Илиодор (Труфанов)

Илиодор (Труфанов)

Иеромонах Илиодор

Имя при рождении:

Сергей Михайлович Труфанов

Род деятельности:

Духовный и политический деятель

Дата рождения:

19 октября 1880

Место рождения:

Станица Мариинская, Российская империя

Дата смерти:

Илиодо́р (Серге́й Миха́йлович Труфа́нов; 19 октября 1880, станица Мариинская — 1952) — Иеромонах, русский духовный и политический деятель, по происхождению донской казак.

Окончив Санкт-Петербургскую духовную академию, постригся в монахи. В 1905—1906 годах был иеромонахом в Почаевской лавре; принимал деятельное участие в деятельности «Союза русского народа», а также в черносотенной печати — «Почаевском Листке», «Вече» и др.

Зловещая фигура правого движения начала XX века. Устраивал митинги, на которые сходились значительные толпы народа; вёл крайне резкую агитацию против евреев и инородцев вообще, против интеллигенции, с постоянными призывами к погромам; постоянно нападал на высших должностныйх лиц на государственной и на церковной службе. Прибегая к демагогическим приёмам, говорил о интересах страдающего крестьянства, Илиодор приобретает значительную популярность у населения, в основном крестьянского.

В 1907 г. Синод запретил ему литературную деятельность, но, пользуясь покровительством различных влиятельных лиц, он не подчинился этому запрещению и остался безнаказанным. С помощью Григория Распутина Илиодор нашёл покровителей в государственных сферах, но тут же начал сам бороться с влиянием Распутина. В 1908 г., он, однако, был переведён в Царицын. Здесь деятельность его, под покровительством саратовского епископа Гермогена, развернулась ещё шире. Его проповеди пробрели ему громадную популярность в части населения, в них несомненно проявлялись некоторые демократические стремления. Илиодор резко нападал на местную администрацию, в частности — на саратовского губернатора. Занимался исцелением больных и изгнанием бесов из кликуш и различных припадочных, что создавало ему ореол святого и чудотворца. По благословлению Григория Распутина основал в Царицыне мужской Свято-Духов монастырь. Когда в 1909 г. Синод запретил Илиодору служение, Илиодор назвал распоряжение Синода «безблагодатным и беззаконным» и продолжал служение. Синод постановил перевести Илиодора в Минск, но Илиодор не поехал, и постановление было отменено. Саратовский губернатор гр. Татищев в 1910 г. был переведён на службу в Петербург. В 1910 г. Илиодор за оскорбление полиции был приговорён судом к месячному аресту, но это постановление в исполнение не было приведено. В январе 1911 г. состоялось постановление Синода о переводе Илиодора в один из монастырей Тульской епархии. После двухдневного шумного протеста Илиодор подчинился постановлению Синода и выехал из Царицына, оставив около 500000 руб. долга, сделанного им для постройки нового храма и других монастырских нужд. Через месяц Илиодор бежал из Новосильковского монастыря (Тульской епархии), вернулся в Царицын и возобновил свою деятельность. В течение 1911 года он совершал паломничество через поволжские города в Саров, причём толпы его поклонников совершали буйства, избиения прохожих и т. п. В январе 1912 г. состоялось и было приведено в исполнение постановление Синода о заточении Илиодора во Флорищеву пустынь Владимирской епархии. В октябре 1912 г. Илиодор внезапно обратился с посланиями в Синод и к почитателям, в которых заявлял, что раскаивается в своей деятельности, просит прощения у евреев, отрекается от веры в православную церковь. В ответ Илиодор по постановлению Синода был расстрижен и освобождён из монастыря. Организовал одно из покушений на Распутина, которое осуществила Гусева Хиония Кузьминична, дочерей которой Распутин обесчестил.Она выследила его в селе Покровском и ударом ножа вспорола Распутину живот.Раненому, ему удалось добраться до больницы, где была сделана операция.В тот раз Распутину удалось выжить.С 1914 года Илиодор жил в эмиграции. Большая часть поклонников от него отшатнулась, и он потерял былое значение.

Участвует в левом движении, после Октябрьской революции предлагает свои услуги большевикам. С 1918 г. по 1922 г. снова живёт в Царицыне. Почувствовав опасность, бежит в США, где публикует свои записки о Распутине — «Святой чёрт». Умирает в должности швейцара небольшой гостиницы.

Труды Илиодора

Ссылки

  • Письмо иеромонаха Илиодора В. И. Ленину
  • История одного расстриги
  • Илиодор Исторический очерк

Иеромонах Илиодор (Труфанов)

Рассказывая об истории православной жизни в нашем крае, нельзя обойти имя иеромонаха Илиодора. Его биография иллюстрирует сложность и противоречивость общественной и религиозной жизни нашего народа в начале ХХ в., свидетельствует о слабости человека в его борьбе с гордыней и о величии Божия промысла, дающего людям испытания, исправляющего их заблуждения, на конкретных примерах оберегающего народ от ложных путей. Чем энергичнее и ярче личность, тем больше искушений встречается на её жизненном пути, тем сложнее её судьба. И только глубокая вера в Бога, полное подчинение жизни православным канонам и постулатам может уберечь человека от греховных поступков. Непомерный груз гордыни не позволил Илиодору сохранить в себе веру, раздавил в нём благочестие, превратил его в безбожника и врага Церкви. А ведь начинал он весьма многообещающе…

Сергей Михайлович Труфанов родился 7 октября 1880 г. на х. Большом ст. Мариинской Области Войска Донского. Его отец 47 лет прослужил псаломщиком в местном храме, ему предлагали постричься в дьяконы, но он отказывался. Семья была достаточно образованной, Труфановы выписывали журналы, в доме была богатая библиотека. В 10 лет Сергей поступил в Новочеркасское духовное училище, во время учёбы он проживал у дяди и тёти. Окончив училище, Сергей поступает в донской столице в духовную семинарию. В 1901 г. он уезжает в Санкт-Петербург и продолжает обучение в духовной академии. Учился Сергей Труфанов не очень хорошо, вместе с другими студентами он бывает в городе, посещает театры. И вот после одного из таких развлечений (14 ноября 1901 г. Сергей побывал в Александринском театре) юноша решает постричься в монахи. Он посетил Иоанна Кронштадтского, который дал Труфанову небольшую сумму денег и благословил на служение народу.

Сергей собирает деньги среди горожан, покупает на них одежду, обувь и у стен академии раздаёт эти вещи нуждающимся. Он часто ходит по ночлежкам, помогая обездоленным. Однажды Труфанов посетил Александро-Невскую лавру, но не нашёл там себе духовного руководителя. Видимо, уже тогда проявился в нём гордый максимализм, стремление делать всё по-своему, не подчиняться никому.

На каждом курсе Сергей подаёт просьбу о пострижении, но только на третьем было дано разрешение. Постригли Сергея Труфанова 29 ноября 1903 г. С этого времени в истории появляется монах Илиодор.

В Петербурге Сергей почувствовал себя плохо, у него заболел желудок. 30 раз ему пришлось глотать зонд для исследования пищевода. Но когда он переезжает в Ярославль для работы в местной семинарии, болезнь проходит и больше не беспокоит Труфанова.

В стране всё более ощущается дух революции. Проник он и в стены Ярославской семинарии. Илиодор резко выступает против некоторых преподавателей, докладывает о революционных настроениях епископу Симбирскому Иакову, но тот отвечает: «Не твоё дело». Илиодор приезжает на личную беседу с владыкой, но получает такой же ответ. В Ярославле иеромонах вступает в патриотический союз.

Беспокойного преподавателя решили перевести в Новгородскую семинарию, но он отказался ехать в Новгород и попросился в Почаевскую лавру. Здесь остро чувствовалась необходимость борьбы за православную веру, постоянно ощущался натиск со стороны католического Рима, с Запада шли идеи революции и атеизма. Вероятно, поэтому Почаевская лавра на Волыни была в тогдашней России известным центром черносотенного движения.

Именно здесь Илиодор окончательно формируется как оратор и проповедник. Он редактирует журнал «Почаевский листок», публикуется в «Почаевских известиях», выступает с проповедями, издаёт отдельными брошюрами свои речи. «Этот удивительный человек, почти юноша, с нежным, красивым, женственным лицом, но с могучей волей, где бы он ни появился, сразу привлекает к себе толпы народные. — пишет о нём «Почаевский листок». — Его страстные, вдохновенные речи о Боге, о любви к царю и отечеству производят на массы глубокое впечатление и возжигают в них жажду подвига». В Почаеве Илиодор сближается с архимандритом Виталием, помогает ему вести приёмы, на которые ежедневно записывается до 200 человек.

Но вскоре на Илиодора посыпались жалобы церковным и светским властям, в печати стали публиковаться негативные статьи о нём и его деятельности. Прежде всего против иеромонаха ополчились еврейские журналисты и предприниматели, которые считали, что Илиодор оскорбляет их национальное достоинство, употребляя оскорбительное прозвание еврейского народа (у проживающих по соседству поляков, чехов и словаков это слово входит в литературный язык). Владыка запретил иеромонаху употреблять это слово, но он выдержал только месяц, заявив, что это достаточный срок для епитимьи за такое прегрешение. Дух бунтарства и самовольства начинает укрепляться в иеромонахе.

И всё же Илиодору приходится покинуть Почаев. Сразу он уезжает в Житомир к архиепископу Антонию, потом отправлятся на Дон, а оттуда едет на Волгу к епископу Гермогену, который ещё в ноябре 1907 г. назначает его настоятелем монастыря в Царицыне. По пути к владыке Илиодор 1/14 марта 1908 г. заезжает в Царицын, где его встречают с хлебом-солью. Гермоген встретил Илиодора в Саратове с радостью.

Из Царицына приходит телеграмма от местного отдела Союза русского народа с просьбой направить иеромонаха в наш город. 27 ноября состоялась торжественная встреча Илиодора. Он выступил с пламенной проповедью, которую толпа приняла восторженно. Тысячи людей собрались под окнами дома, в котором остановился иеромонах. Толпа во главе с Илиодором двинулась по городу и кричала: «Русь идёт!» Вскоре приехал полицмейстер Бочаров, который приказал прекратить шествие, но Илиодор не подчинился. Так произошла первая стычка иеромонаха с царицынской властью.

Декабрь и январь Илиодор провёл на Волыни, оттуда отправился в Петербург, где против Гермогена ополчились в Синоде некоторые церковные руководители за то, что он принял Илиодора. Ещё раньше иеромонах написал статью «Моим высоким судьям», которая не понравилась властям. Гермоген решил, что он будет защищать Илиодора. Впоследствии владыке пришлось немало сил потратить на это дело, и его отстранение от епархии в немалой степени было связано с защитой активного иеромонаха.

После приезда Илиодор поселился в небольшом домике пономаря у церквушки на окраине Царицына, где располагалось архиерейское подворье. Он попытался проповедовать по разным церквам в городе, но местное духовенство не приняло пришельца, а власти отрицательно отнеслись к содержанию проповедей, в которых обличались не только пороки общества, но и конкретные люди.

Илиодор проповедует также в Царицынской народной аудитории. Местная пресса отрицательно отнеслась к его речам. В газетах публикуются слухи и сплетни о жизни монаха. Полицмейстер Бочаров открыто заявил, что он будет добиваться того, чтобы Илиодора убрали из Царицына, поэтому в полицию стали подавать заявления о нарушениях и непорядке. Поступила жалоба о том, что из-за большого скопления народа здание народной аудитории обвалится. Была создана комиссия под председательством Бочарова, которая подтвердила эти опасения.

Тогда проповеди продолжились в храме. Когда на улице стояла тёплая погода, Илиодор выступал у подворья. Для этого он выстроил помост и с него произносил свои зажигательные речи. С каждым днём желающих послушать обличительные слова и поучения прибывало. Это вызывало неудовольстве среди местного духовенства. Священники стали говорить: «Он архиерейства добивается». Как покажут последующие события, эти предположения царицынских батюшек были провидческими. Между тем Гермоген продолжает оказывать покровительству иеромонаху: Илиодор назначается епархиальным миссионером. Он носит посох в виде жилистого кулака, сжимающего крест

Тем временем в столицу поступила жалоба от царицынских татар. Они писали, что иеромонах обругал в одной из речей Магомета. Для разбирательства в Царицын приезжали сенаторы Рогович и Макаров. Саратовский губернатор Татищев недоброжелательно относился к Гермогену и к поддерживаемому им Илиодору. Он потребовал от владыки убрать иеромонаха из Царицына. Узнав об этом, неуёмный иеромонах написал Татищеву письмо с требованием извиниться. Тот снова потребовал от Гермогена выслать Илиодора. Тогда иеромонах сам отправился в Саратов и добился личной встречи с губернатором.

Царицынские газеты продолжили печатать отрицательные статьи об Илиодоре. Особенно старалась «Царицынская жизнь». 8 августа 1909 г. она опубликовала заметку «Тайны иеромонаха Илиодора», в которой было написано, что у него ночуют молодые женщины, что иеромонах болен холерой, но скрывает это.

В городе в это время действительно буйствовала холера. Санитары ездили по домам, забирали в лечебницу больных, обрабатывали их жилище. Служащий на подворье иеродьякон Феофан запьянствовал. Илиодор его уволил, но Феофан на коленях умолил оставить его при храме. Но вскоре он снова напился. Попав в полицию, Феофан заявил, что у него холера. Полицейские и санитары тут же выехали на подворье, стали требовать отдать им холерного. Илиодор ответил, что здесь есть запойный, его и забирайте. Но всё же всю келью залили сулемой. Феофан вдруг стал говорить, что и у Илиодора холера, полицейские хотели забрать и иеромонаха.

В воскреснье 10 августа вечером на Свято-Духовском архиерейском подворье прошло молебствие о прекращении холеры. Собралось 6-7 тысяч человек. Илиодор выступил после молебна с зажигательной, а точнее сказать, с подстрекательной речью. Он набросился на «Царицынскую жизнь», сказал, что в ней сатанинская воля, что там работают стервятники. «Идите в типографию Фёдоровой и спросите, на каком основании она допустила, что в ней печаталась клевета! Идите к редактору Шилихину и потребуйте прекращения клеветы!» — призывал он народ.

И царицынский народ отозвался на эти призывы. Увидев одного интеллигентного человека, толпа набросилась на него и стала избивать с криками: «Это сотрудник газеты». Ему оторвали кончик уха. На самом деле это был учитель гимназии, который сказал кому-то из присутствующих: «Гребёнки женские находили в спальне отца Илиодора». За учителя вступился помощник пристава, ему тоже досталось. С полицейского сорвали погоны, начали его бить, но за него вступился сам Илиодор. Народ потребовал полицмейстера, тот привёз с собой 30 конных казаков. Началось разбирательство, многих присутствующих избили.

Утром следующего дня Илиодор уехал в Саратов к Гермогену. А из Царицына была отправлена телеграмма императрице в поддержку Илиодора. От 8 тысяч царицан излагалась просьба приказать газетам прекратить травлю иеромонаха, полиции перестать его преследовать и разрешить Илиодору свободно проповедовать в Царицыне.

Гермоген не нашёл ничего недостойного в поведении Илиодора. Но губернатор и царицынский полицмейстер требовали от него выслать иеромонаха из города. Тогда епископ прекратил сношение с Татищевым.

В Царицын снова прибыли товарищ (так в те времена называлися заместитель) министра внутренних дел Макаров и товарищ оберпрокурора синода Рогович. Сюда же приехал Гермоген, состоялась обстоятельная беседа владыки и сенаторов. Рогович подготовил докладную записку, в которой положительно отозвался об Илиодоре, но для разрешения конфликта предложил отправить его из Царицына. Было принято решение отправить Илиодора в Минск, а Бочарова — в Севастополь.

На шестой неделе поста Илиодор покидает Царицын, но едет не в Минск, а в Петербург. Позже он всё же появляется в Минске, но заявляет: «Тело моё здесь, а душа — в Царицыне». Через некоторое время Илиодор появляется в Царицыне. Его повсюду подкарауливают поклонники. Иеромонаху запрещено читать проповеди, монастырский храм опечатан, с престола сняли антиминс. Но на Страстной неделе около десяти тысяч царицан пришло в монастырь. Раздавался плач, люди ждали проповедей Илиодора. На Благовещенье он выехал в Петербург. Вслед за ним полетело 16 телеграмм в 400-500 слов каждая. В них излагалась просьба вернуть Илиодора в Царицын.

Илиодор встретился с императором. В 11 часов ночи под Пасху ему было дано разрешение вернуться в наш город. 2 апреля в Саратов прибыла официальная телеграмма об этом. Илиодор снова начал свою активную жизнь в Царицыне. Теперь все его проповеди протоколировались, но это мало смущало неуёмного иеромонаха.

Однажды бывшая актриса решила поддержать местное общество трезвости. На собрании прочитали молитву, потом дама стала петь светский романс. В последующей проповеди Илиодор назвал её развращённой женщиной.

Местный лесопромышленник, женатый на этой бывшей актрисе, дал клятву, что он добьётся наказания для Илиодора за оскорбление жены.

В царицынскую думу поступила просьба о выделении земли под школу. Гласные отказали, хотя до этого выделяли землю для сектантов. Илиодор назвал этих гласных образованными невеждами или сознательными негодяями.

28 февраля 1910 г. в городе был устроен праздник в честь двухлетия пребывания Илиодора. По подписке среди зажиточных ему купили карету и пару вороных, ещё раньше поднесли в подарок шубу. Конечно, местная печать откликнулось на это ехидными заметками. На празднике с речью выступил К.К. Косицын.

Особенностью царицынской жизни Илиодора было постоянное разбирательство в судах. По каждому поводу он подавал иск. Всего за два года в судах было рассмотрено около 50 дел. 35 исков Илиодор подал против редакторов, были также иски против биржевого комитета и 16 лесопромышленников, против гласных Филимонова, Мельникова, Зайцева. На госпожу Максимову он подал иск за ложный донос. Но некоторые дела по инициативе иеромонаха прекращались. Так, 7 дел против Жигмановского, главного редактора «Царицынского вестника», были отозваны, так как он «стал относиться по-человечески».

Важным делом Илиодора в Царицыне стало строительство Свято-Духова монастыря. Сама идея строительства в нашем городе мужского монастыря родилась ещё в 1903 г. Задумав создать в Царицыне собственное подворье, епископ Гермоген приобретает на так называемой Сибирь-горе квартал № 771, ограниченный улицами Онежской (с северо-запада), Ладожской (с юго-востока, ныне маршала Рокоссовского), Печерской (с юго-запада, ныне Чапаева) и Невской (с северо-востока, сейчас пр. Жукова). Его огораживают забором, и возводят здесь небольшую летнюю церквушку размером 12 на 12 м, рассчитанную на 100 человек, и домик пономаря «три шага длины, да полтора ширины», как вспоминал живший в нём первое время Илиодор.

На архиерейском подворье Илиодор сразу выстроил деревянный корпус на 30 братьев. Когда на пустырь стали приходить уже не десятки и не сотни, а тысячи царицан, Илиодор обратился к верующим с призывом выстроить на этом месте монастырь. Он обосновал выбор места легендой, которая звучит в нашем городе и в других случаях. Он рассказал о дочери хана Батыя Кончаке и старике, которые из Орды устремились на Русь. Когда их догнали посланцы хана, Кончака смело им заявила: «Я — христианка». Их убили в степи неподалёку от Волги и Царицы, на этом месте и стал строиться монастырь.

Народ живо откликнулся на пламенный призыв иеромонаха. Были собраны пожертвования, но прежде всего царицане помогали Илиодору своим добровольным трудом. Очевидец описывает, что в народе в эти дни царило подлинное воодушевление. Кто не мог дать денег, нёс листы железа на купола, клал кирпичи, убирал мусор. В основном в сооружении обители участвовали бедные царицане, ни один богач не отозвался. Зато с Воргоры (ныне называемой Даргорой) несли Илиодору 10 копеек с каждого рубля. Имеются полулегендарные воспоминания старожилов, смогласно которым возле места постройки была выкопана глубокая яма, куда Илиодор призывал бросать деньги, вскоре наполнившие её до краёв.

Храм был построен за год, а ещё через полтора года был готов и весь монастырь. На его сооружение было истрачено всего 300 тысяч рублей, хотя специалисты оценивали строения в миллион и более. А тем временем в центре города властями уже 12 лет строился кафедральный собор, который был открыт только спустя 7 лет.

Монастырь был освящён как Свято-Духов, но в народе его прозывали Илиодоровским. Он представлял собой четырёхугольное каменное строение, окружающее храм. В здании находились Крестовая церковь на тысячу человек, ариерейские покои, кельи для 120 монахов, комнаты для богомольцев на 50 человек, трапезные, помещения для религиозно-просветительского братства. Была здесь и гостиница для 3000 паломников. Илиодор выделил специальную комнату для типографии, он хотел публиковать свои проповеди, богослужебные книги, религиозную литературу, однако этот его замысел остался неосуществимым.

Во всём здании было проведено паровое отопление, тогда ещё редко встречающееся в царицынских домах. Предполагалось оборудование электричества. Илиодор сам руководил строительством и заботился о том, чтобы монастырь был выстроен основательно. Главный вход находился с западной Онежской улицы и увенчивался шатровой колокольней.

Келья иеромонаха состояла из трёх небольших комнат. Они были обставлены с подчёркнутой аскетичностью. Здесь стоял простой столик, заваленный богослужебными книгами, два венских стула и узкая сосновая скамья с приподнятым изголовьем.

Гордостью монастыря был храм. В нём помещалось до 6 тысяч человек (в некоторых источниках называлась цифра в 7 тысяч). В летние дни во время богослужения открывались запасные двери, и народ мог молиться, находясь во дворе монастыря. На хорах стояли певчие, их было 800 человек. И. Родионов, побывавший в монастыре, отметил, что среди певчих было немало гимназистов.

Монастырь был одним из самых крупных в Поволжье, его даже иногда называли лаврой. Но Илиодор уже строил новые планы. Он намеревался построить рядом с монастырём церковь, превосходящую вместительностью храм Христа Спасителя в Москве. Планирует Илиодор и выпуск своей газеты «Гром и молнии». Но всем этим планам не суждено было свершиться…

Известный писатель Валентин Пикуль рассказывает о чудачествах Илиодора и гостившего у него «старца» Григория Распутина, высматривавших с аэроплана очкариков и интеллигентов и после приземления мазавших их краской. Сам Илиодор вспоминал о блудных похождениях Распутина, якобы исцелявшего бесноватых, по мятущимся царицанкам.

15 августа 1911 г. под руководством Илиодора царицане жгли «гидру революции», сплетённую из соломы, длиной в 3 сажени с огненными крыльями, зубами и жалом. В овраге у монастыря зачитались 7 её смертных грехов. После состоялось угощение из колбасы, кваса, конфет и винограда – столы накрывали на 900 человек. А 17 сентября 1911 г. от иконы Богоматери происходит чудо истечения крови. Эксперт из Государственной думы Розанов сомневается в действительности чуда, начинаются споры и драки.

Каждый год из Царицына на праздник святой Параскевы отправлялся крестный ход в с. Городище в 15 верстах от города. В 1910 г. стало известно, что паломников поведёт к «Девятой пятнице» Илиодор. Тысячи царицан и богомольцев из других городов и сёл России собралисмь у монастыря. В 4 часа утра начался крестный ход. В начале колоны пошёл Илиодор. На привалах он читал проповеди. В одной из них он сказал: «С нами нет интеллигенции. С неё взыщется».

Многотысячная толпа прибыла в Городище. В маленьком местном храме была взята икона, и с ней паломники отправились к святому источнику, около которого стояла часовенка. Там началась всенощная. В глубокой котловине среди деревьев стояла коленнопреклонённая толпа. Служба длилась почти всю ночь. Утром здесь же была проведена литургия, после чего крестный ход отправился назад к Свято-Духову монастырю.

Проповеди Илиодора постоянно вызывали живой отклик у слушающих, ораторское мастерство иеромонаха было несомненным. Однажды в ответ на его приветственную речь епископу Гермогену многотысячная толпа зарыдала, и владыка не смог сдержать слёз, едва ответив на приветствие.

В январе 1911 г. Илиодор в составе делегации царицынских священников ездил в Саратов для поздравления епископа Гермогена с 10-летием архиерейского служения. Делагация поднесла владыке панагию.

В 1911 г. иеромонах-бунтарь по благословению епископа Гермогена посещает Петербург для поисков украденной Казанской иконы Богородицы (он подозревает в воровстве Распутина, с которым к этому времени уже поссорился).

Между тем тучи над Илиодором сгущались. По приказу П.А. Столыпина 20 января 1911 г. он направляется настоятелем в Новосильский Свято-Духов монастырь Тульской епархии. Роль добровольного посредника между бунтующим монахом и синодом взял на себя Тульский епископ Парфений. Но его миссия не удалась, Илиодор отказался покинуть Царицын.

30 января он произносит проповедь, в которой говорит: «Я… до конца пойду в этой борьбе — или победить, или умереть». Гордыня переполняет иеромонаха. На следующий день в половине седьмого утра монастырский храм был переполнен. Здесь встречали чудотворную Седмиезерную икону Богородицы. Илиодор снова выступил с проповедью: «Я не в силах оставить монастырь в Царицыне… Этот город плутов и разбойников сделан безопасным местом… Из Царицына я не поеду».

Целые сутки 4 тысячи богомольцев находились в церкви. Они не пили, не ели, слушали чтение Священного Писания и пели псалмы и молитвы. Илиодор отправил телеграмму в синод, в которой были слова: «Я — донской казак по плоти, верный воин Христов по духу». На следующий день с ним от истощения случился обморок во время пения Херувимской.

Илиодору оказывали поддержку Союз русского народа и Русский народный союз Михаила Архангела. Он продолжал оставаться в Царицыне. И только по просьбе епископа Гермогена он всё-таки отправился в Сердобск к владыке Парфению. А в Царицын для увещевания народа прибыли флигель-адъютант Мандрыка, вице-губернатор Боярский, вице-директор Хармамов и другие официальные лица.

Через 3 недели без разрешения Синода мятежник возвращается в Царицын и целых 20 дней находится в осаде в монастыре. Громадная толпа вместе с ним объявляет голодовку. Его приспешники – родные братья Аполлон и Михаил, послушник Савва, монахи Порфирий и Гермоген, священник Л. Благовидов, пристав Н.В. Попов — готовы вступить в бой. С большим трудом удалось избежать кровопролития. Под влиянием владыки Гермогена собрание царицынского духовенства просит царя простить Илиодора. Распутин также, вероятно, в своих целях прощает его. Император Николай II разрешает иеромонаху вернуться в Царицын, удостаивает его аудиенции и даже обещает сделать его митрополитом. Императрица дарит ему для раздачи в народе 30 тысяч образков и крестиков.

В 1911 г. в Москве вышла книга «Правда об иеромонахе Илиодоре». В ней сообщалось, что с приездом Илиодора в Царицын здесь чрезвычайно сократилось пьянство, разврат, грабежи и убийства. Иеромонах вёл неустанную войну с сектанством, а также с общим неверием, с культурным язычеством, которое прививалось в школах и в повседневной жизни.

Однако в Илиодоре уживалась истовая вера со столь же неистребимым желанием добиваться своего любыми целями и средствами. Это чувствовалось по его упорству в противостоянии с синодом, по его непримиримости в борьбе с царицынскими властями и журналистами. При этом уже в дореволюционное время он готов был сотрудничать с любыми силами, способствующими достижению его честолюбивых планов. Из некоторых источников известно, что сподвижником Илиодора был, например, царицынский революционер Минин. При этом иеромонах в каждой проповеди продолжал громить социалистов и либералов, набрасывался на интеллигенцию и молодёжь.

Экстравагантный иеромонах начинает создавать собственный культ. Он сообщает: «Есть неоспоримые факты, что я, живя среди вас, совершал чудеса, исцелял больных, предсказывал события на многие года вперёд…».

После попытки неудавшегося свержения Распутина в конце 1911 г. епископ Гермоген и Илиодор ссылаются: первый в Жировицкий монастырь Гродненской епархии, а второй – во Флорищеву пустынь Владимирской. Но в действительности Илиодор живёт на своей родине в х. Большом Области Войска Донского вместе с небольшим числом почитателей и гражданской женой Надеждой Александровной Перфирьевой. Здесь по утрам его встречают фразой: «Здравия желаю, Ваше императорское величество!». Построенный ему дом почитатели называют «Новой Галилеей». Стены его украшают портреты Лютера и Л.Н. Толстого. Переодевшись в женское платье, Илиодор 2 июля 1912 г. бежит из хутора. Его фотография в женском платье в 1919 г. помещена в журнале «Донская волна».

В конце 1912 г. бунтарь отрекается от монашеского сана. Почитательница Илиодора 28-летняя портниха Хиония Кузьминична Гусева 29 июня 1914 г. покушается на жизнь Распутина, ранив его ножом в живот. Илиодор некоторое время прячется, а затем бежит за границу. Архиепископ Американский Евдоким рассказывает, что в побеге за рубеж расстриге помогают революционеры, в частности побег в Финляндию летом 1916 г. организовал Керенский, нарядив Илиодора в женское платье. Как видим, переодевания становятся для Илиодора обычным явлением.

Некоторое время он находится в Норвегии, а позднее живёт в одной еврейской семье в Нью-Йорке. Если вспомнить слова, которыми иеромонах характеризовал революционеров и евреев, можно ещё раз убедиться в степени его искренности и порядочности.

В Россию Илиодор возвращается летом 1917 г., сразу попадая в гущу политической жизни. Он публикует в прессе отрывки своей книги о Распутине «Святой чёрт», налаживает связи с большевистскими лидерами и органами ВЧК, став, по сути, первым обновленцем. В Царицыне, собрав своих приверженцев, Илиодор требует возврата им монастыря и выселения монахинь (к тому времени Свято-Духов монастырь стал женским). После захвата города белогвардейцами мятежный иеромонах бежит в Москву, где угодничает перед новой властью. Любопытно, что В.И. Ленин в это время, вероятно, забывает о том, что до революции употребляет имя Илиодора как символ черносотенца.

После покушения Хионии Гусевой на патриарха Тихона интриган бежит в с. Кислово (в нынешнем Быковском районе нашей области), куда налаживается целое паломничество верующих из г. Николаевска, считавших Илиодора чудотворцем и целителем. Весной 1921 г. он вновь появляется в Царицыне и просит отвести его религиозной коммуне монастырский храм и 3 комнаты. Он получает просимое и селит здесь свою коммуну «Вечный мир»: 6 семей из Николаевского уезда, а также городские авантюристы и сумасшедшие. Опять Илиодор призывает к восстановлению живой церкви Христа, но уже на коммунистических началах, он основывает в Царицыне живую церковь, рукоположив себя в сан епископа Царицынского и патриарха всея Руси. 24 апреля 1921 г. Илиодор выступил на соборной площади в Царицыне перед многотысячной толпой.

В день входа Спасителя в Иерусалим хор Илиодора пропел «многая лета» вождям социальной революции. Сам Илидор произнёс пламенную речь: «Орлы! Орлы! Орлы! (поклон на три стороны). Жуки, копошащиеся в навозе, не могут судить о ваших полётах в высь. Вы, опередившие толпу на три поколения, рейте кверху сквозь тучи и молнии, через широкие моря в светлое царство благословенного социализма. Не достигши царства Божия на земле, не достигнете и на небе».

Об этом с большим сочувствием к Илиодору написал статью в «Правде» от 25 мая 1921 г. Е. Ярославский. Он писал: «…Чрезвычайно интересная речь Илиодора, которая отражает настроения определённой части народных низов». В статье отмечается, что доходы священников при новом режиме не уменьшились, а у некоторых даже выросли. Священник подтянулись тали более исправно проводить службу, в храмах стало хорошим пение. В престольные праздники и даже в воскресные дни стали служить архиереи. Один из священников сказал: «Народ, измученный тяготами современной жизни духовно, жаждет утешения и с готовностью внимает словам проповедника».

Но большевики всё больше разочаровывались в деятельности «патриарха». Заведующий отделом ВЧК Самсонов отчитывался в письме Ф.Э. Дзержинскому в декабре 1920 года о проделанной работе: «Даже такой решительный и смелый вояка в рясе, как Илиодор Труфанов, даже он в паутине Церкви не нашел присутствия духа для того, чтобы открыто ударить церковной иерархии прямо в лоб».

В мае 1922 г., осознав бесперспективность заигрываний с жестокой властью, Илиодор бежит из Царицына в неизвестном направлении и позже всплывает в Берлине, а затем в США. В 1923 г. выходящая в Белграде газета «Русское дело» сообщала о похождениях Илиодора в Америке. Он долгое время жил на средства княгини Кантакузен, регулярно устраивал скандалы американцам и русским. Княгиня отказалась покровительствовать ему, тогда Илиодор попытался предложить свои услуги Форду, но тому такой помощник был не нужен. Бывший царицынский «патриарх» заявил, что в таком случае он перейдёт к баптистам, но, услышав об этом, баптистские лидеры поскорее открестились от него. Любопытно, что ещё в 1911 г. газета «Царицынская мысль» в заметке «Баптизм и илиодоровцы» писала о том, что почитатели Илиодора ходят на баптистские собрания.

Илиодор заявил, что собирается выехать из Америки в Белград, но эта поездка не состоялась.

В отчёте Сталинградского общества краеведения за 1927 г. отмечалось, что в городе до сих пор имелись последователи Илиодора. Были общины и сельскохозяйственная коммуна «Добротолюбие» недалеко от станции Гумрак. Краеведы Я. Холщевников и его жена внедрились в общину, участвовали в радениях, записали две тетради песнопений.

25 июня 1933 г. Илиодор выступил в Нью-Йорке в зале, называемом «Просвещение». В газете «Россия» отмечалось, что его доклад был остроумным, он подверг убийственной критике миссию архиепископа Вениамина, поднял русский национальный флаг, провозгласил: «Отечество в опасности!» Отточенные в Царицыне приёмы и слова продолжали служить тщеславному расстриге и авантюристу.

Иванов С.М., Супрун В.И. «Православие на волгоградской земле:епархии и епископы».

Благодаря сайту мы можем узнать, что в период с 1907 по 1913 годы.

Эту запись посмотрели 1 169 раз, из них 1 сегодня Метки: Иеромонах Илиодор (Труфанов), мужской монастырь, Царицын Запись опубликована 9 декабря 2012 пользователем Волгоград православный. .
Если вы обнаружили неточность или же обладаете дополнительными материалами к данной странице, редакция сайта «Волгоград Православный» с радостью и благодарностью примет ваши корректировки на наш адрес электронной почты volgaprav@yandex.ru
Спаси вас Господь!

Самое главное чудо

Из этой беседы вы узнаете о том, как Господь одним удивительным и промыслительным событием призвал всю семью Куваевых к служению Церкви в монашеском или священническом чине, о том, какие знания старец Илий (Ноздрин) считает самыми важными в жизни, в чем сила старца и почему прозорливость – не фокус, чтобы удивить, как Божиим промыслом построили огромный храм в небольшом поселке рядом с Оптиной и почему старец благословил матушку на незапланированную операцию.

Как Господь призвал мою семью

Старец Илий, иеродиакон Илиодор, иерей Дионисий – Отец Дионисий, в жизни каждого человека действует Промысл Божий, но иногда он скрыт, а иногда явно открывает себя в каких-то знаках, знаменательных встречах, вовремя услышанных словах. Были ли такие знаки, явные проявления Промысла Божия о вас в вашей жизни?

– Да, безусловно. Я думаю, что Промысл Божий может видеть и замечать любой человек – было бы желание. Господь постоянно промышляет о нас, ведет нас по жизни, и не замечать этого Промысла можно только при отсутствии желания…

Как моя семья и я сам узнали о Промысле Божием? Когда-то мы были далеки от веры… Но даже если человек не знает Бога, наступает момент, когда Господь этому человеку открывается, Сам его призывает: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин.15, 16). Потому что мы можем Его не знать, но нет ни одного мгновения, когда бы Он нас не знал.

Как Господь призвал мою семью? Случилось это так. Брат моей мамы, мой дядя, учился в Тверском Государственном Университете. В 1990-м году он поехал в Оптину Пустынь. Была ли эта поездка паломнической или просто туристической – этого я сейчас уже не помню. Монастырь тогда (в 1989-м году) только-только вернули Церкви, и он лежал в руинах, но те, кто приехал его восстанавливать, сейчас вспоминают об этих годах, как о самых необыкновенных – полных духовного подъема. Господь и преподобные старцы Оптинские обильно благословляли и утешали свой первый Оптинский призыв после многих десятилетий запустения в монастыре.

И мой дядя, 25-летний Вячеслав (впоследствии инок Гавриил), всем сердцем почувствовал эту призывающую благодать. Он познакомился с отцом Илиодором, ныне иеродиаконом, открыл ему душу, рассказал, как тронула Оптина его сердце. После таких сильных духовных переживаний молодому человеку уже совсем не хотелось возвращаться в мир. За один день у него произошла полная переоценка ценностей – так властно позвал его Господь.

Отец Илиодор Помните, как Он позвал апостолов? Они спокойно рыбачили – а Господь позвал, и они все бросили: лодки, сети, дома, имущество – и пошли за Ним. Пошли, чтобы вместо спокойной жизни пребывать в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе (2 Кор.11, 26‒27).

В ответ на признания молодого человека отец Илиодор сказал ему: «Поезжай домой, возьми вещи и возвращайся в монастырь». Мой дядя так и сделал. Он был пострижен в монашество с именем Гавриил, несколько лет нес послушание келейника у старца, схиигумена, ныне схиархимандрита Илия (Ноздрина).

В 1991-м году дядя приехал к нам, чтобы нас окрестить. Мне исполнилось семь лет, младшему брату четыре года. Мама тоже была некрещеная. Бабушка верила в Бога и обращалась к Нему в трудные минуты, но детям о Боге не рассказывала – советское воспитание. Мы не являлись атеистами, просто были такими – пустыми духовно. Благодаря дяде мы все покрестились.

О том, как дома закончилась еда,
и что из этого вышло

Иерей Дионисий – И пришли к Богу?

– Не сразу. Это довольно удивительная и промыслительная история. До 1993 года мы в храм не ходили. Но дядя молился за нас в Оптиной, и произошло следующее. В 1993-м году нам с братом исполнилось девять и шесть лет, летние каникулы мы с ним проводили в деревне у родственников, а мама оставалась в городе. Она работала на фабрике, и всем фабричным уже несколько месяцев не платили зарплату. Папа трудился на предприятии, где зарплату тоже задерживали. И вот наступил такой момент, когда у них в доме совсем не осталось продуктов. Совсем ничего – только соль.

Кто-то из соседей по подъезду, имевших земельный участок, после очередного сбора урожая принес маме целый таз огурцов. Она, конечно, очень обрадовалась и решила их засолить. А хочется же хоть какую-то приправу положить – хотя бы чеснок. И вот она несколько дней ждет: не получится ли у неё где-нибудь достать пару головок чеснока.

В выходной день мама решает сделать, пока дети в деревне, генеральную уборку. Перебирает книги в книжном шкафу и находит в одной из книг бумажную иконочку святой блаженной Ксении Петербургской. Позднее она пыталась выяснить, откуда в детских книжках оказалась эта иконочка, но так и не смогла этого узнать. И мама неожиданно для себя начинает молиться святой блаженной Ксении и рассказывает ей все свои горестные обстоятельства: денег нет, продуктов нет, даже чеснока, чтобы засолить огурцы – и то нет.

Ночью – звонок в дверь. Мама открывает: на пороге стоит её брат, отец Гавриил. Приехал на «Волге» из Оптиной – вся машина загружена продуктами. Мешок сахарного песка, мешок крупы и так далее. Ожидать такого было совершенно невозможно.

Отец Гавриил впоследствии рассказывал, что сам тогда не понял, отчего старец, отец Илий, благословил его: «Поезжай к сестре, отвези ей продукты». А дядя жил уже несколько лет в монастыре и не знал о том, что в миру начались такие перебои с зарплатой.

Он маму просит:

– Маргарита, покорми водителя.

Мама отвечает:

– У меня сегодня совсем ничего не приготовлено.

– Тогда хотя бы чаем угости.

– В доме нет чая.

И отец Гавриил заплакал – он только тогда понял, почему старец послал его к сестре. Отец Илий благословил его отвезти продукты, и самое последнее, что дал, был чеснок. Сказал: «И отвези ей чеснок».

У мамы это была первая в жизни молитва. Она получила ответ – и этот духовный опыт потряс её

И вот выгружают они из машины продукты, и в конце отец Гавриил вручает маме чеснок. И это уже оказалось настоящим чудом: она не просто получила продукты, но именно то, что просила. У мамы это была первая в её жизни сознательная молитва. Она получила ответ – и этот духовный опыт потряс её.

Дядя потом вспоминал: он никуда не собирался, ничто не предвещало никакой поездки, не было даже никаких разговоров о том, чтобы куда-то ехать. Внезапно после литургии старец сказал ему:

– Тебе нужно съездить к сестре – к Маргарите. (А у дяди, кроме моей мамы, были ещё две сестры.)

– Когда?

– Сейчас и поезжай.

Всю ночь мама и её брат общались, что-то там вспоминали, плакали. Отец Гавриил предложил ей приезжать в Оптину, рассказал, как туда добраться, и утром они с водителем уехали назад в монастырь.

Как старец Илий стал духовным отцом всей моей семьи

Отец Илий – И ваша семья в первый раз поехала в Оптину Пустынь?

– Да, мы съездили всей семьей в Оптину, отец там покрестился. И когда вернулись из монастыря – воцерковились. Дальнейшая наша жизнь была уже сознательной жизнью христиан: мы исповедовались, причащались. Старец Илий стал духовным отцом всей моей семьи.

Каждое лето мы с братом проводили теперь уже не в деревне, а в Оптиной, нам давали какие-то детские послушания, мы помогали на просфорне, ещё разливали по бутылочкам масло. Жили в башенке. Отец Гавриил и отец Илиодор нас воспитывали. От отца Илиодора мы буквально не отходили весь день. Именно он давал нам первые молитвенные правила, учил, в какие дни ходить на службы к пяти утра, в какие можно к семи утра, когда сходить искупаться в святом источнике.

Мы общались со старцем, отцом Илием, и он молился о нас. Самое главное, что я помню – старец говорил иногда: «Вот когда вы будете жить в Козельске…».

А я тогда не понимал, как это мы будем жить в Козельске, если мы живем в Кимрах? Но в 1999-м году, когда мне исполнилось пятнадцать, мы действительно переехали в Козельск, чтобы быть ближе к Оптиной. И дальше наша жизнь шла уже под духовным руководством и по благословению отца Илия.

Старец Илий стал духовным отцом всей моей семьи

– Отец Дионисий, почти все члены вашей семьи связали свою жизнь со служением Православной Церкви в священническом или монашеском чине…

– Да, моя бабушка в 2000-м году была пострижена в монахини в Шамордино. Моя мама, по благословению старца, приняла монашеский постриг в 2013-м году. Сестра мамы – монахиня Мария, её дочь – инокиня, сын – иерей Димитрий, служит в Подборках и дважды в неделю – в Шамордино, где бабушка подвизалась в монашестве 15 лет, прежде чем отойти ко Господу. Мой младший брат – иподиакон у епископа Острогожского и Россошанского.

К этому могу добавить, что старец Илий звал моего брата с его семилетнего возраста монахом. А мне старец тоже сказал о моем пути ещё тогда, когда я только поступил в семинарию – уже тогда он знал, какой путь меня ждет: монашеский или семейный.

– И теперь вы глава многодетной семьи…

– Да, на момент нашей беседы моя матушка находится в роддоме. Ждем пятого ребенка.

– Отец Дионисий, вы – духовное чадо старца. Не могли бы вы немного рассказать о нем?

– Знаете, я думаю, что самое важное не в прозорливости старца, не в том, что по его молитве происходят исцеления, какие-то чудотворения. Самое важное, самое главное чудо – это то, что в нашей жизни бывают люди, которые настолько любят Бога, настолько доверяют Богу, что через них Господь открывает Самого Себя остальным и действует, исцеляя и указывая дальнейший путь.

Потому что не каждый, в силу своей греховности, может понимать Божий Промысл и вообще помнить о Нем постоянно…

Батюшка ничего особенного не говорит людям. Если вы ждете ораторского искусства – вы обращаетесь не по адресу. Сила старца не в словах. Его сила в молитве. На первый взгляд, он вроде бы ничего особенного и не говорит. Скажет, например:

– Ничего, ничего, ты только молись…

Ведь все делает Господь. А Господь все может – Он Всемогущий.

Чем старец отличается от старика

Когда меня спрашивают о старце – я пытаюсь объяснить, чем старец отличается от старика. Иногда говорят: «Стар, что мал». Да, действительно, когда человек не живет духовной жизнью, не борется со своими страстями, эти страсти к старости становятся особенно заметны, и старичок капризничает – он нуждается в любви.

А старец сам имеет любовь в преизобилии. Имеет её столько, что испытывает потребность проявлять её к другим людям – к каждому нуждающемуся человеку. Бог – есть Любовь. И тот, кто сам всегда с Богом, кто находится в постоянном Богообщении – он сам уподобляется Богу в любви. А одно из свойств любви – распространяться.

Мы, обычные люди, не можем не проявлять свою любовь по отношению к любимым нами людям. Но круг тех, кого мы любим, обычно очень ограничен – он ограничен родственными и дружескими связями. И наша любовь, как правило, взаимна: мы любим тех, кто любит нас – любовь за любовь. А Бог любит нас вне зависимости от нашего отношения к Нему. Притом – всех одинаково, независимо от того, насколько эта любовь взаимна.

Поэтому человек, пребывающий в Боге и с Богом, чувствует любовь ко всем людям вне зависимости от родственных или дружеских связей. Поэтому старцам и духовным людям дано видеть нас, понимать нас и знать о нас более, чем другим. И открывает им это Любовь, то есть Бог. В этом берет свое начало прозорливость старцев.

Человек, пребывающий в Боге, чувствует любовь ко всем людям

– Каким наставлением вашего духовного отца вы могли бы поделиться с нашими читателями?

– Батюшка часто повторяет: «Знания о Боге – это самые важные для человека знания в его жизни».

Мы можем прекрасно знать физику и математику, химию, экономику, юриспруденцию, но когда мы пойдём Туда – все эти знания не будут иметь никакого значения. Бесспорно, они нужны для земной жизни, но если говорить о самых важных знаниях – это знания о Боге и о духовной жизни.

Старец говорит: «Вот, я закончил Духовную семинарию и Духовную академию, но как бы я хотел узнать ещё больше о Боге и духовной жизни, потому что это самые главные знания».

– Не могли бы вы поделиться какой-то назидательной историей о старце?

– В самом начале моего священнического служения, на Светлой Седмице, шла уже пятая служба кряду. И вот в один из дней, когда служба не планировалась, и можно было чуть расслабиться и передохнуть, мне позвонили: к нам, на Мехзавод, приезжает отец Илий. И вот я бегу уже ночью в храм, чтобы истопить печь, сделать уборку, подготовить все к торжественной службе. Я и так всегда стараюсь поддерживать порядок, но, сами знаете, когда мы ждем дорогих гостей – подготовка особая.

На службе

И вот на следующий день начинается служба, а я правило к Причастию не прочитал. Батюшка после проповеди заходит в алтарь, смотрит на меня, а потом говорит:

– Что бы ни было, а самое важное приготовление к службе – это помолиться. Правило никогда нельзя пропускать!

Прозорливость – не фокус, чтобы удивить. Это то, что помогает спасению

И эти его прозорливые слова произвели на меня сильнейшее впечатление – такое сильное, что я в будущем никогда больше не дерзал служить, не подготовившись. Полбеды, если что-то из хозяйственных забот не будет сделано, главное – помолиться.

Прозорливость – это не фокус, чтобы удивить. Это то, что помогает спасению.

Я иногда слышу, как люди просят старца:

– Батюшка, а расскажите мне что-нибудь обо мне самом!

Но старец никогда не будет говорить о человеке, чтобы просто показать, что он это о нем знает. То, что батюшка скажет, – всегда душеполезно и назидательно.

Богоявленский храм

Богоявленский храм

– Отец Дионисий, а как получилось, что вы служите в Богоявленском храме рядом с Оптиной Пустынью?

– По окончании семинарии, когда я уже был рукоположен в диаконы, мне позвонил инспектор семинарии, архимандрит Никита, и говорит: «Мы тут с владыкой, митрополитом Калужским и Боровским Климентом, находимся, ты готов рукополагаться в иерея? Служить будешь на Мехзаводе». – «Да мне бы только до духовника доехать!»

А для меня это было удивительно – я даже не знал, что там есть храм Богоявления Господня с нижним храмом Сорока Севастийских мучеников. Мимо Мехзавода всегда проезжаешь, когда едешь в Оптину, но в самом поселке я до этого и не бывал ни разу. Начал в этот же вечер выяснять, узнал, что храм ещё строится.

Поехал к старцу, рассказал о предстоящем рукоположении – батюшка говорит: «Хорошо, хорошо!» Оказалось, что храм, в котором мне предстояло служить, строился как раз по его благословению.

Когда я впервые увидел свой храм, он был построен до второго перекрытия, до свода, уже выше девяти метров от земли. Это был конец 2007. Сейчас храм с колокольней имеет высоту 37 м и виден почти из всех уголков Козельска. Служу я в нем десять лет.

– Храм очень большой…

– Да, храм у нас огромный, и когда я только начинал служить, находились люди, которые удивлялись и спрашивали меня: » Население Мехзавода маленькое… Вот сейчас старец такой большой храм построит – и на что ты его содержать будешь, топить, ремонты делать?»

И я как-то имел неосторожность батюшке такой вопрос задать. А батюшка смотрит на храм, лицо сияет, глаза радостные-радостные, улыбается: «Ух – такое место! Даже в голову не бери! Господь Сам все устраивает!» Так и получается. Это место дано Божиим Промыслом – и мне оно полюбилось сразу. Стало родным…

«Рекомендую, чтобы в этот раз тебе сделали кесарево сечение»

Семья отца Дионисия Пока статья готовилась к печати, 31 октября у отца Дионисия родился пятый ребенок – сын. По этому поводу он рассказал мне следующую историю:

– Старец Илий незадолго до рождения моего сына, 21 октября, служил в нашем храме. После службы моя матушка подошла к нему за благословением на роды. Отец Илий берет её под локоток, отводит в сторонку и говорит:

– Я, конечно, не врач, не знаю, как там это все с медицинской точки зрения, но рекомендую, чтобы в этот раз тебе сделали кесарево сечение. Ты не переживай, у тебя это уже пятый ребеночек, тебе сделают анестезию – все будет хорошо.

Так он мою матушку успокаивает, утешает, а она не понимает: почему кесарево? Дело в том, что детишек она рожала относительно легко, и каждого последующего – все быстрее: первый родился примерно через три часа после начала схваток, второй – через два часа, последний, четвертый, даже меньше, чем через два часа. Правда после четвертых родов у неё были некоторые осложнения, в частности, отнималась правая нога, но ей прокапали капельницы, и она вроде бы чувствовала себя получше. Показаний особенных к кесареву не было, о чем ей и объявили врачи областного перинатального центра.

30 октября у неё начались схватки, но длились они необычно долго – 13 часов. Матушка почувствовала, что родовая деятельность протекает как-то неправильно, и рассказала врачам, что её муж – священник, а духовник – прозорливый старец, который предупредил её о необходимости кесарева сечения. Все это выслушали доброжелательно, но опять же ответили, что показаний к операции нет.

И вот уже глубокой ночью матушка почувствовала, что родовая деятельность затихает, и, испугавшись за ребенка, обратилась мысленно за молитвенной помощью к духовному отцу. И вот когда врачи вошли к ней в палату в следующий раз, прямо при них аппаратура показала, что у ребенка сердцебиение резко подскочило – более 200 ударов в минуту. Это началось крайне опасное осложнение – отслойка плаценты при родах и гипоксия у ребенка. Матушке экстренно сделали кесарево сечение, и ребеночек, слава Богу, появился на свет здоровым. Если бы врачи зашли в палату чуть позже – дело могло бы закончиться трагично. Вот такая история.

***

– Благодарим вас за интересную беседу, отец Дионисий! Желаем здоровья вам и вашей семье!

– Мне тоже хочется пожелать всем читателям и создателям чудесного портала «Православие.ру» помощи Божией в благих начинаниях и духовного возрастания! Особой помощи Божией в архиерейском служении духовному руководителю портала «Православия.ру» епископу Тихону (Шевкунову)! Тех, кто захочет оказать помощь нашему храму, просим указывать свои имена (можно прямо в комментариях к беседе), чтобы мы могли помолиться о них, как о благодетелях.

  • РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ
  • Московская Патриархия
  • Козельская Епархия
  • Приход в честь Богоявления Господня
  • Название организации: Местная православная религиозная организация Приход в честь Богоявления Господня в городе Козельске Калужской епархии Русской Православной Церкви
  • ИНН 4009007142, КПП 400901001
  • Расчетный счет 40703810822160101083
  • в Отделении №8608 Сбербанка России г. Калуга
  • К/С 30101810100000000612
  • БИК 042908612
  • Назначение платежа: добровольное пожертвование
  • Можно просто перевести деньги на карту Сбербанка, номер карты: 4276 2200 1485 0138 Денис Евгеньевич Куваев

Таинство Личности

«Роль высшего авторитета в вопросах веры принадлежит
в протестантстве теологам,
в католичестве – папе и курии,
но в Православии эту роль отводят аскетам,
людям мистического опыта и святой жизни».
Сергей Хоружий. О старом и новом.
Мы подъезжаем к Оптиной Пустыни.
В апреле прошлого года*, когда я ехала в монастырь впервые, и сейчас, в конце зимы, издали, за разливом скованной льдом реки Жиздры и заснеженным полем, предстает Оптина, будто выведенная на миниатюре — маленьким средневековым княжеством — с золотыми куполами соборов, окруженными широкой монастырской стеной…
…Не оставило Божье внимание нашу землю в сумрачное время.
В России за полтора десятка лет возродились и отстроились монастыри с патриархальными своими традициями, и вновь взяли на себя бремя Альтернативы…
Отец Илиодор приехал в Россию из Баку в девяностых годах, еще будучи человеком светским. Трагическая судьба этого, в советские времена вроде бы благополучного и щедрого города нефтяников, всем нам известна. Может быть, она повлияла на выбор его личной судьбы…
Но я склонна верить тем, кто говорит о выборе духовного пути по–другому. Монашество есть предназначение, такое же, как талант художника, поэта, только гораздо более высокое, – потому что через Красоту к Вере, а не наоборот…
Я познакомилась с Отцом Илиодором, когда путь им был уже избран…щедрый, красивый человек, сидящий возле нашего костра на берегу реки Воронеж и пытающийся всей нашей компании помочь в коллективных наболевших вопросах, уже видел свою судьбу. Он знал, что ему есть, что высказать миру, и высказанное это усилится именно там, за монастырскими стенами, что там исполнится равновесие жизни, и то, что опустеет в мире, восполнится там.
Но – вначале об истории Оптинского монастыря.
Оптина Пустынь – один из древних русских монастырей. И хотя, к 1917 году монастырских обителей в России насчитывалось более 1000, Оптина была наиболее известной и посещаемой. Основой его духовной жизни в середине девятнадцатого века явилось уникальное сложившееся братство монахов – старчество.
Старчество в отличие от «внешнего» ритуального монашества – православная традиция, заключающая в себе не только аскезу и доктрину собственного спасения, но особый путь духовного ученичества и наставничества, подвижничества и взаимодействия с миром. Строгое требование к каждому движению своей души, духовные прозрения и откровения, а, главное — не отделение от мира, а — утешение ему и любовь к людям, полная им сопричастность.
Начало старчества в Оптиной Пустыни относится к 1829 году, расцвет — к сороковым годам XIX века, и прервано это развитие было в 1917 году…
Жизнеописание двенадцати оптинских старцев существует, есть и их изображения, и иконописные, и фотографии. Когда читаешь об их судьбах, о внимательности старцев к судьбе любого прихожанина, понимаешь, что за смысл заключает в себе описанное русскими православными мыслителями явление со-причастности, умения взять на себя тяготы каждого и донесения до него основ духовного знания.
Русские люди, представители всех сословий, любого уровня образования на протяжении более полувека ехали к Старцам за советом и пониманием, в поисках истины. Среди их имен – выдающиеся: Н.В.Гоголь, В.А.Жуковский, Ф.И.Тютчев, И.С.Тургенев, П.А.Вяземский, Ф.М.Достоевский….
Писать об Оптиной сложно, слишком остро осознаешь серьезность темы. Задача данной статьи, к счастью, предполагает большую эмоциональность суждений, чем в исследовании, и недосказанность, недопустимую в аналитическом труде…
О русском старчестве много написано, литература эта, бесспорно, читаемая, но она, к сожалению, сейчас является «раритетной» и из-за потери корневых православных традиций нашей страны, не популяризируется. Не популяризируется творчески и корректно, одновременно, с учетом запросов обыкновенного читателя.
Мы ехали в Оптину с паломниками…или псевдо-паломниками; в старые времена они лишены были комфорта в передвижении, и путь их предполагал испытания… Но в наше эклектичное время мы еще не назвали новые формы деятельности своими названиями, и даем им старые обозначения. Наша поездка была – среднее между туристическим маршрутом и действительным желанием приобщения к традиционным духовным местам. Сейчас таких маршрутов, к счастью, много.
Мы ехали в Оптину Пустынь, как обычные представители своего поколения, более или менее знакомые с философской (еще меньше – с православной) литературой, но практически ничего не знавшие о судьбе самого монастыря, о силе воздействия духовных дел его обитателей.
…В первую поездку Илиодор подарил нам большую Икону «Оптинских Старцев»…Моими попутчиками были члены московской организации инвалидов из района Коптево. Взволнованная таким даром, икону к автобусу несла я. Она была теплой, это – не субъективное преувеличение, не эмоциональный вымысел. Я не только согрелась на довольно холодном апрельском воздухе, но и почувствовала себя абсолютно наполненной настоящей радостью. Когда я передавала икону женщинам, эту особую теплоту подтвердили и они…
…Отец Илиодор встречает нас радостно, по морозу сразу же ведет обедать в трапезную. Я впервые вижу действующую монастырскую трапезную, с прекрасными росписями на стенах и сводах, повествующими о ветхозаветных сюжетах. Отец Илиодор останавливается и красочно или взволнованно рассказывает нам о некоторых из них. Для него это не просто история, а – реальная судьба человечества, которую он всю переживает, «пропускает через себя», живя здесь, в монастыре.
Обед в трапезной простой и сытный, очень вкусный хлеб. Встаем из-за стола, вслед за Илиодором пытаемся молиться, благодарим его. Он отдает нам оставшийся хлеб и говорит, что его оптинские монахи выращивают сами…
Потом он поведет нам показывать монастырь, не столько мне – сколько моим друзьям…
Во Введенском храме отдаем ему наш журнал. Именно вопрос о судьбе журнала нас интересует более всего. Как быть, что писать, главное – можно ли написать о нем, об оптинском монахе, о его судьбе, о продолжении, практическом, традиции православного старчества здесь, в монастыре — «Что обо мне писать, разве что лет через десять – вот поговорите с Отцом Илией, получите его благословение, я попробую сейчас вам его позвать».
Я считаю целесообразным поделить свой рассказ на две «беседы», потому что не имею права не написать о схиигумене Отце Илие, встречу и недолгий разговор с которым, может быть, начинаю оценивать только сейчас, три месяца спустя, когда корректирую уже сложившийся текст.…Затрудняюсь описать тот эмоциональный всплеск, объективно изменивший все мое представление о Вере и Истории, основных вехах человеческой судьбы. Я почувствовала воздействие Монастыря и беседы со Старцем как прибавление надежды, радости и полноты только сейчас…и сейчас же понимаю, что этому всплеску нужна поддержка и работа с моей стороны, нужен мой ответ…
Беседа первая: Ждем Отца Илию (реального продолжателя Традиции!) в маленькой комнатке для дежурного Братской. …Он выходит стремительно, мы взволнованно и неловко пытаемся сложить ладони («ковшичком») под благословение. Но ему наше незнание ритуалов, по всей видимости, не столь важно: «Садитесь, садитесь…» — говорит он нам торопливо. Схиигумен Отец Илия — невысокого роста, седой. Смотрит внимательно, улыбчиво и ласково. Лицо запоминается сразу, контраст между внешней хрупкостью и внутренней наполненностью, значительностью поразителен. Потом всюду: в фильмах о монастыре, на фотографиях взгляд невольно «выхватывает» его фигуру среди остальных монахов на богослужении…
Отец Илиодор просит посмотреть наш журнал. Возвышающийся над нами, красивый, в своем монашеском облачении, он стремится помочь нам, но у Старца наше издание вызывает сомнение. Там, в его присутствии, эти сомнения становятся понятными: мы мир изучаем, а он знает его, именно, в той простоте, в которой сам мир и нуждается, не сознавая того.
Мы объясняем, что альманах отражает современное состояние нашего общества. А Отец Илия говорит нам о природе, что более всего сейчас людям не хватает близости к ней, ее красоты, работы на земле, простого крестьянского труда. (Я вспоминаю, как всю зиму мои москвичи грезят о летних дачных отпусках, земле, солнце, как в Европе молодежь создает общины, уходят жить поближе к природе…).
Мы обращаемся к батюшке с вопросом о том, как он пришел к вере. Он просто отвечает: «Господь призвал, вот и пришел…» и далее начинает рассказывать о своей судьбе.
Старец родом с Орловщины, из бедной семьи. Он вспоминает бабушку, сидящую на крыльце…каждый прохожий мог стать ее гостем, для каждого была открыта дверь ее дома. Вспоминает войну, голод, он, мальчишкой, сам научился молиться, просил у Бога еды: и кто – нибудь подавал ему хлеб, кто – нибудь картошки.
В армии вместе с ним служил верующий солдат, татарин по национальности, и он тайно от всех молился… И Старец думал: «Вот татарин молится, а почему я, православный, не молюсь…». И он начал молится тоже. Прячась от назойливого внимания начальства, уходил за молитвою в лес, и там, с нею наедине, вдруг почувствовал настоящее присутствие Бога…
Новый номер нашего журнала будет пацифистским, и мы спрашиваем Отца Илия о том, что он думает о конфликтах в Афганистане и Чечне, об этих страшных по нелепости своей «современных» войнах. Он отвечает, что – это попытки посеять зло в душах людей, напугать их, разрушить цельность народа, создать смуту: «…в Отечественную войну люди покрепче были». На вопрос о религиозных войнах Старец отвечает, что верующий человек никогда не будет убивать, не может быть агрессивным.… В конце беседы Отец Илий благословляет нас…
Выходим из Братской на закате солнца… мир воспринимается уже по – другому: монастырь становится совсем сказочным, небо видится огромным. В окружающей природе замечаешь каждую деталь – взгляд потерял суетливость…
Беседа вторая: Отец Илиодор сидит с нами за столом в доме инокини Иоанны, матушки Иоанны. Она, на редкость улыбчивая и доброжелательная, в темном одеянии, пластичная, как и сам Илиодор, особой, свободной «пластикой», которую я замечала только у очень творчески одаренных, цельных натур. У Отца Илиодора – особенные глаза – в них сила и грусть знания. Он осторожно, бережно говорит с нами, стараясь донести то, что взрослым людям можно говорить более сурово и строго. Мы, наверное, своею внутренней суетой мешаем ему, тем не менее, рассказ его завораживает ясностью. Человек талантливый, он занимался музыкой, живописью, но очень рано понял условность искусства, как некой «красивой ступени» между Богом и человеком, ступени Познания, на которой очень многие задерживаются надолго. Иллюзорность светского искусства прекрасно иллюстрирует его рассказ о посещении театра за кулисами, где его поразила «ненастоящесть» декораций и поведения актеров, которые только что были пафосными и позитивными. Вспоминает он и о том, что занимался восточной философией, пробовал искать себя в других религиях. Он говорит: «Вот мы ищем Истину, Добро, а ведь это все – поиски Бога, но Бога нельзя найти, пока он сам нас не призовет…». И сравнивает взаимоотношения между Богом и человеком с отношением Матери к своим детям. Мать воспитывает ребенка, играет с ним в развивающие его игры, старается на его «языке» объяснить основы жизни, но, главное, несомненное, любит.
Отец Илиодор вспоминает, как в пятилетнюю годовщину смерти своей матери он оказался в Загорске (сейчас — Сергеев Посад) и, когда вспомнил о печальной дате, пытался, как полагается, поставить свечку в храме и выпить рюмку водки в память о ней. И вот, поразившее его воображение, соотношение Храма и ресторана (подмосковный Загорск – городок, расположенный на холмах) — как предложенный Выбор (Отец Илиодор жестом как бы держит на ладонях два холма) на одном – ресторан, на другом – Храм. Что выбрать, он выбирает Храм, тогда уже навсегда. Собственно, оттуда начался его монашеский путь. Хотя до окончательного, внешнего выбора еще прошло время…
«Неужели нельзя жить с Богом в душе, искать Его, не уходя в монастырь? — задаем мы ему вопрос — многие протестанты вообще отказываются от церквей и ритуалов, считая, что достаточно просто верить». «Здесь дело в затраченном количестве труда…Человек в миру отвлекается на мирское, что естественно. Монахи отдают Богу себя полностью…».
Деятельность монастырей подразумевается Илиодором как некая дисциплина, влекущая за собой альтернативу рассеянности и инертности мира.
Илиодор резче, чем Отец Илия очерчивает жизнь современного человека в пространстве города. «Да в деревне, если человек совершил какой — то неблаговидный поступок, все сразу об этом узнают. И, вообще, люди свободными были на земле, от своего труда только и зависели. Сейчас люди отделены друг от друга, зависят от случайностей. Ну — ка отключи отопление в десятимиллионном городе в пятнадцати градусный мороз, не привези продукты в магазин день – два… Что будет…. Сатана не смог побороть Бога, он стал мстить его чадам, мы – Божьи дети…». И далее, говоря о трагизме разобщенности современных людей, Илиодор объясняет нам «формулу» Аввы Дорофея (один из авторов святоотеческой литературы, живший в Гаазе, в VI веке): если люди идут в Центр, к Богу, то расстояние между ними уменьшается, если от Бога – увеличивается, и люди теряют друг друга. Идущий путем Веры, рано или поздно приходит к мысли о близости людей друг к другу, об их единении.
Мы – люди вроде бы образованные, но хорошо знакомые заповеди в словах Отца Илиодора приобретают другой смысл: «Это – не книжные истины, это – о нашей жизни», — думаю я постоянно в процессе разговора. Отец Илиодор объясняет роль Храма в жизни христианина: Прообраз Царства Божьего на Земле, ориентир, способ приблизить человека к Возвышенному, отвлечь от суеты. Храм создан для людей как точка опоры, остановка, потом — общение с Вечностью…
Слушая Илиодора, получаю подтверждение своей старой догадке об особой ценности ясной расстановки духовных приоритетов в сознании человека. Когда они расставлены и осознаны верно – мы получаем особенную гармонию Личности (эта слишком светская трактовка выстраивания духовных приоритетов кажется мне теперь, в 2010 году – более, чем недостаточной. Если наши приоритеты правильно выстроены, если движение к Вере превыше всего в нас – мы приобретаем жизнь, именно, жизнь – не много и не мало…).
Отец Илиодор говорит, обращаясь к нам: «Надо быть профессионалом во всем, за что берешься, например, не просто взял и написал что – то, а написал – ответственно, зная, что за каждое слово, идущее в мир, отвечаешь». И еще: «Ищите добрых людей в мирУ, таких много, именно они могут быть героями вашего журнала».
Особенность Отца Илиодора заключается в том, что, слушая его слова и, находясь с ним рядом – привыкаешь к силе сказанного, и оно кажется простым. Отрываясь от этого и, продолжая жить обыденной жизнью, ощущаешь сиротливость и брошенность. Илиодор говорит не только от имени индивидуального опыта Веры, а — Традиции, совокупности многих факторов, в число которых входят и определенные правила обустройства внешней и внутренней жизни общности людей, которые создали и развивают эту духовную, этическую систему, Оптину Пустынь, систему, назначение которой хранить основы Веры и особую Любовь. Приближающаяся к абсолютному ее проявлению…она позволяет выслушать, понять и со-участвовать такому огромному количеству приехавших за помощью людей…принимать на себе их горе, отпускать грехи при совершении таинства исповеди.
И Традиция также Тайна, а когда ей принадлежит Личность, то происходит редкое и удивительное явление – Таинство Личности, и развитие этого Явления по уникальному и неведомому нам пути …вселяет радость и надежду – на счастье.
*Статья написана и опубликована в 2005 году.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *