Неотступная молитва по соглашению

Братья и сестры! Присоединяйтесь к чтению Акафиста Оптинским Новомученикам ( на всякое прошение) Пишите в комментариях имена в ПРАВИЛЬНОМ ПАДЕЖЕ для данной молитвы, во избежании ошибок, например: Елену, Александра, Георгия. УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПРОСЬБА ЗАПИСЫВАТЬСЯ ТОЛЬКО ТЕХ, КТО САМ БУДЕТ ВСТАВАТЬ НА МОЛИТВЕННЫЙ ТРУД ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ УЧАСТНИКАМИ МОЛИТВЫ. Следите за списком, добавляются новые имена. Это ваш молитвенный труд за ваших родных и близких. Прошу всех участников отмечаться в комментариях после молитвы. У кого нет возможности читать в указанное, читайте в удобное вам время с перечислением всех имен по списку.

zapiski.elitsy.ru/church/zakazat-napisat-zapisku-na-molitvu-moleben-optinskie-starcy?partner=elitsyweb

24 года назад пасхальное утро Оптиной пустыни пронзил кипящий слезами крик молодого послушника: «Братиков убили! Братиков!..» Обагрилась кровью многострадальная земля, обагрилось и небо над монастырем, что видели в этот час, не зная о происшедшей трагедии, многие. «Пасха красная, Господня Пасха», славимая в стихирах этого праздника праздников и торжества из торжеств, стала в буквальном смысле слова красной. Пасхальным утром 18 (5) апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три её насельника: иеромонах Василий (Росляков), иноки Трофим (Татарников) и Ферапонт (Пушкарев). Оптина в тот день потеряла трех монахов, но взамен приобрела трех Ангелов.
А воздух звенит от благовеста, и славят Христа звонари — инок Трофим, инок Ферапонт и иеродиакон Лаврентий. Инок Трофим ликует и сияет в нестерпимой, кажется, радости, а у инока Ферапонта улыбка застенчивая.
Так они и пребывают с нами в этой пасхальной радости, когда обращая к ним свои молитвы, просим мы о помощи. Батюшка Василий, иноки Трофим и Ферапонт, молите Бога о Нас!
Свидетельства их помощи множатся чуть ли не с каждым днем: исчезают раковые опухоли, излечиваются пьяницы и наркоманы, устраиваются самые сложные дела, а появившийся вдруг о. Трофим выводит из сжавшегося кольца чеченских бандитов единственного оставшегося в живых солдата……
Духом Святым мы познаем Бога. Это новый, неведомый нам орган, данный нам Господом для познания Его любви и Его благости. Это какое-то новое око, новое ухо для видения невиданного и для услышания неслыханного.
Это как если бы тебе дали крылья и сказали: а теперь ты можешь летать по всей вселенной.
Дух Святый — это крылья души.
На этом и оборвался дневник иеромонаха Василия, сказавшего однажды в пасхальной радости: «Я хотел бы умереть на Пасху, под звон колоколов». И это сбылось……
Батюшка Василий, иноки Трофим и Ферапонт, молите Бога о Нас!

ПРЕДНАЧИНАТЕЛЬНЫЕ МОЛИТВЫ,
ЧИТАЕМЫЕ ПЕРЕД АКАФИСТОМ
Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас. Аминь.
Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе!
Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.

Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас. (Читается трижды, с крестным знамением и поясным поклоном.)
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Пресвятая Троице, помилуй нас; Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради.
Господи, помилуй. (Трижды).
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго. Аминь.

Акафист преподобномученикам Оптинским, на Пасху убиенным, Василию, Трофиму и Ферапонту (един)
Издание Оптиной Пустыни.

Кондак 1
Избранным от Бога и венец мученичества приявшим, кровиею своею верность Христу Владыце нашему запечатлевшим, вам, о преподобные страдальцы Оптинстии, яко дерзновенным предстателям нашим пред Престолом Божиим, ныне усердное моление приносящее, с неизреченной радостию взываем:
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Икос 1
Ангельстии чины прославиша Единаго во Святей Троице Жизнодавца Бога нашего, видя предуготованное вам служение неотмирное, мы же радуяся таковому о вас дивному смотрению Божию, возгласим сице:
Радуйтеся, сокровища мира нивочтоже вменившие.
Радуйтеся, Владыку Христа всею душою возлюбившие.
Радуйтеся, родных ради Него оставившие, и во обитель Оптинскую притекшии,
Радуйтеся, подвиг смирения на себя подъявшии.
Радуйтеся, тишину и кротость в сердцах своих стяжавшии.
Радуйтеся, благоуханные цветы сада Христова.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 2
Виде Господь расположение сердец ваших нести с радостью благое иго Христово, от юности хранил вас во благочестии и чистоте. Научите же и нас блюсти сердца наша и воспевати Богу: Аллилуиа.

Икос 2
Разумом свыше богато одарен бысть, отче наш Василие, Оптинская похвало, еще до времени вступления в обитель, творения писателей суемудренных отвергл еси, и к Божественному Писанию потщался еси, такожде и нас вразуми, вопиющих тебе таковая:
Радуйся, при рождении Игорем нареченный, святому князю Игорю Черниговскому в вере и благочестии подражавый.
Радуйся, якоже и той, был прилежный читатель духовных книг и в пении учен.
Радуйся, в иноческом постриге в честь святителя Василия Великаго названный.
Радуйся, молитвами его дар написания Божественных песнопений получивый.
Радуйся, ангельский образ с именем Василия Блаженного восприявый.
Радуйся, подобно ему вся красная мира отвергать душу свою научивый.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 3
Силы Небесныя удивившася, како Бог собра вас, отцы святые, из разных градов в Великую Оптину, дабы прославить вас в лике мучеников тричисленных, соедененных навеки; мы же глубину Промысла Его постигнуть не могущее, воспоим Ему: Аллилуиа.

Икос З
Имущее родители твои, отче Трофиме, помыслы недоумения и отчаянья, слыша двухлетний, неумолкающий вопль твой по рождении. Егда же крестиша тя в храме Божием, совершишася чудо: преста крик твой в той же час, и сердце твое младенческое объят веселие. Избави же и нас от уныния, глаголющих ти сице:
Радуйся, пребывая в миру, метания и мучения душевные претерпел еси, пока не обрел Бога.
Радуйся, в день Алексия, Человека Божия рожденный, явился истинный раб Божий.
Радуйся, по пришествии твоем в Оптину Пустынь вражьи искушения победив, твердо решивший не отступать от святыни.
Радуйся, в иночестве Трофимом названный был еси, питомец Оптинских Старцев ревностный показался еси.
Радуйся, печаль от людских сердец отгонял еси.
Радуйся, быв постником великим, ото всех сумевший скрыть сие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 4
Буря недоумений порази родственников ваших, егда они узнали о вашем непоколебимом желании послужить Господу в чине иноческом. Вы же помня слова Подвигоположника Христа: «всяк, положивший руку свою на рало, и озирающийся вспять, неблагонадежен для Царствия Божия», — на всякие их увещевания просвещенным сердцем воспевали Богу: Аллилуиа.

Икос 4
Слышавше зов Господень, святый отче Ферапонте, решительно рек знаемым своим: «Больше вы меня не увидите на этой земле, пока не буду прощен Богом». Мы же, почитающе силу веры твоея, ублажаем тя:
Радуйся, во многих ремеслах искусен был, но по смирению своему сокрыл сие.
Радуйся, воином умелым в войске земном почитаем был еси, ратником мужественным Царя Небеснаго соделался еси.
Радуйся, молитвеннче сугубый, Сладчайшаго Иисуса неумолчно призывал еси.
Радуйся, наставления святых отцов о покаянии на деле исполнял еси.
Радуйся, в подвиге ночных молений плоть умерщвлял еси.
Радуйся, очи свои долу всегда держал еси.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 5
Боготечней звезде уподобилися есте, новомученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, егда поняли тлен и суету мира сего, и возложили всецелое упование на Владыку своего Господа Иисуса Христа, Его же восхвалим богокрасною песнью; Аллилуиа.

Икос 5
Видеша вы спасительное прибежище и удобное место для неразвлекательной молитвы, — святую обитель Оптинскую, — под сенью Богоносных Старцев укрылися есте; мы же, возлюбиша ваши подвиги, зовем:
Радуйтеся, ибо двое из вас, яко звонари искусные, Творца Вселенной неустанно прославляли есте.
Радуйтеся, третий же Жертву Бескровную с величайшим благоговением в алтаре святом приносил еси.
Радуйтеся, возбудившие зависть врага за неусыпную молитву сердечную.
Радуйтеся, постом и бдением тело свое изнурившие,
Радуйтеся, обеты целомудрия и послушания соблюдшие.
Радуйтеся, любовь и милосердие к ближним своим явившие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 6
Проповедницы заповедей евангельских были есте, на деле исполняя их. Видели в ближних образ Христов, и стремились облегчить скорби людские, воспевая праведно Пресвятей Троице: Аллилуиа.

Икос 6
Возсияли яко пресветлые звезды среди святых угодников Божиих, преподобные Василие, Трофиме и Ферапонте, всегда имея в душе Пасху Христову, и озаряя всех вокруг благодатными ея лучами. Испросите же и нам сию Пасхальную радость, возглашающим вам таковая;
Радуйтеся, укоризны различные благодушно приемшие.
Радуйтеся, никогда же злобу на кого державшие.
Радуйтеся, за чистоту вашу дара прозорливости удостоившиеся,
Радуйтеся, благодатию Божиею никого не осуждавшие.
Радуйтеся, мир и тишину в души свои стяжавшие.
Радуйтеся, ревностиею своею о Боге, сердца людей ко спасению возжигавшие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 7
Хотение единое имели есте, достоблажененые отцы наши, еже благоугождати Господу, тем самым послушливы были во всем властям монастырским, разумея, что через них творится воля Божия, темже уготовали души свои для Царствия Небеснаго, где ныне со Ангелы и всеми святыми взываете Богу: Аллилуиа.

Икос 7
Новое и преславное чудо совершалось по вере твоей, отче Трофиме, егда каждую Пасху ты разговлялся прошлогодним яйцом, бывшим наисвежайшим. Таковую же веру непоколебимую имели и вы, дивные Василие и Ферапонте, укрепите же в ней и нас, восклицающих таковая:
Радуйтеся, терпеливцы великие.
Радуйтеся, вся помышления своя в Горнее Отечество устремлявшие.
Радуйтеся, блаженства вечнаго достигшие,
Радуйтеся, пристрастия всяческие отсекшие.
Радуйтеся, благолепие дома Божия возлюбившие.
Радуйтеся, ризы свои кровиею своею убелившие.
Радуйтеся, преподобно мученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 8
Странно было видеть и слышать различные знамения, предуказывающие испытание страшное для Оптиной Пустыни, иноцы которой день и ночь поют Богу: Аллилуиа.

Икос 8
Весь в себя ушел, отче Василие, творя молитву Иисусову, и все, кто встречал тебя, помышляли, что видят ангела, так ты был тих. Лики же ваши, Трофиме и Ферапонте пречудные, озарялись уже неземным светом. Мы же, разумея сие, со трепетом взываем:
Радуйтеся, благоухание нездешних селений обонявшие,
Радуйтеся, дыхание вечности ощущавшие.
Радуйтеся, праведно жизнь свою совершившие.
Радуйтеся, образ самоотвержения нам показавшие.
Радуйтеся, яко мудрые девы, Жениха Христа встретившие.
Радуйтеся, в Царство Небесное невозбранно вошедшие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 9
Вси иноцы и благоговейные богомольцы возрыдали есте, узнав о убиении вашем, вы же, пребывая под покровом своих послушаний, до последнего вздоха пели Богу: Аллилуиа.

Икос 9
Витийство человеческое умолкает от ужаса содеяннаго, егда кровавый убийца дерзостно, презрев Праздник Святой Пасхи, занес руку свою на вас, отцы святые, обагрив кинжал кровиею вашей праведной; мы же сквозь слезы радостно возопиим:
Радуйтеся, на Пасху под колокольный звон души свои Богу предавшие.
Радуйтеся, добре подвиг свой совершившие.
Радуйтеся, монахов похвало
Радуйтеся, до конца молитву на устах и в сердце сохранившие.
Радуйтеся, кровиею своею землю Оптинскую обильно полившие.
Радуйтеся, плач о вас радостию Пасхальной растворившие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 10
Спасительными подвигами бдения, поста и молитвы души свои предочистивши, таинственно извещались от Господа о скором отшествии вашем из мира бреннаго. Вы же помышляя о сем, Отцу Небесному взывали: Аллилуиа.

Икос 10
Заря огненная возсия над Оптиной, егда кровь ваша святая драгоценным бисером достигла Небес. Вспоминая небывалое явление сие, людие со благоговением восклицают вам сицевая:
Радуйтеся, тричисленная жертва, угодная Богу.
Радуйтеся, дивной кончиной своей многих юношей и дев к монашеству подвигшие.
Радуйтеся, Ангелов возвеселившие.
Радуйтеся, полчища бесовские посрамившие.
Радуйтеся, чашу страданий до дна испившие.
Радуйтеся, яко молния мытарства миновавшие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 11
Пение Пасхальное звучаша при погребении вашем, святии Василие, Трофиме и Ферапонте, и торжеством наполняли души слова святаго Иоанна Златоуста: «смерть, где твое жало; ад, где твоя победа». И христиане в восторге пели Богу: Аллилуиа.

Икос 11
Светло было на сердцах верных, хотя потеря ваша невосполнима. Помня же, что честь великая для любящих Бога отойти к Нему на Пасху, двойная же честь пострадать за Него в сей день, все мы прославим вас, глаголющи таковая:
Радуйтеся, верные рабы Христовы.
Радуйтеся, память ваша в род и род.
Радуйтеся, благодатную помощь и скорое исцеление подающие.
Радуйтеся, родных ваших к вере обратившие.
Радуйтеся, молитве усердной нас научающие.
Радуйтеся, в скорбех и напастех тихо утешающие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 12
Благодати дар и веру крепкую и несумненную испросите нам у Вседержителя Христа, блаженные Василие, Трофиме и Ферапонте, удобно бо преклоняется Он на моление ваше; и да сподобимся мы заступлением вашим внити в Нетленный Чертог, где ныне вы со всеми святыми славите Бога победною песнью: Аллилуиа.

Икос 12
Поюще с любовию житие ваше и кончину многострадальную, велегласно взываем вам:
Радуйтеся, истинные послушники, никогдаже на послушание возроптавшие.
Радуйтеся, души свои за ближних полагавшие.
Радуйтеся, боголюбцы и братолюбцы преискрениии.
Радуйтеся, в простоте житие монашеское проходившие.
Радуйтеся, к немощам людским снисходившие.
Радуйтеся, никого никогда не отринувшие.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих

Кондак 13
О святые и непорочные преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте! Услышите сие моление и воздыхание наше, и испросите у Царя Небеснаго нам смирения, послушания, всегдашнее памятование о смерти и прощение грехов наших; да вашими молитвами внидем в радость Господа нашего Иисуса Христа, где купно с вами сподобимся воспевать Ему: Аллилуйя.

Сей Кондак читается трижды, затем 1-й Икос и 1-й Кондак.

Икос 1
Ангельстии чины прославиша Единаго во Святей Троице Жизнодавца Бога нашего, видя предуготованное вам служение неотмирное, мы же радуяся таковому о вас дивному смотрению Божию, возгласим сице:
Радуйтеся, сокровища мира нивочтоже вменившие.
Радуйтеся, Владыку Христа всею душою возлюбившие.
Радуйтеся, родных ради Него оставившие, и во обитель Оптинскую притекшии,
Радуйтеся, подвиг смирения на себя подъявшии.
Радуйтеся, тишину и кротость в сердцах своих стяжавшии.
Радуйтеся, благоуханные цветы сада Христова.
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Кондак 1
Избранным от Бога и венец мученичества приявшим, кровиею своею верность Христу Владыце нашему запечатлевшим, вам, о преподобные страдальцы Оптинстии, яко дерзновенным предстателям нашим пред Престолом Божиим, ныне усердное моление приносящее, с неизреченной радостию взываем:
Радуйтеся, преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, скорые ходатаи за всех, с верой к вам притекающих.

Молитва святым преподобномученикам Оптинским, на Пасху убиенным, Василию, Трофиму и Ферапонту.

О достоблаженные и приснопамятные мученики за Христа, Спасителя нашего, преподобные отцы Оптинстии: Василие, Трофиме и Ферапонте! Услышите сие моление наше, о пречудные страдальцы, зрящие ныне Пресвятую Троицу!
Испросите нам у Господа Вседержителя терпения и благодатного подкрепления в скорбех и болезнех многоразличных, угашения страстей, мир и тишину сердцам нашим. Ибо скоро преклоняется на ваше ходатайство Господь, пред Которым кровь ваша мученическая сияет яко россыпь алмазная и благоухает паче ладана. Ей, угодники Божии, любимцы Христовы, не оставьте нас, но наставляйте всегда на путь истинный. И да молитвами вашими не вселится в нас дух антихристов во дни лютых испытаний. И да молитвами вашими сподобимся внити в Нетленные Чертоги Царствия Небеснаго, где купно с вами будем славить и воспевать всечестное и великолепное имя Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь

МОЛИТВЫ ПОСЛЕ ЧТЕНИЯ АКАФИСТА
Молитва по соглашению
Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Ты сказал пречистыми устами Твоими: «Истинно говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни просили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Непреложны словеса Твои, Господи, милосердие Твое бесприкладно и человеколюбию Твоему нет конца.Сего ради молим Тебя: даруй мне, и всем тем, кто возносит с нами соборную молитву, имена Ты их Господи знаешь Сам, согласившимся просить Тебя о всяком благополучном разрешении вопросов (в сфере финансов, жилья, трудоустройства) и о здравии рабов Твоих:

просьбы которых ты, Господи, знаешь сам, исполнения нашего прошения.
Помоги и мне грешно(му) и недостойно(му) (р.б. имя) в благополучном разрешении вопроса (излагаем свою просьбу)
Услышь нас Милостивый Господь молитвами преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте, и воздаждь каждому молящемуся по Своей неизреченной Милости, Щедрости, Любви и Благодати во Славу Своего Святого Имени!
Но обаче не якоже мы хотим, но якоже Ты. Да будет во веки воля Твоя. Аминь.
Достойно есть, яко воистинну блажити Тя Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога Нашего.
Честнейшую Херувим и Славнейшую без сравнения Серафим, без истления Бога Слова рождшую, сущую Богородицу, Тя величаем.
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Господи, помилуй (трижды). Благослови.
Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь.

Преподобномученицы Оптинстии, Василие, Трофиме и Ферапонте молите Бога о нас грешных!

Они будут взирать на нас с Небес, и слушать наши прошения, которые и исполнят во благо нашей души!

Оптинские мученики

Ранним Пасхальным утром, 18 апреля 1993 г ., в Оптиной Пустыни мученическую кончину приняли трое насельников обители — иеромонах Василий, инок Трофим и инок Ферапонт.

Иеромонах Василий — Игорь Росляков ( 1960 г .р.) приехал в Оптину 17 октября 1988 года.

23 августа 1990 г . был пострижен в монашество, а через 3 месяца рукоположен во иеромонаха.

О. Василий любил служить, был лучшим канонархом и ярким проповедником, после него остались гимнографические тексты и небольшое, но очень глубокое литературное наследие. В одной из бесед с духовными чадами он сказал, что хотел бы умереть на Пасху. Господь не только исполнил желание Своего избранника, но и даровал ему нетленный венец мученика.

Инок Трофим — Леонид Татарников ( 1954 г .р.) приехал в Оптину в августе 1990 г . и обрел здесь то, что долго искала его душа. Через полгода был принят в число братии, а 25 сентября 1991 г . пострижен в иночество. дух его горел желанием подвига. Ревностно трудился на всех послушаниях.

Ярко, разносторонне одаренная личность с щедрой, отзывчивой душой, постник, делатель молитвы Иисусовой, он всегда стремился помочь всем и во всем, спешил делать добрые дела. Его краткая монашеская жизнь завершилась стремительным восхождением в Небесные Обители Господа Славы.

Инок Ферапонт — Владимир Пушкарев ( 1955 г .р.) мечтал о монашестве. В Оптину пришел пешком летом 1990 г . На Кириопасху 1991 г . был одет в подрясник, через полгода — на Покров Богородицы — пострижен в иночество. Жил он сокровенно и строго, был настоящий аскет, постник и молчальник, творил непрестанно Иисусову молитву, вырезал для братии постригальные кресты.

Незаметная жизнь, мученическая кончина уготовили ему, по милости Божией, неизреченную радость вечного сопребывания с Подвигоположником Господом нашим Иисусом Христом.

Мученичество есть одно из самых сильных доказательств бытия Бога, истинности Христова учения, бессмертия души, будущего всеобщего воскресения.

Вечная вам память, достоблаженные отцы и братия наши, приснопоминаемые!

Иеромонах Василий

«Он был удивительно цельный человек и очень богато одаренный… У него все было стройно и осмысленно … Никогда не было человекоугодия, — он был перед Богом. Требовательность к себе была у него предельная: никаких компромиссов, ни малейшего самооправдания, он очень был чуток к голосу совести…

Это один из тех людей, которые без Оптины не мыслят своей жизни… Он часто ходил на могилы к старцам, стоял у раки Преподобного. у него жизнь, конечно, была сокровенная, и это было естественно. Как настоящий монах, он многое скрывал… Умел хранить уста. Празднословящим, злословящим или осуждающим его никто никогда не видел… Он старался избавиться от всего, что мешает жизни духовной… Дар видения греха, самый драгоценный дар, который прежде всего нам необходим, он нес в такой полноте, какой я не видел ни у кого из молодых… Он верил Промыслу Божию непоколебимо. Молился нашим старцам. Особенно близок был ему батюшка Амвросий, и совершенно явно, что он получал благодатную помощь и просвещение… Если возможно было ему как-то уединяться, скажем, на неделе, он всегда уединялся. Молчание и уединение были для него потребностью.

Отец Василий шел тем единственным путем, о котором говорили святые Отцы, — трезвения, молитвенного покаяния и плача. Читал много, и по мере того, как читал, находил ответы на свои вопросы. Конечно, не только у святителя Игнатия, но святитель Игнатий и старцы — прежде всего. Отец Василий выбрал верный курс изначально, поэтому он шел как корабль…Не было никаких перерывов – все постоянно. Он и на подворье нес без всякого ропота всю тяготу послушания, как ни трудно там было…»

Из воспоминаний: «Я впервые увидел о. Василия, когда он был секретарем о. Евлогия (сейчас Владыки). Он был рослый богатырского телосложения, с правильными чертами лица… Ходил в простой рубашке в мелкую клеточку. В нем было что-то необычное, хотелось его рассмотреть и понять — в чем изюминка. Его облик изумлял, — хотелось почувствовать такого человека. Но подойти к нему с праздными вопросами было неудобно, хотя с другими разговор завязался сам собой. Похоже, что он уже тогда читал Иисусову молитву… Когда о. Василий стал монахом, потом иеромонахом, то стал вызывать у меня еще больший интерес… Из числа братии он выделялся — сосредоточенный, собранный, глаза в пол. Мне было интересно, соответствуют ли эти внешние монашеские признаки его внутреннему состоянию. Понял: это не было позой — действительно соответствовало… Обычно он сидел у себя в келлии, выходил только в храм, на послушание и в трапезную; если к нему обращались с вопросами, он отвечал кратко. Я не видел его даже прогуливающимся».

Отец Василий носил старую рясу, на которой были даже заплаты, и сам стирал ее. На ногах — кирзовые сапоги (с портянками, по-солдатски): это были его еще послушнические сапоги. Кто-то вспоминал: батюшку Василия было слышно издалека: когда он шел, то сапогами гремел. Попытки переобуть его во что-нибудь более удобное не удавались. Так до конца жизни он в этой кирзе и проходил: зимой и летом, и в монастыре, и в Москве на послушании, и во время поездок в Троице-Сергиеву Лавру (он учился заочно в Московской духовной семинарии).

Он часто исповедовал в храме.

Инокиня А., тогда еще паломница, приехала в Оптину. Вот ее воспоминания: «Придя в храм, я увидела две очереди, одну очень длинную, другую поменьше, — люди стояли на исповедь… Я обратила внимание, что в углу (там, где сейчас Распятие) исповедует первый увиденный мною в Оптиной монах. И очереди к нему совсем никакой нет, исповедуется всего один какой-то человек… Я сначала было подумала, что к этому священнику не пойду, так как он еще молод, а мне хотелось поговорить с кем-нибудь постарше, а следовательно, как я считала, поумнее… Выглядел он, конечно, очень внушительно: огромный рост, крупные, четкие, строгие черты лица. Кроме того, я обратила внимание, что он слушал исповедь с закрытыми глазами, как бы отрешенно. Словом, вид у него был неприступный…

Идти или нет? Деваться некуда — надо идти… В том, что именно мне надо сказать, я так и не смогла разобраться. Поэтому просто сказала, что никогда в жизни не исповедовалась и не знаю, как это делается. Тогда о. Василий стал задавать мне вопросы. Я отвечала на них с некоторым даже самодовольством — ничем особенным не согрешила. Но когда дело дошло до исповедания веры и выяснилось, что Я верю в переселение душ, не считаю Иисуса Христа истинным Богом, не соблюдаю постов и вообще считаю, что Православие слишком уж устарело, оно только для старух, он буквально схватился за голову — встал, обхватив голову ладонями, а локтями упершись в аналой, и тяжело вздохнул.

Меня поразило, что он вздохнул так, будто очень переживает за меня и сожалеет о моем заблуждении, от всего сердца сожалеет… И стал говорить: «Мы придумываем себе сладкие сказки, чтобы облегчить себе жизнь» (дальше я, к сожалению, не помню дословно), — которые мешают нам принимать жизнь такой, какая она есть… Никаких ярких, запоминающихся фраз он не говорил, слова у него были очень простые, кроме того, я тогда вообще не могла вместить в себя ничего по-настоящему духовного. Но не слова так меня

затронули. Сначала вот этот его тяжкий вздох обо мне резанул прямо по сердцу. А немного погодя пришло сознание того, что главное это то, что он так со мной говорил, так держал себя, как человек, который знает Истину.

Глубокий, серьезный, умный и явно образованный человек, которому невозможно не поверить. Отец Василий так и остался для меня человеком, благодаря которому я поняла, что Истина есть, и что она именно здесь, в Православной Церкви».

А вот что говорит о нем как о духовнике отец М.: «Поражал его внутренний облик. Отца Василия отличали особенная любовь к Священному Писанию, глубина понимания и способность донести его дух до человека. Он тщательно готовился к службам, особенно к тем, которые совершаются редко (например, Литургия Преждеосвященных Даров Великим постом). Читал книги, обдумывал. Очень любил слушать чтение Псалтири в храме, слушал внимательно. Плод всего этого, конечно, духовничество. Отец Василий был, что называется, духовником от Бога. Удивляться молодости его не стоит. Священное Писание говорит: «Старость бо честна не многолетна, ниже в числе лет изчитается… и возраст старости житие нескверно» (Прем. 4, 8-9).

Отец Василий редко наставлял, но, отвечая на вопрос, кратким словом разрешал его суть».

Инок Ферапонт

Жизнь инока Ферапонта открыта нам лишь отчасти. Многие подробности ее, очевидно, так и останутся неизвестными. И все же то, что мы знаем о нем, дает нам увидеть образ русского монаха подвижника, ставшего, по таинственному определению Божьему, мучеником за Христа.

Рыжеволосый и голубоглазый, он обладал очень привлекательной и благородной внешностью. От природы была у него огромная сила. Однако ни красоту, ни силу он никогда не использовал во зло и во грех. Его скромность и молчаливость поражали всех.

Явно необычный был он человек. Некоторые люди его побаивались, распускали слухи и разные небылицы…

Отец Ферапонт все делал с рассуждением и самоотверженностью, свои собственные нужды ставя на последнее место. … «Был ровен с братией, со всеми вообще».

Есть свидетельства, что после пострига о. Ферапонт ночью вставал на пятисотницу.

У некоторых осталось впечатление, что о. Ферапонт, выдерживая принцип монашеского одиночества, почти не общался с братией. Но ведь общение бывает разное… И вот какие воспоминания остались о нем. «Отец Ферапонт был мягкий человек, молчаливый, пишет иеромонах Ф. — Трудно сказать, большой он был молитвенник или нет, но молиться любил… Он был глубокий, умный человек, вообще, что называется, — с задатками, со способностями интеллектуальными и душевными. Одаренный человек». Братия замечали все это, так как о. Ферапонт пользовался их келейными книгами, не чуждаясь и краткой духовной беседы. Без довольно близкого общения не могло бы быть и следующей характеристики: «В нем чувствовалась напряженная жизнь духа».

Отец Ферапонт не читал ничего лишнего.

А выписывал и запоминал только то, что относится к главному деланию монаха. Некоторые выписки он вешал на стену келлии, чтобы были на глазах. Вот, например, такая: «Соединенная с постом молитва (трезвенная) опаляет бесов. Господь в Евангелии сказал, что бесы изгоняются постом и молитвой: это гроза для них».

Приучая себя к молчанию, о. Ферапонт, трудясь на послушаниях, старался не произносить ни одного лишнего слова. От попыток вызвать его на беседу он неизменно уклонялся. Где бы он ни был, что бы ни делал, он творил Иисусову молитву. Однако не бездумно, не механически. Он хотел знать об этом делании как можно больше. В конце концов у него выписками об Иисусовой молитве заполнилась целая тетрадь. Если руки его не были заняты работой, то в них не прекращалось движение четок. Ночью же он творил молитву с поклонами, — сосед по келлии удивлялся, как долго длилось это коленопреклонение… Исповедовался он практически каждый день, иной раз и дважды. — Душа его жаждала очищения покаянием.

Близился к концу Великий пост 1993 года.

Отец Ферапонт ожидал пострига и начал вырезать для себя по стригальный крест. Отец М. вспоминает: «Он пришел ко мне со словами:

«Странно… Всему монастырю постригальные кресты резал, а себе почему-то не получается.

Вырежи мне крест. Отец М. и вырезал, вернее сделал, — но уже на его могилу.

Может быть, о. Ферапонт был извещен от Господа о скорой своей смерти: в начале года он раздал все свои мирские вещи — меховую шапку, новый комбинезон, джинсы и даже шерстяные носки… А ближе к Пасхе и свои инструменты, без которых нельзя работать; принимавшие их иногда удивлялись — для чего же это? К тому времени даже внешний вид о. Ферапонта как-то изменился. «Мне запомнилось его лицо, — вспоминает один из насельников Оптиной, — незадолго до последней его Пасхи. Был чин прощения. Когда дошла очередь до о. Ферапонта, он поднял на меня свои голубые глаза. Они светились такой любовью, и такая была у него улыбка, мгновенно преобразившая его суровые черты, что я подумал: «Господи, да среди нас живут Ангелы!». К началу утрени Великой Пятницы (на которой читаются 12 Страстных Евангелий), о. Трофим, как старший звонарь, вдруг начал пасхальный звон, и они с о. Ферапонтом вместо скорби подняли такую бурю ликования, выразившуюся в звуках меди, что всех привели в изумление. Также почему-то они зазвонили пасхальным звоном к началу утрени Великой Субботы. Отца Трофима вызвал о. Наместник и потребовал объяснений…. Но какие же могли быть объяснения? — Старший звонарь мог сказать только одно: «Простите, виноват».

Двенадцатилетнюю паломницу из Киева Н. П. благословили отвезти в Оптину частицы облачения святителя — мученика Владимира, митрополита Киевского и Галицкого. Эти святыни она вручила в Страстную Субботу отцам Василию и Трофиму во Введенском соборе, а о. Ферапонту — в Скиту.

Вспоминают, что в Пасхальную ночь о. Ферапонт стоял возле канона. Его теснили, но он как бы не видел никого, — кто знает, как высоко душа его воспарила? Когда ему передали свечу для поставления на канон, он зажег ее, но поставил не сразу, а долго стоял с ней, склонив голову и как –бы благоговейно прислушиваясь к никем не слышимому голосу… Но вот он медленно перекрестился и, поставив свечу, пошел на исповедь.

Инок Трофим

В августе 1990 года Леонид приехал в Оптину Пустынь, где начал трудиться на послушаниях. Вскоре он заметил в себе большую перемену и ощутил, что наконец нашел то, что искал всю свою молодость, не удовлетворяясь полностью ни одним делом. В миру, кажется, никому не рассказывал о своей внутренней жизни, искании веры, — во всяком случае решение его сначала трудиться в храме, а потом идти в монастырь созревало тайно.

Говоря о разнообразии его занятий в миру, надо, вероятно, выделить главное: поиски Бога. Нет сомнений, что Сам Господь вел его.

Недаром, как только он оказался в Оптиной, его покинуло беспокойство, исчезли усталость и скорбные напряженные размышления. Многое стало ясно. «Как же я раньше не знал про монашество! — сказал он. — Я бы сразу ушел в монастырь». Благодушие и радость о Господе наполнили его душу.

Как и о. Ферапонт, о. Трофим был поселен в скитской гостинице. Очень скоро он смог не только применить на деле свои разнообразные знания, но и поучиться.

Когда через семь месяцев после его появления в обители он был принят в число братии (это произошло в Неделю Торжества Православия, 27 февраля 1991 года), он внутренне уже жаждал постоянной молитвы и покаяния.

А 25 сентября того же года был совершен над ним и постриг в рясофор. Он наречен был именем Трофима, апостола от семидесяти.

Когда случалось ему дать кому-нибудь совет,он поражал силой убедительного слова, ободряя унылого, утешая скорбного. Эти слова его потом люди вспоминали с благодарностью.

Пост он держал в подвижническом духе.

В Четыредесятницу на первой и последней седмицах не вкушал ничего. Несмотря на упадок сил, продолжал усердно трудиться на послушаниях. Как бы поздно ни возвращался с работ — первым приходил на полунощницу, на которой советовал всем бывать неопустительно. Конечно, ему, как и о. Ферапонту, помогала здесь его большая физическая сила. Однако «не в силе Бог, а в правде», — он это понимал и усердно подвизался в Иисусовой молитве. Господь помог ему утвердиться в ней. Свидетельствуют, что он много молился по ночам, делая земные поклоны.

О состоянии духа о. Трофима в это время можно судить отчасти по его письму к родным от 28 декабря 1992 года.

Добрый день, братья мои, сестры и родители по жизни во плоти, — пишет он. — Дай Бог когда-нибудь стать и по духу, следуя за Господом нашим Иисусом Христом. То есть ходить в храм Божий и выполнять заповеди Христа Бога нашего. Я еще пока инок Трофим. До священства еще далеко. Я хотел бы, чтобы вы мне помогли, но только молитвами, если вы их когда-нибудь читаете. Это выше всего — жить духовной жизнью. А деньги и вещи — это семена дьявола, плотское дерьмо, на котором мы свихнулись. Да хранит вас Господь от всего этого. Почаще включайте тормоза около церкви, исповедуйте свои грехи. Это в жизни главное… Дорог каждый день. Мир идет в погибель… Помоги вам Господи понять это и выполнять. Я вас стараюсь как можно чаще поминать… Я не пишу никому лишь только потому, что учусь быть монахом. А если ездить в отпуск и если будут приезжать родные, то ничего не выйдет. Это уже проверено на чужом опыте.

Многие говорят: какая разница? А потом, получив постриг, бросают монастырь и уходят в мир. А это погибель. Монах должен жить только в монастыре — это житие в одиночку и молитва за всех. Это очень непросто… Вы меня правильно поймите: я не потерял — нашел! Я нашел духовную жизнь.

Это очень непросто. Молитесь друг за друга.

Прощайте друг другу. А все остальное суета, без которой можно прожить. Только это нужно понять. Дай Вам Бог силы разобраться и сделать выбор. Простите меня, родители, братья и сестры.

С любовью о Господе, недостойный инок Трофим.

Весной о. Трофим нес послушание пахаря. Много нужно было успеть сделать: вспахать участки Оптиной и Шамордина, огороды монастырских рабочих. Кроме того, он находил возможность помочь бедным одиноким старушкам — вспахать огород или привезти дров. Все это он делал с Иисусовой молитвой.

Помогая бедным и больным между своими делами, он, чтобы успеть все, бегал бегом — с ведрами воды, с дровами… Там, где он пахал, обычно бывал хороший урожай, а на картофельных участках не было колорадского жука. Жители окрестных деревень это заметили. Иные приходили в монастырь спросить у о. Трофима, какую молитву он читал «от жука», когда пахал… «Да Иисусову молитву!» отвечал он.

Как ни спешил он, чтобы и послушание выполнить, и беднякам помочь, иногда то и другое не удавалось хорошо рассчитать, — он получал епитимью, обычно поклоны. И он делал их с полным сознанием своей греховности, как заслуживший наказание от Господа.

Фотографии Екатерины Степановой:

Оптинские новомученики: кто они?

С 1993 года праздник Пасхи в Оптиной пустыни стал особенно памятным днем. 25 лет назад, в день празднования Пасхи 18 апреля, там убили трех насельников: иеромонаха Василия, иноков Ферапонта и Трофима. Эта история прогремела на всю страну. Много писали и говорили о мотивах этого убийства. А кем были убитые монахи? Чем они занимались до прихода в монастырь и как пришли к вере — в нашем материале.

Иеромонах Василий (Росляков). 32 года

Мирское имя — Игорь Иванович. Родился в Москве 23 декабря 1960 года. Окончил факультет журналистики МГУ, но по профессии никогда не работал. Мастер спорта международного класса по водному поло, входил в состав сборной СССР, участвовал в международных соревнованиях в Европе. В одной из таких поездок он познакомился с голландской переводчицей, с которой стал переписываться. За это его обвинили в «шпионской связи с иностранными гражданами» и не пустили на соревнования в Канаду. Расстроенному Игорю верующая преподаватель истории посоветовала сходить в храм. После этого молодой человек оттуда уже не уходил. Удивительно, но продолжая профессионально заниматься спортом, он всегда соблюдал пост и это никак не отражалось на результате. «Главное, чтобы были силы духовные», — говорил он.

По совету известного старца, архимандрита Иоанна Крестьянкина, Игорь бросил спорт и ушел в монастырь. Мать была категорически против: она даже приезжала к сыну в обитель и уговаривала уйти. В монастыре пришлось делать самую разную работу: помогать на стройке, убирать территорию, дежурить у монастырских ворот. Позже нес послушание летописца монастыря. После пострига и рукоположения стал замечательным проповедником и окормлял заключенных в соседнем городе. Через шесть лет после мученической кончины сына его мать Анна Михайловна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.

Покажи мне, Владыка, кончину мою,
Приоткрой и число уготованных дней,
Может, я устрашусь оттого, что живу,
И никто не осилит боязни моей.

Приоткрой, и потом от меня отойди,
Чтобы в скорби земной возмужала душа,
Чтобы я укрепился на крестном пути
Прежде чем отойду, и не будет меня.

(Стих иеромонаха Василия)

Инок Трофим (Татарников). 39 лет

Мирское имя — Леонид Иванович. Родился в Иркутской области, окончил железнодорожное училище, работал машинистом. Потом устроился в Сахалинское рыболовство, пять лет ходил в плавание. Любуясь красотами морских пейзажей, стал заниматься фотографией и даже сотрудничал как фотокорреспондент с местной газетой. Круг интересов Леонида был широким: помимо прочего он занимался в яхт-клубе, танцевал в народном ансамбле. Желая приносить больше пользы людям, он стал сапожником. Но из мастерской вскоре пришлось уйти — делая качественную обувь и на совесть ее ремонтируя, он чуть не оставил коллег без работы. После этого Леонид работал скотником на ферме, пожарным. Но потом все бросил и уехал к дяде в Алтайский край. Там он пришел к вере. В 1990 году с группой паломников приехал в Оптину пустынь и остался там навсегда. Работал в коровнике, кузнице, заведовал гостиницей, водил трактор, был звонарем.

«Помотала меня жизнь. Я-то думал: для чего все это? А оказывается все нужно было для того, чтобы теперь здесь, в монастыре, применить весь свой мало-мальский опыт для служения Богу и людям. Слава Тебе, Господи!»

Инок Ферапонт (Пушкарев). 37 лет

Мирское имя — Владимир Леонидович. Родился в Новосибирской области. Закончил ПТУ, работал в лесхозе, затем шофером.

Любил играть на гитаре, пел в местном ансамбле, серьезно занимался каратэ. Отслужив в армии, пошел учиться на лесовода, так как всегда любил уединение и природу. После учебы уехал в Хабаровский край и стал егерем. Три года он провел в практически полном одиночестве, а затем внезапно переехал в Ростов-на-Дону к дяде, которого до этого видел только один раз в жизни. К вере он пришел благодаря знакомой женщине, пережившей после аварии клиническую смерть. Она рассказала ему о пережитом опыте и посоветовала духовную литературу. Ее слова подействовали сильно: Владимир стал ходить в храм. Вскоре он поехал в паломничество в Оптину пустынь, после которого решил уйти в монастырь.

За рекомендацией он обратился Ростовскому владыке, сказав, что ради этого готов даже мыть туалеты. Епископ решил проверить смирение будущего монаха и действительно сделал это его обязанностью. В 1990 году Владимира приняли в Оптину пустынь, а еще через год постригли в иночество с именем Ферапонт. Инок нес послушание в трапезной: готовил для насельников и паломников. Он был мастером на все руки: с легкостью мог соорудить кухонную доску или починить гусли, которые до этого никогда в жизни не видел, плел четки, делал доски для икон, вырезал кресты из дерева, был прекрасным звонарем.

— Многие боятся смерти. Видимо, смерть несвойственна человеку, и может быть поэтому душа не желает соглашаться с мыслью о своем небытии? Нет, все же душа не умирает, но пребывает вечно.

Пасха Красная

На Пасху 1993 года отец Василий шел утром в монастырский скит под колокольный звон совершать литургию в скиту. Звон резко оборвался, затем в большой колокол ударили несколько раз и все затихло. В этот момент звонившие иноки Ферапонт и Трофим были уже мертвы. Иеромонах понял, что что-то случилось и пошел по направлению звонницы. Навстречу ему вышел убийца, который так же, как и остальных, заколол его самодельным ритуальным кинжалом.

Красная Пасха в Оптиной пустыни

Россия потеряла трех монахов, а получила трех Ангелов

Четырнадцать лет назад ликующее пасхальное утро Оптиной пустыни пронзил кипящий слезами крик молодого послушника: «Братиков убили! Братиков!..» Обагрилась кровью многострадальная земля, обагрилось и небо над монастырем, что видели в этот час, не зная о происшедшей трагедии, многие.

«Пасха красная, Господня Пасха», славимая в стихирах этого праздника праздников и торжества из торжеств, стала в буквальном смысле слова красной. Так и была названа воистину сотрясающая душу, вышедшая уже дополнительным тиражом книга писательницы Нины Павловой «Пасха красная». Трудно здесь избежать параллелей. Низкий поклон ей за великий труд.

Непроста эта земля. Всей России известен маленький городок Козельск, жители которого семь недель — до последнего оставшегося в живых — держали оборону против отрядов хана Батыя. «Злым городом» прозвали татары Козельск. А в XIV-XV веках в пяти километрах от города возникла Оптина пустынь, которая к XIX веку стала, по словам священника-ученого Павла Флоренского, «духовным фокусом русской жизни». Сюда стекались для утешения и руководства лапотные крестьяне и виднейшие люди страны. Здесь бывали Жуковский и Тургенев, Чайковский и Рубинштейн, братья Киреевские и Сергей Нилус, граф Лев Толстой и великий князь Константин Романов. Гоголь называл Оптину «близкой к небесам»; Достоевский, имея в виду преподобного Амвросия Оптинского, пытался в «Братьях Карамазовых» осознать, что такое старчество для России.

Богоборческий ХХ век тщился изничтожить старчество вместе с верой. Оптина была нещадно разорена, но ее исповедники и новомученики, восходя на свой крест, вопреки очевидному нацеливали духовных чад: «Вы доживете до открытия обители». И когда в 1988 году среди чуть прикрытых руин Оптиной была отслужена первая Божественная литургия, до конца не верившая в это баба Устя сквозь слезы радости воскликнула: «Дожила!»
Видя развалины и склад техники в храме, не верил в возможность возрождения монастыря, как признался автору этих строк, нынешний мэр Козельска, а тогда председатель колхоза имени Кирова Иван Богачев. Колхозные земли граничили с монастырскими. И монахи, трудно восстанавливая обитель, по словам Ивана Михайловича, «от души и сердца» работали и со своей землей. Результат поразительный: «Если мы на наших землях собирали по 25 центнеров с гектара, то монастырь — по пятьдесят!»
Первые годы восстановления Оптиной были временем чудес. И там почти не удивились приезду космонавтов, которые, оказалось, засняли из космоса сияние, вздымающееся именно над этой дивной точкой на земле. На увеличенной фотографии можно было различить поднимающуюся обитель и скит.
Но чудеса чудесами, а монашеский подвиг потому и зовется подвигом, что не многим он по плечу. В открывшуюся пустынь слетелось немало вдохновенных «молитвенников» — остались возросшие духовно, окрепшие вместе с родным монастырем. Трое братьев Оптиной пустыни, имена которых десять лет назад стали известны всей России — иеромонах Василий, инок Ферапонт и инок Трофим, — тогда были вроде бы одними из многих, а оказались избранниками Божиими.
На Страстной седмице один из московских священников (кандидат физико-математических наук, капитан дальней авиации) размышлял в проповеди о том, что сегодня для нас всех характерен общий грех — отсутствие благородства: в словах ли, делах ли. Забылось за последние долгие десятилетия, что мы все благого рода — христианского.
Трое Оптинских братьев отличались удивительным благородством даже во внешности. Безмолвный инок, сибиряк о. Ферапонт поражал какой-то нездешностью — то ли изящный венецианский паж, то ли, как ахали художники, «Тициан — точеные скулы, ярко-голубые глаза и золото кудрей по плечам».
Его стремительный, сверкающий щедрой радостью земляк о. Трофим, бывший общим любимцем монастыря, местных жителей и паломников, все делал настолько красиво, что им против воли любовались: «На трактор садится, будто взлетает… На коне летит через луг. Красиво, как в кино».
Художник, которого о. Василий попросил написать икону своих небесных покровителей — благоверного князя Игоря Черниговского, святителя Василия Великого и Василия Блаженного, — мысленно беседовал с ним. «Да, отец, в тебе есть благородство и мужество князя. Тебе, как Василию Великому, дан дар слова. И тебе дана мудрость блаженного, чтоб скрыть все эти дары».
Одарены же все три брата были богато. У отца Ферапонта (в миру Владимира Пушкарева) был великий талант учиться новому. Он, лесник по образованию, чего только не делал в монастыре, а уж резал кресты для пострига с фигурой Спасителя так, что художники учились у него. Отец Трофим (Леонид Татарников) умел все. Он был здесь старшим звонарем, пономарем, гостиничным, переплетчиком, маляром, пекарем, кузнецом, трактористом…
Отец Василий (Игорь Росляков), успешно окончив факультет журналистики МГУ и Институт физкультуры, писал хорошие стихи, обладал прекрасным голосом, в монастыре, помимо прочего, исполнял послушание летописца, вел катехизаторские беседы в тюрьмах, воскресную школу в Сосенском и школу для паломников в обители, был лучшим проповедником Оптиной. После его мученической кончины, заглянув в дневники, обнаружили, что мы потеряли одаренного духовного писателя.
И при этом все трое были истинными монахами — тайными, без фарисейства; молитвенниками, сугубыми постниками и аскетами, особенно последним в своей жизни Великим постом. И, по свидетельствам, все трое догадывались о своем скором уходе, будучи многими молитвенными трудами и восхождением по крутой духовной лестнице уже готовы к нему. Потому и избраны — нет, не убийцей, а Господом — на роль тричисленных (по образу Святой Троицы) новомучеников Оптинских, могучих, как уже выясняется, небесных ходатаев за обитель и всю Россию…
Могучими и высокими трое монахов были и при жизни. Инок Ферапонт пять лет в армии изучал японские боевые искусства и, говорят, имел черный пояс. Инок Трофим своими могучими ручищами кочергу завязывал буквально бантиком. Иеромонах Василий был мастером спорта международного класса, капитаном сборной МГУ по ватерполо, членом сборной СССР.
Да, официальному следствию известен один культпросветработник Николай Аверин. Однако накануне Пасхи в Оптиной действовала преступная группа, чему есть многие запротоколированные общественно-церковной комиссией подтверждения. Шли филигранная техническая подготовка и психическая атака: священникам подбрасывали «подметные письма» с гробами, а вся округа знала, что монахов собираются «подрезать».
Все трое братьев были убиты на послушаниях: звонари о. Трофим и о. Ферапонт во время пасхального звона, о. Василий по дороге на исповедь в скит. Все было продумано. Но убийца не учел той великой христианской любви, ради которой и ушли в монастырь трое прекрасных молодых людей. Первым, мгновенно, был убит о. Ферапонт. Но тут же пронзенный о. Трофим все-таки подтянулся на веревках и ударил в набат, на миг, последним своим дыханием подняв по тревоге монастырь.
Тем же мечом с гравировкой «сатана 666», так же предательски, в спину, был смертельно ранен отец Василий. Однако с момента набата сюда уже бегут люди. И 12-летней девочке Наташе дано было увидеть, как вдруг исчезло на время страдание с обращенного в небо лица батюшки и он дивно просветлел… Целый час уходила из него жизнь. Все его внутренности были перерезаны. В таких случаях, говорят врачи, люди страшно кричат от боли. Отец Василий молился. И с ним молилась, заливаясь слезами, Оптина. А в его лице, как сказал на панихиде 18 апреля нынешнего года духовник монастыря схиигумен Илий, уже отражалась временами пасхальная, воскресенская радость…
Сюда, в Оптину и Козельск, на дни памяти новомучеников Оптинских собрались представители всей России. Десять лет назад оптинский священник сказал: «Мы потеряли трех монахов, а получили трех Ангелов». Свидетельства их помощи множатся чуть ли не с каждым днем: исчезают раковые опухоли, излечиваются пьяницы и наркоманы, устраиваются самые сложные дела, а появившийся вдруг о. Трофим выводит из сжавшегося кольца чеченских бандитов единственного оставшегося в живых солдата.
Убийцы тогда добились обратного эффекта. В онемевшую Оптину приехали лучшие звонари страны, к колоколам тянулись подростки и даже многочисленные бабушки о. Трофима, которых он так радостно опекал. А после сорокового дня, пришедшегося на Вознесение Господне, многие, до того не помышлявшие о монашестве, ступили на путь воинов Христовых.
Россия пробуждается, народ вспоминает о своих корнях. И нынешней Пасхой в переполненных храмах Москвы и Санкт-Петербурга, как и по всей стране, снова прозвучали победные слова: «Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа?»

Калужская область Город Козельск Монастырь Оптина пустынь

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *