Во всём облике этого большого сильного человека чувствуются уверенность и надежность. Где бы он ни появился, к нему сразу же обращается всеобщее внимание. Поэт Владимир Архипов – человек заметный: высокий рост, уверенная поступь, по-мужски крупные черты лица. Но главное — голос. Звучный, глубокий голос трибуна, хорошо слышимый везде — в больших и малых залах, на открытых площадках, в библиотеках, школах, университетах…

— Здравствуйте, дети мои! С хорошей погодой! Чем порадуете? – раздаётся с порога его шутливое приветствие.

«Своими детьми» Архипов называет многих: молодых собратьев по перу, читателей, воспитанников детско-юношеской студии «Вдохновение», которой руководит уже почти десять лет. «Дети – единственное, ради чего стоит работать и жить» — однажды признался он. А что касается погоды… Как поется в известной песне, для Архипова «всякая погода — благодать». Только бесконечно влюбленный в Родину поэт мог сказать читателю так доверительно и просто, как о чем-то давно решенном для себя:

Давай признаем: хороша

Россия даже в непогоду!

Здесь наполняется душа

И вдохновеньем и свободой…

С чего же всё начиналось? Кто он и откуда, этот поэт-странник, поэт-богатырь, так просто, и в то же время гордо называющий «своими» и северную Вятку, и далекую Сибирь, и нашу родную Кубань?

Тот, кого ныне по праву причисляют к кубанским поэтам, родился в 1939 году на Вятской земле. Здесь истоки его творчества — в сказочном царстве елей и берёз, грибных полян и таинственных болот, непуганых зверей и свободно поющих птиц. Душа Отчизны в этом краю, самая её сердцевина…

Повидал я немало земель,

Но все чаще и чаще мне снилось,

Как грустит придорожная ель

Да кричит над болотиной чибис.

Вятская земля для Владимира Архипова — «родниковый край», родина его предков, друзей, соседей, незабвенных родителей… Он возвращается туда и мысленно, и наяву, чтобы в трудные минуты обрести силу духа и веру в себя. Разговаривает с земляками, спящими в «Земле-Мавзолее», держит перед ними ответ за все, что сегодня происходит в России.

Пахать и сеять, косить траву и рубить дрова, строить дома и растить детей – повседневные человеческие обязанности. Но Архипов сумел опоэтизировать труд тех, кого мы привычно, с легким сердцем называем «простыми людьми». Вот, сняв рубаху, обнажив шрамы от ран, полученных на войне, вдохновенно работает на покосе бывший солдат – отец поэта:

Ему усталость — в радость!

Закончена война!

Осколочные раны

На нём – как ордена!

Много стихотворений посвятил Архипов Великой Отечественной войне, хотя, конечно, не видел её наяву: когда она началась, будущему поэту не было и двух лет… Бытует мнение, что поэт или писатель, не побывавший на войне, не в состоянии создать о ней правдивое, достоверное произведение. В какой-то мере это верно. Стихи или прозу писателя-фронтовика сразу отличишь от произведений тех, кто знаком с войной только понаслышке. Но это вовсе не означает, что «не нюхавшие пороху» литераторы не должны касаться этой темы. Все дело в том, как и под каким углом её раскрывать. Архипов пишет о войне не как очевидец, а как благодарный потомок, принявший эстафету памяти о прошлом поколении, герои которого защищали Родину. Таков святой долг поэта и, прежде всего, сыновний долг. Он сравнивает отца с «витязем былинным», сумевшим не смотря на тяжкое ранение «воскреснуть» и «дойти до Берлина». Ныне он для него, как судья, или, лучше сказать, как совесть:

С портрета он ежедневно

Глядит, по-солдатски строг:

— Мы людям служили верно,

И ты послужи, сынок!

В одном из самых проникновенных стихотворений о войне, Архипов рассказывает о душевных муках ветерана, который когда-то «прямою наводкой бил фашистский Берлин», а теперь забыт и никому не нужен. Он умирает на больничной койке, «с болью в сердце». Не старые раны тому причиной, а «наглый окрик: «Фашист!», сразил наповал старого солдата. В тяжкие, последние часы, он вспоминает боевых друзей, и в предсмертном бреду снова пытается командовать артиллерийской батареей…

Вольным потоком льются стихи поэта… Каждое стихотворение становится исповедью, ибо Архипов не поучает нас, а доверчиво делится сокровенными мыслями. Сколько поэтов писали о матерях… Но мать у каждого своя, единственная, неповторимая, и поэтому о ней будут писать всегда, до тех пор, пока существует литература. Выплескивая переполняющее его чувство сыновней любви, Архипов уходит от банальности, находя проникновенные, незатертые слова. В поэме «Суровая нежность» без излишнего пафоса, надрыва и славословия, он рисует обаятельный образ русской женщины, давшей ему жизнь и объяснившей ему, что прожить её нужно честно.

Боль от потери матери безмерна… Поэт отказывается верить в неизбежное… Ему кажется, что мать не ушла, а растворилась в природе, в нем самом, оставшись вечно живой.

Фонарики ягод

В лугах и во ржи.

Хожу, замираю:

Везде ты лежишь!

Корова ли стонет,

Стрекочет ли стриж —

Везде ты со мною

Грустишь, говоришь!

Искренним теплым чувством проникнуты строки произведений о близких людях, о родной вятской земле. Перечитаем еще раз известное стихотворение «Свети, рябина красная!». Рябина для Архипова – символ родного края. Милые горьковатые ягоды в деревне укладывали между оконных рам, чтобы стёкла оставались чистыми в мороз. Рябиновые грозди приносили радость детворе, украшая новогоднюю ёлку. В голодный послевоенный год мальчишки «ягоды целебные клевали, как дрозды». «Рябинушкой горела» кровь раненного на фронте отца… Голос поэта, в начале стихотворения раздумчивый и задушевный, постепенно крепнет, наполняется силой… Душа народа чиста, «как стекла в доме ясные», а судьба его горька, как ягоды рябины. В конце стихотворения поэт говорит как трибун:

Мы — русские! Мы – выстоим!

Попробуй, ворог тронь!

У нас в глазах неистовый

Рябиновый огонь!

Патриотизм, пылкость сердца, жизнелюбие, способность к сопереживанию – характерные черты творчества Владимира Архипова. Пусть в его стихах иногда встречаются неполные рифмы или не совсем удачные сравнения, но мы никогда не найдем у него безразличных, холодных, вялых строк. Читатель простит неточно выбранное слово, но никогда не простит фальши в чувствах, отсутствия ясности мысли или любования собой…

Вся биография поэта прочитывается в его творчестве. Целина, работа в областных и краевых газетах, потом — блестящее образование: факультет журналистики МГУ и легендарный Московский литературный институт им. Горького…

Закончив учёбу, молодой поэт не стал искать теплого места в столице, а рванул в Тынду. С первого до последнего дня великой стройки Архипов работает корреспондентом газеты «БАМ» и вместе со строителями проходит путь Байкало-Амурской магистрали, все её таежные участки…

Между сопок розовеют ели.

Подстелив туманы под бока,

Как дитя в волшебной колыбели,

Город спит. Без имени пока.

Есть фотография 36-летнего Архипова в строительной каске. Чуть прищурившись, по-боевому задорно глядит он в таежную даль. В начале семидесятых такой снимок мог украсить любой советский журнал. Романтика? Можно сказать и так… Но точнее — неповторимое чувство внутреннего единения со своей страной, ныне полузабытое, неведомое многим нынешним молодым людям. Они, хорошо уразумевшие, в чём состоит «приоритет личный ценностей», не понимают, что это значит: «жила бы страна родная и нету других забот», смеются над теми, кто ехал на Север, в Сибирь или на Дальний Восток «не за деньгами, а за туманом и за запахом тайги». Но это было, было…

В стихах Архипова периода строительства БАМа запечатлены черты взрастившей его эпохи — бескорыстная любовь людей к своей Родине, чувство долга перед ней, горячее стремление работать во благо её, не жалея себя. Трудовые патриотические порывы были свойственны его поколению, которое, увы, теперь уже называют «старшим», и в этом отношении Архипов — один из тех «могикан», которые ставят духовные ценности выше материальных…

Его мужественные, мускулистые, мужские стихи зовут к действию. С попустительства СМИ в постперестроечной России выросло немало молодых людей, признающих только две ценности – силу и деньги. Они никогда не читали хороших книг, не пели добрых песен. Такие, как они, снесли в Старом Крыму памятник на могиле Александра Грина и сдали его в металлолом. Возмутителен сам факт надругательства над святыней, но для Архипова это ещё и глубоко личная боль. Ведь Александр Грин – его земляк…

…Я в Тамани.

Мне грустно, сиро.

Гаснет крымская полоса.

Мы не просто сдаём Россию –

Рубим

Алые паруса!

Конечно, было бы несправедливо и однобоко обвинять в вандализме всё нынешнее поколение. Поэт замечает не только «бойни роковые», но и «поле света», «мотора стук. И сердца стук»… Идет ли в крае весенний сев, работает ли «молодость на погрузке зерна», встречает ли Кубань героев-олимпийцев – он всюду в гуще народной жизни. Он верит в молодость, в её возвышенную душу и призывает патриотов к сплоченности:

Нам рано ставить точку,

Слезу в горсти нести.

Руками в одиночку

Беду не отвести.

Сегодня у Архипова много единомышленников. С каким вниманием и энтузиазмом слушает его молодежь на читательских конференциях! Быть может всё дело в его умении зажигать сердца, а может быть и в том, что во все времена находятся люди, для которых нет ничего выше Родины и свободы.

Судьба непредсказуема. Мог ли «весёлый странник», таежный бродяга Архипов предположить, что в зрелые годы суждено ему будет прочно обосноваться в Краснодаре – приветливом, теплом, но совершенно незнакомом городе? Кубанцы радушно приняли «парня из русской деревни» в свою семью. В стихотворении «Моя судьба» Архипов говорит, что он «для казаков – родня», потому что «рожден поводья держать», готов вместе с казачьим братством служить общему делу.

Пусть конь через годы несётся!

И беды срывает с копыт!

Над Русью морозное солнце

В полёте подковы горит.

Велика Россия, и всюду – родная земля, всюду тебя будут уважать, если ты будешь жить честно и приносить пользу людям. У Архипова множество стихов о кубанской земле, о её выдающихся людях: «Храни тебя Бог, Краснодар», «Краснодар – любовь моя», «Станица Бесстрашная», «Песня Григория Пономаренко», «Весна освобождения в Краснодаре» и другие.

«Родом вятский, но покоривший сердца кубанцев», — так отозвался о нём известный поэт-фронтовик Кронид Обойщиков. Архипова признали в Краснодаре «своим», потому что на протяжении многих лет он щедро и бескорыстно отдаёт кубанцам свой яркий талант, свою энергию пламенного пропагандиста и оратора. «Я давно уяснил: поскольку тиражи книг и журналов мизерные – надо самому идти к читателю, в народ» — сказал он в интервью «Литературной газете». Трудно найти на пятимиллионной Кубани станицу или хутор, где бы не побывал неутомимый Владимир Афанасьевич. Его поэтические выступления оставляют неизгладимый след в сердцах юных и взрослых читателей.

Он идет к читателям не для того, чтобы рекламировать себя и свои стихи, а чтобы побеседовать с ними о жизни, развить их культуру, помочь обрести своё мировоззрение. Чтение стихов поэт органично соединяет с серьезным разговором о патриотизме, нравственности, призвании, родном языке. Каждую осень совместно с краснодарской Центральной городской библиотекой им. Н.А. Некрасова Архипов проводит День поэзии с участием школьников и студентов. Здесь, в «Некрасовке», уже десять лет работает литературное объединение «Вдохновение», руководит которым Владимир Архипов. Благодаря ему в Краснодаре вышли семь стихотворных сборников «Крылатые качели», где напечатаны лучшие произведения его учеников. День и ночь готов он возиться с детьми, наставляя, просвещая, советуя… Недаром двенадцать его воспитанников стали лауреатами и дипломантами Московского международного детского поэтического конкурса «Золотое перышко» в 2008 – 2009 годах, а департамент культуры города Москвы признал Архипова одним из лучших в России воспитателем-наставником юных талантов.

А сколько наград и званий у самого руководителя – не счесть! Чтобы их перечислить, понадобилась бы отдельная страница. Отметим только самые основные. За достижения в российской словесности Владимиру Архипову присвоены звания академика Петровской Академии наук и искусств, члена-корреспондента Международной академии поэзии. Он дважды лауреат Всероссийской православной литературной премии имени святого благоверного князя Александра Невского, победитель Московского международного поэтического конкурса «Золотое перо» в 2008 – 2009 годах, заслуженный работник культуры Кубани, почетный казак станицы Бесстрашной, почетный гражданин Зуевского района Кировской области и своего родного села Мухино…

К своей литературной славе поэт относится спокойно. Потому что, в сущности:

Как же мало человеку надо! –

Тихая улыбка, нежность взгляда…

Когда-то Владимир Маяковский выразил желание, чтобы было «больше поэтов хороших и разных»… То, что сегодня поэтов много — не подлежит сомнению. Но, к сожалению, «разных» мало. Читаешь одного, другого, третьего автора, а, кажется, что всё это написал один и тот же стихотворец: сплошь и рядом вычурность, невнятность, претенциозность… Как иронически говорил Пушкин: «и нечто, и туманна даль».

А что касается поэтов «хороших»… Возможно, критики и литературоведы сочтут это определение примитивным, но читатели нередко им пользуются. Хороший поэт – тот, кого понимаешь, к кому тянется душа, кого хочется перечитывать время от времени. Это может быть и бессмертный поэт-гений, и скромный мастер (именно, мастер, а не подмастерье).

Есть поэты, для которых самым дорогим и близким предметом творческого исследования является он сам. Архипову этого мало. Ему интересны все люди, весь мир, но, самое главное – милая сердцу Россия… Сколько поэтов пишут о Родине! И сколько из них бессовестно эксплуатируют эту великую тему, выдавая на-гора пустую трескотню, вместо подлинного чувства.

Родина для Архипова – не абстрактное понятие. Родная земля, которую он воспевает в своих стихах, населена людьми – его лирическими героями. Здесь они дома. Под небом заветного, всем сердцем любимого края бушуют безудержные страсти, обретается радость общения с друзьями и любимыми женщинами, пробуждаются мучительные раздумья о судьбе России…

Любовь к Родине можно выразить тихо и задушевно, а можно — по-граждански пламенно и страстно. Когда Архипов восклицает: «За что я Родину люблю, за что я вместе с ней страдаю?», когда призывает «вернуть Руси былую славу», он говорит не только от своего имени, но выражает наши общие мысли и стремления. Стихотворение «За что я Родину люблю» было положено на музыку руководителем народного Кубанского казачьего хора Виктором Захарченко, стало известно и любимо тысячами краснодарцев.

Стихи Архипова полнозвучны, почти всегда мажорны, порой звучат как плакат. Бывало, доставалось ему от собратьев по перу за эту самую «лозунговость» и «набатность» стихов… Получал он и нарекания, и пожелания писать «более лирично», то есть, приглушенно, камерно (как будто лирик обязательно должен изливать свои чувства шепотом)!

Но Архипов шептать не может и не хочет. У него голос звучный, страстный… Кроме того, он понимает, что область лирики не ограничивается сугубо интимными переживаниями. Его лирика состоит в личной причастности к тому, о чем он рассказывает, будь то любовь к женщине, или любовь к России…

За последнее десятилетие у Архипова вышло десять книг стихов, две из них – стихи для детей. Его поэтические подборки часто публикуются в ведущих журналах Москвы и Санкт-Петербурга. Литературные критики дружно заговорили о том, что Архипов – глубокий пронзительный лирик, поэт-художник.

Да, Архипов не из тех поэтов, которые «над миром воспарив», не умеют видеть обыденное, земное. Его взор бывает устремлен не только в заоблачную высь, но и на грешную землю. Он умеет видеть то, чего мы иной раз не замечаем: «друга-муравья», снежок, тающий на ресницах любимой… В минуты печали, он собирает «свой походный рюкзак» и молча уходит «во широкое чистое поле». Там, среди бесконечно любимой природы, исчезает чувство одиночества и возвращается душевное равновесие. Пусть никого нет вокруг…

Но зато всполошился лесок –

Это птички с берёзок слетели.

Я им хлебушка бросил кусок,

И они на меня поглядели.

Пытливость и наблюдательность, умение замечать мельчайшие детали огромного мира пришли в его поэзию из далекого деревенского детства. Стихи Архипова «о любви и гармонии» пахнут свежим сеном и лесной ягодой, в них смеются дети и чирикают воробьи, в них льётся «тихая музыка» лесов и полей, рек и озер… В них радость жизни, быстротечной для человека и вечной для природы.

В каждой кувшинке — по солнцу,

В каждой травинке – заря.

Ивушка веточкой сонной

Ловит в песке пескаря…

Каждое лето поэт с женой Тамарой Васильевной уезжает на родную Вятку… Его ждёт старая родительская избушка, требующая заботы и ремонта. По сложившейся традиции вместе с вятскими писателями Архипов колесит по деревням и сёлам, встречается с читателями, участвует в ежегодном областном поэтическом фестивале «Васнецовские дали». Его малая родина – богатый талантами «сказочный край», взрастивший Александра Грина, Федора Шаляпина, братьев Васнецовых, маршала Конева… Вятичи бережно хранят память о знаменитых земляках. С глубокой благодарностью они относятся и Владимиру Афанасьевичу, воспевшему Вятку в десятках проникновенных стихов. В его родном селе Мухино старинная библиотека, недавно отметившая свое 115-летие, стала носить имя Владимира Архипова. Накануне юбилее в городе Кирове вышла книга его стихов «Русское чудо – вятский характер» и прошла читательская конференция по его творчеству.

Нынешний 2009 год – юбилейный год поэта. Ему исполняется 70 лет. Не верится… Молодыми глазами смотрит он на мир, по-молодому удивляется, любит, страдает и доверчиво делится своими чувствами с читателями. Как же нам остаться равнодушным к тому, что рвется из горячего сердца? » А я, как впервые, целуюсь! А я, как впервые, смеюсь!» — признается поэт, и мы верим ему: ведь и с нами бывало такое…

Поэзия никогда не была частным делом. Даже самые сокровенные любовные стихи не тронут сердца читателя, если они касаются только автора. Красота природы, каким бы изощрённым языком она не описывалась, оставит нас равнодушными, если мы не сможем увидеть её вместе с поэтом, его глазами, не разделим с ним его чувства… А Архипову веришь. Сопереживание автора и читателя – великое таинство стиха. Без него интимная лирика превращается в стихи для открыток, а гражданский пафос – в напыщенную декларацию. В незначительном на первый взгляд эпизоде Архипов умеет увидеть характерную черту и рассказать об этом эмоционально, образно. Каждое его стихотворение запоминается, западает в душу, потому что оно рождено Мастером.

Реалистически изображая нашу сегодняшнюю далеко не безоблачную жизнь, Архипов не оставляет у нас чувства безысходности, не лишает надежды на лучшее будущее. Может быть, именно поэтому его стихи любят читатели, уставшие от тоскливых, полных безнадежной печали произведений других поэтов.

Общий тон стихов Архипова оптимистичен. Он верит в силу духа родного народа, в чистоту и святость русской души.

Услышу: «Я – вятский!»

А чудится: «Свят!»

Cлова «святой» и «светлый» мы часто встречаем в стихах Архипова. Это хоть и разные, но очень близкие по звучанию и значению слова. «Святая Русь – непобедима!» «Свети, рябина красная!», «Светоносная Русь», «Понятья святые – Отчизна и Мать», «Свет доброй души»…

В чём же секрет, в чём обаяние «простых» стихов Архипова, которые, на поверку, вовсе не так просты, как кажутся… Да нет тут никакого секрета! Всё дело в том, что Владимир Архипов – личность. Он не пишет с чужих слов, а выражает собственные мысли, поёт своим, а не чужим голосом, ищет свои художественные средства, а не живет в поэзии, по выражению Маршака, «на всем готовом». Он обрел свой голос, нашел собственные темы для своих произведений, которые подсказала ему сама жизнь.

Душевное здоровье Архипова, его бодрость и нравственная чистота заряжают читателя жизненной энергией, а это особенно необходимо в наше непростое время. И слава Богу, что нет в его простых и понятных стихах ни туманной ассоциативности, ни замысловатой символики, ни других «изысканных» приемов, под которыми зачастую лукаво прячется творческая беспомощность.

В стихах Владимира Архипова прочитывается искреннее неравнодушие ко всему, что происходит в нашей стране, личная ответственность за беды и неурядицы, радость и гордость от сознания неукротимости русского характера, перед которым отступают любые испытания. В каждой строчке его стихов звучит неподдельная взволнованность души. А когда поэт искренне взволнован тем, о чём он пишет, его волнение непременно передается нам, читателям.

И мы говорим: «Хороший поэт!»…

Людмила Бирюк, Краснодар

Священники большого города. Отец Владимир Архипов

Протоиерей Владимир Архипов, клирик храма Сретения Господня микрорайона Новая Деревня в городе Пушкино — о священстве, гражданской борьбе и наказании Pussy Riot.

Протоиерей Владимир Архипов. Фото: БГ

О том, как я стал священником

Мои родители не были религиозны. Но я чувствовал, что мой папа, несмотря на свою партийность, относится к этой стороне жизни с уважением, симпатией, заинтересованностью и понимаем того, что это особая ее сторона. Может быть, два-три раза папа говорил с тоской: «Вот выйду на пенсию, съезжу куда-нибудь в монастырь».

Комсомольцем я не был. Сознательно. Но, чтобы не усложнять жизнь и себя не афишировать (мол, я такой особый и что-то иначе понимаю), я с интересом участвовал во многих комсомольских мероприятиях — субботниках, походах и прочих. И пару раз даже приходил на комсомольское собрание заодно со своими однокурсниками. Это не было лицемерием. Я уважал убеждения друзей.

Лет с восемнадцати я начал заходить в храмы. Почему-то меня туда тянуло. Где бы я ни был — в Москве или в какой-то поездке — я заходил в храм. Естественно, один, без всякой группы. Хотелось просто прийти и побыть там. Неожиданно для себя я вдруг почувствовал, что именно здесь есть какая-то точка, к которой необходимо прибиться, берег, к которо­му нужно пристать.

Переломный момент наступил, наверное, курсе на третьем. Учился я в Институте нефтяной и химической промышленности (ныне — РГУ нефти и газа им. Губкина. — БГ). Мой приятель собирался на каникулы домой, на Украину. Я был в его комнате в общежитии и увидел на дне чемодана книгу. Он сказал, что это Евангелие (вообще-то, это было несколько рискованно: он был комсомольцем, положительным со всех сто­рон человеком). Я попросил книгу на ночь и читал ее до утра. И натолкнулся на строки, которые меня очень задели, взволновали. Я понял, что нашел книгу-единомышленника. Одна из таких строк была о том, что «если ударят тебя по щеке, подставь и другую». Это совер­шенно совпало с тем, о чем я думал. ­Помню, когда прочел эти слова, обра­довался, что нашел в книге подтвер­ждение своих ощущений.

Конечно, это не значит, что с той самой ночи я начал пропадать в храмах, но имен­но тогда я понял, что в жизни есть что-то такое, ради чего стоит жить.

Был еще один забавный эпизод, еще одна встреча с Евангелием. Меня по­слали антирелигиозным агитатором по домам. И я пошел — просто по по­слушанию. В квартире одной пожилой женщины я опять увидел Евангелие. Своего у меня, естественно, не было — дефицит. И, видимо, по тому, как я взял книгу в руки, эта женщина что-то почувствовала. И говорит: «Я хотела послать ее сыну в армию, но, знаете, возьмите ее вы». Я набрался наглости и взял. Такая вот получилась «агитация в духе антирелигиозной пропаганды».

А однажды однокурсники позвали меня в так называемый оперативный отряд — была такая форма помощи милиции. Надо было в пасхальную ночь встать оцеплением вокруг церкви, чтобы не пускать мо­лодежь. И когда мы пришли к Донскому монастырю, я вышел из этого оцепления, прошел в храм и протиснулся сквозь толпу верующих прямо к алтарю. Я простоял там всю пасхальную службу. И еще раз ощутил, что это мой мир. Так постепенно складывалось мое мировоззрение, мое мироощущение.

О сане

Существует очень много досадных стерео­типных представлений о том, кто такой священник, батюшка (к слову, когда я начи­нал участвовать в богослужении, у меня была такая идея, что надо попытаться разрушить как можно больше стереотипов, которые мешают людям прийти к Богу). Ответственность за это лежит на нас, на самих священниках, — тем более что не­редко превратные представления о священстве провоцируют сами батюшки.

Но, с другой стороны, многие люди су­дят о священниках, не давая себе труда больше о них узнать. Людей часто инте­ресует только одно: соответствует ли священник их шаблонному представлению о священнослужителях. Согласно этому шаблону, священник должен быть нищий, босой, голодный, худой, иметь 15–20 детей и все время говорить о грехах. Быть может, этим людям не повезло, и они встречали только таких батюшек. Но в последнее время появилось много прекрасных священников — открытых к мировой куль­туре, внутренне свободных, творческих и разносторонне образованных. Это дает им особую верность и преданность Богу и церкви. Ищите. И каждый найдет того, кто ему нужен.

Сан священника не предполагает консервативности, осуждения всего и вся, закрытости от культуры — и европейской, и общечеловеческой. Путь священника — это осознание того, что ты сделал выбор и он для тебя источник всей жизни. Священники должны, в меру своих сил, свидетельствовать о духе Христовом: свободе, широте, терпимости и любви. И при этом в реальном мире не терять своей цельности, твердо держаться четко выбранной позиции.

Достичь такой гармонии очень непросто — быть верным своему выбору и при этом открыто принимать людей другой религии, других жизненных позиций. Это одна из трудных, но необходимых задач священника как миссионера в современном мире. Но если у него произошла в жизни встреча со Христом, он просто не может себя вести по-другому. Потому что Христос осуждал дух закрытости, дух законничества: «Горе вам, книжники и фарисеи».

Об оскорблении чувств верующих

На мой взгляд, непросто оскорбить или повредить вере человека, который пережил встречу со Христом. Христос, в которого мы верим и которого мы любим, был оплеван, побит, поруган. Над ним издевались и насмехались. Его распяли на кресте. Но он не потерял своего достоинства, своей святости. Чувства верующего человека может оплевать только он сам, предав свою веру. Никто не смог оплевать веру заключенных ни фашистских, ни советских лагерей. Если человек насме­хается над святыней, он насмехается над собой. Впрочем, это не значит, что верующие должны равнодушно относить­ся к таким случаям.

О Pussy Riot

Должен сразу сказать, что самого действа не видел. Из того, что я слышал, у меня не сложилось впечатления, что эти девочки хотели сознательно оскорбить верующих. Я думаю, что в них не было какого-то сатанинского заряда — плюнуть в лик Божий. Во всяком случае мне так хочется думать. Хотя, конечно, самого этого по­ступка не должно было быть, он недостоин культурного человека.

В любом случае, хоть я не юрист, на мой взгляд, проступок этих девочек не заслуживает наказания тюремным сроком. В Ветхом Завете был лишен жизни Оза, прикоснувшийся к святыне. Но мы живем во времена Нового Завета, и нам следует во всем руководствоваться им.

Вообще, во всей этой ситуации задача церкви — приобрести себе новых сто­ронников. Чтобы верующие укрепились в своей вере, а неверующие обрели ее. Это произойдет в том случае, если мы найдем в себе силы поступить так, как нам повелел бы Христос. Мы должны подойти к этому с такой любовью, сми­рением и мужеством, которые вызовут симпатию у всех, независимо от убеж­дений.

О гражданской борьбе

Конечно, я не могу говорить за всю церковь во всей ее полноте, выскажу лишь свое мнение: человек может выходить на акции протеста, если того требует его гражданская позиция. Христианин не может быть человеком индифферентным по отношению к тому, что происходит в его стране. Он не может быть че­ловеком, равнодушным ко злу. Конечно, что такое зло, каждый в какой-то степени понимает по-своему. Но иерархия ценностей у всех христиан, наверное, должна быть схожей: свобода, веротерпимость, уважение к другому, торжество закона. И справедливость — в той степени, в ко­торой ее должно обеспечить государство. В защиту этих ценностей можно и должно выходить. Другое дело, что это требует мужества, но тут уж вопрос к каждому из нас.

Текст: Александр Борзенко /»Эхо Москвы»

Источинк: Большой Город

Священник Владимир Архипов: “Легче агитировать за веру, чем жить ей”

Что это за чудовище никто из нас не знает ни медицина, ни верующий, ни атеист, ни чиновник, ни подчиненный, ни богатый, ни бедный. Но каждому придется решать, как при этой заразе жить, верить, ходить или не ходить в Церковь, причащаться из одной чаши.

А кому-то придется и встретиться с ней лицом к лицу. С грехом мы знакомы, с вирусом нет. К первому нашли подход и не боимся. Второй не умолим и вся надежда на веру. И вот тут-то не дать бы нам фальшивой ноты. Поскольку легче агитировать за веру, чем жить ей, как действующей любовью. Возможно, наступившее испытание позволит заново открыть глаза на слова Евангелия, чтобы услышать Христа. Возможно, это и не произойдет, но шанс у нас есть.
Будут разные взгляды и установки в отношении всемирной пандемии и в поведении верующих людей. У кого-то вызовет восторг и полное согласие позиция прот. А.Ткачева, кому-то будут более близки уравновешенные предложения храма Косьмы и Дамиана. Есть обязательные для всех к исполнению указания патриарха Кирилла. Нам бы не разделиться в порыве превознестись над верой брата своего. Что будет стоить наша вера, если православные перессорятся и насупятся друг на друга в упорном намерении показать чья вера более православная. Глядишь, так вирус перед тем, как убить тело, убьет веру.

Главное оказаться правдивыми перед собой, перед Богом и перед затаившимся коварным врагом. Не впадать в панику, ни в браваду, не потерять то горчичное зерно, которое имеешь, не изображать из себя того, кем ты не являешься. Это и есть смиренномудрие, о котором мы просим в молитве Ефрема Сирина. Если же мы не умеем по вере простить или попросить прощения, не осудить и не оклеветать, то как с этой верой встретим смертельный вирус?

Испытания христианина бывают разные – искушения личные, гонения на Церковь, мирное благополучное время под покровом власти, болезни и страдания свои, а также близких, войны, эпидемии, голод, природные катаклизмы. Но одно дело, когда цунами или землетрясение, войны происходят где-то далеко и не с нами, и совсем другое дело, когда они приходят в наш дом и нашу Церковь. Пока снаряд страдания падает в чужой огород, мы учим как полезно православному страдание. Иное дело, когда страдаем сами.

К сожалению, специфика психологии нашего современника вся в пословице: «Пока жареный петух не клюнет, мужик не перекрестится». Сегодня испытание у порога каждого из нас, нашей веры, нашего человеческого и христианского достоинства. Жизнь возвращает нас к вопросам, которые должны были звучать перед собственным крещением. «Как мы оказались на пути веры, что мы от нее хотим, а она от нас, какое отношение мы имеем ко Христу, зачем Он нам, а мы Ему».

По-новому могут зазвучать все слова Его и о Нем, от Рождества до Вознесения. Вдруг заденут те слова, которые смиренно ждали своего часа. Сегодня быть может этот час настал, ибо к испытаниям сказал Он: «Бодрствуйте, ибо не знаете ни дня, ни часа, когда придет Сын Человеческий». Что скажет нам, к примеру, притча о сеятеле, в которой только четвертая часть семян принесла плод, а ¾ погибли при встрече с реальной жизнью? Или «что вы говорите Мне Господи, Господи, а по словам Моим не поступаете?». Или «в мире будете иметь скорбь». Иисус не сказал какую именно (может быть нынешняя пандемия), только обнадежил: «но мужайтесь Я победил мир». Быть может близок окажется рассказ о кровоточивой или укрепят слова Иисуса к отцу умирающей дочери: «не бойся, только веруй». Или встревожат Его слова к ученикам: «не хотите ли и вы Меня оставить»? А может быть предательство Иуды или одиночество Иисуса в Гефсиманском саду поставят вопрос с кем мы? Сегодня нам нужно дать себе ответ.

По крайней мере, мы не должны думать, что Христос нас забыл. Он предупреждал, что жизнь его учеников не будет безоблачна. «Также услышите о войнах и о военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам; все же это – начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое; и тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих; и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется». Грозные и страшные слова, но до боли знакомые и реальные в истории человечества.

Друзья, для нас важно понять, какие бы скорби и испытания нас не посетят, мы не одни, ибо «с нами Бог, разумейте народы, яко с нами Бог». Для этого все годы мы читали Евангелие, размышляли над ним, были вместе на Божественной Литургии, в таинствах покаяния и Причастия. И сегодня, Слава Богу, у нас по-прежнему остаются эти сокровища Церкви, если мы сами останемся с ними и в них.

Но поскольку мы являемся Церковью, то мы находимся в послушании нашему архиерею и поэтому, в посетившее весь мир и нашу страну, и нашу Церковь не простое испытание мы будем проживать в согласии с волей нашего священноначалия. Поэтому приостанавливаются до особого благословения митрополита все занятия и встречи в Воскресной школе, как детской, так и взрослой. В том числе и трапеза по воскресным и праздничным дням. Необходимо свести к минимуму все риски передачи друг другу коварной инфекции, тем более, что никто из нас не знает не является ли ее носителем.

Предусмотреть все детали и шаги, написать инструкцию безопасности взрослым людям по встрече с невидимым врагом невозможно. Надежда кроме Бога и на свою веру, но и на благоразумие и творческую заботу друг ко другу. Что касается участия в Богослужениях – тоже по мере возможности и состоянию здоровья. Исповедь преимущественно общая, что поможет нам беречь друг друга. Причастие будет совершаться как обычно, но от целования чаши следует отказаться, как и от целования креста после службы и руки священника. На эти «частные детали» тоже имеется благословение святейшего патриарха Кирилла и правящего митрополита Ювеналия.

Особо хочу сказать, что не стоит искушать Бога, спекулировать и злоупотреблять Его доверием и милостью к нам. Имею ввиду общеизвестное искушение непомерной гордыней в стремлении показать великую силу своей веры там, где требуется смирение. Особенно это свойственно для новоначальных. Бравируя и кичась своим показным благочестием и надуманной праведностью, они поспешно бросаются в бой не со своим грехом, а с Божиим промыслом и терпят поражение. Некое духовное шапкозакидательство. Как бы нам не встать на эту тропу. Пришла пандемия.

Сила сравнимая с силой потопа, готовая уничтожить миллионы жизней. Смирение веры говорит о необходимости согласия с разумом и опытом человечества, чтобы сразиться с безумной стихией зла. Гордыня бьет себя в грудь, самоуверенно заявляя о победе над пандемией «одной левой». В нашем случае речь идет бо искушении подобном искушению Иисуса – докажи свою силу – победи законы и силу природы. Иисус отказывается, человек часто соглашается и разбивается. Не хотелось бы, что бы кто-то из нас соблазнился и бросился доказывать силу своей веры. Пол беды, когда это касается только одного человека. Хуже, когда в это искушение впадает священник и ведет за собой прихожан. Это распространенное искушение, называемое прелестью, губительное и для самого искушаемого и для окружающих. Это явление свойственно для каждого: и мирянина, и священнослужителя. Оно говорит только об одном – не о силе веры, а о незрелой душе, немощной вере, великой гордыни. Кто хочет проявить и доказать свою веру, священник ты или мирянин, становись волонтером, иди в больницу инфекционную или тяжелую неврологическую, иди в отделение заболевших коронавирусом или хоспис и служи там не словом, но делом. Ради этой любви пожертвуй одним своим воскресным посещением церкви.
И так друзья, наступило время проверки нашей веры, нашей любви, нашего единства, нашего христианства, нашего православия в вере и смирении. Прежде всего каждый должен дать сегодня ответ за свое упование, за свою веру за свою любовь к Богу и ближнему. Друзья, не бросайтесь словами Христа друг в друга. Применяйте их только к себе в тишине смирения. Такие например слова Иисуса как «по вере вашей будет вам,.. что вы так маловерны,… где вера ваша» и подобные им адресованы ко всем. Но каждый из нас должен прилагать их сам к себе и священник в первую очередь. Никто не имеет право бить ими другого. Все главное совершается в тишине нашего смирения и послушания Церкви, а не своему тщеславию. Страх перед испытанием лишает человека ума и бросает в объятия глупой гордыни. Человек, попавший в ее сети губит себя и тех, кто ему бездумно доверяет. Да не случится этого с нами. Вспомним о двух главных заповедях, о которых сказал Христос. Не забыть бы от страха про них.

И еще. Заглянул в интернет. И вижу комментарии, по всей видимости, на слова прот. Ткачева. И о ужас! Люди даже не понимают, о чем плачут. Не о Христе, не о Его страстях, не о своих грехах, не о двух главных заповедях, а о привычке целовать руку, крест и икону. Плачут от страха, что чистота плата сильнее их веры, протирание лжицы оскорбит их религиозное чувство и лишит Тело и Кровь Христа Божественной силы. Вот в чем истинная трагедия Православия, а не в целовании или не целовании икон и креста.

Храни, Господь, всех нас в эти наступившие дни испытания в смиренномудрии, терпении и любви.

До встречи у Святой Чаши, ваш о. Владимир.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *