«Грешный» супруг святой. За что террористы убили великого князя Сергея

Личность великого князя Сергея Александровича, сына императора Александра II и дяди Николая II, вызывает у историков бурные споры. Одни пишут о нем, как о холодном гордеце, другие отмечают его скромность и тонкую душевную организацию. Он был женат на внучке королевы Виктории, но вокруг личной жизни сына императора всегда витало много слухов о его нетрадиционных предпочтениях.

Сергея Александровича в народе прозвали «Князь Ходынский» за то, что в период его губернаторства произошла страшная трагедия, унесшая жизни 1389 человек. А после «Кровавого воскресенья» в Петербурге боевая организация партии эсеров вынесла ему смертный приговор.

«Холодный гордец»

«Сергий Александрович был доброе, чрезвычайно сердечное и симпатичное дитя, нежно привязанное к родителям и, особенно, к матери, к своей сестре и младшему брату; он очень много и интересно играл и, благодаря своему живому воображению, игры его были умные…», — вспоминал в 1910 году капитан-лейтенанта Дмитрий Сергеевич Арсеньев, воспитатель сына Александра II.

В истории сохранился случай, поразивший родных мальчика. Когда Сергею было всего восемь лет, он приехал с матерью в Москву. Ребенка спросили, чем бы он хотел заняться, в ответ на это он попросил показать ему архиерейское богослужение в Кремле.

Набожность Сергей пронес через всю жизнь. Так, к примеру, он был единственным великим князем, который трижды совершил паломничество на Святую землю. Когда английская разведка собирала о нем информацию перед церемонией бракосочетания с внучкой королевы Виктории – Елизаветой, то все, что им стало известно, так это то, что он «не в меру религиозен, замкнут, очень часто бывает в храме, причащается до трех раз в неделю».

Сергей Александрович был единственным великим князем, который трижды совершил паломничество на Святую землю Фото: Public Domain

Многие в будущем упрекали князя за его замкнутость, видя в этом надменность и холодность. Из-за прямой осанки и непоколебимого выражения лица его называли гордецом. Однако некоторые историки отмечали, что князь страдал костным туберкулезом. Чтобы как-то снять нестерпимые боли, он часто принимал горячие соляные ванны и носил поддерживающий корсет. Возможно, в этом заключался секрет его офицерской выправки и холодного взгляда серо-зеленых глаз, скрывающих физическую боль.

Сохранилось письмо великого князя, адресованное его воспитателю Арсеньеву, которое во много проясняет его позицию и отношение к критики в свой адрес.

«Как прежде я Вам это говорил, так и теперь повторяю — если люди убеждены в чем-либо, то я их не разубежу, а если у меня совесть спокойная, то мне passez-moi ce mot (с французского – «простите за выражение») — плевать на все людские qu’es qu’a-t-on (пересуды)… я так привык ко всем камням в мой огород, что уже и не замечаю их…» — писал он.

Подруга детства

После смерти его матери в мае 1880 года, фрейлина Высочайшего двора Анна Федоровна Тютчева, занимавшая ранее воспитанием Сергея Александровича, была обеспокоена его эмоциональным состоянием.

«С Вашим характером вы не можете оставаться одиноким и искать удовольствия там, где по обыкновению находят молодые люди Ваших лет. Для счастья Вам необходима чистая и освященная религией жизнь, как желала для Вас счастья Ваша мать…», — советовала она.

Элла около года размышляла над предложением великого князя. Фото: Public Domain

В качестве спутницы, которая могла бы разделить с ним «освященную религией жизнь», он выбрал Елизавету, принцессу Гессен-Дармштадтскую, дочь герцогини Алисы и герцога Людвига IV, с которой он был знаком с детства. Элла (так звали девочку в семье) около года размышляла над предложением великого князя, который был старше ее на 7 лет. В итоге она дала согласие.

В сентябре 1883 года состоялась официальное обручение молодых, а в июне 1884 года — церемония бракосочетания, которая прошла в Придворной церкви Зимнего дворца. После свадьбы в России Эллу стали звать Елизаветой Фёдоровной.

Как-то Людвиг IV признался Александру III в разговоре, что дал своё согласие на брак, не колеблясь: «Я знаю Сергея с детского возраста; вижу его милые, приятные манеры и уверен, что он сделает мою дочь счастливой».

Стоит отметить, что через 10 лет, младшая сестра Эллы — Алиса – стала русской императрицей Александрой Фёдоровной, выйдя замуж за русского императора Николая II.

В сентябре 1883 года состоялась официальное обручение молодых, а в июне 1884 года — церемония бракосочетания. Фото: Public Domain

Порочность, болезнь или «белый брак»?

У Сергея Александровича и Елизаветы Фёдоровны не было детей, что порождало много слухов в обществе. Одни утверждали, что два религиозных человека преднамеренно вступили в «белый брак», чтобы жить как брат с сестрой. Другие заверяли, что князя не прельщает жена, так как он питает слабость к юношам. По переписке же, которую вели представители дома Романовых, можно сделать вывод, что причиной бездетности пары мог быть какой-то недуг.

«Как жаль, что Элла и Сергей не могут иметь детей», — писал императрице Марии Федоровне Александр III.

В итоге пара воспитывала детей его брата Павла Александровича, чья мать умерла при родах, — Марию и Дмитрия.

По воспоминаниям Марии, Сергей Александрович был строгим, но любящим родственником:

«Из всех дядьев мы более всего боялись дядю Сергея, но, несмотря на это, он был нашим фаворитом. Он был строг, держал нас в благоговейном страхе, но он любил детей… Если имел возможность, приходил, чтобы проследить за купанием детей, укрыть одеялом и поцеловать на ночь».

В письмах Елизавета Фёдоровна очень тепло пишет о супруге. Фото: Public Domain

Описывая отношения, которые царили между ним и его женой, Мария отмечает, что к Елизавете Фёдоровне он подчас относился как к ребенку: «дядя часто был резок с ней, как и со всеми другими, но поклонялся ее красоте. Он часто относился к ней, как школьный учитель. Я видела восхитительную краску стыда, которая заливала ее лицо, когда он бранил ее. «Но, Серж…» — восклицала она тогда, и выражение ее лица было подобно лицу ученицы, уличенной в какой-нибудь ошибке».

В сохранившихся же письмах Елизавета Фёдоровна очень тепло пишет о супруге, даже, благодарит его за то, что он привет ее к православию.

Тем не менее, в исторической литературе часто встречается мнение, что семейное несчастье заставило молодую женщину с головой уйти в религию.

«Их семейная жизнь не задалась, хотя Елизавета Фёдоровна тщательно скрывала это, не признаваясь даже своим дармштадтским родственникам. Причиной этого, в частности, было пристрастие Сергея Александровича к особам другого пола», — утверждал историк Вольдемар Балязин.

Одна из светских львиц того времени – супруга генерала Евгения Богдановича – в своем дневнике передавала слова приятельницы, мол «Сергей Александрович живёт со своим адъютантом Мартыновым, а жене не раз предлагал выбрать себе мужа из окружающих её людей».

Подливала масла в огонь и дружба Сергея Александровича со своим кузеном, великими князем Константином Константиновичем, который страдал «тайным пороком», несмотря на то, что имел в браке девять детей.

Однако некоторые считают, что слухи о нетрадиционной ориентации Сергея были следствием того, что он был непопулярен в обществе.

Сергей Александрович Романов с женой Фото: Public Domain

Смертный приговор

Сергей Александрович с февраля 1891 по январь 1905 года занимал пост Московского генерал-губернатора. В период его правления произошла страшная трагедия на Ходынском поле, когда жертвой давки стали тысячи людей: 1389 человек погибли, около 1300 – получили увечья. После этого великого князя в народе стали именовать «князь Ходынский». Несмотря на то, что противники пытались добиться отставки Сергея Александровича, он «усидел» на месте, более того – был назначен командующим войсками Московского военного округа.

Великий князь был решительным противником конституционных преобразований. Фото: Public Domain

В своих воспоминаниях великий князь Александр Михайлович давал жесткую характеристику своему родственнику, категорично заявляя, что император Николай II не должен был допускать, чтобы великий князь Сергей сохранил бы свой пост генерал-губернатора после катастрофы на Ходынском поле.

«При всём желании отыскать хотя бы одну положительную черту в его характере, я не могу её найти. Будучи очень посредственным офицером, он, тем не менее, командовал Л. Гв. Преображенским полком — самым блестящим полком гвардейской пехоты. Совершенно невежественный в вопросах внутреннего управления, Великий Князь Сергей был тем не менее Московским генерал-губернатором, пост, который мог бы быть вверен лишь государственному деятелю очень большого опыта. Упрямый, дерзкий, неприятный, он бравировал своими недостатками, точно бросая в лицо всем вызов и давая, таким образом, врагам богатую пищу для клеветы и злословия», — писал он.

Когда же в январе 1905 года в Петербурге произошло «Кровавое воскресенье», то боевая организация партии эсеров вынесла смертный приговор великому князю. Причиной этого стало то, что именно он был одним из тех, кто настоял на вооруженном разгоне шествия.

4 февраля 1905 года карета Сергея Александровича, выезжая из Кремля, была подорвана «адской машиной», которую бросил террорист Иван Каляев. Великий князь был убит.

Карета Сергея Александровича была подорвана «адской машиной». Фото: Public Domain

Гроб с останками поставили в соборе кремлёвского кафедрального Чудова монастыря, а после отпевания предали земле в храме-усыпальнице под Алексеевским собором. При раскопках, которые проходили в Кремле в 1995 году, они были перенесены в Новоспасский монастырь.

Мученическая смерть княжны

После смерти супруга Елизавета Фёдоровна продала свои драгоценности, а на вырученные деньги купила усадьбу, в котором в 1909 году начала работу Марфо-Мариинская Обитель Милосердия. Сама бывшая принцесса поселилась в Обители, где помогала больным и бедным.

Елизавета Федоровна причислена к лику святых. Фото: Public Domain

7 мая 1918 года она была арестована чекистами и латышскими стрелками по личному распоряжению Феликса Дзержинского. Вскоре вместе с другими представителями дома Романовых ее перевезли в Екатеринбург, а потом в Алапаевск.

5 июля 1918 года ее вместе с родственниками скинули в шахту Новая Селимская в 18 км от Алапаевска. Все они, кроме застреленного великого князя Сергея Михайловича, были сброшены в шахту живыми. Когда тела были извлечены из шахты, то было обнаружено, что некоторые жертвы жили и после падения, умирая от голода и ран

В 1992 года Русская Православная Церковь причислила Елизавету Федоровну к лику святых.

Разрушители России. Джунковский

Как известно, Февраль 1917 года был результатом деятельности тех, кто вместо Самодержавного Монарха хотел видеть либо премьер-министра при конституционном монархе, либо диктатора при монархе декоративном, либо президента без какого бы то ни было монарха вовсе.

Армия жаждала Диктатора.

Начиная разговор о роли Армии в развале Исторической России, необходимо, на наш взгляд, коснуться обстоятельств, которые позволили Армии из стража Веры, Царя и Отечества выродится в инструмент разрушения.

Хорошо известны слова будущего председателя Третьей Думы Гучкова, высказавшего следующую мысль:

«Революция 1905 года не удалась потому, что войско было за Государя. В случае наступления новой революции необходимо, чтобы войско было на нашей стороне. Поэтому я занимаюсь исключительно военными вопросами, желая, чтобы, в случае нужды, войско поддержало более нас, нежели Царский Дом».

Для достижения этой цели вначале была запущена информационная кампания, навязавшая обществу миф о «слабом Государе, пребывающем в плену у немцев и Распутина». Затем была разрушена система государственной безопасности, вследствие чего, генералы, оставаясь искренними патриотами России, от всей души желали смещения «слабого Государя» и замены такового на Диктатора, способного спасти Родину от немецких шпионов, свивших гнездо в самом сердце Государства. Следствием разрушения этой системы стало то, что Государь утратил связь с Армией, а Армия подпала под влияние заговорщиков в погонах.

***

«Изменение внутриполитической ситуации в государстве привело к тому, что широкие слои общества, а также многие сановники считали необходимым покончить с «чрезвычайщиной» послереволюционных лет, наиболее ярким проявлением которой была деятельность политической полиции» .

В декабре 1912 года новым министром внутренних дел становится черниговский губернатор Н.А. Маклаков. (При этом он был противоположностью своему родному брату, известному масону В.А. Маклакову).

«При нем в 1913 году пост товарища министра внутренних дел получает масон В.Ф. Джунковский начавший свою карьеру при Великом Князе Сергее Александровиче и сумевший вкрасться в доверие к его жене, родной сестре Царицы Великой Княгине Елизавете Федоровне» .

Владимир Федорович Джунковский (1865-1938) по своему происхождению «принадлежал к старинному, давно обрусевшему польскому дворянскому роду, корни которого восходят к легендарному монгольскому князю Мурзе-хану-Джунку. Представители этого рода верно служили русским царям, занимая крупные государственные посты. Так, например, дед Владимира Федоровича, С. С. Джунковский, с 1811 по 1839 г. был директором Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел, секретарем Вольного экономического общества, редактором многих издаваемых ВЭО трудов. При нем род Джунковских был включен в родословную дворянскую книгу Полтавской губернии с пожалованием герба, на котором значился девиз: «Deo et proximo» («Богу и ближнему»)» .

«В.Ф. Джунковский был очень популярен в общественных кругах и всеми силами стремился эту популярность поддерживать. Бывший преображенец, затем адъютант у Великого князя Сергея Александровича по должности московского генерал-губернатора, затем неожиданно московский вице-губернатор, а затем и губернатор.

Связи у него в «сферах» были громадные, и он легко и бестрепетно всходил все на высшие ступени административной лестницы, закончив свою административную карьеру в должности товарища министра, заведующего полицией и командира Отдельного корпуса жандармов.

Это был, в общем, если можно выразиться кратко, но выразительно, круглый и полированный дурень, но дурень чванливый, падкий на лесть и абсолютно бездарный человек» .

Такими нелестными эпитетами наделил блестящего офицера начальник Московского охранного отделения полковник Мартынов Александр Павлович (1875-1951).

«Новый скачок в карьере В.Ф. Джунковского был связан с блестяще проведенным им приемом императора Николая II во время юбилейных торжеств, связанных с празднованием в Москве в 1912 г. 100-летнего юбилея Бородинского сражения.

В 1913 г. В.Ф. Джунковский был отозван в Петербург с назначением товарищем министра внутренних дел и командиром Отдельного корпуса жандармов. В его распоряжении теперь находилась вся государственная полиция царской России. И первой задачей нового командира Отдельного корпуса жандармов было обеспечить охрану царской семьи во время путешествия ее по старым русским городам в дни 300-летнего юбилея Дома Романовых.

Новая должность стала началом конца карьеры В.Ф. Джунковского» .

«Генерал Джунковский не любил Корпуса жандармов уже по тому одному, что офицеры этого Корпуса ему, как губернатору, подчинены не были. Независимость он в других не любил» .

Став товарищем министра, Джунковский получил в свое ведение всю русскую полицию, а также жандармский корпус.

«Быстрое восхождение по служебной лестнице, головокружительная карьера, легко возносившая заурядного по уму и способностям гвардейского капитана до высших в государстве должностей, и твердая уверенность в прочных связях в высшем обществе, по-видимому, вскружили голову генералу, и он к описываемому времени чувствовал себя «опытным администратором».

Воспитание в условностях света и привычка быть своим в самых высших слоях общества чувствовались сразу. Чувствовалось сразу же и его внутреннее предубеждение против порученного ему дела, так как генерал щепетильно старался не касаться политического розыска, какой-то там «секретной агентуры», «шпионов», как он, вероятно, образно мыслил, простодушно, но уверенно полагая, что любой подчиненный ему исправник Московской губернии, им выбранный из неудавшихся гвардейских офицеров, гораздо лучше любого «охранника» исполнит поручение, данное ему московским губернатором.

Большой острослов, мой брат Николай, хорошо знавший Джунковского по своей службе в Московском губернском жандармском управлении, как-то говорил мне, уже после назначения Джунковского командиром Отдельного корпуса жандармов и товарищем министра внутренних дел:

«Ты сделаешь большую ошибку, если, докладывая о каком-нибудь розыскном случае, будешь употреблять непонятные ему и «неприемлемые» для него технические розыскные термины и выражения вроде, например, такого: «по точным агентурным сведениям от секретной агентуры, близко стоящей к таким-то революционным центрам, я узнал, что», и т.д.; или, если, докладывая ему о предположенных тобой розыскных шагах, ты скажешь: «поручив моей секретной агентуре возможно ближе соприкоснуться с подпольной организацией такой-то, я рассчитываю на то, что» и так далее.

«Ваше превосходительство, я поручил двум толковым городовым, переодев их в штатское платье, разузнать все о деятельности Бориса Савинкова, по данным одного станового пристава, посещающего фабрику такую-то», то, поверь, генерал Джунковский будет доволен твоей служебной ловкостью и распорядительностью!

Не забудь при этом, — добавлял мой брат, — подать ему вовремя галоши и осведомиться о драгоценном здоровье его сестрицы Евдокии Федоровны…»»

Генерал Джунковский старался прослыть либеральным администратором, неустанно заботился о своем — как теперь принято говорить — «имидже и рейтинге». При этом он чутким носом придворного улавливал изменения настроения как влево, так и «вправо». При этом он, по делу и без дела, норовил демонстрировать твердость власти.

«Один из таких «правых» его поворотов был просто нелеп. Случай был показателен и достаточно выразителен для того, чтобы рассказать о нем.

В связи с «Романовским юбилеем» шли толки о возможной амнистии. Некоторая частичная амнистия была в то время уместной, да и время было спокойное, а власть, как никогда, прочна. Та секретная агентура, которая осведомляла меня об общественном настроении, указала мне на один случай, где применение такой частичной амнистии было бы встречено общественностью с особым «признательным сочувствием» и в то же время показало бы внимание верхов к выдающимся представителям нашей культуры. Дело шло о предстоящем осенью 1913 года судебном процессе известного поэта Бальмонта, обвинявшегося в богохульстве, усмотренном в одном из его стихотворений» .

Речь идет о сборнике К.Д.Бальмонта «Злые чары» (М., 1906), который был арестован цензурой из-за богохульных стихотворений, в частности, стихотворения «Пир у сатаны» и других, названия которых не хотелось бы и воспроизводить. В 1911 г., когда издательство «Скорпион» хотело переиздать «Злые чары» в составе Полного собрания произведений Бальмонта, дело о запрещенных стихотворениях было возобновлено.

Начато было судебное преследование, и если бы Бальмонт вернулся в Россию, то был бы арестован. Начальник Московского охранного отделения полковник Мартынов получил негласную информацию о том, что оправдательный приговор предрешен членами судебной палаты; следовательно, своевременная амнистия Бальмонту устранила бы нежелательную судебную процедуру, которая непременно дала бы поводы многочисленным ищущим поводов царапнуть Россию ржавой булавкой.

Тем не менее, желая поддерживать образ «высоконравственного реформатора», пресекающего крамолу, Джунковский отверг предложение амнистировать Бальмонта. Однако, после указа 1913 г., в котором была объявлена амнистия лицам, привлекавшимся за «преступные деяния, учиненные посредством печати», судебное дело было все равно прекращено. Наряду с Бальмонтом были амнистированы А.В.Амфитеатров, М.Горький, В.Г.Короленко, и др.

Когда же дело касалось реальной борьбы с разлагающей работой неприятелей нашего государства, Джунковский вовсе не был столь же «тверд», как в деле Бальмонта. Более того, за короткий период пребывания у власти Джунковский серьёзно ослабил возможность правоохранительных органов защищать государство.

Итогами деятельности «высоконравственного реформатора» стало следующее:

ключевые фигуры «охранки», которые, по мнению Джунковского, не заслуживали доверия, были уволены со службы;

уменьшился общий бюджет полиции;

исчезла сеть полуавтономных охранных отделений, созданная Зубатовым, а также было ликвидировано большинство районных охранных отделений, созданных Трусевичем;

секретные агенты больше не проникали в гимназии и воинские части.

Все дела, которые велись Охранным отделением были переданы в ведение местных губернских жандармских управлений, «которые и без того задыхались от огромного количества работы, задаваемой им революционерами.

Прочитав приказ об упразднении районных отделений, начальник Пермского губернского жандармского управления Е.П. Флоринский сказал:

«Нам дали шефом изменника, мы теперь слепы и не можем работать. Мы должны теперь ожидать революцию»

Предчувствуя, какое впечатление этот приказ произведет на подчиненных, Джунковский издал еще один приказ, запрещавший жандармским офицерам просить о переводе из корпуса жандармов в армию.

Одновременно Джунковский уничтожил органы секретного наблюдения за порядком в войсках. В результате контроль над делами в войсковых частях был потерян.

Революционеры получали полную возможность проникать в войска для своей подрывной работы, само же военное руководство было склонно не выносить сор из избы. И если и сталкивалось с подрывной работой в армии, то во избежание скандала старалось дело замять. Уничтожая органы наблюдения за войсками, Джунковский проявил завидную настойчивость, посетив военного министра Сухомлинова и командующего войсками Великого Князя Николая Николаевича, убеждая их, «как омерзительна агентура в войсках».

Весной 1914 года Джунковский под фальшивым поводом ликвидирует самого ценного полицейского агента в партии большевиков, ближайшего соратника Ленина Р. Малиновского. Русская полиция потеряла возможность получать информацию из близкого к Ленину источника. В результате с большим опозданием поступали данные о сотрудничестве большевистской верхушки с австрийской и германской спецслужбами, а это наносило ущерб национальной безопасности России.

Под разными выдуманными предлогами Джунковский принимает участие в травле патриотического движения и, где удается, стремится его всячески ущемлять. При нем, в частности, был ликвидирован обычай выдавать бесплатные билеты на железную дорогу организаторам публичных патриотических лекций в провинции.

Срезаны до минимума суммы субсидий на патриотическую печать» .

Кроме того, Джунковский приложил руку к дискредитации Г. Распутина, что, разумеется, приводило к подрыву авторитета Царской Семьи.

В настоящее время предпринимаются попытки выработки «альтернативного взгляда» на личность Джунковского, а энергичные мероприятия, приведшие к развалу всей системы службы государственной безопасности, преподносятся в качестве желания перестроить службу розыска в соответствии с некими нравственными «совершенно новыми началами», «в строгом соответствии с законом». В этой связи стоит отметить серию очерков И.С. Розенталя , изображающего Джунковского в облике реформатора, «не любившего провокаторов».

Зарубежные исследователи также прикладывают руку к ретушированию портрета этого человека. В диссертации к.и.н. Анастасии Юрьевны Дунаевой «В.Ф. Джунковский: политические взгляды и государственная деятельность: конец XIX — начало XX в.» в качестве примера такого «переосмысления» приводится текст американского исследователя Дж. Дейли, в которой Джунковскому посвящена отдельная глава «Моралист во главе полицейского аппарата» .

«Человек с глубоким чувством чести или, по крайней мере, одержимый желанием выглядеть таковым, Джунковский направил свою энергию и внимание на чистку полицейских институтов, — пишет автор. — Он хотел защитить и поддержать государственный порядок, но ненавидел методы, которыми это обычно делалось. Возможно, тот факт, что действия Джунковского вызвали мало сопротивления со стороны официальной власти, двора и правых кругов, свидетельствовал об отношении элиты к политической полиции, особенно на волне «азефовщины-богровщины».

Полицейский аппарат выиграл войну против революционеров и террористов, но проиграл сражение с обществом .

По логике американского исследователя выходит так, что «порядочный Джунковский мог бы завоевать доверие общества».

Впрочем, американец оценивает реформы Джунковского в целом негативно: как ослабляющие розыск. Вместе с тем, Дейли делает общий вывод о том, что Джунковский, безусловно, имел при этом самые лучшие намерения.

***

Как уже говорилось выше, новая должность стала началом конца карьеры В.Ф. Джунковского. Воспользовавшись положением свитского генерала, летом 1915 г. реформатор попытался конфиденциально поведать Государю о том, что приближенный ко двору старец является «авантюристом и проходимцем, подрывающим престиж Императора».

Дело кончилось тем, что В.Ф. Джунковский был отправлен в действующую армию. Весьма красноречив тот факт, что реформатор был отстранён от должности без принятого в таких случаях выражения благодарности за беспорочную службу.

Тем не менее, за столь короткий срок — с января 1913 по июль 1915 — пребывания «у руля», Джунковский успел содеять немало.

Пребывая на своем посту, Джунковский разрушил все то, что было создано кропотливым трудом генерала Павла Григорьевича Курлова (05.01.1860 — 07.06.1923).

1 января 1909 года по личной просьбе П.А. Столыпина генерал Курлов был назначен товарищем министра внутренних дел, а с 26 марта — командиром Отдельного корпуса жандармов с производством в генерал-майоры.

В этой должности много сделал для организации работы секретных спецслужб и охраны Императорской Семьи, неоднократно сопровождал Императора Николая II Александровича в поездках по стране и за рубежом. В 1910 был произведен в генерал-лейтенанты.

Именно ему принадлежала инициатива создания специального исследовательского отдела по изучению и противодействию подрывной деятельности тайных обществ, как внутри страны, так и за её пределами. Конечно, такой служака, как Курлов, стоял на пути у авантюристов типа Гучкова и его братьев по ложе.

Под руководством Курлова готовился специальный доклад о деятельности «проснувшегося» масонства, который Столыпин собирался представить Царю. Однако после убийства Столыпина в сентябре 1911 Курлов был отставлен с поста тов. министра, а материалы к докладу сданы в архив.

Более того, гибель Столыпина была использована как предлог для травли Курлова, которого весь антимонархически настроенный общественно-политический «бомонд» преподнес в качестве «виновника убийства». В вину вменялось допущение Богрова в театр. Особенно активно в его травле выступали А. И. Гучков и В. В. Шульгин.

Курлов был уволен и попал под суд.

Высочайшим повелением следствие было прекращено. Однако, верный монархист и слуга Государя был убран со сцены, а на смену ему пришел честолюбивый деятель, руками которого и была разрушена система государственной безопасности.

Процессы, происходившие в армии, перестали контролироваться Государством. После 1 августа 1914 г. дальнейшее продолжение разрушительных реформ было прекращено, но результаты уже осуществленных реформ были столь значительны, что «многие особенности в работе политической полиции в военный период были предопределены именно ими» .

Были сделаны попытки восстановить отмененную Джунковским внутреннюю агентуру из солдат, однако «восстановить уничтоженную агентуру не удалось. Департамент полиции по-прежнему не получал никаких сведений о настроениях в армейской среде.

А Император утратил трезвое представление о том, что творилось в умах и сердцах тех, кто должен был с оружием в руках отстаивать Веру, Царя и Отечество.

Примечания:

О. Платонов. История Русского народа. С. 311.

Коронационные торжества 1896 года в Москве…

А.П.Мартынов. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов…

А.П.Мартынов. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов…

А.П.Мартынов. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов…

см.: Куприяновский П.В., Молчанов Н.А. Поэт Константин Бальмонт: Биография. Творчество. Судьба. Иваново, 2001. с. 209-210.

О. Платонов. История Русского народа. С. 313

Розенталь И.С. Злополучный портрет // Советский музей. 1992. №4. С. 39-41.;

Розенталь И.С. Он не любил провокаторов?//Родина. №2. 1994. С. 38 41;

Розенталь И.С. Страницы жизни генерала Джунковского // Кентавр. 1994. №1. С. 94.

Daly J.W. A Moralist Running the Police Apparatus

Джунковский и его воспоминания

Через два месяца после падения российской монархии, в мае 1917 г. в Петрограде перед Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства предстали многие бывшие министры, высшие сановники и придворные. 2 июня главный редактор стенографического отчета комиссии А. Блок записал в своем дневнике: «В. Ф. Джунковский. 5 февраля 1913 г. — 19 августа 1915 г. — товарищ министра внутренних дел, при Маклакове и немного при Щербатове. Погоны генерал-лейтенанта. Теперь начальник 15-й Сибирской стрелковой дивизии. Неинтересное лицо. Голова срезана. Говорит мерно, тихо, умно. Лоб навис над глазами, усы жесткие. Лицо очень моложавое и загорелое. Нет, лицо значительное. Честное. Глаза прямые, голубовато-серые. Опять характерная печать военного. Выражения (удрали, уйма, надуют, как стеклышко). Прекрасный русский говор» 1.

Владимир Федорович Джунковский (1865–1938) был личностью весьма примечательной и неординарной. За десять лет, с 1905 по 1915 г., он прошел путь от капитана до генерал-майора Свиты, получив в эти же годы сначала должность вице-губернатора и московского губернатора, а затем — командира Отдельного корпуса жандармов и товарища (заместителя) министра внутренних дел. Падение же его в августе 1915 г. было более стремительным, чем возвышение, более громким и, пожалуй, более симптоматичным. Но в наши дни лишь немногие ученые-историки знают о его трагической судьбе, а широкому кругу читателей даже имя В. Ф. Джунковского неизвестно. Долгое время мало кому были доступны закрытые в спецхране его воспоминания, охватывающие более чем полувековой период времени, давно уже ставшего Историей. Теперь мы не только можем, но должны узнать и осмыслить отечественную историю во всей ее полноте, открыто и честно посмотреть в глаза ее ушедших творцов, понять их поступки.

С этой целью Издательство имени Сабашниковых предлагает читателям познакомиться с воспоминаниями В. Ф. Джунковского. Но у нас была и еще одна задача. Эти воспоминания писались по инициативе М. В. Сабашникова для публикации в его издательстве, а сам Владимир Федорович был близко знаком и дружен со всем семейством Сабашниковых, особенно с сестрой Михаила Васильевича, Ниной Васильевной (в замужестве Евреиновой). В имении Евреиновых Борщень в Курской губернии В. Ф. Джунковский часто гостил, встречал Рождество и Новый год, отдыхал летом. Под его крылом начинали свою служебную карьеру старшие сыновья Н. В. Евреиновой. Только закрытие издательства в 1934 г. вынудило Михаила Васильевича оставить надежду на публикацию воспоминаний В. Ф. Джунковского, как, впрочем, и своих собственных.

Издательство имени Сабашниковых, возрождая серию «Записи Прошлого», стремится осуществить программу М. В. Сабашникова. Уже напечатаны его собственные воспоминания и мемуары Е. А. Андреевой-Бальмонт, теперь мы предлагаем читателям труд В. Ф. Джунковского. Но прежде следует сказать несколько слов о личности мемуариста.

Родословная В. Ф. Джунковского восходит к легендарному монгольскому князю Мурзе-хану Джунку, прибывшему в Москву в составе посольства в начале XVI в. при Василии III. Из этого рода вышел известный в свое время воевода Ксендзовский, владевший в Галиции поместьем Джунковка.

Русская ветвь его потомков вела свое начало от жившего в конце XVII в. полковника Кондратия Джунковского. Одним из продолжателей этого рода был в конце XVIII в. Семен Семенович Джунковский, принадлежавший к духовному сословию. В 1764 г. у него родился сын Степан, дед В. Ф. Джунковского.

Степан Семенович получил прекрасное агрономическое образование и в 1780 г. (по рекомендации духовника Екатерины II Самборского) был направлен за границу для «усовершенствования в науках о земледелии». Пробыв около семи лет в Англии, Франции и Фландрии, он вернулся в Россию, был определен в Лейб-гвардии Преображенский полк и назначен учителем английского языка к дочерям наследника престола великого князя Павла Петровича. После восшествия Павла I на престол С. С. Джунковский стал чиновником и в 1811 г., уже при Александре I, занимал должность директора Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел. С 1803 г. С. С. Джунковский состоял членом, а позднее секретарем Вольного экономического общества, редактором издаваемых им «Трудов», принимал участие в расселении колонистов, в унификации мер и весов Российской империи. Из-под его пера вышла целая серия работ по вопросам экономики и сельского хозяйства. С. С. Джунковский умер в 1839 г. в возрасте 75 лет.

При Николае I род Джунковских, имевших земли в Полтавской губернии, был включен в родословную дворянскую книгу Полтавской губернии с пожалованием герба. Латинский девиз на нем гласил: «Deo et proximo», т. е. «Богу и ближнему». В. Ф. Джунковский вспоминал впоследствии, что этот девиз «тщательно хранили в своем сердце» его родители, следовали ему в течение всей своей жизни, «стараясь воспитывать детей в том же духе» 2.

От брака с Анной Александровной Берг С. С. Джунковский имел сыновей: Александра, Петра, Степана и Федора и дочерей: Анну, Елизавету, Марию и Прасковью. Из них наибольшую известность получил старший — Степан. Покинув Россию и поселившись в Риме, он перешел из православия в католичество, вступил в орден иезуитов и даже был кандидатом на должность кардинала этого ордена. Однако, имея сан католического священника, он женился на англичанке Монгомери, за что был отлучен от католической Церкви. Позднее Степан Степанович Джунковский переселился в Париж и стал проповедовать необходимость объединения католичества и православия. Впоследствии, вернувшись в лоно православной Церкви, он возвратился в Россию и служил в Святейшем Синоде. Другой сын, Петр, оставался помещиком Полтавской губернии.

Федор Степанович, отец В. Ф. Джунковского, служил в Петербурге, достиг больших чинов и должностей и удачно женился. У него было четыре сына: Степан, Федор, Николай и Владимир и три дочери: Евдокия, Ольга и Мария. К сожалению, о судьбе братьев и сестер Владимира Федоровича мы почти ничего не знаем. Известно лишь, что Николай Федорович, женатый на Е. В. Винер, был крупным чиновником в Министерстве финансов, а в 1905 г. был переведен в Тифлис, в управление кавказского наместника. Умер он в 1915 г. Незамужняя сестра Евдокия Федоровна большую часть жизни провела вместе с Владимиром Федоровичем.

«Я, — писал о себе В. Ф. Джунковский, — родился 7 сентября 1865 г. в Петербурге. Моему отцу было 49 лет, моей матери 43 года. Отец мой Федор Степанович в то время был в чине генерал-майора и за год до моего рождения был назначен начальником канцелярии генерал-инспектора кавалерии, пост которого тогда занимал один из братьев императора Александра II великий князь Николай Николаевич (старший), и членом комитета по устройству и образованию войск, в каковых должностях и пробыл почти до самой своей смерти. Мать моя Мария Карловна Рошет была лютеранкой…она значительно пережила отца и скончалась в 1895 г., через 16 лет после его смерти» 3.

Происхождение и положение семьи открывало перед Владимиром Федоровичем Джунковским широкие возможности в выборе карьеры. Этому способствовало и военное образование, полученное им в одном из самых привилегированных учебных заведений — Пажеском корпусе в Петербурге. По его окончании в 1882 г. В. Ф. Джунковский был зачислен в 1-й батальон Лейб-гвардии Преображенского полка, которым командовал великий князь Сергей Александрович. Прослужив около двух лет, В. Ф. Джунковский был произведен сразу же, минуя чин прапорщика, в подпоручики, а через четыре года стал поручиком. В этом чине 23 декабря 1891 г. он был назначен адъютантом московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича и оставался на этом посту и в этом звании более тринадцати лет. Только 6 декабря 1895 г. в день тезоименитства Николая II, В. Ф. Джунковский получил чин штабс-капитана, а через пять лет, 6 мая 1900 г., был произведен в капитаны.

Владимир Фёдорович Джунковский

Владимир Федорович Джунковский, заместитель министра внутренних дел, командир Отдельного корпуса жандармов. 1914 г.

Владимир Фёдорович Джунковский (1865 — 1938) — генерал-майор Свиты Его Величества, адъютант великого князя Сергея Александровича (1891—1905), московский вице-губернатор (1905—1908), московский губернатор (1908—1913), товарищ министра внутренних дел и командующий Отдельным корпусом жандармов (1913—1915), фабриковал дела против подполковника С.Н. Мясоедова, затем Г.Е. Распутина, за что смещен с должности и отправлен на фронт, командовал 8-й Сибирской стрелковой дивизией, генерал-лейтенант (апрель 1917), , с 1918 — в тюрьме, где принял предложение о сотрудничестве с ЧК-ГПУ, в 20-е гг. консультировал органы советской власти по вопросам, связанным с обеспечением безопасности, большевистский агент при Великом князе Николае Николаевиче, активный участник чекистской “игры” — операции “Трест”, расстрелян 21 февраля 1938 г. по приговору специальной тройки Управления НКВД, объявившей его «врагом народа».

Родился 7 сентября в 1865 году в дворянской семье в столице. Его отец — генерал-майор Фёдор Степанович Джунковский служил начальником канцелярии инспектора кавалерии Великого князя Николая Николаевича — будущего верховного главнокомандующего Русской армии в Первую мировую войну. Семилетнем отроком Володю зачисли в пажи при дворе, а в 12 лет он поступает в пажеский корпус — привилегированную кузницу кадров для гвардейских офицеров. По окончании его в 1884 году, был направлен для прохождения службы в лейб-гвардейский Преображенский полк, которым тогда командовал великий князь Романов — дядя будущего императора. Служба у юного лейб-гвардии подпрапорщика как-то сразу заладилась, видимо он чем-то глянулся начальству. А когда командира полка в 1891 году назначили генерал-губернатором Москвы, Сергей Александрович взял себе в адъютанты именно Джунковского. В этой должности тот бессменно пребывал вплоть до трагической даты 4 февраля 1905 года, когда великий князь был убит террористом Каляевым.

Его императорское величество государь император Николай Александрович в форме полковника лейб-гвардии Преображенского его величества полка.
Из альбома литографий по рисункам художника Гуго Бекмансона «Император Николай Александрович в униформе 10 полков, шефом которых его величество является»

Лишившись шефа, Владимир Фёдорович тем не менее продолжал ещё в течении полугода исполнять его весьма хлопотные обязанности, что было оценено по достоинству государем, который сразу из капитанов был произведён в полковники и причислен к свите Его Величества. А вскоре он фактически заменил престарелого гражданского московского губернатора Григория Ивановича Кристи, взвалив на себя весь объём работы. Время было неспокойное, революционное и Джунковскому в том числе приходилось прибегать к непопулярным мерам — привлекать для наведения порядка войска, хотя и обходилось это без кровопролития.

Немало сил приложил он к облагораживанию и возвышению первопрестольной, когда при нём Москва украсилась несколькими высшими учебными заведениями, культурными объектами, памятниками. Он искренне боролся с пьянством, открыв соответствующий музей. В его период управление губернией торжественно был отмечено 100-летите Бородинского сражения. Владимир Фёдорович отличился и здесь, приобретя на свои средства землю в селе Горки, где в 1812 году была Ставка М.И.Кутузова, на которой установлен памятник полководцу.

Старая Басманная. Алексей Шалаев

У столь деятельного и яркого человека не могли не появиться недоброжелатели, которые строчили, как водится, его высокому начальству доносы и жалобы. Впрочем, это не испортило биографию губернатора, чью службу по достоинству оценил сам Император, произведя Владимира Фёдоровича в генерал-майоры и выразив ему свою признательность «за примерное и блестяще управление Московской губернией». Сегодня вполне очевидно, что эта высокая должность и была пиком карьеры на благо государства этого вполне добропорядочного человека, но судьба распорядилась иначе.

Роковое назначение

Губарев П. К. Парадная и походная формы Жандармских команд. 1872 г.

В январе 1913 года он неожиданно для себя получил новое назначение — товарища министра внутренних дел Империи и командира Отдельного корпуса жандармов. Джунковский согласился не без колебаний, ведь опыта службы в этом серьёзном и специфическом ведомстве у него не было, и он справедливо опасался: «справлюсь ли я с этой нелёгкой задачей…». Принятое в конечном итоге решение, как показали дальнейшие события, было роковым для Отечества.

Либерал по своим взглядам и демократ по убеждениям, человек личных высоких моральных требований, он, кажется, не представлял себе, что в интересах безопасности государства в подчинённом ему ведомстве требуются иногда совсем иные качества, связанные вовсе не с гуманностью и его крайним проявлением — чистоплюйством. И выполняется эта порой откровенно «грязная» и скрытая от посторонних глаз работа, связанная, например, с особенностями вербовки внедрения агентуры, отнюдь не в белых перчатках и отутюженном парадном мундире. Увы, именно внешнему виду подчинённых, их моральному облику, новый товарищ министра уделял своё основное внимание. К приоритетам его деятельности на новом посту можно отнести и пиар (в понимании того времени), когда командир корпуса жандармов любил появляться в присутственных местах в голубом ведомственном мундире, считая, что тем самым он поднимает престиж полиции или, когда давал интервью в надежде быть в числе сторонников прогресса. Характерно, что в своём первом приказе по ведомству он вспоминает завет основателя жандармского корпуса Николая Первого «осушать слёзы несчастных», что вызвало откровенное непонимание у подчинённых и ёрничество у «акул пера».

В.Е. Маковский. Допрос революционерки. 1904

Придя со своим «аршином» и понятиями в отлаженную, хотя и небезупречную службу, отвечающую за безопасность государства, Джунковский начал с перестройки и перекройки её на свой лад. По этому поводу, бывший его подчинённый, сотрудник Охранного отделения, жандармский полковник Александр Мартынов в своих мемуарах отмечал, что новый шеф «легко ломал систему, так как не чувствовал пристрастия и влечения к делу».Как писал по этому поводу публицист Александр Михайлов «возможно генерал Джунковский был не в состоянии понять, что подлинно разумно и либерально, а где следует приложить государственную силу». Что и говорить, эта должность никогда не была особенно спокойной и требовала от занимавшего кресло главного жандарма империи особой избирательности и осторожности в выборе инструментов своей деятельности.

Встреча с земляком. Пимоненко Николай Корнилович. 1908 г.

Одним из его первых и решительных шагов на новом посту стало увольнение от должности прежнего начальника Департамента полиции Степана Белецкого. Скорый на выводы, изначально предвзятый к своим сотрудникам, он стал мерить их под себя — такого подтянутого и открытого, а Степан Петрович, несмотря на свою удивительную работоспособность, по мнению нового шефа, не соответствовал этому критерию, к тому же был склонен к очковтирательству, интригам и пьянству.

Это стремление мерить всех по себе, увлечение внешней стороной службы, плюс ещё большая «либерализация сознания», так и не сделали из него настоящего профессионала полицейской, жандармской службы, но нанесло непоправимый ущерб безопасности государства.

К числу его «подвигов» во благо революции, можно отнести распоряжение прекратить агентурную работу и вербовку среди учащейся молодёжи, хотя из биографий многих профессиональных революционеров хорошо известно, что свой путь в борьбе за «народное счастье» они начинали с гимназической скамьи. Одновременно с этим по его требованию была прекращена вербовка агентуры среди нижних чинов армии и флота. Знакомясь с документами ведомства по этой линии, он вообразил, что таким путём его подчинённые накапливают компромат на командиров частей, что посчитал низким и недопустимым. В изданном за его подписью циркуляре он выразил мнение, что подобная работа среди солдат и матросов приводит «к развращению войск и расшатыванию дисциплины».

Русская армия в 1-й мировой войне — Гвардия. Солдаты русской армии в 1-й мировой войне (Андрей Каращук)

Вся десятилетиями налаживаемая система внедрения агентуры в быстро революционизирующую армию и флот, лелеемая его предшественником генералом Курловым, пошла насмарку, лишив охранку глаз и ушей в Вооруженных силах империи. Что характерно, в этой работе по оказанию помощи в беспрепятственном проникновении в армию и на фронт революционных настроений, Джунковский нашёл поддержку в лице Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича — большого интригана и популиста. Так идеализм двух недалёких, обличённых властью либералов, накануне известных событий, поставил армию на грань катастрофы, разоружив её перед лицом разнузданной пацифистской и революционной пропаганды.

Характерны для Джунковского и такие штрихи к портрету: выступая в июне 1915 года на особом совещании Департамента, посвященному борьбе с преступностью, он делает акцент на законности задержания подозреваемых и обвиняемых, а в недрах министерства, в разгар войны, не без его участия готовится проект закона о неприкосновенности личности! Тогда же жандармский генерал издаёт суровый приказ по ведомству о нарушении формы одежды некоторыми его подчинёнными!

Офицеры и генералы Генерального штаба. Солдаты русской армии в 1-й мировой войне (Андрей Каращук)

Очередным шагом навстречу революции стало его требование закрыть все считавшиеся внештатными охранные отделения полиции! В результате таких реформ без работы остались тысячи профессионалов, а вся негласная работа по борьбе с крамолой сосредоточилась только в Москве, Питере и Варшаве, что по сути означало развал всей системы. О лучшем подарке революционеры, наверное, не могли и мечтать!

Среди сомнительных заслуг Владимира Фёдоровича и разоблачение депутата Думы от РСДРП Романа Малиновского, являвшегося личным тайным агентом бывшего начальника Департамента полиции. Посчитав такой метод работы неэтичным, он добился разглашения этой скандальной истории, выставив себя в глазах прогрессивной общественности «лучом света в тёмном царстве» полицейского произвола.

Зато завидное упорство и ретивость в борьбе с врагами Отечества и любимого монарха главный жандарм России проявил в деле Распутина. Получая доклады осведомителей и филёров о шумных похождениях того по кабакам и притонам, он не клал их привычно «под сукно», а систематизировал и обобщал. И в один прекрасный момент выложил на докладе у государя. Николай Второй, не терпевший вмешательства в свои личные и семейные дела, молча выслушал доводы, сухо поблагодарил и отпустил генерала. По своим каналам царь перепроверил полученную Джунковским информацию и скоро убедился, что в Питере орудует двойник Распутина. Странно, что установить это не пришло в голову главе полицейского Департамента!

Жертвуйте на книгу солдату. Комитет «Книга солдату». Худ.: Мухарский Степан Матвеевич,1914 г. БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ПЛАКАТ

«Антиправительственный, антицарский характер носила также новая клеветническая кампания против Распутина, так называемое дело о кутеже в ресторане «Яр» в Москве. Якобы во время этого кутежа «безобразно пьяный» Распутин заявил о своей физической близости с Царицей. Как выяснилось при расследовании, дело было сфабриковано по указанию масона В.Ф. Джунковского, причем очень грубо («исполнители» даже не потрудились подобрать лжесвидетелей) и опиралось на письменное показание подчиненного Джунковскому московского полицейского начальника, причем сделанное через месяц после тех событий, в которых якобы участвовал Распутин. Либерально-масонское подполье придавало этой кампании большое значение для дискредитации Царя. Получив результаты расследования, Царь немедленно снял Джунковского со всех должностей. Однако он не смог изгладить из общественного сознания грязных слухов о Царской семье, организованно распускаемых масонским подпольем».(Платонов Олег. Тайная история масонства. Глава 11.).

Остановленное время. Художник Андрей Ромасюков

Лично столкнувшись с вопиющим непрофессионализмом главного блюстителя порядка, царь в августе 1915 года отправил его в отставку с оставлением, впрочем, в своей свите. Напоследок, Владимир Фёдорович сделал ещё один привычный реверанс в сторону революции, сняв наблюдение с подозрительных лиц, входящих в окружение царя, среди которых, как мы теперь знаем, было немало участников заговора.

От февраля до октября

«Великий Князь Николай Николаевич (младший) Главнокомандующий русской императорской армией в 1914 — 15г.» Художник Андрей Ромасюков 2013 г.

Дальнейшая судьба Джунковского не менее поучительна. По его просьбе жандармского генерала направляют в действующую армию, где он, ни дня не командуя даже батальоном, получает под начало стрелковую бригаду. Впрочем, комбриг при грамотном начальнике штаба — это, прежде всего, администратор, а по этой части опыта Владимира Фёдоровичу было не занимать. К тому же он проявляет искреннюю заботу о подчинённых, сознательно сглаживает дистанцию с солдатами, бывает в окопах, где не боится появляться под огнём противника, что делает его имя популярным. Через год он уже кавалер ордена св.Владимира с мечами и начальник 15-й сибирской стрелковой дивизии. В этой должности его застает февральская революция и он по этому поводу не сильно переживает. Мало того, за свою лояльность новым властям он получает погоны генерал лейтенанта, а солдатский комитет соединения, изгнавший или поднявший на штыки других слишком требовательных офицеров, избирает его командиром 3-го Сибирского армейского корпуса. Вакансий тогда, надо полагать, появилось много!

Российская история Канун Октября. Налбандян Д.

Скоро Джунковского вызывают в Петроград, где заседает ВСЧК — Всероссийская чрезвычайная следственная комиссия, расследовавшая деятельность свергнутого революцией старого режима, который и должен был оберегать наш генерал! Однако в его действиях комиссия никаких контрреволюционных поползновений не обнаружила, а недавняя царская опала как нельзя лучше сыграла на руку тайному борцу с режимом. Он возвращается в дивизию, но не все так просто. Его «крови» требует сам Ленин, который никак не может простить ему провокатора Малиновского. Вождь пролетариата знать ничего не хочет, что сам Джунковский приложил руку к разоблачению агента охранки. И своего он в конце концов добивается.

Сразу после октябрьского переворота Владимира Фёдоровича арестовывают и доставляют в Петропавловскую крепость, где ему, по мнению историка спецслужб полковника запаса Николая Сысоева, грозят расстрелом, однако судьба вновь улыбается ему вымученной гримасой революционного гуманизма. Его, одного из немногих счастливцев не просто выпускают на свободу, но даже начисляют пенсион с учётом прежних заслуг перед революцией! Однако, в сентябре 1918 начинается очередной виток «красного террора» и Джунковского опять арестовывают, заводят дело. На сей раз за него заступаются представители творческой интеллигенции, к которой он на посту губернатора Москвы особенно благоволил.

А Калинников. Чекисты

В итоге бывшего шефа полиции из тюрьмы не выпускают, но склоняют к сотрудничеству с ЧК, и тут мы наблюдаем удивительное перерождение взглядов противника грязных методов в работе спецслужб. Куда деваются его идеалы и убеждения? Он добровольно идёт на сотрудничество с чекистами, принимает участие в разработке операций «Трест» и «Синдикат-2», построенных на чистой провокации, в результате чего в руки ЧК попадают многие его бывшие сослуживцы. Однако, Дзержинский всё равно не спешит выпускать его на свободу, используя в своих интересах.

В. Ефименко. Патруль. 1977

Наконец в мае 1919 состоялось заседание ревтрибунала, который определил с учётом смягчающих обстоятельств в виде гуманности по отношению «к своим ближним и подчинённым» заключить «Джунковского В.Ф. в концентрационный лагерь до окончания Гражданской войны без применения амнистии». После ряда казуистических кульбитов советской юриспруденции и вмешательства в его судьбу покровителей-чекистов, бывший губернатор и царский сатрап всё-таки оказывается на свободе. Он устраивается сторожем в церкви, пишет мемуары и… продолжает сотрудничать с ЧК.

Окончательную точку в его жизни поставил роковой 1937 год, когда его покровители ушли из жизни, а заматеревшие не без его же помощи чекисты вошли во вкус. Виновным себя в контрреволюционной деятельности монархист Джунковский не признал, но это уже не имело никакого значения. Расстреляли его на подмосковном спецобъекте НКВД «Бутовский полигон»21 февраля 1938 года.

Джунковского таки настигла судьба его бывших сослуживцев, казнённых большевиками ранее: начальника Департамента полиции Степана Белецкого, своего шефа — министра внутренних дел Николая Маклакова, министра юстиции Ивана Щегловитова и других последовательных сторонников старого режима.

В. Ф. Джунковский ( Источник Википедия)

В. Ф. Джунковский после ареста сотрудниками ВЧК 1920 г. Источник: Повседневная жизнь российских жандармов. Григорьев Борис НиколаевичИллюстрации.

Лит.: Я.В.Глинка, Одиннадцать лет в Государственной Думе. 1906-1917. Дневник и воспоминания. М., 2001.
Указатель имен Окружение Николая II, где указаны имена всех лиц, которые были упомянуты в переписке императора.
Коронационные торжества 1896 года в Москве / Сост.: З.И. Перегудова, И.М. Пушкарева // Отеч. история. — М., 1997. — N 4. — С. — 13-24
Платонов Олег. Тайная история масонства. Глава 11. Седьмая книга из серии историко-архивных исследований «Терновый венец России. 1996 г.
Роман Илющенко. О генерал-лейтенанте Владимире Фёдоровиче Джунковском …Тихий революционер // «Могильщики Русского царства».

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *