НЕРАСКАЯННОСТЬ

Покаяние грешников имеет в себе жизнь, а нераскаянность — смерть.

Святитель (Апостол) Ерм

Иисус Христос (Спаситель)

Если не покаетесь, все так же погибнете

В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их. Иисус сказал им на это: думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все также погибнете. Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме?

Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все также погибнете (Лк.13:1-5).

Святитель (Апостол) Ерм

Покаяние грешников имеет в себе жизнь, а нераскаянность — смерть.

Преподобный Исаак Сирин

Что такое покаяние? Оставление прежнего (греховного жития) и печаль (раскаяние) о нем.

Нет греха непростительного – кроме греха нераскаянного.

Преподобный Симеон Новый Богослов

Грех бывает по лишении Божией благодати и освящения

Грех всегда является пред нами только как некая обманчивая приманка. Но как только душа человека наклонится мысленно ко греху, тотчас подскакивает к ней тиран и насилователь душ, который всегда стоит позади ее и зорко смотрит за движениями ее, подскакивает и тащит ее на совершение греха делом, так что очевидно, что грех бывает и по воле человека, и не по воле его: бывает по воле его потому, что ум сам склоняется на грех; бывает не по воле его потому, что когда слагается он совершить грех делом, то на это бывает влеком и нудим диаволом.

Человек страдает некою сокровенною болезнью великою и неудобопознаваемою, которая так велика и так чрезмерна, что подобной никогда не было и никогда не будет. Почему необходимо было Самому Богу прийти, чтоб исправить и уврачевать ее. При всем том однако ж люди не знают о том и живут в совершенной беспечности, нисколько не печалясь из-за болезни сей по причине нечувствия своего. Ибо кто знает сию болезнь, тот и чувствует ее; кто чувствует, тот болит о том душой; кто болит, тот ищет оздравления и всячески старается уврачеваться от болезни той.

Кто, творя грехи, не сокрушается о них, тот не жди прощения от Судии Бога

Кто, творя грехи, не сокрушается о них, и Бога не боясь, не кается в них, не утесняет себя за них постом и бдениями и не молит о них Бога, тот не жди прощения от милостивого и благоутробного Судии Бога.

Грех бывает по лишении Божией благодати и освящения. Лишение сие причиняется гордостью; гордость происходит от забвения Бога; забвение Бога от небрежения об освящении, которое даровал Бог, и об угождении Богу, Подателю его. Забудет кто Бога, Который освятил его, перестанет помнить, Кто есть освятивший его и хранящий в нем сие освящение, и впадет в самомнение, будто все то у него есть от него самого. За это отходит от него Божия благодать, тут подходит враг с искушением, увлекает, и вот грех, а за грехом и пагуба. Все от того, что забыл Бога, перестал благодарить Его и смиряться пред Ним.

Ведать нам надлежит, что как железо, крепко заржавевшее, не может быть отчищено и приведено в надлежащий свой вид, если не вложишь его в огонь и не обколотишь хорошенько молотами, так и душа, запятнавшаяся скверною греховною, не может иным образом очиститься и восприять прежнее свое благообразие, если не подвержена будет многим искушениям и не внидет в пещь скорбей.

Невозможно не быть в грехе тому, кто не имеет общения со Христом Господом, т. е. не имеет Божественной благодати.

По причине преступления Адамова расстроились силы естества человеческого, т. е. ум, желание, чувство. Почему может он умствовать, но умствует неправо; может желать, но желаниями неразумными, может являть ретивость (гнев, раздражение, рвение), но бессмысленно. От сего мысли и помышления его, то, как он о чем думает и как что представляет, и то, что и как чувствует, все это криво и ошибочно. Враг наш диавол с клевретами своими бесами, произведший первое падение, мысленно втесняется в сие наше внутреннее настроение, паче и паче возмущает его и, держа нас в нем, как в облаке каком мрачном, заставляет во всем творить его хотения на пагубу самим себе.

Для получения прощения грехов требуется не только искреннее от всей души раскаяние в них, но еще и твердое намерение не падать более в те же грехи и не возвращаться вспять.

Мы, когда грешим, отдаляемся от Церкви святых рабов Его <Господа>, совлекаемся Божественного оного одеяния, Самого, говорю, Христа Господа, в Коего веруем и в Коего облеклись, когда крестились, лишаемся жизни вечной, и света оного невечернего и непрестающего, и вечных благ, равно как освящения и сыноположения, и из ставших было небесными и во всем подобными второму человеку, Господу Иисусу Христу, делаемся опять перстными, как был первый оный человек, и не только это, но делаемся повинными смерти, имеющими наследовать тьму кромешную и огонь неугасимый, идеже плач и скрежет зубов. Пусть не терпим мы изгнания из видимого рая и не слышим осуждения в поте лица возделывать землю, но мы сами себя изгоняем из Царства Небесного, отчуждаем от оных благ, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2:9), и делаем повинными нескончаемому мучению. И если бы не даровал нам Бог еще такого блага, чтоб мы могли опять возвращаться к Нему чрез покаяние, то и спастись никому не было бы возможности.

Святитель Иоанн Златоуст

Нераскаянность в грехах возбуждает Его гнев более, нежели самый грех

Всего лучше совсем не грешить, а если кто согрешил, то нужно чувствовать свой грех и исправляться. Если же этого не будет, то, как мы станем умолять Бога и просить отпущения грехов, когда самим себе не даем в них никакого отчета? Когда сам ты, согрешивший, не хочешь знать и того, что согрешил, то о прощении каких грехов будешь просить Бога? О тех, которых не знаешь? И как ты можешь познать величие благодеяния? Итак, исповедуй все грехи твои подробно, чтобы узнать, сколь велик долг, который тебе прощается, и, таким образом, возбудишь в себе благодарность к своему Благодетелю. Оскорбив человека, ты упрашиваешь и друзей, и соседей, и самих привратников, тратишь деньги, теряешь много дней, ходя к нему и умоляя о прощении. И, хотя бы оскорбленный отогнал тебя однажды, и в другой раз, и тысячу раз, ты не отстаешь, но тем с большей ревностью усугубляешь свои моления. А, раздражив Бога всяческих, мы небрежем о том, остаемся холодными, роскошествуем, упиваемся и делаем все то, к чему привыкли: когда же мы Его умилостивим?… Напротив, продолжая так жить, не раздражаем ли Его еще более? И действительно, нераскаянность в грехах гораздо более возбуждает Его гнев и негодование, нежели самый грех. Нам надлежало бы скрыться под землей, не видеть солнца, и даже не пользоваться воздухом за то, что, имея столь милостивого Владыку, мы раздражаем Его и, раздражая, даже не раскаиваемся в том. Он и в гневе Своем не только не имеет к нам ненависти и отвращения, но и гневается для того, чтобы хотя бы таким образом привлечь нас к Себе; ведь если бы Он, будучи оскорбляем, воздавал тебе одними благодеяниями, то ты еще более стал бы презирать Его. Чтобы этого не случилось, Он на время отвращает от тебя лицо Свое, чтобы соединить тебя с Собой навеки. Итак, одушевимся надеждой на его человеколюбие, принесем усердное покаяние прежде, нежели настанет день, в который самое покаяние не принесет нам никакой пользы. Ныне все от нас зависит, а тогда приговор над нами будет во власти одного Судьи. Итак, «предстанем лицу Его со славословием» (Псал. 94:2), будем плакать и рыдать. Если мы прежде дня Господня умилостивим Судью, чтобы Он отпустил нам согрешения, то не будем подлежать суду. В противном случае, каждый из нас, перед лицом всей вселенной, приведен будет на суд, и мы не будем иметь никакой надежды получить прощение.

Никто из живущих на земле, не получив разрешения в грехах, по переходе в будущую жизнь, не может избежать истязаний за них. Но как здесь преступники из темниц приводятся на суд в оковах, так и по отшествии из этой жизни, все души приведутся на страшный суд, обремененные различными узами грехов. Подлинно, жизнь настоящая ничем не лучше темницы. Подобно тому, как, входя в темничный дом, мы видим всех обремененных оковами, так и теперь, если, устранив весь внешний блеск, войдем в жизнь каждого, то увидим, что душа каждого обложена узами тяжелее железных, а особенно если взойдем в души богатых. Подлинно, чем большим они владеют богатством, тем более и уз на них. Подобно тому, как видя узника, у которого и шея, и руки, а часто и ноги в железе, ты почитаешь его крайне несчастным, так и, видя богатого, владеющего несчетными сокровищами, не называй его счастливым, но за то-то самое и считай его самым злополучным. В самом деле, кроме того, что он в узах, при нем находится еще жестокий страж темничный — злое любостяжание, которое не позволяет ему выйти из темницы, но приготовляет для него тысячи новых оков, темниц, дверей и затворов; и ввергнувши его во внутреннюю темницу, еще заставляет его услаждаться своими узами, так что он не может даже найти и надежды освободиться от зла, его угнетающих. И если ты проникнешь мыслью во внутренность души его, то увидишь ее не только связанной, но и крайне безобразной, оскверненной и наполненной червями. Удовольствия сластолюбивой жизни ничем не лучше, но еще отвратительнее, потому что растлевают и тело и душу, и поражают их бесчисленным множеством болезней. Представляя все это, будем молиться Искупителю душ наших, чтобы Он и разорвал оковы, и отогнал от нас того жестокого стража, и, освободив дух наш от тяжких железных уз, сделал бы его легче пера, а с молитвой к Нему соединим и собственное старание и усердие и благую готовность. Таким образом, мы сможем в короткое время освободиться от обладающего нами зла, и познать свое прежнее состояние, и воспринять дарованную нам прежде свободу, которой да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Преподобный Марк Подвижник

Грех, оставленный без покаяния, есть грех к смерти

Согрешающему не по нужде трудно бывает раскаиваться, ибо невозможно укрыться от правды Божией. Всякий грех, оставленный без покаяния, есть грех к смерти, о котором если и святой помолится за другого, не будет услышан.

Преподобный Петр Дамаскин

Ничто не содействует так прощению грехов, как незлобие…

Согрешающий нераскаянно, но не отчаивающийся, по необходимости считает себя ниже всей твари и не осмеливается осудить или укорить какого-либо человека. Но более удивляется человеколюбию Божию, бывает благоразумным в отношении к Благодетелю и может иметь много иного добра. Хотя он и послушал диавола, при согрешении, но опять, по страху Божию, ослушивается врага, побуждающего его к отчаянию, и потому он — часть Божия, имея благоразумие, благодарение, терпение, страх Божий, неосуждение других, чтобы и самому не быть осужденным…

Грех близок и весьма праведным, а покаяние не всем удобно, по близости смерти и прежде нее — отчаяния. Итак, хорошо не падать, или падать и восставать; если же случится пасть, хорошо не отчаиваться, и не отчуждать себя от человеколюбия Владыки. Ибо Хотящий (всем спастись) может оказать милость нашей немощи, только не будем удаляться от Него, не будем отягощаться понуждением к исполнению Его заповедей, и, не в силах будучи достигнуть (высоты) их, не предадимся изнеможению, но познаем, что пред Господом един день яко тысяща лет и тысяща лет яко день един (2 Пет. 3:8). Не будем слишком ретивы, не будем и ослабевать, но всегда полагать начало. Пал ли ты, восстань. И опять пал, восстань, только не оставляй Врача, чтобы чрез отчаяние не подпасть осуждению худшему — самоубийцы. Но пребывай при Нем, и Он окажет тебе милость или обращением, или искушениями, или другими действиями Промысла, без твоего ведома.

Преподобный авва Дорофей

Всякий грех подлежит аду

По мере того как душа творит грех, она изнемогает от него, ибо грех расслабляет и приводит в изнеможение того, кто предается ему, и потому все приключающееся с таковым отягощает его.

Всякий грех, исполняемый на деле, подлежит аду, и хотя бы таковой человек захотел покаяться, он не может один преодолеть страсти, если не получит помощи от некоторых святых…

Душа, если ею овладеет диавол и она совершает грех на самом деле, то попирает свой разум и не мудрствует ни о чем духовном, но всегда мудрствует о земном и делает земное.

Кто желает очиститься от грехов своих, тот должен с большим вниманием остерегаться и избегать сих <гортанобесия и чревобесия>, ибо ими удовлетворяется не потребность тела, но страсть…

Всякий грех, исполненный на деле, опять порабощает нас врагу, поелику мы сами добровольно низлагаем себя и порабощаем (ему). Не стыд ли это, и не великое ли бедствие, если мы после того, как Христос избавил нас от ада Своею Кровью, и после того, как мы все сие слышим, опять пойдем и ввергнем себя в ад? Не достойны ли мы в таком случае еще сильнейшего и жесточайшего мучения?

Святитель Тихон Задонский

Губит человека нераскаянное и ожесточенное сердце

Бог, как преблагой и человеколюбивый, ожидает от грешника покаяния и долготерпит его. Но когда уже видит, что он в нераскаянии живет, как и жил, тогда праведным Своим судом срубает его и в вечный огонь бросает. Так много времени ожидал Бог покаяния от нечестивых, которые были прежде потопа. Но когда уже увидел, что нет в них покаяния, ужасным и всемирным наводнением погубил их.

Бог ожидает от тебя покаяния. Не будь небрежным в отношении благости и долготерпения Божиих и покайся — да не застанет тебя в нераскаянии и неисправности или смерть твоя, или суд Христов. Блажен и мудр, кто в осторожности живет и, видя суды Божии над другими, сам от бедствия предусмотрительно уклоняется. Губит человека не тяжесть, не множество грехов, а нераскаянное и ожесточенное сердце.

Преподобный Нил Сорский

Всякая страсть подлежит муке за нераскаянность

Страсть непреложно подлежит во всех ее видах или покаянию, соразмерному с виною, или будущей муке. Подобает убо каяться и молиться о избавлении от всякой страсти. Ибо всякая страсть подлежит муке не за то, что подверглись брани от нее, но за нераскаянность. Ибо ежели бы токмо за брань врага было сие, то не могли бы некоторые получить избавления, не достигнув еще совершенного бесстрастия, говорит Петр Дамаскин. Обуреваемому какою-либо страстию подобает всеусиленно ей противиться, сказали Отцы. Возьмем, например, страсть блудную. Кто борим этою страстию к какому-либо лицу, тот пусть всячески удаляется от него, удаляется и от собеседования и сопребывания с ним и от прикосновения к его одежде и от обоняния аромата его одежд. Кто не соблюдет себя от всего этого, тот образует страсть и любодействует мысленно в сердце своем, сказали Отцы: он сам в себе возжигает пламя страстей, вводя и приемля лукавые помыслы, как некие звери.

Преподобный Иоанн Кронштадский

Нераскаянность в злых делах вызовет всепожирающий огонь Божия правосудия

Оставление Богом обществ человеческих сопровождается погибельными последствиями.

Так было за 120 лет до потопа, когда Дух Божий отступил от человечества, как отступил от Иерусалима пред разрушением его в 70 году по Р.Х.

И то и другое было предварительно возвещено Самим Богом: первое — через Ноя, а второе — за семь лет до разрушения Иерусалима, в день Пятидесятницы, когда все в храме предстоявшие люди услышали громовой глас «Уйдем отсюда». Об этом свидетельствует Иосиф Флавий, описавший события еврейской войны и разрушения Иерусалима.

В ближайшие к нам исторические времена, в эпохи революций, проявлялись несомненные признаки оставления Богом преступных городов, как в оные времена — Иерусалима в 70 году по Р.Х.

Известно, что террор и насилие похитителей законной власти достигали тогда крайних пределов.

В разных современных нам бедствиях число внезапно восхищаемых держав с каждым годом непомерно увеличивается и служит чаще и чаще напоминанием всему человеческому роду о страшной угрозе всеобщего истребления огнем в том случае, если не раскаются в злых делах (Лук. 13:1-5).

Не только нераскаянность в злых делах, но и бесплодие добрых дел, несмотря на продолжающиеся отсрочки казни, неминуемо вызовет всепожирающий огонь Божия правосудия (Лук. 13:6-9).

Таково было бесплодие еврейской синагоги, вызвавшее разрушение огнем и мечом Иерусалима, что и возвещено было непосредственно Самим Иисусом Христом троекратно (Лук. 19:41-44; 21:20; 23:28-31). Отсутствие в обществах человеческих людей, делающих добро, как это было в Содоме, где нашлось менее десяти праведников, повлекло за собой внезапный огненный потоп. Огненный потоп поглотит всю землю по той же самой причине, как поглотил Содом.

Это очевидно из молитвенной беседы Авраама с Самим Богом о путях правосудия и милосердия пред казнью Содома (Быт. 18:16-33) — беседы, окончившейся на уверении: не истреблю и для десяти праведников. Вероятно, что этой-то, некоторой соразмерности числа праведных с числом грешных и не найдется в мире при кончине века, как видно из слов Самого Иисуса Христа, сказанных в заключение притчи о неправедном судье: Сын Человеческий пришед найдет ли веру на земле? (Лук. 18:1-8).

Святитель Дмитрий Ростовский

Нераскаянность

Не будем страшиться и мы, грешные люди, не будем отчаиваться о нашем спасении, но будем иметь благую надежду, ибо имеем доброго Заступника перед Богом Отцом — Христа Спасителя нашего, Который и ходатайствует о нас, показывая Ему принятые за нас раны; лишь бы только мы не поленились воссылать вместе с Ним теплые   молитвы к Отцу, чтобы Господь и Бог Христос ходатайствовал перед Отцом, показывая Ему Свои раны и умилостивляя ими, как молитвенными устами. Но о ком же Христос ходатайствует? О грешниках. А о каких грешниках? О кающихся. О них Он умилостивляет Своего Отца, о некающихся же грешниках не умилостивляет. Убедительное доказательство этого можно видеть в самом страдании Господнем. Будучи пригвожден ко Kресту, Господь наш молился к Богу Отцу Своему о Своих убийцах, говоря: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:34). Этой Своей молитвой, творимой в горьких муках, умолил ли Он Отца об убийцах Своих? Отпустил ли Отец грехи злобным архиерею Анне, Kаиафе, Пилату и прочим книжникам, саддукеям и фарисеям, предавшим Иисуса на смерть? Нет. Только о тех Он умолил, о которых Он, как Всеведущий, предвидел, что они покаются и обратятся к Нему. О непокаявшихся же грешниках, распявших Его, Он не только не умолил, но даже подвиг Отца к мести, чтобы Кровь Его Он выместил на распинателях, что и совершено было рукой римлян, разоривших Иерусалим. Грешный человек вторично распинает Христа Сына Божия своими тяжкими грехами. Он, пребывая в нерадении, непокаянии и, прилагая грехи к грехам, попирает своей нераскаянностью Кровь Сына Божия, пролитую за нас. Молится ли Сын Божий к Отцу о таком грешнике и умилостивит ли Он Отца Своим ходатайством? Не скорее ли Он подвигнет Отца ко гневу и мщению, чтобы отомстил Он за Кровь Сына Своего? Поистине, так и есть. Бойся же, грешник, пребывающий в своей нераскаянности, чтобы не постигла тебя внезапно Божия месть, и ты не был бы истреблен из числа живущих на земле и осужден вместе с убийцами, распявшими Сына Божия.

Святитель Феофан Затворник

Делает недостойным прощения не великость и множество грехов, а одна нераскаянность.

Кто придумывает… извинения <во грехах>, от того не жди раскаяния.

У кого нет раскаяния, тот не возьмется и за самоисправление.

Осипов Алексей Ильич

«Нет греха непростительного – кроме греха нераскаянного»

Что означают слова апостола Петра: «Бог нелицеприятен, но боящийся Его и поступающий по правде Его приятен Ему» (Деян. 10:34-35), или апостола Павла, что Христос «Спаситель всех человеков, а наипаче верных» (1 Тим. 4:10)? Или: «слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых, иудею, потом и эллину! Ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим. 2:9-16). Нет сомнения, что у обоих апостолов речь идет о спасении не только христиан, но и всех человеков, делающих доброе во всяком народе. Ибо нет лицеприятия у Бога.

Принципиальный ответ на вопрос о том, кто спасется, дает Сам Господь: «Всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам. Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему, если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф. 12:31-32). Святые Отцы однозначно понимают эти слова. Хула на Духа Святого — это гордость, самопревозношение человека, ожесточение против истины, правды, совести. «Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом, тьму почитают светом, и свет – тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое – горьким!» (Ис. 5:20) – возглашает пророк Исаия. Вообще святые Отцы говорят: «Нет греха непростительного – кроме греха нераскаянного». Но пока состояние гордыни господствует в человеке, он не способен к покаянию, следовательно, и к спасению. Все прочие грехи, даже отвержение Христа («слово на Сына Человеческого»), если они совершаются по неведению, по человеческой слабости, по причине ложного воспитания и образования и проч., но не сопряжены с сознательным противлением правде и истине — простятся, поскольку еще остается возможность покаяния, духовного изменения, исправления.

Одним словом, в этих словах Христовых заключена та мысль, что для всех, в том числе и для не принявших в земной жизни таинства Крещения, но не похуливших Духа Святого сохраняется возможность спасения, т. е. возможность стать членами Тела Христова – Церкви. Эта возможность обусловлена тем, что дар благодати таинства сообщает Господь, а не священнослужитель, совершающий лишь священнодействие таинства. Господь же сообщает этот дар достойным — нищим духом (Мф. 5:3). Так, Он даровал благодать Крещения благоразумному разбойнику, ветхозаветным праведникам и многим другим.

Страх. Грехи и пороки, болезни души

СТРАХ И КАК С НИМ БОРОТЬСЯ –
Страх – это грех, который всегда был спутником гордыни. Он родился вместе с ней, ибо чем больше разрыв с Богом, тем сильнее действие страха.
Любому человеку присущ естественный страх – это некий ограничитель пространства жизни человека, сферы его проявления. Он описывает определенные границы, за которые лучше не заходить. Таким образом, мы вписываемся в физическое пространство с его законами – в котором существует множество опасностей для жизни, а также в сферу людей, где каждый день мы сталкиваемся с мирами других, в которых существуют свои законы. Также мы вписываемся в законы общества, в котором мы живем. Этот страх сдерживает, порой останавливает от необдуманных действий, которые могут угрожать жизни и здоровью человека. Так, например, нормальному человеку будет страшно прыгать с большой высоты вниз – ведь это действительно грозит смертью для него. Страх будет останавливать его, например, от вождения машины, если он не умеет этого делать и от прочего подобного, что не отвечает его навыкам и умениям.
Нормальная работа страха – это сообщение импульса, подобного тому, что действует при автопарковке – «осторожно, преграда». Но при этом точно учитываются габариты автомобиля, его скорость, работа тормозов, размеры препятствий и расстояние до них, – т.е. реальная ситуация в которую необходимо вписаться.
«Страх в малых дозах стимулирует, в больших – парализует» (Илья Шевелев).
Когда мы говорим, что надо бороться со страхами – имеется в виду страхами неконтролируемыми, греховными, порабощающими человека, разросшимися до страсти.
«Первая обязанность человека – преодолеть страх. Пока у человека трясутся поджилки, его действия останутся рабскими» (Томас Карлейль);
«Насколько человек побеждает страх, настолько он – человек» (Томас Карлейль).
Часто страхи – следствие падений и ударов в прошлом. «Обжегшись на молоке – дует на воду» – так говорит народная поговорка.
Когда наш автопарковщик работает плохо – то нам могут при любом движении идти импульсы – «опасно», и будут видеться одни преграды. Это вполне может привести к тому, что наша машина вообще остановится и будет бояться совершить любое движение. Греховный страх заставляет человека видеть то, чего не существует, внушает ложную реальность, заставляя его постоянно бежать от чего-то, постоянно сражаться за свою жизнь и за то, что ему дорого.
«В страхе больше зла, чем в самом предмете, которого боятся» (Марк Туллий Цицерон);
«Никакое горе так не велико, как велик страх перед ним» (Иоганн Генрих Даниель Цшокке).
Здесь мы не рассматриваем случаи полной бесшабашности, отсутствие любого страха, когда кажется, что можно ехать куда угодно и как угодно, и никакая преграда нам не помеха.
«Страх есть не что иное, как лишение помощи от рассудка. Чем меньше надежды внутри, тем больше представляется неизвестность причины, производящей мучение» (Прем.17:11-12).
Страх спазмирует человека, его сердце, его душу и перемыкает каналы его связи с миром духовным. При этом он лишает возможности обратиться к своему духовному опыту, к своим знаниям. В страхе – мучение.
«Вседневный страх есть та же казнь вседневная» (Публилий Сир).
В нашем организме предусмотрена система защиты, особенно когда вопрос касается жизни или смерти. При этом идет огромный выплеск энергии – организм спасает себя, жертвуя своими запасами для защиты своего существования. Так в моменты опасности некоторые умудряются развить скорость за гранью рекордов книги Гиннеса, взобраться на дерево или на другое возвышение с нереальной ловкостью, проявить недюжинную силу, разрывая цепи и веревки. При наличии страха – такой выброс происходит каждый раз при возникновении критической ситуации, а точнее – ее призрака. Если это происходит слишком часто, то организм истощается, его защитные силы гаснут, давая ход развитию многих болезней. Например, человек боится смерти, но из-за этого умирает по сто раз в день от страха.
«Если ты чего боишься, то знай, что причина твоего страха не вне тебя, а в тебе» (Л. Н. Толстой).
По сути говоря, если обобщить причину всех страхов, то они рождаются потому, что у человека недостает страха Божьего, доверия Богу, понимания того, что зависим мы только от Него. Почему так происходит? Потому что важнее Бога становится мир земной, и тем человек становится зависим от непостоянства этого мира, от его законов. Без полноценного и полного присутствия Единого Центра Мироздания в нашей жизни – жизнь становится раздробленной и видится во многом лишенной смысла. События в ней кажутся возникающими ниоткуда и имеющими над нами власть.
«Человек, который ни во что не верит, всего боится» ( Джордж Бернард Шоу).
Оторвавшись от своего Истока, мы получаем лишенное целостности существование. Судя по следующим словам Библии, страх есть следствие нарушения Божьего Закона, проявление Божьего проклятия:
«Оставшимся из вас пошлю в сердца робость в земле врагов их, и шум колеблющегося листа погонит их, и побегут, как от меча, и падут, когда никто не преследует» (Лев.26:36);
«…И не будет места покоя для ноги твоей, и Господь даст тебе там трепещущее сердце, истаевание очей и изнывание души; жизнь твоя будет висеть пред тобою, и будешь трепетать ночью и днем, и не будешь уверен в жизни твоей; от трепета сердца твоего, которым ты будешь объят, и от того, что ты будешь видеть глазами твоими, утром ты скажешь: «о, если бы пришел вечер!», а вечером скажешь: «о, если бы наступило утро!»» (Втор.28:65-67);
«Там убоятся они страха, где нет страха…» (Пс.52:6).
Библия говорит, что надо иметь страх Господень, который есть начало Премудрости, чтобы познать Ее и слушать наставления Ее:
«Тогда безопасно пойдешь по пути твоему, и нога твоя не споткнется. Когда ляжешь спать, — не будешь бояться; и когда уснешь, — сон твой приятен будет. Не убоишься внезапного страха и пагубы от нечестивых, когда она придет; потому что Господь будет упованием твоим и сохранит ногу твою от уловления» (Притч.3:23-26);
«Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною» (Пс 22:4).
Страхи возникают в тех областях, которым мы придаем завышенную значимость. Если для нас важен наш статус в обществе, важна значимость нашей личности – мы будем трепетать при всякой угрозе это потерять. А значит – будем зависимы от мнения людей, нам будет страшно выступать перед аудиторией. Нам будет казаться, что нас хотят убрать со своего места, что мы не справляемся с обязанностями, не соответствуем чьим-то ожиданиям и т.д.
Если для нас очень важно чувство комфорта, то будут присутствовать страхи, связанные с нарушением его. Если вознесли на пьедестал воспитание детей, отношения с партнером, то все страхи будут роиться вокруг этих сфер. Например, постоянное чувство беспокойства о том, что что-то случится с ребенком, с супругом. Абсолютно в любом страхе найдется главная причина – недостаток опоры на Бога.
«Страх есть самый обильный источник пороков» (К. Д. Ушинский).
Когда мы страстно хотим что-то иметь – мы всегда будем испытывать страх – страх от того, что мы это можем потерять – чье-то отношение, любовь, общение, одобрение, материальные блага, статус среди окружающих.
И потому Христос сказал: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное».
Счастлив и свободен тот, кто ни за что не держится, у кого нет завышенной значимости ни себя самого, ни каких-то сфер жизни, либо кого-то еще, но все он отдал в Божьи Руки. Парадокс – богат тот, у кого ничего нет! Ну да разве мы можем что-то удержать в нашей жизни? «Бог дал, Бог взял» – говорят в народе. И это не должно вызывать печаль. Все, что нам дается в жизни – дается вовремя, и именно это и становится для каждого пространством для реализации. Наша же задача – бесконечно идти вперед, стремиться к Свету, который мы предощущаем в себе, верить и любить. Жизнь – это движение, это проявление, и потому когда кто-то пытается за что-то зацепиться, что-то себе присвоить – он начинает испытывать страх, беспокойство, неуверенность.
«Страх возникает вследствие бессилия духа» (Бенедикт Спиноза (Барух)).
Отчего люди испытывают неуверенность? Часто оттого, что ставят себе завышенную планку, что бывает от тщеславия. И тогда восприятие людей, их мнение становятся важнее Божьей Воли и реализации заложенных в человеке качеств. Часто человек, чтобы избежать негатива со стороны окружающих так входит в человекоугодие, обрастая чужой информацией, что и вовсе теряет себя, как личность. Все свои усилия он направляет на то, чтобы вписаться между волеизъявлением окружающих. «Лишь бы все были довольны и знали, что я хороший».
«Боязнь пред людьми ставит сеть; а надеющийся на Господа будет безопасен» (Прит.29:25);
«У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал. 1:10).
Страх возникает, когда человек хочет убежать от боли – как физической, так и душевной. Конечно, мы в жизни проходим множество негативных ситуаций, которые остаются в нашем теле памяти, как некие клише. Но все же у одних людей не наблюдается такого их сильного воздействия на события жизни, а у других и не такие сильные встряски оставляют незаживающие блоки. От чего это зависит? Почему одни люди легко отпускают какие-то события, а у других они становятся центром их постоянных переживаний? Здесь также вопрос приоритетов. Если во главе угла у человека стоит он сам, его личность, его желания, его комфорт, то понятно, что все события он будет скрупулезно и болезненно рассматривать по отношению к себе. Человек, сосредоточенный на действии, на высшей цели будет считать все остальное не столь важным, и потому, любая боль им не видится как крушение всего, но как ступень преодоления.
Большая часть людей хуже всего переносит состояние неизвестности. Именно непонимание того, что происходит, как надо действовать, и чем все это может обернуться –вводит многих в состояние растерянности, неуверенности и страха. Но именно в эти моменты у человека должна активизироваться вера, которая есть импульс, помогающий найти верное направление в любом тумане, ведь она «вера в невидимое».
«Если мы попробуем анализировать наши переживания, то мы перестаем их испытывать» (Н. Бор).
Любой страх живет в тумане. Как только солнце осознания входит в это туманное место и он рассеивается, мы начинаем видеть истинное положение вещей. И это положение вещей оказывается вполне реальным для прохождения, потому что, как известно, все задачи даются нам по силам. И тогда страху места уже нет. Необходимо находится в центре своего существа, сохраняя спокойствие и гармонию внутри, спокойно совершать свой выбор, находясь в бдительном состоянии, находиться здесь и сейчас. Многие наши неудачи связаны с тем, что наше внимание рассеивается. Оно идет вслед за нашими приоритетами, нашими желаниями и, тем более, за страстями.
В любом случае – чтобы избавится от страха, надо не бежать от него, а идти прямо навстречу ему. Когда мы отворачиваемся от страшного и поворачиваемся к нему спиной, то нам становится ещё страшнее. А когда мы смотрим прямо ему в глаза, рассматривая каждую его деталь и чёрточку, то нам уже не так страшно, мы начинаем видеть суть того обмана, который таит в себе всякий страх.
«Сделай то, чего боишься и ты убьёшь свой страх» (Марк Твен (Сэмюэл Ленгхорн Клеменс)).
Итак:
– надо принять тот факт, что у тебя есть страх, понимая, что это явление присуще всем живым
– понять чего именно ты боишься
– спокойно рассмотреть свой страх, будто смотришь кино, наблюдая все подробности его
– проанализировать свой страх. Например так: «А чего я конкретно боюсь? Что я боюсь потерять? Какой именно боли я пытаюсь избежать? Почему я до сих пор не избавился от этого страха – может я не хочу от него избавляться? Какую выгоду я от него получаю? Может мне легче быть слабым, чем включить какие-то качества и совершить какие-то действия? Может я что-то не хочу отпускать, за что-то сильно держусь? Что произойдет со мной, если случится то чего я боюсь? Разве это означает крушение всего? Разве за этим нет пути?»
– вместо того, чтобы убегать от ситуации, связанной со страхом, сделать движение по направлению к нему, представить, что то, чего боишься – происходит. Войти в свой страх и принять его
– постараться понять через завышение значимости какой сферы возник этот страх. Постараться разблокировать установки, которые были созданы, рассуждая таким образом: «Ну даже если это будет так – это не конец света. Значит будет что-то другое. Одно уйдет, значит придет другое. Даже если я буду чувствовать боль – я смогу это пройти и стану сильнее. Я хочу стать сильнее и потому иду по направлению к страху – в нем спрятана моя сила. Тупиков не бывает – я смогу найти выход также я находил их до этого, все ситуации даются мне по силам. Мы ничего не можем назвать своим и потому потерять также не можем ничего. Я опираюсь на качества своего высшего «Я» и потому все земные страсти не имеют надо мной власти».
– Утверждать в себе качества, помогающие быть сильными и стать выше страха. Запретить себе произносить вслух и в мыслях те утверждения, что ослабляют нас. Не говорить и не принимать утверждений: «Я слабый, у меня ничего не получится, меня никто не любит, все бесполезно, все как всегда плохо, ничего не успею и т.д.» Вместо этого постоянно утверждать: «У меня все получится, я смогу пройти все ситуации, все будет вовремя, меня любит Бог и главное – это быть угодным Ему, тогда я буду нужен и тем, кто рядом, любые усилия принесут плоды, я смогу все понять и сделать правильное движение, если не буду бояться, и потому я максимально спокоен и бдителен и т.д.»
– Страх спазмирует, поэтому важно в борьбе со страхом дать ему выйти, для этого нужно расслабиться и попробовать абстрагироваться от себя, т.е. смотреть на все со стороны. Направляя внимание на свой страх, мы направляем свет сознания в уголок без света, ведь именно в темноте могут существовать страхи. От света они тают.
– Помогает в момент страха метод отвлечения – сосредоточиться на чем-то, в чем нет этого страха. Страх работает только в условиях локального существования, т.е. он ограничивает восприятие и заставляет сосредоточиться только на нем и сфере, где он живет, будто кроме этого ничего не существует. Когда границы локальности разрываются и появляется объем – страху уже не так уютно действовать и он слабеет. Полнота восприятия разрушает страх.
– Каков бы ни был страх, он побеждается действием, желанием жить, действовать, проявляться. Так в текущей быстро реке не развиваются гнилостные процессы. Другое дело – стоячая вода.
«Сделай первый шаг и ты поймешь, что не все так страшно!» (Сенека)
Самое плохое – это пассивно идти на поводу страха, а после впасть в депрессию и перестать верить в то, что все может быть иначе. Что бы то ни стало – нужно действовать, идти вперед и самое главное, верить – верить в себя, верить в Помощь Божью, Его Любовь и Милость. А еще – любой страх побеждает настоящая жертвенная Любовь. Любовь к Богу, Любовь ко всему Божьему в себе и любовь к Божьему в окружающих нас людях.
«В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх. Боящийся несовершен в любви» ( 1 Ин 4:18).

Страх хуже того, чего мы боимся

Тема человеческих страхов звучит в сегодняшнем мире в полный голос. И поводов для этого на самом деле предостаточно. Как не стать рабом собственных фобий и опасений, как преодолеть боязнь жизни как таковой и не позволить ей стать тотальным препятствием нашего развития? Какое значение имеет борьба со страхом в христианской жизни? Об этом рассуждает игумен Нектарий (Морозов).

Человеческие страхи столь же многообразны, сколь многообразно и устроение человеческой души. Кто-то боится смерти, которая неизбежна для человека, кто-то боится боли, кто-то боится болезни и какого бы то ни было страдания, кто-то боится бесчестия и позора, кто-то – одиночества и оставленности людьми, кто-то – в целом того, что его жизнь сложится не так, как он бы того хотел. Если прибавить к этому страх темноты, боязнь различных житейских опасностей, страх неизвестности, тоже очень многим присущий, то в конечном итоге оказывается, что человек боится не только чего-то по отдельности, но и всей жизни как некоего универсального факта, перед которым он был поставлен, когда явился в этот мир.

Что является основанием для этого страха? В первую очередь то, что человек зачастую не знает, что такое жизнь, не понимает, зачем она ему дана, и даже когда вроде бы знает и понимает, это знание и понимание не является достоянием его сердца. Поэтому человеку порою оказывается проще не жить, а прозябать, спрятавшись в какую-то норку, затворившись в своей комнатушке и надеясь таким образом отсидеться и избежать каких-то серьезных решений, испытаний, потрясений, без которых жизнь человеческая не проходит.

На самом деле через это и совершается становление человека – через то, что ему приходится испытать в своей жизни немало всего трудного и, в контексте нашего разговора, «страшного». И, безусловно, такое избегание не только лишает боящегося тех или иных важных для его жизни впечатлений, но и деформирует его личность, не дает ей сложиться такой, какой она, по замыслу Божию, могла бы быть. Если человек при этом продолжает плыть по течению, если он воспринимает свою боязнь как некую норму, она может разрушить его – вплоть до того, что возникнет психическое расстройство. Поэтому, безусловно, со страхами нельзя мириться, со страхами нельзя сживаться, нельзя сливаться с ними в единое целое – с ними нужно бороться и их преодолевать на протяжении всей жизни.

Святоотеческий принцип

Для того чтобы страх победить, нужно на него идти

Есть один замечательный принцип борьбы со страхом, который описан у святых отцов и которого можно придерживаться буквально во всех жизненных ситуациях: для того чтобы страх победить, нужно на него идти. Что это значит? Для иллюстрации можно привести в пример совет, который давал своим современникам – монахам Синайской пустыни – преподобный Иоанн Лествичник: при подверженности ночным бесовским страхованиям отправляться ночью на кладбище и там пребывать в молитве. Сразу оговорюсь, что ни в коем случае не рекомендую кому-то поступать подобным образом сегодня, поскольку этот вид подвига предлагался пустынникам, условия жизни которых значительно отличались от наших. Но общий принцип именно таков. Тебе страшно? Иди туда, где тебе будет очень страшно, и там преодолей свой страх.

К. Лебедев. Хождение Иисуса Христа по водам

Что нужно, чтобы этот принцип в своей жизни реализовать? Нужно, прежде всего, обратиться со вниманием к евангельскому эпизоду, в котором Спаситель приходит к апостолам по водам Генисаретского озера. Для учеников Христовых это момент страха, причем к страху потопления добавляется страх от того, что они видят фигуру Христа, сверхъестественным образом приближающуюся к ним. Что делает в этой ситуации апостол Петр? Он преодолевает свой страх тем же образом, о котором мы говорим: вместо того чтобы зажмуриться, забиться куда-то и не видеть этой пугающей картины, он просит повеления выйти из лодки и идет по бушующим волнам.

Преподобный Исаак Сирин говорит о том, что если ты будешь идти к смерти, то смерть будет бежать от тебя. Речь здесь идет, конечно, не о каком-то явном безрассудстве, а о том, что, меняя отношение к чему-то нас пугающему, мы избавляемся от него в своей жизни. Простой пример: ребенок боится спать в темноте. Есть два пути: оставлять ему на ночь свет, и тогда он до зрелого возраста будет спать при свете, либо взять его за руку и пойти вместе с ним в темноту, обойти всю квартиру – вначале с фонариком, затем на ощупь – и показать, что никто в темноте не прячется. В каждой ситуации нужно смотреть, как мы можем на свой страх пойти. Вот, допустим, еще один распространенный пример: человек боится обратиться к другому человеку, что-то попросить. Такая чрезмерная застенчивость обычно основывается на самолюбии и гордости: человек боится уронить себя в чьих-то глазах, показаться смешным, беспомощным. Это преодолевается достаточно просто: я просто решаюсь и делаю то, чего я боюсь. Нужно постоянно навыкать в этом, начиная с самых элементарных вещей, и тогда мы сможем совладать с собой в моментах уже более серьезных.

Единственное, в чем страх может быть во благо, если говорить о страхе человеческом: он определенным образом человека отрезвляет. Даже в сугубо внешних житейских ситуациях бывает порой, что человек пьян, но возникает экстремальная ситуация, угроза – и он вдруг трезвеет совершенно. То же самое и в отношении нашей внутренней жизни: внезапная, пронзительная мысль о смерти, ощущение угрозы жизни может внутренне отрезвить человека, побудить его прийти в себя и пересмотреть свою жизнь. Но даже верующего человека такие обстоятельства, к сожалению, чаще не отрезвляют, возвращая рассудок, а ввергают в панику, которая, наоборот, рассудка лишает.

Перестать бояться, чтобы выжить

Порою люди говорят: «Ну а как не бояться реальной опасности? Допустим, происходит какое-то стихийное бедствие…» В том случае, когда опасность реальна, бояться для человека естественно: организм приводится в состояние тревоги инстинктом самосохранения. Но и здесь нужно обязательно помнить о том, что поддаваться страху бесполезно, опасность от этого не уменьшится. Наоборот, при сильном испуге человек лишается способности предпринимать активные действия и становится более уязвимым: руки и ноги словно ватные, воздуха не хватает, теряется чувство реальности. А если при этом надо бежать из дома, который объят огнем? А если надо еще кого-то из этого дома вытаскивать? Очевидно, что человек, которому присущ навык в той или иной степени свои реакции контролировать, имеет больше шансов сориентироваться и выбраться, чем тот, кто позволит этому состоянию себя охватить целиком и полностью.

Как этого не допустить? Для того чтобы страх отступил, на первое место должен выйти здравый смысл. Можно при этом говорить себе так: «Я боюсь, мне очень страшно, но именно потому, что мне очень страшно, я должен перестать бояться – – так нужно, чтобы выжить». Нужно осознать, что бояться – это, на самом-то деле, страшнее всего. Страх – это очень мучительное состояние, оно даже хуже того, чего мы боимся, и именно страх в большинстве случаев и убивает, а не само по себе то, что его вызвало. Боясь страха, надо перестать бояться – такая вот формулировка, как ни парадоксально она звучит. А иначе в сложных ситуациях просто не выкарабкаться.

Не только слабость, но и грех

В основе страха всегда кроется недоверие Богу

Если говорить о страхе с духовной точки зрения, в его основе всегда кроется недоверие Богу. Поэтому страх является не просто бедой, не просто слабостью и немощью человека, но в то же время и грехом. Если человек чего-либо в своей жизни боится, это, по большому счету, означает следующее: либо он считает, что Бог в какой-то момент о нем не заботится и о нем забывает, что, безусловно, является хулой на Бога, либо он считает, что Бог его не любит, и это тоже хула на Бога, потому что нет никого, кого бы Господь не любил. Или же человек считает, что по какой-то причине Бог хочет сделать ему то, что будет ему вредно и от чего ему будет плохо, – и это опять-таки хула и страшное недоверие. Это еще и очевидная неблагодарность Богу, но чаще всего, когда нас охватывает какой-то страх, мы совершенно не соотносим его с тем оскорблением, которое мы причиняем Божественной Любви, впуская этот страх в свое сердце. А нужно соотносить. И нужно обязательно себе напоминать слова Евангелия о том, что и малая птица не упадет на землю без воли Отца нашего Небесного и что все волосы на нашей голове сочтены (см.: Мф. 10: 29–30). А после этого полезно сказать такие слова: «Господи, вот как Ты хочешь, что Тебе угодно, чтобы было со мной, то пусть и будет».

Человек, который грешит намеренно, рассчитывая покаяться позже, чаще всего не успевает принести покаяние – он умирает скоропостижно

Бывает, что страх человека основан вроде бы на религиозном чувстве: это боязнь умереть внезапно, не успеть подготовиться к вечности. Но, по словам святых отцов, в частности преподобного аввы Дорофея, Бог никогда не забирает человека, который стремится подготовиться к вечной жизни, прежде, нежели поможет ему это сделать настолько, насколько это для данного человека в принципе возможно. Другое дело, если человек живет бездумно, живет рассеянно – тогда смерть его действительно может быть и неожиданной, и бедственной. Преподобный Исаак Сирин говорит о том, что человек, который грешит намеренно, рассчитывая покаяться впоследствии, чаще всего не успевает принести покаяние, потому что умирает скоропостижно. Но если мы боремся со своими грехами и страстями и искренне каемся в случае преткновения, нас не должна как-то особенно смущать мысль о внезапной кончине. Каждый человек умирает тогда, когда его призывает Господь, – своей ли естественной смертью или в результате экстремальных ситуаций. И в этой мысли наше сердце должно учиться находить для себя отраду и успокоение. Потому что всё, что делает с нами Господь, делает Он по Своей милости и любви.

«Не бойся, малое стадо!» (Лк. 12, 32)

Страх перед чем-либо, кроме Бога, есть признак и условие внутренней несвободы и несовершенства.

О страхе, как признаке несовершенства, говорит апостол Иоанн: В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви (1 Ин. 4, 18). А о страхе, как признаке несвободы, говорит апостол Павел, напоминая христианам: …Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!» (Рим. 8, 15).

Связь страха с рабством может проследить любой человек из собственного опыта наблюдения за обществом. И не столь важно, будет ли это страх за свою жизнь, как в тоталитарных обществах, или страх утраты стабильности жизни, как в обществах демократических.

Зная и понимая страхи людей, ими легко манипулировать. Это происходит повсеместно на земле, в самых разных сферах жизни. Используя страхи людей, политики убеждают их выбрать то, что нам невыгодно, а торговцы убеждают купить то, что нам не нужно. Но еще более тонко и умело посредством страха манипулируют людьми бесы, преследуя единственную цель — отвратить людей от Бога. Обращаясь к религиозной сфере жизни, нетрудно увидеть примеры такого манипулирования.

Даже если не рассматривать некоторые западные секты, которые сколотили немалое состояние, пугая людей приближающимся концом света, нам и в церковной православной среде нередко приходится сталкиваться с раздуванием разного рода страхов. Причем, речь идет, к сожалению, отнюдь не о страхе Божием, а о страхе перед антихристом, перед теми или иными глобальными бедствиями, перед новыми паспортами, перед новыми технологиями и так далее. Поражаемые этими страхами, люди совершенно забывают о Боге, иногда доходя до такого исступления, что отпадают от Церкви в разные раскольнические сборища. Так несчастные люди, испугавшись мнимого вреда, в ослеплении бесовском причиняют своей душе настоящий вред.

Всё это показатель серьезного нездоровья в духовной жизни. Серьезного потому, что конец для тех, кто предает себя недугу боязливости, действительно страшен: Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая (Откр. 21, 8).

Чтобы уберечься от вышеупомянутых соблазнов и быть свободным от разного рода манипуляций, надлежит обратиться к святоотеческим советам, научающим подлинно христианскому отношению к страху.

Что есть страх?

Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что «страх есть предвоображаемая беда; или иначе, страх есть трепетное чувство сердца, тревожимое и сетующее от представления неведомых злоключений. Страх есть лишение твердой надежды».

Святитель Григорий Нисский определяет добродетель как благую середину, свободную как от преизбытка естественного чувства, так и от недостатка, «так например в мужестве недостаток его делается боязливостью, а излишек – дерзостью». Здесь боязливость объясняется как ущербность, проистекающая из нехватки мужества.

То же объяснение дерзости и страха как разных отклонений от добродетели мужества мы находим у преподобного Петра Дамаскина, который подробнее пишет об их различии и опасности для духовной жизни, а вместе с тем и глубинной взаимосвязи: «Свойство мужества состоит не в том, чтобы побеждать и одолевать ближнего, это есть дерзость, стоящая выше мужества, и не в том, чтобы, по страху искушений, уклоняться от деланий о Боге и добродетелей, это, напротив, боязнь, находящаяся ниже его; но в том, чтобы пребывать во всяком деле благом и побеждать страсти душевные и телесные… Две вышеупомянутые страсти, хотя и кажутся противными одна другой, но смущают нас по немощи (нашей); и дерзость влечет кверху и устрашает, поражая изумлением, как бессильный медведь, а боязнь убегает, как прогоняемый пес; ибо никто из имеющих в себе одну из этих двух страстей не уповает на Господа, потому и не может устоять на брани, хотя бы был смелым, хотя бы боялся; праведник же яко лев уповает (Притч. 28, 1) на Христа Иисуса, Господа нашего, Которому слава и держава во веки».

В другом сочинении святитель Григорий Нисский пишет о самом чувстве страха как о том, что происходит от «скотского бессловесия», и является само по себе нейтральным движением души, которое, «при худом употреблении ума стало пороком», но, однако, «если рассудок восприимет власть над такими движениями, то каждое из них превратится в вид добродетели. Так раздражительность производит мужество, робость — осторожность, страх — благопокорность».

Аскетическое отношение к страху

Боязливость, то есть испытывание страха перед людьми, или бесами, или какими-либо событиями в жизни, которые случаются или могут случиться в будущем, есть признак духовного нездоровья христианина, который не должен испытывать страха перед чем-либо подобным. По свидетельству преподобного Исаака Сирина, «человек боязливый дает о себе знать, что страждет двумя недугами, то есть жизнелюбием и маловерием. А жизнелюбие — признак неверия».

На связь страха с недостатком веры указал и Сам Господь, когда сказал апостолам, испугавшимся бури: Что вы так боязливы, маловерные?» (Мф. 8, 26).

Эту органическую связь боязливости с маловерием хорошо объясняет святитель Николай Сербский: «У боязливых людей сердце слишком земляное и от того окаменевшее. Слово Божие лучше всего растет при внешних бурях и ветрах, словно горные сосны. Но боязливый, с радостью принявший слово Божие, пугается бурь и ветров и отпадает от слова Божия, отвергает его и снова прилепляется к своей земле. Земля приносит быстрые плоды, а плодов слова Божия надо ждать. При этом боязливого терзает сомнение: “Если я упущу сии плоды земные, которые держу в руках, то кто знает, дождусь ли и вкушу ли плодов, обещанных мне словом Божиим?”. И так боязливый усомнится в Боге и уверует в землю; усомнится в истине и уверует в ложь. И вера, не пустив корня в его окаменевшем сердце, исчезает, и слово Божие, посеянное на камне, возвращается к своему Сеятелю».

Преподобный Никон Оптинский так передает наставление преподобного Варсонофия Оптинского: «Бояться надо только грехов… А боязливых, сказано в Священном Писании, не любит Бог. Никто не должен быть боязлив, труслив, а должен возлагать надежду на Бога. Почему Бог не любит боязливых, трусливых? Потому что они близки к унынию и отчаянию, а это — смертные грехи. Боязливый и трус — на краю пропасти. Истинный монах должен быть чужд такого устроения».

Преподобный Иоанн Лествичник определяет боязливость как «дщерь неверия и порождение тщеславия», и указывает, что это есть греховная страсть, которая проистекает от страсти гордыни: «Гордая душа есть раба страха; уповая на себя, она боится слабого звука тварей, и самых теней».

О том же свидетельствует и преподобный Нил Синайский, заповедуя: «Не предавай гордости душу свою, и не увидишь страшных мечтаний, потому что душа гордого бывает оставлена Богом и делается порадованием бесов. Гордый ночью воображает множество нападающих зверей, а днем смущается боязливыми помыслами; если спит, часто вскакивает и, бодрствуя, боится птичьей тени. Шум листа в ужас приводит гордого, и журчанье воды поражает его душу. Ибо тот, кто недавно противился Богу и отрекался от Его помощи, впоследствии пугается ничтожных призраков».

Преподобный Симеон Новый Богослов указывает также на связь боязливости с унынием: «Уныние и телесное отяжеление, от лени и нерадения появляющиеся в душе… приносят разуму помрачение и отчаяние, отчего господствуют в сердце помыслы боязливости и хулы», «демон боязливости сопутствует демону уныния и нападает вместе с ним, а тот помогает этому и хватает , и первый наводит на душу страх с очерствением, второй же производит в душе и уме помрачение и расслабление, а также окаменение и отчаяние».

Святитель Иоанн Златоуст говорит, что «грех… делает человека боязливым и робким; а правда производит противное действие», а святитель Николай Сербский указывает: «Чревоугодие делает человека унылым и боязливым, а пост — радостным и храбрым».

По свидетельству святого Симеона, борьба со страхом есть обычное состояние монаха, который находится в начале или середине духовного пути: «Кто стяжал чистое сердце, тот победил боязливость, а кто еще очищается, тот иногда одолевает ее, иногда же бывает одолеваем ею. Кто же вовсе не борется, тот или совершенно бесчувствен и является другом страстей и демонов…, или является рабом боязливости, подвластным ей, трепещет, как младенец рассудком, и боится страха там, где нет ни страха (Пс. 13, 5), ни боязни для боящихся Господа».

Преподобный Иоанн замечает, что монахам, живущим в общежительных монастырях, эта страсть реже бывает свойственна, чем отшельникам.

Он же предлагает следующие способы для борьбы монаха с боязливостью: «Не ленись в самую полночь приходить в те места, где ты боишься быть. Если же ты хоть немного уступишь сей младенчественной и смеха достойной страсти, то она состареется с тобою. Но когда ты пойдешь в те места, вооружайся молитвою; пришедши же, распростри руки, и бей супостатов именем Иисусовым; ибо нет сильнейшего оружия, ни на небе, ни на земле»; «Нельзя в одну минуту насытить чрево; так нельзя и боязливость победить скоро. По мере усиления в нас плача , она от нас отходит; а с уменьшением оного увеличивается в нас»; «Если же мы, от сокрушения сердца, с преданностию Богу, усердно ожидаем от Него всяких непредвидимых случаев, то мы воистину освободились от боязливости».

А вот что рекомендует преподобный Симеон Новый Богослов: «Не удивляйся, если, когда над тобой господствует боязливость, ты трепещешь, боясь всего, ибо ты еще несовершенен и слаб и, как младенец, боишься страшилищ. Ибо боязливость есть младенчествующая и достойная смеха страсть тщеславной души. Не желай говорить словами с этим демоном или прекословить ему, ибо когда душа в трепете и смятении, слова не помогают. Оставь их, смири разум твой, насколько хватит у тебя силы, и вскоре поймешь, что боязливость исчезла».

Многие святые отцы предупреждали, что на подвижника нередко нападают бесы, стараясь испугать его, навести «страхование». Святитель Афанасий Великий так передает наставление об этом преподобного Антония Великого: «Какими демоны нас находят, пpиходя к нам, такими и сами делаются в отношении к нам… Поэтому, если найдут нас боязливыми и смущенными, то немедленно нападают, как pазбойники, нашедшие неохpаняемое место, и что сами в себе думаем, то и пpоизводят в большем виде. Если видят нас стpашливыми и боязливыми, то еще больше увеличивают боязнь пpивидениями и угpозами, и наконец — бедная душа мучится тем. Но если найдут нас pадующимися о Господе… и pассуждающими, что все в pуке Господней, что демон не в силах побоpоть хpистианина и вообще ни над кем не имеет власти, то, видя душу, подкpепляемую такими мыслями, демоны со стыдом обpащаются вспять… Душа постоянно да pадуется в уповании; и увидим, что демонские игpалища — то же, что дым, что демоны скоpее сами побегут, нежели нас будут пpеследовать, потому что они кpайне боязливы, ожидая уготованного им огня… и особенно стpашатся знамения кpеста Господня».

В том же русле лежат и советы преподобного Паисия Величковского: «Если кто боязлив, то не смущайся нисколько, но будь мужествен и возлагай упование на Бога и совсем не обращай внимания на смущение. Не допускай укорениться в себе сему детскому настроению… но считай его за ничто, как бесовское. Раб Божий боится только своего Владыки, Которой создал тело, вложил в него душу и оживил; бесы же, без попущения Божия, ничего не могут причинить нам, но только устрашают и угрожают мечтаниями… будь мужествен, и да крепится сердце твое, и ограждай себя крестным знамением, когда найдет страхование. То место, куда войдешь, огради крестным знамением… перекрестись и, сотворив молитву и сказав: «аминь», войди смело. Если бесы найдут, что мы тверды Господом, тотчас посрамляются и не смущают нас. Будем держать в мысли, что мы в руке Божией. Господь сказал: Се даю вам власть наступати на змею, и на скорпию, и на всю силу вражию: и ничесоже вас вредит (Лк. 10, 19). Будем держать в мысли, что без повеления Божия ни влас главы нашей не погибнет (Лк. 21, 18). Сами ceбе мы причиняем страхование боязливым помыслом… будем помышлять, что одесную нас Бог, и не подвижемся. Бесы следят за нами, как ловцы и внимательно наблюдают за помыслами нашими; каковы мы в помыслах, подобные же подносят нам свои мечтания. Но страх Божий изгоняет страх бесовский».

Страх Божий

Совершенно иным по отношению к описанным примерам обыденного, человеческого страха, является «страх Божий». Если от обычных страхов, включая даже такой сильный, как страх смерти, христианину надлежит избавляться, как от признака духовного несовершенства, то страх Божий, наоборот, надлежит приобретать и укреплять в себе, и оба этих процесса — стяжание страха Божия и преодоление всех обычных человеческих страхов — являются взаимосвязанными.

Святые отцы постоянно подчеркивали, что страх Божий, поселяясь в сердце человека, изгоняет всякий страх перед чем-либо иным, кроме Бога, и делает человека поистине бесстрашным: «Кто боится Господа, тот выше всякого страха, тот устранил и оставил далеко за собой все страхи века сего. Далек он от всякой боязни, и никакой трепет не приблизится к нему»; «Кто сделался рабом Господа, тот боится одного своего Владыки; а в ком нет страха Господня, тот часто и тени своей боится»; «Боящийся Бога не боится ни натиска демонов, ни их бессильных нападений, ни угроз злых людей, но, будучи весь как бы неким пламенем или пылающим огнем, проходя по местам недоступным и неосвещенным ни ночью, ни днем, обращает в бегство демонов, которые бегут от него скорее, чем он от них… Кто ходит в страхе Божием, тот, вращаясь среди злых людей, не боится, имея внутри себя страх Его и нося непобедимое оружие веры, благодаря которым он может и способен делать все — даже то, что многим кажется трудным и невозможным. Но он ходит, как некий гигант среди обезьян или рыкающий лев среди собак и лисиц: он уповает на Господа и твердостью разума поражает их, приводит в смятение их мысли, побеждая их словом мудрости, как жезлом железным».

«Механизм» этого вытеснения подробно объяснял святитель Тихон Задонский: «Ибо большим страхом уничтожается малый страх, и от большей печали исчезает малая печаль, и большая болезнь делает незаметной малую, как за большим шумом не слышен слабый голос. Печаль века сего и страх временной беды угашаются печалью о спасении души и страхом вечной гибели, как свет свечи — светом солнечным. Этот страх в благочестивой древности вел в пустыни и пещеры, заставлял лучше жить со зверями, чем с беззаконными людьми; лучше питаться травой и кореньями, чем сладкой пищей; лучше скитаться в лесах, чем быть окруженным соблазнами. Этот страх колеблет и самих демонов, бесплотных духов. И демоны боятся геенны, на которую осуждены, и пытаются сделать участниками ее сынов человеческих, чтобы не одним в ней мучиться. Удивительно, что люди не трепещут перед тем, перед чем трепещут демоны-духи».

Святые отцы уделяли очень большое значение страху Божиему для дела совершенствования души христианина.

По словам преподобного Ефрема Сирина, «страх Господень — кормчий души, источник жизни. Страх Господень просвещает душу… истребляет лукавство… ослабляет страсти», «изгоняет из души тьму и делает ее чистой», «страх Божий — вершина познаний; где нет его, там не найдешь ничего доброго», «в ком есть страх Божий, тот не бывает беспечен, потому что всегда трезвится… и легко спасается от козней врага… Кто же не имеет страха Божия, тот открыт нападениям диавольским».

О том же свидетельствует и святитель Тихон Задонский: «Окружаемая и хранимая страхом Божиим, душа бывает неподвижна ни на какое зло. И если какое искушение бесовское и злая мысль приходит ей, сразу ужасается и взывает к Богу: “Господи, помоги мне!” и так против зла стоит и борется. Потому страх Божий — корень всех благ. Начало мудрости — страх Господень (Пс. 110, 10). Ибо кто премудр? Тот, кто везде и всегда осторожно поступает и невидимого Бога видит перед собой».

Святитель Григорий Богослов, в свою очередь, говорил: «Где страх Божий, там соблюдение заповедей». Святитель Иоанн Златоуст утверждал, что «страх Божий составляет истинное блаженство», а преподобный Исаия Отшельник называл его «источником всех добродетелей».

Последнее утверждение можно объяснить словами святителя Василия Великого: «Как у пригвожденных гвоздями члены тела остаются неподвижны и бездейственны, так и объятые в душе Божиим страхом избегают всякого страстного обуревания грехом».

Этот же святитель указывал на необходимость определенного баланса между страхом и надеждой: «Зная, что крепок наш Владыка, бойтесь Его крепости и не отчаивайтесь в Его человеколюбии. Для того, чтобы не делать неправды, хорош страх; а для того чтобы, однажды согрешив, не вознерадеть о себе по безнадежности, хороша надежда на милость».

А святитель Игнатий Брянчанинов указывал на принципиальное отличие страха Божия от обычного страха и даже от любого иного человеческого чувства: «Страх Божий невозможно уподобить никакому ощущению плотского, даже душевного человека. Страх Божий — ощущение совершенно новое. Страх Божий — действие Святого Духа».

Говоря о действии страха Божия на человека, преподобный Иоанн Лествичник говорил: «Когда страх Господень приходит в сердце, то показывает ему все грехи его» (Лествица, 26.223), и вместе с тем, «умножение страха Божия есть начало любви» (Лествица, 30.20).

В самом духовном чувстве страха Божия различаются степени совершенства, как свидетельствует святитель Игнатий (Брянчанинов): «Есть два страха: один — вводящий, другой — совершенный; один — свойствен начинающим, так сказать, благочествовать, другой — составляет принадлежность совершенных святых, достигших в меру любви».

Подробнее всего эти степени и действования страха Божия на душу человека описал блаженный Диадох Фотикийский: «Душа, пока остается нерадивой, покрыта проказой сластолюбия, и потому не может чувствовать страха Божия, даже если бы кто непрестанно толковал ей о Страшном Суде Божием. А когда начнет очищаться, углубленно внимая себе, тогда начинает чувствовать, как некое живительное врачевство, страх Божий, пережигающий ее, как в огне, неким действием обличений, и таким образом, мало-помалу очищаясь, достигает, наконец, совершенного очищения. При этом насколько в ней возрастает любовь, настолько же умаляется страх, пока не придет она в совершенную любовь, в которой нет страха, но совершенное бесстрастие, производимое действием славы Божией. Да будут же нам в непрестанную похвалу похвал, во-первых, страх Божий, а наконец, любовь — полнота совершенства во Христе».

Неудивительно, что святые отцы признавали непременной обязанностью христианина искать себе этого духовного чувства и возрастать в нем. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Подлинно, ничто так не губит человека, как потеря страха Божия, и, наоборот, ничто так не спасает, как обращение взоров к Богу».

О том, как стяжать это чувство себе, объяснял преподобный авва Дорофей: «Человек приобретает страх Божий, если имеет память смерти и память мучений; если каждый вечер испытывает себя — как он провел день и каждое утро — как прошла ночь; если не будет дерзким в обращении и, наконец, если будет находиться в близком общении с человеком, боящимся Бога».

О том же вопросе рассуждал и святитель Феофан Затворник: «Как дойти до страха Божия? Ищи и обрящешь. Здесь нельзя сказать: то и то сделай; страх Божий есть духовное чувство, сокровенно зачинающееся в сердце от его обращения к Богу. Размышление помогает, помогает и напряжение себя на это чувство, но делом оно дается от Господа. Взыщи его, как дара, и дан тебе будет. И когда дан будет, тогда только слушайся его беспрекословно — он выправит все твои неправды».

Юрий Максимов

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.3.

Свт. Григорий Нисский. Точное истолкование Екклесиаста Соломонова, 6.

Прп. Петр Дамаскин. Творения, II.19. О мужестве.

Свт. Григорий Нисский. Об устроении человека, 18.

Прп. Исаак Сирин. Слова подвижнические, 75.

Свт. Николай (Велимирович). Беседа на Евангелие о Господе Сеятеле.

Прп. Никон Оптинский. Дневник, 29 июня 1908 г.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.1.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.4.

Прп. Нил Синайский. О восьми лукавых духах, 17.

Прп. Симеон Новый Богослов. Сто глав богословских и практических, 66.

Прп. Симеон Новый Богослов. Сто глав богословских и практических, 72.

Свт. Иоанн Златоуст. О статуях, VIII.2.

Свт. Николай (Велимирович). Беседа в Неделю сыропустную.

Прп. Симеон Новый Богослов. Сто глав богословских и практических, 67.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.3.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.7.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.8.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.9.

Прп. Симеон Новый Богослов. Сто глав богословских и практических, 70.

Свт. Афанасий Великий. Житие Антония Великого, 42.

Прп. Паисий Величковский. Крины сельные, 37.

Прп. Ефрем Сирин. О страхе Божием и о последнем суде.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, 21.11.

Прп. Симеон Новый Богослов. Сто глав богословских и практических, 68-69.

Свт. Тихон Задонский. Письма келейные, 25.

Прп. Ефрем Сирин. В подражание притчам.

Прп. Ефрем Сирин. О том, как приобретается смиренномудрие, 74.

Прп. Ефрем Сирин. О страхе Божием и о последнем суде.

Прп. Ефрем Сирин. Слово о добродетелях и пороках, 1.

Цит. по: Симфония по творениям святителя Тихона Задонского архимандрита Иоанна Маслова. Загорск, 1981. С. 2000.

Свт. Григорий Богослов. Слово на святые светы явлений Господних, 7.

Свт. Иоанн Златоуст. Беседа на псалом 111, 1.

Прп. Исаия Отшельник. О покаянии, 2.

Свт. Василий Великий. Беседа на псалом 33, 10.

Свт. Василий Великий. Беседа на псалом 61, 13.

Свт. Игнатий Брянчанинов. О молитве Иисусовой, III.5.

Свт. Игнатий Брянчанинов. Слово о страхе Божием и о любви Божией / Аскетические опыты, II.

Блаж. Диадох Фотикийский. Подвижническое слово, 17.

Свт. Иоанн Златоуст. Слово о грехе и исповеди, 2.

Прп. авва Дорофей. Душеполезные поучения, 4.

Свт. Феофан Затворник. Мысли на каждый день года.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *