Вопрос:

Поясните, пожалуйста, смысл книги Екклесиаста. В чем ее мораль?

Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров):

Греческое название книги Екклесиаст является точным переводом еврейского названия Кохелет (от кохал — собрание) — говорящий в собрании, т.е. проповедник. Древние христианские экзегеты (Ориген, св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, блаж. Иероним и др.) признавали книгу прощальною и покаянною речью царя Соломона, подобно прощальным речам пророка Моисея (Вт. 28 — 32 гл.), Иисуса Навина (Нав. 24 гл.) и пророка Самуила (1Цар. 12 гл.). Духовный смысл книги определяют слова, поставленные в самом начале книги: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! (Еккл.1:2). Слово суета в небольшой священной книге встречается 39 раз. В еврейском тексте стоит хэвэл. Первоначальное значение этого слова — дыхание, дуновение, т.е. то, что быстро исчезает, испаряется. Отсюда переносный смысл: пустое, безрезультатное занятие. У пророка Исаии словом хэвэл названо дело, которое не приносит пользы, напрасное, тщетное (30:7). В еврейской грамматике словосочетание хэвэл хавалим (суета сует) называется status constructus, т.е. сопряженное отношение. Применяется оно для выражения предельной степени чего-либо. Например, в положительном значении: небеса небес (Втор.10:14; Пс.67:34) , Царь царей (Ездр.7:12; Дан.2:37). В Екклесиасте сопряженное отношение выражает крайнюю суету, бессмыслицу: Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? (1:3). Суета все, потому что нет пользы. Это понятие польза является как бы искомым, достижение чего сделало бы жизнь человека несуетной, имеющей смысл. Священный писатель употребляет существительное итрон. Оно в Библии, кроме книги Екклесиаста, больше не встречается. Все испытал в жизни кохелет, но все пережитое и увиденное не есть итрон, все — хэвэл хавалим (суета сует). Недостижимость прочного человеческого счастья выражается в постоянной смене человеческих поколений: Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки (1:4). Печаль на душу наводит и однообразная повторяемость явлений природы: Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием (1:5-7). Но и занятия человеческие не утешают проповедника. К излюбленному выражению хэвэл он прибавляет реут руах (и томление духа) (1:14). Екклесиаст предал сердце, чтобы познать мудрость, но это занятие обнаружило ничтожество всего земного. Убедившись, что познание лишь умножает скорбь, он решил испытать сердце весельем, но и это — суета сует и томление духа. У А.Пушкина есть очень сильное и точное поэтическое выражение: безумных лет угасшее веселье (Элегия). Безумными годы названы потому, что участники веселья придаются удовольствиям, как чему-то нескончаемому. Эпитет безумный поэт использует и в другом стихотворении, применяя его к тем, кто не думает о неизбежном конце земного бытия:

Брожу ли я вдоль улиц шумных,
Вхожу ль во многолюдный храм,
Сижу ль меж юношей безумных,
Я придаюсь моим мечтам.
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все взойдем под вечны своды –
И чей-нибудь уж близок час.

Трудно сомневаться, что стихотворение навеяно чтением Екклесиаста, если обратиться к началу первоначальной редакции стихотворения:

Кружусь ли я в толпе мятежной,
Вкушаю ль сладостный покой,
Но мысль о смерти неизбежной
Всегда близка, всегда со мной.

В последних стихах 2-й главы проповедник приходит к важной мысли, что даже земные блага зависят не от человека. Продолжая мысль о Промысле Божием, священный писатель говорит о том, что жажда высшего блага (стремление к счастью) вложена в человека Самим Богом: Все соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца (Еккл.3:11). В еврейском тексте употреблено слово олам. В Септуагинте оно переведено словом вечность. В рассматриваемом стихе это понятие означает одарить человека богоподобными свойствами — наложить на человеческую природу отпечаток вечности. Все земное суета сует, только в Боге смысл и предел человеческого бытия: возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его (Еккл.12:7). От ограниченности человека и суетности его земной жизни Екклесиаст приходит к своей главной мысли: Познал я, что все, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить, — и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его (Еккл.3:14). Проповедник поднимается до богословско-библейского учения о предстоящем для всех Божиим Суде: И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и над всяким делом там» (Еккл.3:17). В последних стихах книги содержится её основной духовный смысл: Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека (Еккл.12:13-14).

Экклезиаст — вопрос. Евангелие — ответ

Кто из нас не слышал и не повторял этих выражений: «суета сует, всё суета», «вернуться на круги своя», «время собирать камни», «нет ничего нового под солнцем»… Многие знают, что это из книги Экклезиаста; что книга Экклезиаста (Екклесиаста), или Проповедника, входит в Библию. Тем, кто прочитал, эта книга в большинстве случаев нравится— меланхолической поэтичностью в сочетании с яркой, неожиданной образностью. Иные недоумевают: что в этой книге христианского, почему Церковь принимает ее как одну из священных книг?

Экклезиаст

Совсем небольшую— по сравнению с другими ветхозаветными текстами— книгу Экклезиаста (по-еврейски Когелета) изучали и комментировали святые отцы Церкви, ей посвящены многие тома исследований позднейшего времени. А мы будем говорить о ней с протоиереем Геннадием ФАСТОМ, настоятелем храма во имя святых равноапостольных Константина и Елены в Абакане (столице Республики Хакасия), библеистом, автором многих книг о Ветхом Завете, в том числе и недавно изданного «Толкования на книгу Экклезиаст».

Протоиерей Геннадий Фаст родился в 1954 г. в Новосибирской области, в глубоко верующей лютеранской семье ссыльных российских немцев, и был назван Генрихом. После исключения из Карагандинского государственного университета за религиозные убеждения учился на физическом факультете Томского университета, затем работал на кафедре теоретической физики. Еще не окончив университета, пришел к Православию и крестился с именем Геннадий. После изгнания из Томского университета стал священником. Служил в Туве, в Кемеровской области, в Красноярском крае. Долгие годы был настоятелем старинного Успенского храма в Енисейске. Воспитал десятки сибирских священников. Был и остается одним из самых ярких и известных православных миссионеров современности. Библеист, автор целого ряда книг, получивших широкое распространение. В настоящее время — настоятель храма во имя святых равноапостольных Константина и Елены в Абакане.

— Отец Геннадий, начнем с авторства. Для многих наших читателей будет неожиданным утверждение, что автор книги Экклезиаста— это сын царя Давида, строитель иерусалимского Храма, премудрый царь Соломон; иными словами, что безымянный Проповедник и Соломон— одно и то же лицо. Из Вашего Толкования можно понять, что Соломон под старость оставил свой царский дворец, свое богатство, оделся в рубище, взял посох и пошел бродить по дорогам, размышляя о тщете всего земного. Но ведь в Библии этого нет, как нет и указаний на соломоново авторство.
В третьей книге Царств (глава 11) говорится, что Соломон умер и погребен в Иерусалиме. Причем умирает он в обстоятельствах печальных: под влиянием своих жен впал в идолопоклонство и вызвал Божий гнев. Только ради Давида, Соломонова отца, Господь в эти дни щадит Израиль и Иерусалим. И нигде не написано, что Асмодей забросил Соломона далеко от Святого Града, и Соломон пошел бродить по дорогам…

— Действительно, есть версия, что книга Экклезиаста возникла уже после вавилонского пленения, что автор ее— поздний эллинизированный иудей; об этом говорит, в частности, философская настроенность автора, гораздо более свойственная античной культуре, нежели иудейской. Так же и филологический анализ текста заставляет думать о более позднем его происхождении. Ну что ж, ни доказать, ни опровергнуть окончательно эту гипотезу нельзя. Но лично я придерживаюсь традиционной, святоотеческой точки зрения: автор книги Экклезиаста— Соломон. В святоотеческой литературе книга Экклезиаста всегда воспринималась как покаяние царя Соломона, как книга, написанная после того, как он согрешил идолопоклонством.

Что же касается хождения с посохом по дорогам— это уже древнеиудейское предание, оно содержится в Хаггаде. Святые отцы принимали древнеиудейские предания, многие из этих преданий перешли в святоотеческую литературу. Я этот образ— образ царя-странника, царя, отвергшего царство ради нищенской сумы,— использовал как художественное оформление книги, как фон для размышлений Экклезиаста— Когелета. Думаю, что именно так эта книга могла родиться.

— Но ведь в тексте Экклезиаста совсем нет покаянных мотивов— таких, как у Давида, например, в 50-м псалме.

— Да, это не Давидово покаяние! Это, скорее всего, покаяние философа, переосмысливающего всю свою жизнь. Слово «покаяние» здесь легче всего использовать в греческом варианте: метанойя, перемена, изменение. В жизни Соломона было несколько перемен. Его горячая любовь к Богу и к Премудрости Божией в молодости, деятельная жизнь в зрелости и потом, под конец жизни,— пресыщенность богатством и удовольствиями, приведшая к сомнительным поступкам. Нам до конца неизвестно, насколько глубоко погрузился он в идолопоклонство, однако ясно, что он увяз в своем многоженстве и заигрывании с язычеством. А потом его постигает не такое сердечное сокрушение, как у отца его Давида, но некое философское переосмысление бытия человеческого.

И сделался я великим и богатым больше всех, бывших прежде меня в Иерусалиме; и мудрость моя пребыла со мною.
Чего бы глаза мои ни пожелали, я не отказывал им, не возбранял сердцу моему никакого веселья, потому что сердце мое радовалось во всех трудах моих, и это было моею долею от всех трудов моих.
И оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая : и вот, всё — суета и томление духа, и нет пользы под солнцем!

— Почему у него, вполне ветхозаветного иудея, возникла проблема смысла жизни? Почему она не возникала у Авраама, Исаака, Иакова… Моисея, Иисуса Навина, Самуила, Давида и других?

— Это все равно, что спрашивать, почему теорию относительности создал именно Эйнштейн. Или почему «Евгения Онегина» написал именно Пушкин. Есть разные люди, у каждого своя дорога, свое предназначение на этой земле. Перечисленные ветхозаветные праведники были глубоко религиозны, но никто из них не избрал премудрости как главного принципа жизни; не просил у Бога сердца разумного, как просил Соломон в Гаваоне (см.: 3 Цар. 9). Получив от Бога премудрость, Соломон служил ей всю свою жизнь, и вот ей-то как раз ни разу не изменил! Он служил ей, когда судил людей, когда слагал Песнь Песней, когда писал свои Притчи— весь корпус Соломоновых книг можно назвать книгами премудрости. Поэтому не удивительно, что именно у Соломона возникает философская проблема— проблема смысла жизни в целом.

И сказал я в сердце моем: «и меня постигнет та же участь, как и глупого: к чему же я сделался очень мудрым?» И сказал я в сердце моем, что и это— суета; потому что мудрого не будут помнить вечно, как и глупого; в грядущие дни все будет забыто, и увы! мудрый умирает наравне с глупым.

Еккл. 2, 15-16.

— Но ведь можно сказать и иначе. Предшественники Соломона в Священной истории, праведники Ветхого Завета были лишены болезненной рефлексии. Они знали, как надо жить. Они любили жизнь. Их не угнетала ее конечность, не пугала смерть: они умирали удивительно спокойно и очень мало интересовались тем, что будет с ними после смерти, и будет ли что-то вообще. Они радовались, когда у них рождались дети, и им не приходило в голову стонать: зачем этот ребенок родился, ведь он все равно умрет. Они были здоровы в конце концов! Соломон на их фоне выглядит таким… рефлексирующим интеллигентом. Чуть ли не чеховским…

— Предшественники Соломона действительно не похожи на него. Они жили верой и любовью к жизни, которая вполне их устраивала, и они не были философами. Философское восприятие мира вообще не свойственно древнему Израилю. Книги Ветхого Завета— это не философские, это исторические и пророческие книги. Экклезиаст являет собой некое исключение. Он как будто и впрямь принадлежит иной культуре. Это и дало библейской критике основания сомневаться в его тождественности Соломону. Экклезиаст, Когелет, а по нашему убеждению Соломон— это человек, у которого не было, может быть, глубокой религиозности. В Песни Песней не упоминается Творец, а Соломоновы Притчи при легкой редакции могли быть использованы атеистами. Бог там упоминается, но Он не в центре, и не Он все определяет. Соломон в этом смысле последователен, он таков, и иным быть не может. Вы не случайно провели параллель между ним и русским интеллигентом конца XIX века. В том веке у нас был святитель Филарет Московский, были Оптинские старцы, Феофан Затворник был и, в конце концов, Гоголь и Достоевский, которые— пусть не ровно, не гладко, но вели своих читателей по пути православной веры. Однако же и Лев Толстой был, и очень трудно ответить на вопрос, чего этому графу в Православии не хватило, за что он так его невзлюбил. В отношении Когелета можно сказать, что Бог его использует— кстати, Бог и Льва Николаевича использовал. Я знаю многих людей, которые читали Толстого в советские времена, потому что он был вполне доступен, и через него задумались над глубинными духовными проблемами. И это послужило толчком, в конечном итоге эти люди пришли к Православию. Напротив, я не знаю ни одного православного человека, который начитался бы Толстого и ушел из Церкви в толстовство. Знал бы это Лев Николаевич!..

Этот мир— мир неустроенного, мятущегося интеллигентского сознания— он действительно есть, и он не только в Серебряном веке присутствует, он на самом деле очень древний. Он не обошел стороною землю Израиля: мы наблюдаем здесь такого человека. И по Промыслу Божиему через него возникает целый ряд священных книг, книг, ставших каноническими.

Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные; потому что участь сынов человеческих и участь животных— участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все— суета!

Еккл. 3, 18-19.

— Почему, на каком религиозном основании книга Экклезиаста стала таковой?

— Она стала таковой потому, что она, по сути, задает вопрос. Экклезиаст— это вопрос, а ответ— Евангелие. Ни Моисей, ни Давид вопроса не задают, им достаточно того, что они напрямую от Бога получают. Пророк Илия говорит: жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою (3 Цар. 17, 1). Какие у него вопросы? А Соломон… Он не был атеистом, конечно, он был верующим человеком, но он подходил к самому краю пропасти— пропасти, в которой Бога уже нет. В некоторые моменты Бог у него будто исчезает. Но Богу нужен именно такой человек для того, чтобы был задан вопрос. Соломон беспощадно искренен, и он не будет утешать себя привычными словами: «Бог усмотрит… На все воля Божия…». Кстати, он не совсем одинок. Многострадальный Иов тоже задает вопросы и тоже не может себя утешить этими словами. И пророк Аввакум не утешает себя ими, он взбирается на башню, чтобы высказать Богу свои претензии. У Соломона, в отличие от Иова и Аввакума, к Богу претензий нет. У них эти претензии были— потому, может быть, что они очень глубоко чувствовали Бога. Соломон по сравнению с ними— человек в определенном смысле светский, и претензии его— не к Богу, а к жизни, в которой нет никакого смысла. У него было всё, что эта жизнь могла дать: несметное богатство, власть, слава, почет— но ни в чем он теперь не видит смысла. Книга Экклезиаста, Соломона— даже не о смысле жизни, а о ее бессмыслице. Взгляд автора честен, свободен от всяких самообольщений, он видит эту бессмыслицу без прикрас. В чем богооткровенность книги Экклезиаста? Парадокс: в том, что она оставляет человека без Бога. И дает ему ясно увидеть, какова без Бога жизнь. Потому этот текст так драматичен, в нем присутствует надрыв, накал, драма человеческой души, потерявшей смысл.

— Меня поразила фраза из Вашей книги: «Только в Экклезиастовой пустыне можно найти евангельский оазис». Однако она и недоумение вызывает тоже. Неужели прийти к Богу можно только через состояние Экклезиаста, через переживание бессмыслицы, пустоты? Разве нет других путей?

— Недоумение возникает не только у вас. Одна журналистка уже возмущалась этим моим утверждением: дескать, не понадобилась никакая Экклезиастова пустыня ни Сергию Радонежскому, ни Серафиму Саровскому, ни Иоанну Кронштадтскому— для того, чтоб забил источник воды живой. Но эти слова, которые я в книге все же оставил, не подразумевают непременно хронологической последовательности: сначала переживание пустыни, пустоты, бессмыслицы, потом— Евангелие. С кем-то это именно в такой последовательности и происходит, но не со всяким. Святые, перечисленные здесь, пережили Экклезиастову пустыню вот в каком смысле: они глубоко ощутили суетность, тщету этого мира и отвергли ее. Иначе они не имели бы тех откровений, которые им были дарованы. Кого этот мир вполне устраивает, тот не станет ни Серафимом, ни Сергием, хотя бы он всю Псалтирь назубок знал. Это надо изнутри пережить: насколько пуст этот мир без Бога. Для того, чтобы потом в Бога богатеть (ср.: Лк. 12, 21).

Книга Экклезиаста очень современна, очень актуальна для нашего времени. Она определяет человека, участвующего в гонке потребления, в погоне за удовольствиями, за успехом, за пустыми увеселениями. Сегодня я знаю людей, пришедших к христианству именно через книгу Проповедника. Прочитавший ее человек видит обезбоженный мир и отправляется искать Бога и находит его— в Евангелии. Очень жаль, конечно, что люди (в том числе, увы, и верующие) сейчас мало читают или предпочитают читать что-то более легкое. Но книга Экклезиаста остается одной из самых востребованных, она читаема, хотя, может быть, и не понимаема до конца.

Ибо человеку, который добр перед лицем Его, Он дает мудрость и знание и радость; а грешнику дает заботу собирать и копить, чтобы отдать доброму пред лицем Божиим. И это— суета и томление духа!

Еккл. 2, 26.

— Что нужно, чтобы понять?

— Своего рода ключом к книге Экклезиаста является слово итрон. Оно не встречается нигде более в Библии и означает «остаток», или «прибыль». Сухой остаток, как мы иногда выражаемся. Ответ на вопрос: «А что мы со всего этого будем иметь?». Экклезиасту нужен ответ на этот вопрос, и он испытывает все: богатство, нищету, женщин, вино, созидательный труд, власть… и даже благочестие. А в сухом остатке ничего не остается: все— «суете сует» и томление духа.

Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем?

Потому что все дни его— скорби, и его труды— беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это— суета!

Не во власти человека и то благо, чтоб есть и пить, и услаждать душу свою от труда своего. Я увидел, что и это— от руки Божией.

Еккл. 2, 22-24.

— Как— ничего не остается? Ведь Соломон построил Храм! В первый же день в Храме было явлено чудо, и Соломон молился о своем народе, молился о нем на века вперед— эти страницы (см.: 3 Цар. 8) невозможно забыть. Храм стоял еще на тот исторический момент, его еще никто не разрушал!

— Храм стоял. Но от этого ничего не менялось. Такое часто бывает в жизни. Когда мы читаем молитву Соломона при освящении Храма, мы видим, он переполнен, это действительно шехина— божественное присутствие. И вот— от этого ничего не осталось. О Храме Соломон-Экклезиаст не вспоминает ни разу! (Это, кстати, и заставляет библейских критиков сомневаться в авторстве царя Соломона. Но в определенном смысле нам это и неважно.) Апостол Павел предупреждает: вполне возможно, проповедуя другим, самому остаться недостойным (ср.: 1Кор. 9, 27). Такие трагедии происходят с людьми, даже и со священниками, есть такое понятие: выгорание. Я видел выгоревших священников, среди них были и талантливые, умные и отнюдь не лишенные нравственных качеств люди. И все они были очень ревностны в свое время. А потом пришло внутреннее разочарование, в жизнь вошла светскость… И с Экклезиастом происходит то же. Он построил Храм, но не обрел высшей пользы— итрон.

— Но ведь выгоревший священник, скорее всего, сам в этом виноват, и Экклезиаст, стало быть, тоже.

— Возможно. Если бы у Соломона всегда сохранялась такая настроенность, как в день освящения Храма,— разве появились бы идолы в Иерусалиме? А они появились. Да, история Экклезиаста— это история падения. Или опустошения. Был полон, а стал пуст. И во всем, что под солнцем (Еккл. 1, 3 и далее), нет этого итрон. Потому что итрон на самом деле— это то, что выше солнца.

Но кроме слова «итрон» есть еще одно ключевое слово, необходимое для понимания книги Экклезиаста: тов. В отличие от первого слова, оно распространено в древнееврейском языке и в Священном Писании, начиная с первых глав книги Бытия. Оно означает «хорошо», или «благо». Тов— это то, что хорошо. Все, что, как мы уже сказали, испытал Соломон— и богатство, и слава, и женщины, и вино, и труд, и благочестие— это на самом деле хорошо, тов. Читая текст Экклезиаста, мы несколько раз видим, как он пытается взобраться на вершину, обрести желанное итрон— но отчего-то не может это сделать. И, не желая провалиться совсем уж вниз, туда, где грех и гибель, соскальзывает в некое усредненное общечеловеческое счастье, в это самое тов. Но долго пребывать в этом общечеловеческом благе философ почему-то не может, и опять карабкается на вершину, и срывается, и ищет утешения во всеобщем тов, и вновь не находит. И этим— зависанием между обыкновенным благом и высшей нетленной пользой— определяется состояние души Когелета, философа.

Вот еще, что я нашел доброго и приятного: есть и пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, какими кто трудится под солнцем во все дни жизни своей, которые дал ему Бог; потому что это его доля.

Еккл. 5, 17.

— Не эта ли драма привлекала к книге Экклезиаста христианских аскетов-подвижников?

— Она служила своего рода оправданием тому, что они делали. Ведь Экклезиаст— книга о бессмыслице жизни в ее, в общем-то, положительных проявлениях. Заметьте, автор не рассуждает о страданиях, болезнях, преступлениях, войнах и т.д. Он отражает нормальное, положительное состояние человека, то, что принято называть счастьем. Счастье— это то самое тов, в котором нет итрон. А в Евангелии понятия счастья вовсе нет, в нем есть другое понятие— блаженство. Блаженство— это итрон, высшее приобретение. Помните богатого юношу, который отошел от Христа опечаленным? (см.: Мф. 19, 16–22; Мк. 10, 17–22; Лк. 18, 18–23). Ему предложили тов— усредненное благополучие и благочестие (соблюдай заповеди). Это у него было и не удовлетворяло. Но вот расстаться со своим благополучием, с богатством, со счастьем ради блаженства, ради сокровища на небесах (ср.: Мф. 19, 31) он не мог.

Христианские подвижники сознательно бросали мир в его суетных проявлениях, отказывали себе в невинных, казалось бы, самим Богом созданных удовольствиях, и это был отказ не от греха. Это отказ от тов, от доброго— потому что в этом добром нет высшего блага— итрон.

— Вы целую главу своей книги посвятили Экклезиастовым антиномиям, самая знаменитая из которых— время разбрасывать камни и время собирать камни (Еккл. 3, 5). Каков их нравственный и духовный смысл?

— Всему свое время, и время всякой вещи под небом (Еккл. 3, 1)— это о глубинном смысле нашей жизни. Человек очень часто не знает, чему время сейчас, или считает, что все его время— только для чего-то одного. А жизнь— она диалектична все-таки, законы диалектики никто не отменял. И человек, христианин, который живет в Духе Святом, должен особенно чутко чувствовать, чему сейчас время. Его поступки могут быть противоположными: он может наказывать или прощать, бить или врачевать. Известный случай из жизни святителя Луки Крымского (Войно-Ясенецкого): он увидел комсомольцев, приставивших лестницу к стене церкви, чтобы взобраться на крышу и снять крест. Святитель в гневе тряхнул эту лестницу, они упали, разбились, поломались. Он их отвез в больницу и лечил: всему свое время. Или адмирал Ушаков, о котором многие до сих пор спрашивают, почему он прославлен в лике святых, в чем, собственно, его святость: его пушки сокрушают турецкую эскадру, турки тонут, он отправляет своих матросов на шлюпках— спасать этих турок, вытаскивать их из воды: время миловать. Божественная София, Премудрость проявляется в человеке, если он знает, чему сейчас время.

— Книга Экклезиаста несет очень мощный нравственный заряд. Автор— очень моральный человек, иначе говоря, праведник. Мудрая жизнь для него— это праведная жизнь. Но здесь же— утверждение о том, что праведность не имеет смысла… Как это сочетается?

— Это трагедия Экклезиаста! Он неспособен жить безнравственно, он призывает к благочестию, но при этом он видит бессмысленность благочестия без Бога. Здесь можно вспомнить наших коммунистов, среди которых были люди высокой нравственности, были те, кто отдавал жизни на войне… Но те, кого, по крайней мере, застал я— не могли уже верить ни в какой коммунизм. Они призывали людей работать, жить честно, жить по законам коммунистической морали, они могли не ощущать от этого никакого дискомфорта… если только не уходили в себя, если не были склонны к русскому самокопанию. Они были подобны Проповеднику, и это еще раз подтверждает, что любое время и любое поколение узнает себя в Экклезиасте.

Бог не теряет людей, которые потеряли Его. У человека нет Бога, у него на этом месте пустота, но Бог его не оставил, поэтому он живет нравственно, не может, не хочет опуститься ниже какого-то уровня. В принципе, это свойственно любому человеку, даже уголовники создают себе своеобразную мораль, у них это называется «жить по понятиям».

И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым— победа, не мудрым— хлеб, и не у разумных— богатство, и не искусным— благорасположение, но время и случай для всех их.

Ибо человек не знает своего времени. Как рыбы попадаются в пагубную сеть, и как птицы запутываются в силках, так сыны человеческие уловляются в бедственное время, когда оно неожиданно находит на них.

Еккл. 9, 11-12

— Соломон был мудрецом, философом, но не был пророком… И все же Вы считаете, что в его книге присутствует свидетельство о будущем Мессии?

— В ней есть текст, допускающий мессианское истолкование— в 4-й главе, с 13-го стиха, о юноше, который родился в царстве своем бедным: не было числа тому народу, который был перед ним, хотя позднейшие не порадуются им. И это— суета и томление духа!

— Какое же это мессианское место, если все суета?

— Многие ходят с этим Юношей, со Христом— это массовое обращение народов в христианство. Позднейшие не порадуются— это апостасия, остывание, отпадение. Для скольких народов вера во Христа сейчас— только рудимент, остаток традиции. Рождество— любимый зимний семейный праздник, уже никак не связанный со Христом. Эпоху, в которой мы живем, называют постхристианской… Текст Экклезиаста показывает, что и само христианство не исключение, что его исторический путь проходит теми же кругами: за подъемом следует спад, за горением— остывание. Хотя в конечном итоге врата адовы не одолеют Церкви (ср.: Мф. 16, 18) и Жених придет за Своей невестой. Хорошо все то, что делается ради Господа, хороша православная империя с великолепными храмами. Но вот приходят враги, или вспыхивает мятеж— храмы опустошены и разрушены. Выход из этого круга— только День Восьмый, круг закончится явлением Господа во славе— но для нас, живущих сегодня, выход— это святость, это то Царство Божие, которое мы не ждем, как будущего, а имеем сейчас. Когда на Литургии мы возглашаем «Благословенно Царство…»— мы благословляем то Царство, которое здесь и сейчас, в котором мы находимся. Это выход из порочного круга, в том числе и круга христианской истории, которого Соломон не видел. Итрон— это в конечном итоге Сам Господь. Господь, Который есть везде и во всем. В древнем патерике рассказывается о монахе, который не мог присутствовать на пасхальном богослужении: ему каждый раз доставалось послушание на кухне, и это было для него тяжким лишением, он мечтал хотя бы услышать, как «Христос воскресе» поют. Но Господь утешил его яблоками из райского сада, и он смог угостить ими вернувшуюся со службы под утро братию.

Беседовала Марина Бирюкова

Журнал «Православие и современность» №20 (36), 2011 г.

Ветхий Завет

Книга Екклезиаста или Проповедника

Глава 3.

1Всему свое время, и время всякой вещи под небом: 2время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; 3время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; 4время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; 5время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; 6время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; 7время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; 8время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.

9Что пользы работающему от того, над чем он трудится?

10Видел я эту заботу, которую дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в том.

11Всё соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их, хотя человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, от начала до конца.

12Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей.

13И если какой человек ест и пьет, и видит доброе во всяком труде своем, то это — дар Божий.

14Познал я, что всё, что делает Бог, пребывает вовек: к тому нечего прибавлять и от того нечего убавить,- и Бог делает так, чтобы благоговели пред лицем Его.

15Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было,- и Бог воззовет прошедшее.

16Еще видел я под солнцем: место суда, а там беззаконие; место правды, а там неправда.

17И сказал я в сердце своем: «праведного и нечестивого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там».

18Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные; 19потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё — суета!

20Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах.

21Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?

22Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это — доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?

Предыдущая книга

Следующая книга

» Предыдущая глава

Следующая глава «

Вчитываясь в страницы Экклезиаста

Введение как начало книги проповедника:
«Устрашишься высот, а на дороге — ужасы;
зацветет миндаль, отяжелеет кузнечик осыплется каперс.
Человек уходит в свой вечный дом,
и плакальщики по улице кружатся.
Пока еще не порвался серебряный шнур,
и не раскололась золотая чаша,
и не разбился кувшин у источника,
и не обрушилось колесо над колодцем,
а тогда то, что от пыли земной, вернется в землю,
дух же вернется к Богу, который его дал».
(Еккл.12:5-7)
Возможно, книга Екклесиаста самая необычная из книг Библии. Странные учения некоторых нехристианских религий строятся на основе их понимания этой книги. Как иудейские, так и христианские богословы задавались вопросом, почему эта книга была включена в канон Священного Писания. И все же Божья кисть поместила ее в Библию, чтобы Церковь услышала крик потерянных. Автор разными путями отчаянно искал смысл жизни, но он не смог по-настоящему найти Бога — единственного, Кто дает смысл в жизни. В конце книги кратко говорится о том, как найти Его.
Среди христиан прохаживаются различных мнения по вопросу авторства и толкования данной книги. Но в одном они все согласны: книга Екклесиаста является несомненным Божьим Словом. Независимо от личности земного автора, нам известно, что главным автором остается Бог в лице Святого Духа. Так же, как и в отношении остальных шестидесяти пяти книг Библии, мы верим, что книга Екклесиаста: «богодухновенна и полезна для научения, для обличения, для исправления и для наставления в праведности» (2 Тим.3:16).
Основной причиной, по которой христиане принимают слова Екклесиаста, как Слово Божье, выраженное словами людей, заключается в свидетельстве Иисуса (и Апостолов). Хотя, трудно с уверенностью заявлять, что они напрямую цитировали эту книгу, но к первому веку Екклесиаст был признаваемой частью Еврейских Писаний. Так, когда Иисус сказал: «и не может нарушиться Писание …» (Ин.10:35), Он ссылался на безоговорочное правило веры, сформулированное как «закон Моисеев, Пророки и Псалмы» (Лк.24:44). Подобным образом, когда Апостол Павел написал: «Все Писание богодухновенно и полезно для научения…» (2Тим.3:16), эта непонятная книга была включена в авторитетное собрание.
Еще одна важная причина для принятия этой книги, как божественно авторитетной — свидетельство Бога-Духа. Как Сын говорил об этой книге, как части Писания, так и Дух говорит из этой книги в сердцах верующих. Это называется «самоподтверждение» Писания. Свидетельство Сына объективно, свидетельство Духа субъективно. Но именно по их свидетельству мы «слышим голос Божий и идём за Ним» (Ин.10:27). И таковым было свидетельство народа Божьего (и в Ветхом, и в Новом Завете), что Бог использовал книгу Екклесиаста в их жизни. «А все, что писано было прежде, написано нам в наставление, чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду» (Рим.15:4).
Глава 1. Содержательно сюжетная линия
Экклезиаст — это одна из канонических книг Ветхого Завета. В еврейской Библии она помещается между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь. Название Екклесиаст есть ни что иное, как греческий перевод еврейского Qoheleth (от qahal – созывать). Таково буквальное значение этого слова, но его фигуральный перевод – Проповедник.
Основная тема книги выражена в начале словами: «суета сует, все суета и томление духа». Гейне называет Екклесиаст «песнью песней скепсиса». Но скепсис Екклесиаста не безысходный: отправляясь от пессимизма, он кончает спокойным и ясным взглядом на жизнь, указывая радости жизни в надлежащем пользовании благами мира, как даром Божиим. Екклесиаст всегда был и остается любимым чтением всех многое переживших и много испытавших.
Из всех еврейских книг, Екклесиаст представляет наибольшее сходство с тем, что мы называем философией. Автор этой книги ставит задачею себе разъяснение вопроса об отношениях человека к вечным законам мирового порядка. Все во вселенной изменяется. Потому нет ничего прочного и в делах человеческой жизни. Все в ней зависит от случайностей — человек должен пользоваться радостями, какие дает ему ход случайностей и из-за невозможности понять ход случайностей не отказываться от веры в Бога. Всякие излишества вредны. Наслаждаясь жизнью, необходимо оставаться благочестивым и богобоязненным. Все в жизни мимолетно и потому не следует чрезмерно привязываться ни к чему. И также все сомнительно, кроме одного Бога.
Книга кончается увещанием соблюдать заповеди Божии: «Бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека. Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и тайное, хорошо ли оно, или худо». По настойчивости, с какою Екклесиаст говорит о необходимости повиноваться царю, хотя б и дурному, и по замечанию его о том, что женщина – величайшее зло, некоторые ученые полагают, что книга эта написана, когда Иудея была под владычеством сирийских царей, при которых управляли всем интриганки.
По своему направлению Екклесиаст примыкает к школе еврейских мудрецов после-Соломоновского периода, известной под названием «хокмы», что в переводе означает — мудрость. Она проповедовала особую философскую мораль, главные особенности которой заключались в её универсальности и в её религиозном обосновании.
По форме Екклесиаст – произведение поэтическое. Обычно он делится на 12 глав. Строфическая форма книги открыта Кёстером (1831) и потом Вайгингом, которые разделили книгу на 4 части, а каждую из них в свою очередь на 3 отдела, из которых почти все имеют по 3 строфы.
Автором книги прежде считали Соломона, на том основании, что речь в ней ведется от имени какого-то «царя в Иерусалиме», «сына Давида». По еврейским сказаниям, Соломон написал «Песнь Песней» в юности, а Екклесиаст – в старости. Но уже многие отцы церкви сомневались, что автором Екклесиаста является этот иудейский царь. Согласно содержанию, происхождение книги приходилось относить к концу жизни Соломона, а между тем факт его обращения после падения не засвидетельствован в истории (Августин, Григорий Великий, Тертуллиан, Ориген и др.). Содержание книги, ясно указывающее на печальные времена еврейской истории, не соответствующие главной эпохе Соломона, и язык, изобилующий арамейской лексикой, заставляют относить книгу к более позднему времени. На основании особенной близости Екклесиаста как по содержанию, так и по языку, к книге пророка Малахии, время происхождения книги чаще всего определяется между 450 – 400 до Р. X., хотя некоторые протестантские богословы (Вайгинг, Бергст) считают, что она написана гораздо позднее. Не исключено, что даже в царствование Ирода Великого.
Глава 2. Кристаллизация в противопоставлении
Запоминается в Экклезиасте ветер, который кружится и возвращается на круги свои. Вместе с тем есть и еще один образ, ассоциативно связанный с ветром, но потерянный в переводах. Известная фраза «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета!» (Еккл.1:2, 12:8), «Vanitas vanitatum et omnia vanitas» – «Суета сует и всяческая суета», вошедшая в золотой фонд мировой культуры, не точно передает исходный текст «Hevel havalim, hakol hevel». Слово hevel дефинируется как «дыхание изо рта, пар, нечто эфемерное, преходящее» и в переносном оценочном смысле – «пустое, ничто». Удвоенное слово передает усиление признака. В современных переводах это выражено так: «Ничтожное ничто» (М. Ковсан), «Никчемно всё, напрасно всё и бесцельно всё» (Э.Г. Юнц). Русское слово «суета» означает «бессмысленное, беспорядочное, торопливое движение».
Исторически корень «суе» соотносится (как отмечается М. Фасмером) с идеей пустоты. Такова же этимология латинского vanitas (vanum – пустой). Таким образом, идея эфемерности, мимолетности в переводе зафиксирована в немного ином освещении – пустота, ничего кроме пустоты. Если посмотреть на исходное значение мимолетности, то меняется и фокусировка в оценке положения дел: говорящий подчеркивает, что жизнь слишком мимолетна, слишком быстро проходит, как дуновение ветра. Идеи дыхания, духа и души ассоциативно связаны с дуновением ветра в разных языках. Заслуживает внимания и неслучайное совпадение имени нарицательного hevel и имени собственного Hevel (Авель). В библейской истории о Каине и Авеле младший брат символизирует исчезновение, он уходит из жизни, словно пар изо рта. В тексте книги неоднократно повторяется словосочетание «томление духа», англ. «vexation of spirit», в оригинале «reut ruakh» не что иное как погоня за ветром или другими словами — заведомо бесполезное занятие.
Итак, первое образное противопоставление в «Экклезиасте» – это ветер как метафора окружающего мира и выдох как метафора жизни.
Второе противопоставление – мудрость (и ее антиподы). Прежде всего, мудрость неоднократно противопоставляется глупости: «И увидел я, что преимущество мудрости перед глупостью такое же, как преимущество света перед тьмою: у мудрого глаза его — в голове его, а глупый ходит во тьме» (Еккл.2:13-14), «Сердце мудрых — в доме плача, а сердце глупых — в доме веселья. Лучше слушать обличения от мудрого, нежели слушать песни глупых» (Еккл.7:4-5); «Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую» (Еккл.10:2).
Контраст мудрости и глупости метафорически проявляется как оппозиция света и тьмы и фиксируется в виде противопоставления правой и левой сторон и конкретизируется путем сопоставления плача и веселья, обличения и песен. Отношение к веселью и смеху является негативным в канонических текстах, смех ассоциируется с глупостью, безумием либо злой насмешкой: «О смехе сказал я: «глупость!», а о веселье: «что оно делает?»» (Еккл.2:2). Эта тема неоднократно привлекала внимание писателей и философов. Заслуживает внимания то обстоятельство, что смех контрастирует с улыбкой в религиозной литературе: «Глупый громко смеется, а мудрый улыбается в тишине» (Бен Сира). Трепет перед
Всевышним несовместим со смехом: «Плачь перед Богом и смейся перед людьми».
Впрочем, по мнению некоторых мудрецов, «Умереть, смеясь – хороший знак для человека». Смерть с улыбкой на лице осмысливается как молитва благодарения.
Также важным противопоставлением в концептуальной системе «Экклезиаста» является действие и его результат. Подводя итоги своей жизни, человек, называющий себя Царем в Иерусалиме (ранее считалось, что текст создан Соломоном), говорит о своих достижениях: он построил себе дома, сады и виноградники, собрал много золота и серебра и стал богаче и известнее всех своих предшественников, он ел и пил вволю, его услаждали певцы и певицы. Но наступил момент, когда все богатства нужно было передать наследнику. И хотя в тексте об этом не говорится прямо, мы можем понять, что достойного наследника у этого человека не было. Это обстоятельство и привело в скорбь великого царя: «И возненавидел я весь труд мой, которым трудился под солнцем, потому что должен оставить его человеку, который будет после меня: И кто знает: мудрый ли будет он, или глупый? А он будет распоряжаться всем трудом моим, которым я трудился и которым показал себя мудрым под солнцем» (Еккл.2:18-19).
Понимание момента, ощущение своего участия в жизни – важнейшая характеристика мудреца. Эта идея четко сформулирована в следующем афоризме: «На каждого мудреца возложена такая заповедь, которая не очевидна для исполнения» (З. Дашевский). Вероятно, в этом и состоит назначение мудреца, по Экклезиасту, — способность видеть неочевидное. Идея схватывания момента в быстротечной жизни выражена в «Экклезиасте» следующим образом: «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру» (Еккл.3:1-8). В начале этих контрастирующих жизненных ориентиров приводятся два разных слова со значением «время»: zman и et, первое в большей мере соответствует временному промежутку, имеющему начало и конец, а второе – указанию на данное время, в русском языке эта идея в большей мере передается словом «пора» (например, пора юности). Именно второе слово используется в 14 антиномических парах.
В современных переводах используются слова «время» и «пора», «час» и «время», «час» и «предел». В этих координативных биномах отражено смысловое различие, заданное в оригинале. Заслуживает внимания и многозначное слово khefets – «желание», «вещь», «предмет», «дело». В поэтическом тексте, как известно, часто нейтрализуется различие между значениями полисемантичного слова.
Многие размышляли над этими строками. Понятно, что в них содержится полнота всей человеческой жизни. Не случайна данная последовательность. Цепь антиномий начинается с рождения и смерти и завершается войной и миром. Можно сделать вывод, что от рождения до конца своей жизни человек ведет войну и примиряется с жизнью, когда умирает. Чем занят человек на своем жизненном пути? Он насаждает и вырывает посаженное, убивает и лечит, разбрасывает камни и собирает их обнимает и удаляется от объятий, ищет и теряет, рвет и сшивает, молчит и говорит, любит и ненавидит. Мы видим здесь действия и проявления чувств, при этом созидание и разрушение неоднократно меняются местами. В ряде случаев второе действие является исправлением первого – разрушение и строительство, убиение и исцеление, разрывание на части и сшивание.
Иногда второе действие показано как уничтожение первого – насаждение и выкорчевывание, хранение и выбрасывание. Базовые эмоциональные состояния и их проявления сменяют друг друга – плач и смех, оплакивание умершего и радостный танец, влюбленность и потеря любви. Молчание исходно, лишь потом появляется речь. Идея тщетных усилий прослеживается в насаждении и выкорчевывании, хранении и выбрасывании: человеку приходится уничтожать то, во что вложены силы. Можно проинтерпретировать эти противопоставления и более оптимистично: человек насаждает одно и выкорчевывает другое, готовя тем самым место для новых насаждений.
Следует констатировать, что этот фрагмент «Экклезиаста» оказался наиболее сложным для тех переводчиков, которые избрали стихосложение в его современном виде для передачи всего текста. Пришлось поменять местами контрастные действия для сохранения рифмы, изменить общий порядок этих противопоставлений, в ряде случаев антиномии дополнены не всегда удачными авторскими вариантами, например, «в толпе плясать и в драке драться» (Д. Гарбар). Критически отмечая отдельные спорные фразы, считаю нужным подчеркнуть, что этот текст исключительно труден для перевода и поэтический перевод имеет свои условности.
Глава 3. Без них никуда – советы
Среди советов Экклезиаста выделяются слова о кротости, которая также рассматривается им как проявление мудрости. «Кротость покрывает и большие проступки», несколько неуклюже выражается здесь Синодальный перевод. Современный перевод предлагает толкование «кто владеет собой, тому многое простят». Древние же переводы, Септуагинта и следующие ей здесь Вульгата и славянский перевод, говорят: «яко изцеление утолит грехи велики». Речь идет о кротости, которая является свойством духовного здоровья, и поэтому в устах Экклезиаста это понятие синонимично мудрости и жизни.
Таким образом, мы видим здесь ветхозаветное предвидение слов Христа «блаженны кроткие…». Далее Экклезиаст советует «давать часть» многим людям, потому что человек не знает, что ждет его впереди. Хлеб, отданный другим, возвратится к щедрому человеку, подобно тому, как возвращается испарившаяся влага из облаков. В земном и ограниченном масштабе эта мысль является, тем не менее, предвестием грядущих слов Христа «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее» (Мф.16:25).
За пределами же первых 2 глав имеется немало контекстов, в которых автор смотрит на царскую власть не как ее носитель, а скорее, как сторонний наблюдатель: «Лучше бедный, но умный юноша, нежели старый, но неразумный царь, который не умеет принимать советы» (Еккл.4:13); даются советы о том, как следует вести себя перед царем, а не о том, как должен вести себя сам царь (Еккл.8:2-6; 10:16-20). Исключительным для памятников древней ближневосточной литературы является обсуждение царем беззаконий (Еккл.3:16; 4:1-2; 5:8) и общественных нестроений (Еккл.10:4-7) в его собственной стране.
Развивая тему книги о необходимости хранить себя от суетных попечений, автор говорит о вреде гнева; гнев, по его мнению, «гнездится в сердце глупых» и свидетельствует о вечном недовольстве (Еккл.7:9-10), «которое во всем старается отыскать дурное». Необходимо смириться с состоянием дел в мире и признавать во всем «действование Божие», т. к. не в силах человека выпрямить то, что Бог «сделал кривым». Точно так же следует воспринимать и все события в жизни, счастье и невзгоды. Бог делает для человека «то и другое», поэтому Екклесиаст дает совет: «Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастья размышляй» — и свидетельствует о том, что и сам он исполнил его: «Всего насмотрелся я в суетные дни мои» (Еккл.7:13-15).
Следующий раздел в поздней книге Соломона открывается еще одним рассуждением о мудрости; в нем Екклесиаст говорит о пользе мудрости для человека: «Мудрость человека просветляет лицо его, и суровость лица его изменяется» (Еккл.8:1). Скорее всего, это наблюдение связано с идущим вслед за ним советом подчиняться царской власти: «…слово царское храни» (Еккл.8:2).
Призывая к исполнению воли царя, Екклесиаст подразумевает ее божественное происхождение («…и это ради клятвы пред Богом» — Еккл.8:2). Власть царя не допускает сопротивления, «потому что он, что захочет, все может сделать», и не подотчетна никому из людей: «кто скажет ему: «что ты делаешь?» (Еккл.8:3-4).
Попытки человека понять устройство мира тщетны, он «не может постигнуть дел, которые делаются под солнцем» (Еккл.8:17). Такие попытки являются, по мнению Екклесиаста — суетой, и на основании собственного опыта он не советует им предаваться. Напротив, Екклесиаст «похвалил… веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться» (Еккл.8:15). Веселье, о котором здесь говорит Екклесиаст, доступно человеку «во дни жизни его», если он осознает, что все это «дал ему Бог под солнцем» (Еккл.8:15); вместо этого безумный богач (по словам Христа) забыл о существовании Бога: «Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Лк.12:21).
Завершая раздел, Екклесиаст еще раз противопоставляет мудрость невежеству и затем дает практический совет. Глупый во всем своем поведении отличается от мудрого, у него «всегда недостает смысла, и всякому он выскажет, что он глуп».
Это является следствием различия во внутреннем устроении: «Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую» (Еккл.10:2-3). Следующий за этим совет Екклесиаста касается отношений с начальством: «Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего»; мудрый человек может (после) кротостью загладить свой поступок, вызвавший гнев начальника (Еккл.10:4).
Заключение
Созданная в эпоху религиозного индифферентизма, книга Экклезиаста является призывом к серьезному отношению к жизни, она ищет смысл жизни в значительной степени потому, что его современники отказались от этих поисков, довольствуясь сиюминутным благом. Кроме того, книга наглядно демонстрирует тщетность такой ограниченности: нет в мире ничего, что могло бы насытить душу человека, и дар вечности дан нам Богом для того, чтобы жить именно этим даром. Книга Экклезиаста подводит итог всему ветхозаветному опыту, религиозному и житейскому, и этот итог неутешителен. Экклезиаст постоянно подчеркивает, что перед лицом тщетности всего сущего и неизбежности смерти только Сам Бог может наполнить человеческую жизнь смыслом и благом. Поэтому ответом на все вопросы и на всю печаль Экклезиаста могут быть только Заповеди Блаженства.
Нельзя не отметить, что книга Экклезиаста занимала наряду с другими произведениями мудрых Израиля важное место в ежегодном круге синагогальных чтений. Доведенный до логического предела скептицизм Экклезиаста напрямую приводит к идеологии саддукейства. Напротив, люди, глубоко воспринявшие размышления Экклезиаста о том, что ничто в земной жизни не может насытить человека, могут с полным правом быть названы «чающими Утешения Израилева».
Человек, переживающий реальность бытия в соответствии с мыслями Экклезиаста, обязательно услышит ответ Спасителя на свои мучительные вопросы.

Екклезиаст (Экклезиаст) – название одной из книг Ветхого Завета. екклезиаст входит в цикл учительных книг вслед за Притчами Соломоновыми. Название книги произошло от еврейского «коэлет» — проповедник в собрании. Собранием в то время называли встречу всех полноправных граждан.

Читать Екклезиаст.

Книга Екклезиаста состоит из 12 глав.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
11 12

Авторство книги Екклезиаст

Автором Екклезиаста признается царь Соломон. В книге он носит имя Екклезиаста и называет себя царем Иерусалимским, сыном Давида. Авторству Соломона противоречат следующие факты:

  • Строка «Я… был царем… в Иерусалиме». Как известно, Соломон оставался царем до смерти, следовательно, он не смог бы сформулировать мысль таким образом.
  • Строка «Я возвеличился и приобрел мудрости больше всех, которые были прежде меня над Иерусалимом». Известно, сто до Соломона в Иерусалиме был только один царь, следовательно, множественное число в отношении слова царь говорит не в пользу авторства Соломона.
  • В екклезиасте несколько раз звучит предостережение от чрезмерного увлечения чтением. Это было бы странно слышать от Соломона, почитавшего мудрость выше всех благ.
  • Настроение печали и разочарования, которым проникнута книга, было нехарактерным для периода царствования Соломона, это скорее признак послепленной эпохи.

Авторство Соломона ставится под сомнение и ввиду того, что многие исследователи считают, что написание екклезиаста не совпадает по времени с годами жизни Соломона. Существует несколько версий времени создания книги:

Таким образом, разница во времени достигает 800 лет.

Толкование книги Екклезиаст

Книга Екклезиаст – уникальна для Ветхого Завета. Она является глубоким философским трактатом. Екклезиаст описывает круговорот в судьбе человека и всей вселенной. Исходя из текста, все бытие человека – бессмысленная суета. Все это уже было и еще не раз будет во вселенной.

Текст Екклезиаста – фаталистический. Автор призывает не пытаться усовершенствовать мир, а жить в согласии с Богом своим и наслаждаться жизнью.

Текст Екклезиаста изобилует противоречивыми мыслями.

Весьма вероятно, что Екклезиаст был написан в послепленную эпоху с целью поддержать народ, утешить, показать всю суетность и бренность бытия. Екклезиаст призывал воспринимать жизнь как дар Божий и не размышлять о тяготах и несправедливости, а наоборот, пытаться брать все лучшее от жизни.

Суетой автор называет все дела человека, а также такие понятия как праведность, веселье, мудрость, юность, богатство, силу и даже саму жизнь. Труд суетен, так как результаты любого труда не вечны. Богатство суетно, так как оно приходит и уходит, его не заберешь в иной мир. Мудрость суетна, так как она не может гарантировать человеку успех и процветание. Однако, автор все же убежден, что мудрость лучше глупости, а также предпочтительней физической силы и богатства. Но и мудрый, и глупый, и богатый умрут и будут забыты. Праведность суетна, так как автор не верит в закономерность праведность -> награда, грешность -> наказание. Автор объясняет свою точку зрения тем, что он стал свидетелем большого количества несправедливости. Автор не отрицает идеи того, что все происходит по воле Бога и что Бог действует правильно, однако он говорит, что смертным невозможно понять силы Провидения, а потому не стоит и пытаться.

Интересен тот факт, что автор не желает рассуждать о жизни после смерти, после суда Божьего. При этом он не отрицает того, что Бог приведет каждого на суд в конце дней его. Нежелание екклезиаста задумываться о жизни после смерти объясняется манерой книги в целом – автор говорит только о том, что он прочувствовал и познал на опыте. А опыт его убеждал в тщетности усилий человека.

Бренность и суетность окружающей его действительности автор екклезиаста объясняет

  • Грехопадением людей,
  • Непостижимости путей Господних,
  • Неизбежности смерти,
  • Неясности того, что представляет собой жизнь после смерти.

Не следует превратно толковать екклезиаст как гимн человеческой самости и независимости от Бога. Автор книги уповает на Бога.

Краткое содержание Книги Екклезиаста

Глава 1. Размышления о тщетности человеческих усилий, о круговороте вещей в природе.

Глава 2. Размышления о тщетности удовольствия, мудрости и труда.

Глава 3. Труд человеческий не влияет на ход событий в мире, которым управляет Бог.

Глава 4. Труд во зло, тщетность плодов труда.

Глава 5. Рассуждения о пустых обещаниях. Тщетность труда. Радость от богатства, дарованного Богом.

Глава 6. Рассуждение о том, что все предопределено. Ограниченность человеческой мудрости.

Глава 7. Смысл бытия и значение праведности неведомы человеку.

Глава 8. Божье воздаяние может быть непонятно человека

Глава 9. Человек не знает, что его ждет, но всех одинаково ждет смерть. Мудрость – не залог успешности.

Глава 10. Мудрость – лучше глупости.

Глава 11. Призыв трудится, жить радостно, почитая бога Своего. За этой жизнью последуют темные дни.

Глава 12. Призыв к ответственности в молодости. Возвращение к мысли о суетности бытия.

Книга заканчивается советом:

Бойся Бога и заповеди Его соблюдай.

Книга Екклезиаста – одна из книг‚ понимание которых не приходит сразу. Она требует определенной зрелости духа. Мысли и идеи Екклезиаста грандиозны в своем значении и влиянии на все последующую историю и культуру человека.

Читать Екклезиаст на нашем сайте вдвойне полезно, так как мы снабдили текст множеством иллюстраций известных художников.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *