Слушается дело… митрополита Вениамина Петроградского

13 августа — память священномученика Вениамина Петроградского

«…Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре, жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение и скажу: «Слава Тебе, Господи Боже, за все» — эти немногие слова произнес в зале судебного заседания митрополит Вениамин (Казанский).

Начало 20-х годов. В России происходило то, чего несколько лет назад невозможно было себе представить: убийства священников, разорение храмов. Однако на этот раз власти пошли дальше, организовав первый показательный судебный процесс, с привлечением одного из иерархов Русской Православной Церкви не в качестве «свидетеля», как это было в случае с Патриархом Тихоном, а в качестве обвиняемого…

«Строго секретно…»

Владыку Вениамина арестовали 29 мая 1922 г., а 10 июня началось слушание дела, к которому было привлечено еще 86 человек. Что же послужило официальной причиной ареста?

Напомним о контексте тех событий. После окончания гражданской войны, когда в России наступил голод, принявший в некоторых губерниях угрожающие масштабы, большевистский ЦК принял решение воспользоваться этим обстоятельством для нанесения удара в отношении Православной Церкви.

Основанием послужило письмо-директива Ленина от 19 марта 1922 г., обращенное к Молотову и адресованное членам Политбюро с ремаркой: «СТРОГО СЕКРЕТНО», где говорилось об уникальности сложившейся ситуации, позволяющей «оправдать» перед общественным мнением не только изъятие церковных ценностей, но и физическое устранение возможно большего числа священнослужителей:

«Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу разстрелять, тем лучше Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать…».

Вслед за этим и была развернута спланированная кампания преследований в отношении Церкви под предлогом «похода пролетариата на церковные ценности».

«Изъятие ценностей» в Петрограде началось в марте 1922 г. Митрополит Вениамин занял позицию единственно возможную. Являя пример христианской любви и, в то же время, свидетельствуя о мирном духе Церкви, он благословил передачу на нужды бедствующих ценностей, не имеющих богослужебного употребления. Таким образом, Владыка действовал согласно с определением Патриарха Тихона, предлагавшего во избежание кощунства, сохранить у себя святыни, заменив их равнозначным денежным выкупом. — Решение владыки Вениамина и его слова: «Мы все отдадим сами» — не имели ничего общего со слабостью; они отвечали пастырскому долгу.

Однако петроградские чекисты не пожелали прислушаться к голосу митрополита Вениамина, заявив, что ценности будут изъяты в формальном порядке. Мероприятие это имело для них, прежде всего, политический смысл: согласно указаниям ЦК, важно было «нейтрализовать» авторитет Владыки среди верующих.

Народный пастырь

У большевиков были основания опасаться влияния личности митрополита Вениамина. Его хорошо знали десятки, сотни тысяч людей в Петрограде и за его пределами, и знали как человека исключительно скромного и нестяжательного.

Родившийся в семье сельского священника Андреевской волости Каргопольского уезда, Василий Казанский — таково было мирское имя Владыки Вениамина — с детский лет не понаслышке знал о том, что такое нужда и бедность. Спустя годы, будучи уже студентом Санкт-Петербургской Духовной Академии, он стремился к «отверженным», участвуя в делах благотворительности и в деятельности «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви», направленной в основном на помощь рабочим и беднякам.

Ничего не изменило в его устроении и принятие архиерейского звания. 24 января 1910 г. в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры он был рукоположен в епископа Гдовского, Петербургского викария. Владыку по-прежнему часто видели в самых отдаленных и бедных кварталах столицы, куда он спешил по первому зову, словно обычный приходской священник, в рясе, без знаков епископского сана. Там, в семьях бедных, ему приходилось то крестить ребенка, то напутствовать умирающего. Немало усилий приложил он и к тому, чтобы опустившиеся, всеми презираемые женщины поднялись со «дна» общества, получили возможность исправить жизнь. Его работа в деятельности «Общества Пресвятой Богородицы» способствовала тому, что многие, казалось, безнадежно потерянные души раскаялись в греховной жизни.

Доступность, простота обращения и сердечность епископа Вениамина располагали к нему сердца людей. Он был искренне любим паствой. Люди называли его «наш батюшка». Об отношении к нему можно судить и по обстановке выборов. Когда в 1917 г. правящие архиереи стали избираться на епархиальных съездах клира и мирян, в некоторых епархиях это стало причиной нестроений и разногласий, а в Петрограде все прошло на редкость спокойно: подавляющее большинство голосов было отдано викарному епископу Вениамину. 6 марта он был избран архиепископом Петроградским и Ладожским, а 13 августа при одобрении паствы — назначен митрополитом Петроградским и Гдовским.

Таким образом, для советской власти «угрозу» представляли не действия церкви, а сам архиерей, чьи личные качества не укладывались в образ «классового врага».

Услужливая правда

Поводом же к расправе над Владыкой Вениамином послужило опубликованное 24 марта 1922 г. в «Ленинградской правде» письмо двенадцати лиц — организаторов обновленческого раскола: они обвиняли близких к Святейшему Патриарху Тихону архиереев в сопротивлении изъятию церковных ценностей и контрреволюционном заговоре против советской власти. То есть, дело было представлено так, словно позиция владыки Вениамина противоречит устремлениям «прогрессивной части» верующих, а, между тем, сама политика партии «не имеет антицерковной направленности».

Реальная же ситуация была иной. Митрополит Вениамин, безусловно, не разделял революционного настроя обновленцев. Его политическая позиция в предреволюционные годы определялась необходимостью молиться за законную власть. В период борьбы думских партий он сочувствовал и оказывал поддержку монархическому движению. Летом 1911 совместно с архиепископом Антонием (Храповицким) и епископом Гродненским Михаилом (Ермаковым) — совершил чин закладки Феодоровского собора в память 300-летия царствования Дома Романовых в Петербурге, который строился на добровольные пожертвования и задумывался как храм-памятник патриотам, за Веру, Царя и Отечество живот свой положившим. Однако после октябрьского переворота возможность выражения политических предпочтений была исключена для Митрополита Вениамина необходимостью отстоять независимость Православной Церкви хотя бы в рамках советского декрета об отделении церкви от государства. И дело было как раз в том, что сам закон о разделении духовной и гражданской сфер носил чисто декларативный характер.

Поддерживаемое властями движение обновленчества имело целью вытеснение Православия спекулятивной организацией, сохраняющей лишь видимость церковности, и, по существу, лишенной благодати церковных таинств, не говоря уже о лояльности по отношению к новой власти. А удар в отношении митрополита Вениамина был частью рассчитанной политики уничтожения Русской Православной Церкви. Патриарх Тихон должен был лишиться одного из самых главных своих помощников.

Необоснованность и провокационный характер действий властей в Петрограде осознавалась даже в рабочей среде. Изъятие богослужебных предметов сопровождалось волнениями. В церкви Путиловского завода, например, рабочие не позволили произвести изъятие. В других приходах при появлении советской комиссии ударяли в набат, созывая верующих оказать сопротивление. Симпатии людей были явно на стороне законной церковной власти. Однако в те годы принцип народного волеизъявления использовался большевистским ЦК весьма избирательно…

Выдержанное поведение митрополита Вениамина во время судебного слушания, его удивительное терпение до самой последней минуты, когда в кратком слове он выразил отношение к происходящему, сами по себе служили опровержением клеветы. Обвинительный приговор он принял смиренно, как Крест, соединяющий его со Спасителем.

Допрос митрополита Вениамина

(Из книги «Дело» митрополита Вениамина». М.: Студия «ТРИТЭ»-«Российский Архив», 1991. 95 с.)

Первый и часть второго дня процесса были уделены обычным формальностям.

Много времени заняло чтение обвинительного акта, напечатанного на 70 с лишним страницах.

Между прочим, было заслушано письменное заявление протоиерея Введенского о том, что он по болезни лишен в течение нескольких дней возможности присутствовать на процессе.

На поочередном допросе о виновности все подсудимые заявляют:

– Нет, не виновен.

Лишь благочинный девятого округа протоиерей М. Ф. Союзов признал себя виновным в частичном распространении воззвания митрополита, а бывший красноармеец Семенов — в сопротивлении при аресте.

Подсудимая Савельева покорно заявляет:

– На ваше усмотрение.

Судебное следствие начинается с допроса бывшего митрополита Вениамина.

– Подсудимый гражданин Казанский, — вызывает его председатель.

В зале сильное движение.

Бывший митрополит Вениамин поднимается со своего места и размеренным шагом, не спеша, опираясь одной рукой на посох, а другую приложив к груди; выходит на средину зала. На лице его нет признаков ни волнения, ни смущения. Чувствуется привычка двигаться и говорить под устремленными на него глазами масс. Он скуп в движениях, скуп в словах, не говорит ничего лишнего, отвечает по существу. И только иногда, в силу большой разницы во взглядах на содержание определенных понятий, в силу разницы психологии, в силу той пропасти, которая отделяет представителя монашествующего духовенства от мирянина, к тому же антирелигиозного, в его ответах чувствуется как будто уклончивость, а они не удовлетворяют допрашивающих, создается взаимное непонимание.

Митрополит Вениамин на допросе

Председательствующий одним из первых задает вопрос:

– Как вы относитесь к Советской власти?

– Мое отношение к ней — отношение к власти. Все ее распоряжения и все декреты по мере своего разумения исполняю и принимаю к руководству.

– Ну да, это так. Но признаете ли вы её?

– Признаю, как и всякую гражданскую власть.

Далее трибунал переходит к центральному пункту обвинения — к двум письмам митрополита в Помгол (помощь голодающим) в Смольный.

Митрополит подробно рассказывает историю возникновения писем в связи с изданием декрета и желанием безболезненного проведения его в жизнь. Вопрос об изъятии для церкви и ее верующих — большой вопрос, к разрешению которого нужно было подходить особенно осторожно, особенно если принять во внимание психологию масс молящихся. Эти письма являлись результатом осторожного подхода к данному вопросу.

–Вы их как писали,- посоветовавшись с кем-нибудь или самостоятельно?

– Я писал их сам. Я сам решил, что их нужно послать.

– А в Правлении православных приходов эти письма не подвергались обсуждению?

– Нет. Составлял я их самостоятельно.

– Ну, а затем, после того как они были посланы, вы сообщили их Правлению?

– Да, я довел их до сведения Правления.

– Правление их обсуждало?

– Нет, просто приняло к сведению.

– Зачем же вы сообщили о них, и вообще, зачем вы бывали в Правлении?

— Я находил возможным сообщать Правлению о своих переговорах со Смольным, хотел знать мнение членов Правления, но мои шаги в этом случае не являлись предметом обсуждения.

– А ваши мнения являлись обязательными для всех членов церкви?

Подсудимый не понимает вопроса.

– Рассматриваются ли ваши мнения, хотя бы высказанные в этих письмах, как обязательные к руководству и исполнению, и вообще, все ли ваши предписания должны были исполняться?

– В области административной, как распоряжение по митрополии, мои предписания обязательны к исполнению. Письма же не являлись предписаниями.

– А ваши канонические взгляды?

– Поскольку они опираются на каноны, обязательные для всех верующих сынов православной церкви.

– А в случаях разногласий?

– Мои мнения как главы Петроградской церкви являлись авторитетными. Но бесспорными являлись лишь административные предписания.

К этому вопросу неоднократно возвращались при допросе как представители общественного обвинения, так и защиты.

– Каким образом распространялись ваши письма?

– Я не могу сказать. Я их не рассылал по митрополии.

– Тем не менее они получили широкое распространение.

– Не знаю. Знаю, что одно письмо было оглашено на лекции священником Забировским, и слыхал, что на оглашение этого письма он получил словесное разрешение при переговорах в Смольном.

При дальнейшем допросе много времени уделяется вопросу об отношении к деятельности зарубежного духовенства.

В этой части допроса митрополит неоднократно заявляет о своей слабой осведомленности.

– Но ведь все это вас как главу церкви должно было интересовать? — удивляется обвинение.

– О Карловацком соборе ведь слышали?

– Да. Мне передавали о нем частным образом.

– Почему же такая неосведомленность? Ведь вы так недавно были администратором заграничных церквей.

– Формально был. Но затем связь с заграничными церквами была утрачена.

– Кто теперь заступает ваше место?

– Моим правопреемником является архиепископ Евлогий.

– Каким образом состоялось замещение?

– Я получил об этом извещение в порядке управления церковью. Подробностей не знаю.

– Политическая физиономия Евлогия вам известна?

– Лично меня вопросы политики не интересуют.

Упорному анализу подвергалась криминальная фраза в письме о том, что насильственное изъятие является актом кощунственно-святотатственным. Обвинители Красиков и Драницын не раз сводили допрос на каноническую почву, и тогда допрос принимал характер богословского диспута; на эту плоскость митрополит Вениамин становился с видимой неохотой и воздерживался от пространных суждений, несмотря на то, что и защита иногда становилась на этот путь.

Обвинение, видимо, осталось не удовлетворенным теми ответами, которые давал подсудимый, о примирении тех противоречий, которые иногда могут быть между велениями гражданской власти и власти церковкой, между требованиями закона и требованиями религии. На этой почве произошел инцидент. Обвинитель Смирнов по поводу занимаемой в этом вопросе позиции подсудимым выразился:

– Митрополит сидит между двух стульев.

Защита выразила протест против таких заявлений. Затем часть защиты протестовала против расширения рамок процесса введением богословских мотивов.

Со своей стороны, представитель обвинения Крастин выразил протест против метода допроса защиты, благодаря которому вместо вопросов и ответов ведется рассказ, и подсудимому, таким образом, подсказывается благоприятный для него ответ.

В вопросе об отношении к прогрессивному духовенству, письму 12 священников и к организации высшего церковного управления митрополит становится на формальную точку зрения. Письмо 12-ти являлось самочинным выступлением части духовенства, и в Правлении православных приходов оно вызвало недоброжелательное отношение потому, что этим письмом 12 священников отмежевывались от всего духовенства, выставляя тем самым остальных в неблагоприятном освещении; что же касается привлечения протоиерея Введенского к высшему церковному управлению, то оно состоялось без соблюдения целого ряда формальностей, и действия протоиерея можно было рассматривать как самочинные. «Отлучения» Введенского от Церкви так, как это понимает обвинение, не было. Было сделано лишь предупреждение с угрозой отлучения.

Интересовалось обвинение отношением митрополита к той части духовенства, которое покинуло Советскую Россию в момент отступления Юденича.

Митрополит в этом вопросе также стал на формальную сторону. Он получил известие, что часть духовенства оставила свои приходы, а потому было дано распоряжение о том, чтобы эти приходы считать вакантными и на пустующие места назначить заместителей.

Митрополит Вениамин в зале суда

Допрос митрополита длился в течение полутора дней — 11 и 12 июня. Виновным он себя не признал. Все подсудимые первой группы заявляли, что к декрету об изъятии ценностей и к самой Советской власти относятся лояльно, что в деятельности Правления не было ничего такого, что могло бы послужить к его обвинению. Переговоры со Смольным велись в порядке добровольного соглашения в целях наиболее безболезненного проведения декрета.

«Поражение» Церкви

…5 июля трибунал объявил приговор, а в ночь с 12 на 13 августа того же года митрополит Вениамин и вместе с ним архимандрит Сергий (Шеин), миряне Юрий Новицкий и Иван Ковшаров были расстреляны на окраине Петрограда.

Организованные процессы над священнослужителями, воспринимавшиеся многими современниками как «поражение» Церкви, принесли всходы спустя десятилетия, когда в России появилось новое поколение, воспитанное вне церковной традиции, в условиях запретов со стороны богоборческого государства, но повзрослевшее быстро, благодаря сотням и тысячам примеров свидетельства. Судьбы новомучеников задолго до их прославления для многих людей стали своего рода откровением, моментом, определившим выбор в пользу веры.

«…Я с теми лишь, кого безбожно гнали.

Они меня бессмертием наставляли.

Они — отцы мои.

Я им навеки сын…»

Ставшие известными в наши дни строки стихов Игоря Рослякова, будущего оптинского иеромонаха Василия, подтверждают силу известного высказывания о том, что «кровь мучеников — это семя Церкви». Упавшее в землю, оно приносит плод сторицей.

Священномученик Вениамин (Казанский)

13 августа Русская Православная Церковь празднует память священномученика Вениамина (Казанского), митрополита Петроградского.

Священномученик Вениамин родился в 1873 году в Нименском погосте Каргопольского уезда Олонецкой губернии в семье священника и в крещении был наречен Василием. В 1883 году он поступил в Каргопольское духовное училище и, окончив его, продолжил образование в Олонецкой духовной семинарии. После ее окончания, как один из лучших студентов, он был послан учиться на казенный счет в Санкт-Петербургскую духовную академию. В 1895 году Василий был пострижен в монашество с именем Вениамин и рукоположен во иеродиакона, а на следующий год — во иеромонаха.

В 1897 году иеромонах Вениамин закончил Духовную академию со степенью кандидата богословия и был назначен преподавателем Священного Писания в Рижскую духовную семинарию, на следующий год — инспектором Холмской духовной семинарии и вскоре — инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии, в 1902 году — ректором Самарской духовной семинарии, в 1905 году — ректором Санкт-Петербургской духовной семинарии. В 1910 году архимандрит Вениамин был хиротонисан во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии.

В 1917 году на епархиальном съезде, как набравший абсолютное большинство голосов, он был избран управляющим Петроградской епархией. Человек безупречной жизни, спокойный, ровный, епископ Вениамин первым из Петроградских архипастырей изъездил и частью обошел епархию, побывав в ее самых далеких и глухих приходах. Для ее населения он стал своим епископом, и потому сельские отцы-депутаты приехали на выборы уже с готовым решением — голосовать за епископа Вениамина. Народ хотел иметь своим архипастырем смиренного молитвенника, труженика, народника, который держался бы подальше от политики, стоя строго на церковной почве. Но избиравшие своего пастыря народ и духовенство были уверены, что и слово, и дело их смиренного избранника в делах церковных будет всегда твердым и непреклонным. 13 августа 1917 года архиепископ Вениамин был возведен в сан митрополита.

23 февраля 1922 года ВЦИК издал декрет об изъятии церковных ценностей в помощь голодающим. 5 марта митрополит Вениамин подал заявление властям, и на 6 марта он был вызван для переговоров в Смольный. Здесь он заявил, что он не противник передачи ценностей, но желает, чтобы при этом не оскорблялись религиозные чувства верующих людей, чтобы это носило характер не изъятия, а жертвы.

Власти отреагировали так, что казалось — они приняли предложение митрополита, однако в следующий раз, 14 марта, когда пришли представители митрополита, им было сказано, что власть не интересуют добровольные пожертвования, а только изъятие.

19 марта 1922 года Ленин продиктовал письмо членам Политбюро, в котором нашло исчерпывающее отражение его отношение к Церкви; он писал: «Для нас… данный момент представляет из себя не только исключительно благоприятный, но и вообще единственный момент, когда мы можем… обеспечить за собой необходимые для нас позиции на много десятилетий… Мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше…»

1 июня начальник Особого отдела и член Коллегии ГПУ Менжинский и начальник Секретного отдела СОУ ГПУ Самсонов направили в Губернский отдел Петроградского ГПУ телеграмму: «Митрополита Вениамина арестовать и привлечь к суду, подобрав на него обвинительный материал…» В тот же день к вечеру митрополит Вениамин был арестован и заключен в тюрьму.
10 июня в зале петроградской филармонии начался судебный процесс над митрополитом Вениамином, по которому проходили обвиняемыми восемьдесят семь человек. Первым был допрошен митрополит.
«Скажите, обвиняемый Казанский.., — спросил его обвинитель, — ваше отношение к советской власти?» — «Мое отношение к советской власти было всегда отношением законным. Все распоряжения советской власти, декреты я по силе возможности, по своему пониманию исполнял…» — «Сообщите Трибуналу историю возникновения первого письма в Помгол… Это письмо вы написали по личному побуждению или кто-нибудь предложил написать?» — «Это письмо я написал по личному побуждению…» — «Предварительно вы говорили с кем-либо об этом письме или просто советовались?» — «Сам писал…» — «Скажите, у вас были совместные обсуждения этого письма?» — «Не было, почему оно и является письмом митрополита».

Выступивший в конце судебных прений адвокат митрополита, убедительно в своем выступлении показавший, что суд не доказал обвинения, в конце концов призвал судей: «Граждане судьи… не творите мучеников…».

4 июля подсудимым была предоставлена возможность сказать последнее слово. Первым выступил митрополит Вениамин. В начале своего выступления он напомнил, что главой епархии был избран народом и в основном рабочими, затем он подробно сказал о других обвиняемых, доказывая их невиновность. Председатель суда спросил: «Вы всё говорили о других, Трибуналу желательно знать, что же вы скажете о самом себе?» — «О себе? Что же я могу вам сказать о себе? Разве лишь одно… Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре — жизнь или смерть; но что бы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение и скажу: слава Тебе, Господи Боже, за все!» — и митрополит перекрестился.
5 июля суд приговорил митрополита Вениамина и некоторых других обвиняемых к расстрелу.

Митрополит Вениамин и епископ Кронштадтский Венедикт (Плотников) у автомобиля, в котором их доставляли из Дома предварительного заключения в зал суда

О том, насколько сильно действовало на надзирателей поведение митрополита Вениамина в тюрьме, свидетельствует донесение, что митрополит молился по четырнадцать часов в сутки, и надзиратели стали отказываться от несения ими своих обязанностей.

Внутренние переживания митрополита Вениамина вполне отразились в письме священнику, написанном им за несколько дней до расстрела. «В детстве и отрочестве я зачитывался житиями святых и восхищался их героизмом, их святым воодушевлением, — писал митрополит. — Жалел своею душою, что времена не те и не приходится переживать, что они переживали.
Времена переменились. Открывается возможность терпеть ради Христа от своих и чужих.

Последний снимок обвиняемых во главе с митрополитом Вениамином перед вынесением приговора. 5 июля 1922 г.

Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот рубикон, границу и всецело предаться воле Божией. Когда это совершится, тогда человек, избыточествуя утешением, не чувствует самых тяжелых страданий. Полный среди страданий радости и внутреннего покоя, он других влечет на страдания, чтобы приложить то состояние, в каком находится счастливый страдалец…

Страдания достигали своего апогея, но увеличивалось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда хорошо… Теперь время суда. Люди ради политических убеждений жертвуют всем… Нам ли христианам, да еще иереям, не проявить надобного мужества даже до смерти, если есть сколько-нибудь веры во Христа, в жизнь будущего века…»

В субботу, 12 августа, около одиннадцати часов ночи приговоренных к расстрелу вывели из камер. Митрополит Вениамин и вместе с ним архимандрит Сергий (Шеин), Юрий Новицкий и Иоанн Ковшаров были расстреляны 13 августа 1922 года на Ржевском полигоне на окраине Петрограда в лесу, примыкающем к Ирининской железной дороге, и погребены в безвестной общей могиле.

Полные тексты житий новомучеников опубликованы в книгах «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века, составленные игуменом Дамаскином (Орловским). Январь–Июнь». Тверь, 2005–2008 и размещены на сайте: www.fond.ru.
Для желающих приобрести книги:
тел.: 8 (916) 032 84 71 или e-mail: at249@mail.ru

На анонсе Митрополит Вениамин в зале суда.

«ЗА СУДЬБУ ЦЕРКВИ БОЖИЕЙ Я НЕ БОЮСЬ»

Предлагаемая статья открывает цикл публикаций, посвящённых священномученику Вениамину (Казанскому), что приурочено к изданию Оптиной Пустынью жития этого святителя. Книга представляет собой труд известного русского агиографа архимандрита Дамаскина (Орловского), и предлагаемые статьи являются краткими ретроспективными выдержками из этой книги

Смч. Вениамин (Казанский)

Примечательно, но именно революционные нестроения послужили тому, что на освободившуюся в 1917 году Петроградскую кафедру епархия сама избирала правящего архиерея. На особом епархиальном Соборе, в состав которого входили и духовенство, и миряне, царил редкостный порядок и мирная атмосфера. Из трех главных кандидатов большинство голосов было отдано поистине народному любимцу с непререкаемым пастырским авторитетом — епископу Гдовскому Вениамину (Казанскому). Событие это стало настоящим церковным праздником для петроградцев, победа епископа Вениамина была несомненной — его, единственного иерарха, объездившего и исходившего пешком всю епархию, знали и почитали к моменту выборов в каждом губернском уголке.

В эпоху лютых испытаний архиерейскую кафедру в городе, ставшем «колыбелью революции», возглавил человек глубокой веры и преданности евангельским идеалам. Одним из первых он примет на себя удары, направленные на уничтожение Церкви, и для многих послужит примером стойкости и внутренней свободы.

Среди сохранившихся фотографий святителя Вениамина преобладают те, где будущий священномученик запечатлен в окружении народа. Вот он, еще архимандрит и ректор, среди студентов и преподавателей; вот принимает участие в освящении моста и закладке строящейся больницы, освящает храмы; а вот возглавляет пасхальный крестный ход петербургского общества трезвости; встречает вместе с паствой Патриарха. Всегда в служении, всегда с людьми. Белый клобук, внимательный, умный и кроткий взгляд из-под очков, выдающий человека доброго и неравнодушного. Во всем его облике — и достоинство, приличествующее иерарху, и пастырская любовь к людям, и смирение настоящего подвижника.

Последние фотографии так же — среди многолюдства. Но владыка уже на скамье подсудимых, как преступник, «враг народа и опасный контрреволюционер». По свидетельствам очевидцев, в первые дни заседаний этого показательного, нашумевшего процесса люди встречали его с почтением, как и подобает встречать архиерея, но ГПУ проследило, чтобы в дальнейшем верующие не могли проникнуть в зал суда и расстрельный приговор митрополиту и еще девяти его сподвижникам был провозглашен уже под шумные аплодисменты бессердечных зевак.

Снимок, сделанный 12 июня 1922 года, достаточно хорошо известен: митрополит Вениамин, как всегда спокойный, дает показания стоя в центре зала; наскоро сфабрикованное судебное расследование, в связи с изъятием церковных ценностей, идет к своему предсказуемому завершению. Святителю вменялось в вину сопротивление выполнению ленинского декрета. «За какое из добрых дел вы ищете убить Меня?» — вспоминаются при взгляде на эту фотографию слова Спасителя.

Петроградский процесс, вслед за Шуйским и Московским, как отмечает в книге архимандрит Дамаскин (Орловский), имел только одну цель, соответствующую задачам ГПУ на тот период, — психологическое давление на народ: запуганные террором и расстрелами невинных, люди должны были на многие годы оставить всякую мысль о сопротивлении действиям советской власти.

Но всё же… Далеко не все русские люди понимали в то время, что кровавый маховик только начинает набирать обороты, еще были надежды на то, что всё как-то само собою образуется, наладится нормальная, возможно, даже счастливая жизнь. Однако, для Петроградского митрополита было уже вполне очевидно — пасть Минотавра разверзлась и с ненасытностью будет поглощать все новые и новые жертвы. Служителю Церкви, архиерею, избранному и любимому своим народом, в такие времена не пристало думать о личном выживании. И святитель сделал свой выбор — в послереволюционные годы, как видно по материалам и свидетельствам, собранным в Житии, все силы своей души он направил на то, чтобы максимально поддерживать религиозное горение духа в народе. Несмотря ни на какие трудности, он нес свое служение с тою бесстрашной кротостью, которая присуща только людям евангельского устроения, людям, которые дышат любовью к Богу, живут Богом.

Почтительно, но с достоинством он обращался в это смутное время к новой власти с требованием «оставить церкви в покое», призывал православных петроградцев к защите своих святынь, разъясняя людям, что наступило открытое гонение на Церковь; организовывал крестные ходы, на которых подчас присутствовало до полумиллиона человек по подсчетам тогдашней прессы. Все это увеличивало недовольство большевиков митрополитом — иерарх, пользующийся уважением и авторитетом у народа, вызывал серьезное раздражение властей.

Аресты духовенства перестали уже быть новостью в Петрограде, но святитель и тут не оставался в стороне: организовывал сборы тюремных передач для заключенных, не страшился и ходатайствовать за арестованных — тогда это еще спасало многих и многих священнослужителей.

Житие содержит примечательный факт: святитель Вениамин ради того, чтобы спасти из неволи свое духовенство, не посчитал унизительным для себя обращаться за помощью к священнику Михаилу Галкину, откровенному лицемеру, «прославившемуся» в тот период своим активным сотрудничеством с органами и вызывавшему у православных нескрываемое презрение. Галкин действительно мог помочь вызволить некоторых узников, и, видимо, унижение правящего архиерея льстило ему, но это уже не волновало самого митрополита. В то же время, словно предвидя масштабы подлой иезуитской деятельности протоиерея Александра Введенского (будущего лжемитрополита живоцерковников), святитель запрещает его в служении, наживая себе лютого и хитрого врага, равносильного предателю Иуде.

Позже, после оглашения расстрельного приговора, ожидая своей участи в тюремных застенках на Шпалерной, святитель Вениамин напишет: «Я радостен и покоен как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь. <…> Странны рассуждения некоторых… надо хранить живые силы… и ради этого поступаться всем <…> Надо себя не жалеть ради Церкви, а не Церковью жертвовать ради себя».

Дальнейшие, все усугубляющиеся испытания для христиан в России только подтвердили слова святителя, и мы убеждаемся в этом всякий раз, открывая то или иное жизнеописание русских новомучеников. Только там, где не было двоедушия, где забота о ближних и преданность Церкви преобладали над страхом смерти, где любовь ко Христу ставилась выше жалости к себе, Господь давал мудрость верным Своим поступать твердо и благоразумно, давал и силы переносить страдания.

«За судьбу Церкви Божией я не боюсь», — писал человек, прекрасно осознававший, что ни лояльность, ни корректность, ни тем более предательское заискивание перед безбожной властью не помогут сохранить и спасти Православие и Церковь будет истекать кровью. Эта уверенность в том, что судьбы Церкви не в нашей, человеческой, а в Высшей, Небесной власти, сообщалась и тем, кто вместе со святителем находился на скамье подсудимых и так же получил высшую меру наказания. Так, протоиерей Михаил Чельцов, наблюдая за спокойным и мужественным лицом своего митрополита после оглашения приговора, ощутил вдруг необыкновенную радость, ему стало «хорошо — за него, за себя и за всю Церковь».

В той, последней своей, записке на волю святитель в кратких, но пламенных словах говорит всё больше о вере — о вере как о единственной светоносной и жизнетворной силе: «Веры надо больше, больше иметь ее нам!» О святой православной вере, о ее объединяющем начале говорил он и в первые дни после октябрьского переворота и в дни бесконечных гражданских междоусобиц. «Мы потеряли всё, — обращался святитель к народу во время своих проповедей, — и если потеряем веру, то нам нечем будет жить. Берегите же веру, объединяйтесь в ней, в заповеданной Христом взаимной любви!»

Житие священномученика Вениамина (Казанского) — один из самых благородных и незабываемых примеров живой, неподдельной веры, что от древних времен является основой величайшего из христианских подвигов — подвига мученического.

Монахиня Евфимия (Аксаментова)

Священномученик Ве­ни­а­мин, мит­ро­по­лит Пет­ро­град­ский и Гдов­ский

23 января / 5 февраля; 12 / 25 июня; 30 июля \ 12 августа; 31 июля / 13 августа

Митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин (в миру Василий Павлович Казанский) родился 17 апреля 1873 г. в семье священника олонецкой епархии Павла Иоанновича Казанского.

Как лучший выпускник Олонецкой Духовной семинарии в 1893 г. был послан на казённый счёт в Санкт-Петербургскую Духовную академию. С 1-го курса принимал активное участие в деятельности Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви (ОРРНП), выступал с беседами на фабриках, заводах и в ночлежных домах в Санкт-Петербурге, а также в Троицкой (центральной) церкви общества. 14 октября 1895 г. был пострижен в монашество, 21 ноября рукоположен во иеродиакона, 19 мая 1896 г. — во иеромонаха. 13 сентября 1897 г. был избран пожизненным членом Леонтьевского попечительства о бедных воспитанниках семинарии, в пользу которого пожертвовал значительную сумму денег.

Санкт-Петербургскую Духовную академию окончил в 1897 г. со степенью кандидата богословия. С 1897 г. преподавал Священное Писание в Рижской духовной семинарии. В 1898 г. назначен инспектором Холмской духовной семинарии. На следующий год — инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии. В 1901 г. был назначен цензором нового журнала «Отдых христианина». 18 февраля 1902 г. возведен в сан архимандрита, 2 апреля того же года назначен ректором Самарской духовной семинарии.

12 октября 1905 г. архимандрит Вениамин был переведен ректором в Санкт-Петербургскую духовную семинарию. В 1907 г. было построено новое здание образцовой школы при семинарии. Летом 1907 и 1909 гг. ректор организовал поездки семинаристов по России. После учреждения епархиального миссионерского совета (13 октября 1908) архимандрит Вениамин вошел в его состав. Он продолжал также активно работать в ОРРНП.

24 января 1910 г. хиротонисан во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии. Хиротонию, состоявшуюся 24 января 1910 г. в Троицком соборе Александро-Невской лавры, возглавил Санкт-Петербургский и Ладожский митрополит Антоний (Вадковский). С 22 ноября 1911 г. епископ Вениамин являлся третьим, с 30 мая 1913 г.- вторым, с 20 марта 1914 г.- первым викарием.

Как епископа его отличали особое усердие к богослужению и тесное общение с паствой. Он первым из архиереев стал совершать в столице ранние обедни с общенародным пением. Со дня назначения Санкт-Петербургским викарием епископ Вениамин возглавлял епархиальное братство во имя Пресвятой Богородицы. Он обозревал церковно-школьное дело в епархии, посещал учительские курсы и школы. В петербургских храмах положил начало служению литургий для школьников того или иного прихода, сам причащал детей и говорил понятные им поучения. Заложил и освятил немало храмов и школ в епархии. 15 декабря 1914 г. епископ Вениамин стал товарищем председателя всероссийского Александро-Невского братства трезвости. Возглавлял ежегодные многотысячные ходы сторонников трезвости в Александро-Невскую лавру, Троице-Сергиеву пустынь, Колпино. Был известен как «неутомимый епископ».

Несколько раз архиерей посещал другие епархии. В 1913 г. епископ Вениамин посетил Новгород в дни пребывания там Патриарха Антиохийского Григория IV. 28 апреля в Софийском соборе вместе с Патриархом совершил хиротонию Алексия (Симанского) во епископа Тихвинского. В июне 1916 г. был в Тобольске на открытии мощей свт. Иоанна (Максимовича), митрополита Тобольского и Сибирского. 8 января 1917 г. в новгородском Софийском соборе участвовал в хиротонии будущего священномученика Варсонофия (Лебедева) во епископа Кирилловского.

2 марта 1917 г. управление столичной епархией было возложено на него, как на первого викария епархии, «временно, вплоть до особых распоряжений». Официально утверждён временно управляющим 6 марта. 24 мая 1917 г. свободным голосованием клира и мирян епархии избран на Петроградскую кафедру (получил 976 голосов выборщиков из 1561), что стало первым случаем демократического избрания епископа на церковную кафедру клириками и мирянами в России. 25 мая того же года определением Святейшего Синода утверждён архиепископом Петроградским и Ладожским. С 17 июня 1917 г. — архиепископ Петроградский и Гдовский. 13 августа 1917 г. возведён в сан митрополита постановлением Синода от 13 августа 1917 г. (утверждено Временным правительством 14 августа).

15 августа участвовал в открытии Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. в Москве. Как член Собора занимал митрополичьи покои в кремлевском Чудовом монастыре, находился в Кремле во время обстрела его отрядами, действовавшими на стороне большевиков (28 октября — 3 ноября 1917 г.). Узнав об убиении в Царском Селе протоиерея Иоанна Кочурова, митрополит Вениамин принял участие в материальном обеспечении его семьи. 21 ноября митрополит Вениамин участвовал в интронизации Патриарха Тихона (Белавина).

В первой половине января в Петрограде началась ликвидация дворцовых и некоторых домовых церквей. 3 января была закрыта Синодальная типография. 11 января собрание духовенства Петроградской епархии под председательством митрополита Вениамина заявило о своем протесте против действий властей. 13 января Комиссариат государственного призрения издал распоряжение о реквизиции жилых помещений Александро-Невской лавры. 14 января собрание духовенства и прихожан вынесло резолюцию о недопущении «отобрания имущества у монастырей и храмов», а на собрании 16 января в присутствии митрополита Вениамина было решено под данной резолюцией собрать подписи по городским храмам и послать ее властям. 19 января произошло столкновение между прибывшими в лавру красноармейцами и собравшимся народом, во время которого был смертельно ранен священномученик протоиерей Петр Скипетров. 20 января митрополит Вениамин отдал распоряжение о совершении на следующий день общегородского крестного хода к лавре в защиту Церкви. Во время этого грандиозного крестного хода митрополит дважды обращался со словом о гонениях на Церковь.

26 января 1918 г. (по определению Собора от 25 января) митрополит Вениамин был назначен священноархимандритом Александро-Невской лавры. В первую очередь он обратил внимание на совершение в ней богослужений.

7 августа 1918 г. Совет комиссаров Союза коммун Северной области принял постановление о немедленном закрытии домовых церквей. Домовые храмы, имевшие отдельные здания, митрополиту Вениамину удалось преобразовать в приходские. 21 декабря 1918 г. и 21 марта 1919 г. он обращался в Синод с ходатайством о скорейшем разрешении вопроса о положении церквей бывшего Военного ведомства. 12 апреля 1919 г. последовал указ Синода о передаче церквей Военного и Морского ведомств в епархиальное управление. По ходатайству митрополита Вениамина в начале сентября 1919 г. в ведение Петроградского епархиального начальства были переданы также синодальные подворья, церкви бывших синодальных учреждений и подворья других епархий. В марте 1918 г. при митрополите и епископском совете начало работу особое бюро, которое должно было собирать сведения о безработном духовенстве и предоставлять места в больших приходах Петрограда.

В августе 1918 г. был арестован настоятель Казанского собора сщмч. протоиерей Философ Орнатский, еще несколько клириков погибли во время «красного террора». 9 августа митрополит Вениамин направил в епархиальный совет предложение установить нарочитое церковное моление «о сущих в темнице». В указе Петроградского епархиального совета от 16 августа 1919 г. были изложены меры по обеспечению семей репрессированных. Митрополит и епархиальный совет предприняли немало усилий, чтобы как можно скорее вернуть на места службы духовенство, мобилизованное и привлеченное к принудительным работам в связи с усилением гражданской войны. В результате последовали распоряжения властей об освобождении духовенства от мобилизации под различными предлогами, 1 августа 1919 г. городской отдел юстиции уведомил митрополита Вениамина об освобождении духовенства от привлечения к общественным работам.

С начала 1918 г. в Петрограде стали часто совершаться ночные богослужения, в которых принимал участие митрополит Вениамин. Великим постом во всех храмах Петрограда по его благословению служились пассии. Устраивался также детский крестный ход в Александро-Невскую лавру, где митрополит служил молебен и благословлял детей. В Светлую пятницу по распоряжению митрополита в Петрограде с 1918 г. стало совершаться общегородское празднование в честь иконы Божией Матери «Живоносный Источник». 22 июня 1919 г. в Князь-Владимирском соборе митрополит возглавил впервые совершавшуюся службу Всем русским святым. Несмотря на тяжелое время, в епархии удалось освятить несколько новых храмов и приделов.

Большое внимание митрополит Вениамин уделял духовному образованию. 26 января 1918 г. он был избран почетным членом Петроградской духовной академии, в декабре того же года прекратившей свою деятельность. Санкт-Петербургская духовная семинария была закрыта 30 сентября 1918 г., но на следующий день открылось Богословско-пастырское училище, которое просуществовало до 1928 г. 4 июля 1919 г. Синод поручил ему организацию просветительской деятельности лавры. 14 декабря наместником лавры стал иеромонах Николай (Ярушевич), на следующий день возведенный в сан архимандрита.

При активном участии митрополита Вениамина в 1919 г. началась работа по организации Петроградского Богословского института, открывшегося 16 апреля 1920 года. Он был избран 1-м почетным членом института.

Чрезвычайно активным и пользовавшимся поддержкой архиерея было братское движение. Братство сложилось только весной 1920 г., было тесно связано с Богословским институтом и просуществовало около года. 15 июля 1918 г. митрополит Вениамин открыл трудовое Александро-Невское братство для выделки свечей (бывш. свечной завод). Большую роль в духовной жизни Петрограда в начале 20-х гг. играли митрополичья Крестовая церковь и Александро-Невское братство, созданное в 1919 г. на базе существовавшего в лавре кружка молодежи. Основой духовной жизни братства, включавшего лаврских монахов и мирян обоего пола, были богослужения.

В 1919 г. митрополит несколько месяцев временно управлял Олонецкой епархией. В том же году он временно управлял частью Псковской епархии, которая не была занята немецкими войсками. Из-за нарушения связи с зарубежными храмами, находившимися в ведении Петроградских митрополитов, он 21 июня 1921 г. в письме митр. Евлогию (Георгиевскому) выразил согласие на передачу ему управления этими приходами.

Постепенно отношение государства к Церкви становилось жестче. 5 октября 1920 г. была прекращена деятельность Петроградского епархиального совета. Во время подавления Кронштадтского восстания (28 февраля — 17 марта 1921) были расстреляны несколько священников. 16 июля 1921 г. митрополита Вениамина вызвали в ЧК, где взяли с него подписку о невыезде. Летом 1921 г. 34 губернии страны были охвачены сильнейшей засухой, в результате которой начался голод. После издания Патриархом Тихоном послания о помощи голодающим митрополит Вениамин 23 июля 1921 г. предложил правлению Общества православных приходов образовать комиссию для приема и передачи пожертвований во Всероссийский комитет помощи голодающим (Помгол). Председательство в комиссии он принял на себя. После роспуска Помгола митрополит 8 сентября выпустил распоряжение, в котором говорилось о прекращении деятельности комиссии, пожертвования предложил представлять в комиссии помощи голодающим при местных районных советах.

23 февраля 1922 г. был издан декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей для нужд голодающих. Митрополит Вениамин с самого начала выражал желание достичь компромисса с властью по этому вопросу. Он смог договориться о том, что при изъятии ценностей должны были присутствовать представители духовенства, а предметы, имеющие особое значение для верующих, могли заменяться аналогичным металлом по весу. Однако власть сознательно использовала вопрос о церковных ценностях для того, чтобы начать мощную антицерковную кампанию. Поэтому соглашение, достигнутое митрополитом, не соблюдалось, и в ряде церквей произошли конфликты верующих с представителями власти. В этих условиях митрополит обратился к клиру и пастве и разрешил «общинам и верующим жертвовать на нужды голодающих … даже и ризы со святых икон, но не касаясь святынь храма, к числу которых относятся св престолы и что на них (священ сосуды, дарохранительницы, кресты, Евангелия, вместилища св мощей и особо чтимые иконы)». Более того, призвал верующих даже в случае изъятия святынь не допускать проявления «насилия в той или иной форме». Заявил, что «ни в храме, ни около него неуместны резкие выражения, раздражение, злобные выкрики против отдельных лиц или национальностей». Выступил с призывом к пастырям и пастве к спокойствию. При образовании в мае 1922 г. обновленческого Высшего Церковного Управления (ВЦУ), поддержанного властью, отказался признать его законность. В послании к пастве заявил, что никакого сообщения от Патриарха Тихона о его отречении и образовании ВЦУ не получал, а потому во всех храмах по-прежнему должно возноситься имя Патриарха (Патриарх Тихон был отстранен властью от управления Церковью и предан гражданскому суду).

1 июня 1922 г. митрополит Вениамин был арестован по обвинению в воспрепятствовании изъятию церковных ценностей. На самом деле, непосредственной причиной ареста стала принципиальная позиция, занятая митрополитом в отношении «обновленцев». Кроме него, к делу были привлечены ещё 86 человек. Судебный процесс проходил с 10 июня по 5 июля 1922 г. в здании бывшего Дворянского собрания. На процессе он держался мужественно, вину не признал, а последнее слово преимущественно посвятил доказательствам невиновности других подсудимых. К доводам защиты о том, что именно действия митрополита предотвратили кровопролитие, судьи не прислушались.

Петроградский революционный трибунал приговорил к расстрелу 10 подсудимых (в их числе был и митрополит Вениамин). Шестерым смертная казнь была заменена лишением свободы. Митрополит Вениамин был расстрелян в ночь на 13 августа 1922 г. вместе с архимандритом Сергием (Шеиным), адвокатом И. М. Ковшаровым и профессором Ю. П. Новицким. Точное место казни неизвестно. По одной из версий, это произошло на станции Пороховые по Ириновской железной дороге, причём перед казнью все были обриты и одеты в лохмотья, чтобы нельзя было узнать духовных лиц.

В 1992 г. Архиерейский собор Русской православной церкви причислил митрополита Вениамина к лику святых. На Никольском кладбище Александро-Невской лавры в его память установлен кенотаф.

Тропарь

глас 3 Божественным светом от юности озаряем,/мученичества возжелал еси/и по достоинству был еси Христовы Церкве архипастырь,/Петроградскую паству пасый./
На судищи безбожных лесть обличил,/столп незыблемый, светильник неугасимый явился еси,/священномучениче Вениамине,/Христа Бога моли даровати нам велию милость.
Кондак:

Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский

ПоделитьсяСвященномученик Вениамин, митрополит Петроградский и Гдовский

Борьба с голодом, охватившим Россию в двадцатых годах, стала поводом для развязывания кампании против Православной церкви. Согласно принятому большевиками декрету об изъятии церковного имущества в пользу голодающих, из храмов конфисковывались предметы, имеющие не только материальную, но, в первую очередь, духовную ценность. Власти провоцировали верующих на противостояние, а затем жестоко подавляли протесты. Петроградский митрополит Вениамин, чтобы избежать кровопролития в своей епархии, обратился к правительству с просьбой заменить насильственное изъятие ценностей добровольным пожертвованием. В этом случае православные могли уберечь от поругания святыни и богослужебные предметы, заменяя их иными драгоценностями или деньгами.

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов поначалу одобрил примирительную политику митрополита. Депутатская комиссия помощи голодающим — на советском новоязе ее называли Помголом, совместно с правлением общества православных приходов стали разрабатывать наиболее приемлемый порядок передачи ценностей. Когда сторонам оставалось только подписать соответствующее соглашение, власти неожиданно заявили, что ни о каких добровольных пожертвованиях и тем более о контроле над их расходованием не может быть и речи.

Провалив все дипломатические усилия владыки, члены Помгола приступили к варварскому изъятию церковных ценностей. В городе произошло несколько случаев стихийного противостояния верующих и грабителей в законе. В это же время в газетах вышла статья, подписанная так называемыми обновленцами — священниками, которые, декларируя обновление Церкви, выполняли заказ большевиков сделать Её подконтрольной властям. Двенадцать подписантов укоряли православных в «контрреволюционном нежелании отдавать церковное имущество в пользу голодающих».

Инициатора статьи, Александра Введенского, большевики планировали сделать новым церковным лидером. Через несколько дней этот человек явился к митрополиту Вениамину с ультиматумом. Обновленец заявил, что является делегатом созданного в Москве нового верховного церковного управления и настаивал, чтобы владыка признал его полномочия. В ответ архипастырь издал постановление об отлучении Александра Введенского от Церкви до его покаяния. Чекисты потребовали, чтобы владыка Вениамин отменил это постановление,и угрожали, что в противном случае он серьезно пострадает. Святитель отказался, и через несколько дней был арестован.

Все эпизоды сопротивления изъятию ценностей власти объединили в единый уголовный процесс, главным обвиняемым по которому был объявлен митрополит Вениамин (Казанский). Вместе с ним на скамью подсудимых сели члены правления общества православных приходов. Центральным пунктом обвинения против владыки было то самое обращение, в котором он обосновывал необходимость корректировки декрета об изъятии имущества из храмов. Во время допроса судьи всячески подталкивали митрополита Вениамина к тому, чтобы он переложил ответственность за создание обращения на кого-либо из паствы. Казалось, назови владыка редактора или вдохновителя своего послания или отрекись от его содержания — и будет спасён.

СУДЬЯ:

Гражданин Казанский, свое обращение вы писали самостоятельно, или посоветовавшись с кем-нибудь?

МИТРОПОЛИТ ВЕНИАМИН:

Я написал его самостоятельно.

СУДЬЯ:

Но разве вы против передачи церковного имущества в пользу голодающих?

МИТРОПОЛИТ ВЕНИАМИН:

Я считал и считаю необходимым отдавать для спасения людей церковные ценности, но не мог благословить кощунственный способ их изъятия. Потому и предложил альтернативу.

Свое последнее слово Владыка посвятил защите других подсудимых, так что судья сделал ему замечание.

СУДЬЯ:

Вы всё говорите о других. Трибуналу желательно знать, что же вы скажете о самом себе.

МИТРОПОЛИТ ВЕНИАМИН:

Что я могу вам о себе сказать. Разве лишь одно… Что бы вы не провозгласили в вашем приговоре, я с одинаковым благоговением возложу на себя крестное знамение и скажу: слава Тебе, Господи Боже, за все.

Адвокат владыки Вениамина в своей защитной речи предостерегал судей: «Если митрополит погибнет за свою безграничную преданность Церкви, он станет опаснее для советской власти, чем теперь. Непреложный исторический закон свидетельствует, что на крови мучеников растёт, крепнет и возвеличивается вера». Эти слова оказались пророческими. Митрополит Вениамин (Казанский), расстрелянный по приговору революционного трибунала, через семьдесят лет был причислен к лику святых. Своей мученической смертью за Христа он помог потомкам, воспитанным вне церковной ограды, сделать выбор в пользу православной веры.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *