживает и не оставляет, кто продолжает помнить…

Вечная память епископу Сергию, протоиерею Федору, протоиерею Владимиру, Наталье, Георгию!

С благодарностью и любовью, дети Соколовы.

Пасха в московской семье

Матушка Галина, вдова известного московского протоиерея Феодора Соколова, девять ее детей, а еще зятья, внуки, близкие — на Пасху дом Соколовых наполняется людьми, а вместе с ними — радостью главного православного праздника. Но чтобы радость была полной, требуется серьезная подготовка. Матушка поделилась с нами рецептами того, как можно провести предпасхальные дни и встретить Воскресение Христово всей семьей.

Все начинается с уборки

С чего у нас начинается подготовка к Пасхе? С уборки. После Крестопоклонной недели начинаем убирать дом. Обычно мы с девочками пишем список дел, разделяя его на графы, кто и что должен сделать. Отдельная работа для мальчиков, даже имена пишем: Коля, Сима, Володя должны что-то прибить, что-то приклеить, что-то снять, что-то починить… Снимают и вешают шторы, выполняют тяжелую работу всегда у нас мальчики, а все остальное по хозяйству — для девочек. Протираем все иконы, готовим нарядные украшения к Пасхе. В пятницу вечером, на Страстной неделе, дети уже начинают украшать дом яичками, цветочками, цыплятками.

В основном всю работу по уборке и приготовлению дома мы заканчиваем к Вербному воскресенью. И уже начинаем потихоньку закупать продукты для приготовления куличей и пасхи: муку, дрожжи, лимоны, орехи, цукаты и все остальное. Для меня еще всегда большая радость — мыть окна. Помоем — и уже чувствуется присутствие праздника, ты его уже ждешь, он уже при дверях. На чистые окна повесишь новые занавески, иконы уже все блестят — в доме ощущение Воскресения!

Вербное Воскресение — это особый день! Дети вообще всегда любят этот праздник: конец поста, дом готов, и вербочки приносятся из храма, наряжаешь ими дом, уже все празднично… Но впереди Страстная и ты уже мыслями настраиваешься на эту Великую Неделю, которая со всеми своими переживаниями пролетает на одном дыхании.

Матушка Галина и отец Федор Соколовы в молодости

Матушка со старшим сыном Николаем

Пасха застыла!

У нас в этом году еще не было и середины поста, а девочки расписали «места», кто в какой день будет печь куличи, организовали очередь. Я, как мама, всегда в этой очереди первая, чтобы проверить: как продукты, как печка, все ли в порядке. В этом году наша Анечка (младшая дочка — ей уже тринадцать лет) захотела первый раз сама печь куличи. Раньше она всегда только помогала старшим что-то сделать, порезать, потереть, но не была ответственна за сам процесс. «Мамочка, я хочу полностью все сама, и замесить, и все приготовить, ты будешь только за мной следить», — говорит Анечка. Но, конечно, для куличей нужна мужская сила — месить тесто дело тяжелое и самое главное. Девочки договариваются с мужским населением, кто кому будет помогать, в зависимости от свободного времени. Ведь Серафим работает, отец Сергий, супруг дочери Любы, должен служить, Володя учится в школе. Мы печем куличи первые три дня Страстной недели: понедельник, вторник, среда. Бывает, что девочки позовут своих подружек, которые тоже хотят научиться готовить пасху и кулич. В эти дни, подходя к нашему дому, все уже знают, что скоро Пасха, так как подъезд и улица пахнут ароматом кулича, свежестью цедры лимона и ванилью. И это — преддверие пасхальной радости.

В четверг мы варим пасху. Все утром идут на службу, причащаются. Сам процесс варки быстрый, но все приготовления и до, и после — достаточно долгие по времени. В итоге, чтобы все сделать, нужны сутки. Сначала ставим под гнет творог и заготавливаем все ингредиенты (режутся орехи, трется цедра лимона и т. п.). Стекший творог пропускаем через мясорубку и ставим варить, а потом, после того как масса остыла добавляем все «вкуснятины», разливаем по формам и ставим в холодильник, чтобы застыла. Однажды у нас с Федюшей брали интервью, это были как раз первые дни Страстной недели. Тогда мы еще были молоденькие, хотя было уже пятеро деток, и вот журналистка впоследствии вспоминала: «Мы сидим с отцом Феодором, беседуем в комнате, и тут заходит матушка Галина в таком радостном состоянии, ее глаза сияют, и говорит: «Федюша! А пасха-то застыла!» И отец Феодор с такой же радостью поворачивается и говорит: «Да?! Застыла?!» — «Да! Застыла!» — Я поразилась этому состоянию двух сердец, вот этой радости, что пасха-то у них застыла, и это было их общее, единое ликование!»

Мне было очень интересно со стороны послушать, как мы выглядели. Благодаря этим воспоминаниям я еще лучше понимаю и ощущаю, что действительно для нас эта застывшая пасха — как символ нашей с Федюшей состоявшейся Любви!

В моей родительской семье, в Белоруссии, не варили пасху, у нас просто был творог. А когда я уже вышла замуж, то влилась в традицию семьи Соколовых. У них всегда пекутся куличи и всегда варится пасха. Когда я впервые увидела, как это все происходит, то была просто в восторге! Этому всех их научила мама отца Феодора, матушка Наталья Николаевна. А меня уже учила Люба — сестра отца Феодора. Первое время мы жили у них. И я запомнила на всю жизнь, как сварила свою первую пасху. Люба пела в хоре, и ей надо было идти на службу, она меня попросила: «Галюш, творог уже готов, тебе только его надо на плиту поставить и сварить, а когда он остынет, все вкусности туда положить и разлить по формочкам».

И что вы думаете? Что я натворила? Я поставила творог вариться, потом думаю: ведь, наверное, надо все добавить — и орехи, и цукаты, и цедру лимона. Так и сделала, добавила в кастрюлю все, что можно было, и все это сварила. Моя пасха поменяла цвет! Она стала не бело-кремовой, солнечной, а коричневой! И я не могла понять, в чем дело. Когда Люба пришла со службы и увидела эту пасху, она ахнула: «Что ж ты сделала?! Я же тебе говорила — потом все положить!» Я тут же стала просить прощения. Конечно, она простила. И нам пришлось еще раз варить новую пасху. И теперь, когда я кого-то учу, я несколько раз повторяю, подчеркиваю, что все остальное надо класть потом, в уже остывшую массу.

Сергей Белобородов (ныне священник отец Сергий, муж дочери Любы)

Радость и скорбь

Помимо пасхи и куличей в нашей семье всегда обязательно варится холодец. Отец Феодор сам его варил и меня научил. Он всегда все закупал, утром ставил варить, а вечером уже нарезали холодец. Холодильник весь заполнен мясными яствами, в квартире витает праздничный дух! А вот яйца мы красим в Великий Четверг.

Когда печем куличи, очень любим слушать постовые церковные песнопения или лекции владыки Вениамина (Пушкаря) о Страданиях Христа — у него есть замечательный цикл лекций «Страстная седмица». От этого необычайно настраиваешься на правильный лад. Ведь все-таки Страстная неделя идет, а ты печешь куличи. Это все должно сопровождаться молитвой. Конечно же, слушаем записи нашего папочки отца Феодора, его проповеди. Это удивительное общее состояние — одновременно и радостное, и скорбное. В тебе нарастает ошеломляющее ожидание радости Пасхальной вместе с реальным переживанием тех дней. Ты переносишься мыслями в Иерусалим, как будто сопровождаешь Господа все эти дни. Слушаешь о Страданиях, и все сам сопереживаешь всем сердцем, знаешь, что в какой день и в какое время происходило и происходит в Иерусалиме, где был Христос, как ученики себя вели, и себя воспринимаешь участником этих событий. Поэтому, когда запоют в первый раз «Христос Воскресе!», эти слова, которые ты про себя весь пост сохранял, а в Страстную неделю особенно, то сразу же ликуешь — действительно, свершилось!

Предпасхальная уборка. На стене — портрет отца Федора Соколова

Замес теста — мужская работа

Володя Соколов — младший сын

Анечка, младшая дочь, и Люба Соколовы смазывают яйцом украшение для кулича

Великая суббота

Это такое чудо души: вот только что она, душа, страдала и плакала, а в следующий момент радость заполняет ее — и сразу хочется этим поделиться с детьми, с близкими, со всеми, кто входит в дом. Не знаю, как точнее это передать, наверное, это у каждого человека по-своему происходит: таинство встречи Воскресения Господа. Господь дает любому человеку почувствовать это, неважно, постился или не постился. И даже атеист все равно почувствует Пасху! Может быть, он и не хочет принять умом, осознать, но он может сказать, например, «ах, какая хорошая погода сегодня!», а душа его все равно внутри чувствует эту радость, так как она по природе своей — христианка. Господь дает это всем!

В Великую Субботу такая чудесная служба! Так как у нас семья большая, то мы разделяемся: кто-то остается дома, кто-то идет в храм. Я очень люблю Литургию Великой Субботы и стараюсь попасть на нее. Когда выходишь из храма, уже всем хочется крикнуть: «Христос Воскресе!» Потому что чувствуешь, что уже воскрес, потому что знаешь, что там, в Иерусалиме, на Гробе Господнем сошел Благодатный огонь, и тебе звонят и говорят об этом… Словом, сдержаться уже невозможно! В дом входишь с этим чувством, нет сил сдерживать в себе эту радость, всех целуешь и обнимаешь, а на ушко шепчешь: «Христос Воскресе!» И хочется на полную громкость включить запись с пасхальными песнопениями.

Когда детки были маленькие, мы каждому делали корзиночку с маленьким куличиком и яичками, цветочками украшали и шли в храм освящать. Сейчас уже зятья — либо отец Сергий, либо отец Михаил — нам все освящают дома. У нас так много куличей и пасх, что это просто нереально все отвезти в храм. Но для деток, моих внуков, мы все равно делаем корзиночки, чтобы они могли поучаствовать в освящении. Этот день очень светлый, и именно Великую Субботу ждешь сильно, когда запоют «Да молчит всяка плоть человеча». Невозможно выразить, что происходит с душой в этот момент… Мы этого не видим, но мы это чувствуем, знаем, переживаем реально.

Живи и радуйся!

Естественно, когда много девочек, то уже заранее готовятся для них специальные наряды. Думаю, как их нарядить на Пасху, нужно что-то новенькое купить, свеженькое, какую-то заколочку, нарядное платьице, юбочку, если теплая погода — туфельки. Нужно, чтобы дети обязательно почувствовали обновление: это внешнее необходимо для внутреннего состояния. Мне в детстве (я жила в деревне) мама всегда старалась сшить новое платьице, а нас было десять человек детей! И во мне это осталось.

Ближе к вечеру те, кто идет на ночную пасхальную службу, начинают уже наряжаться, делать причесочки. Это непередаваемое состояние радости, я его очень люблю. Мальчики, девочки так преображаются! И дети очень любят эти моменты подготовки, что вот сейчас они уже будут петь и кричать: «Христос Воскресе!» и христосоваться со всеми, делиться этой радостью, она окрыляет тебя на весь год. Она дает такую веру! И что бы уже ни случилось потом — ты все воспримешь правильно, как Божью волю.

Под утро после Пасхальной ночной службы возвращаемся домой. Все дети идут к подъезду радостные и очень веселые! Кричат на весь подъезд «Христос Воскресе!» Я им, бывало: «Тише, тише, люди спят!» А самой тоже хочется вместе с ними славить Христа, чтобы все проснулись и узнали.

Все ложимся спать часа на три-четыре, утром ведем маленьких деток на детскую Литургию, на Причастие, а взрослые пока отсыпаются. Мне всё это очень радостно — и когда я ночью дома остаюсь с малышами, и когда возвращаюсь вместе со старшими с ночной. Утром мы открываем окно на своем втором этаже и включаем лаврское «Христос Воскресе!», колокольный звон на всю громкость. Дети бегут и кричат нам, что Христос Воскрес, а мы отвечаем, становясь детьми! В дом заходят все дети, зятья, внуки, гости — и все христосуются. И все вместе, человек двадцать, — поем Пасху! Общей радости нет конца! Единство, радость всей семьи — это плод любви, которая есть в тебе, которую тебе Господь обещал и дал! Живи и радуйся жизни! Такую радость дает нам Господь как образ того, что нас на самом деле ждет в будущей жизни, чего мы можем удостоиться.

После детской Литургии мы все вместе разговляемся, «чокаемся» пасхальными яйцами. И конечно, на нашем столе всегда горит свеча, как символ того, что наш папочка вместе с нами невидимо присутствует! За столом поем детские пасхальные песни и добрые молодежные. И кто бы к нам в дом ни пришел — все обязательно садятся с нами за стол. Вечером мы всегда едем к папе на могилку, поем Пасху. Это традиция нашей семьи!

Протоиерей Федор Соколов с семьей и друзьями

Как отец Евгений Соколов сказал то, что давно ждали

отсюда
Что Церковь имеет двойственный характер собственно не секрет давно. Одна церковная ипостась — это собрание верующих во имя Божие, а другая. Ну, а другая это фактически государственный институт по выработке, внедрению в умы и поддержанию государственной идеологии. Поэтому всегда ЦЕРКОВЬ тяготела к государственной власти (доходило иногда до того, что она сама пыталась ей стать, вспомним Патриарха Никона). Но эти ипостаси могут в какие-то моменты сосуществовать относительно мирно и бесконфликтно, а в какие-то у них могут скажем так оказаться разные функции. Надо представлять, что ЦЕРКВЬ вообще построена как Армия с жёсткой иерархической структурой и в ней инициатива не может в принципе идти против линии верхов. Но естественно в первой ипостаси у священника обязана быть в наличии совесть, и он обязан говорить то что думает и мысли свои согласовывать с Божиими заповедями. Ну а во второй ипостаси ЦЕРКОВЬ обслуживает то государство в котором функционирует. Вот сейчас это и произошло. Церковь обязана была это сказать в своей первой ипостаси. Если бы она это не сказала, возник бы вопрос, а та ли эта ЦЕРКОВЬ вообще. Но получилось, что сказал это священник, настоятель домового храма святого праведного Иоанна Кронштадтского, храма Апостола Иоанна Богослова, руководитель миссионерского Отдела Архангельской епархии протоиерей Евгений Соколов, а не Патриарх. Вот мы воочию и убедились, что у ЦЕРКВИ 2 ипостаси. Так о чём сказал Отец Евгений? Вспомнил Достоевского и что если Бога нет, то всё позволено. Что первые лица ведут себя ЛИЦЕМЕРНО, что у нас было лучшее в мире образование, но у нас решили готовить в системе образования потребителей и вот потребителей приготовили, но образование стало увы уже не лучшим, что аборты это убийство и что власть должна или выбрать Бога и не допускать оплату государством этого убийства или выбрать нормальность абортов, но тогда не ходить в Церковь. И остановился отец Евгений и на предполагаемом увеличении возраста выхода на пенсию. Что поверить, что денег нет можно, но тогда доведшие до такого плачевного состояния страну люди должны покаяться и больше хозяйством не руководить. Ну вот как понял и запомнил. Может кто-то по другому поймёт. Ну допустим, что аборты это хорошо, что потребитель это именно то что и угодно Богу и что лицемерие благо. Каждый ведь понимает, как понимает. Впрочем послушайте сами. Очень буду благодарен, если кто-то пришлёт ещё какие-то выступления Церковных людей на эту тему (очень интересно как на происходящее смотрит ислам, буддизм и другие религии)
отсюда
Сейчас мне скажут, что батюшка вообще говоря антисоветчик. Вообще говоря да. Но то что он сказал является правдой. А чем сильны были большевики? Заявлением ПРАВДЫ. Если нас что-то погубит, то это именно ложь и лицемерие. Мы к сожалению уже не просто лжём по любому поводу и имея в виду какую-то выгоду от этого. Мы пытаемся лгать даже сами себе, а вот это и есть лицемерие. Поскольку как-то так получилось, что про пенсионную реформу пишу почти каждый день, обойти и такую точку зрения на нашу современную жизнь и эту реформу было невозможно

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *