Максим Шешуков. Иконы

Максим Шешуков — художник и иконописец. Работает и живет в Свияжске, в древнем городе, основанном еще Иваном Грозным на острове в нескольких километрах от Казани. Иконой занимается с начала 90-х.

Родился в Казани, жил и учился в Москве, иконописное искусство постигал в мастерской Владимира Ивановича Щербинина при Сретенском монастыре. Женился, появилась семья, квартира в Москве. Но долго столичную жизнь Максим вынести не мог, в 1998 году уехал из Москвы и вернулся в Казань. А потом купил домик в Свияжске и поселился там. Здесь у него мастерская, где ему помогает жена Татьяна и еще несколько помощников. Вслед за Максимом в Свияжск перебрались и другие художники: стали покупать дома, создавать здесь мастерские. Так, сама собой начала складываться творческая колония художников, режиссеров.

В иконописи Максим, можно сказать, вполне традиционен, в его работах видно точное следование образцам. Это особенно видно в его богородичных образах. Но при этом он не боится и экспериментов и самых смелых интерпретаций. Колорит его икон невозможно отнести ни к одной школе, он вполне самобытен и современен. Изысканность линий свидетельствует о прекрасном владении рисунком. Он иногда вносит в икону гротеск, что придает его работам особую выразительность и неповторимость. Это видно в образа пустынников, столпников, новых святых. Но при всей смелости и порой дже неожиданности его интерпретаций, у зрителя не вызывает ощущения диссонанса или переигрывания. Общая гармония и молитвенный настрой сохраняется. Сам иконописец говорит о своем творчестве так: «Это как в музыке: есть ноты, а есть исполнители. Любой художник-иконописец — это, по сути дела, исполнитель. Все упирается просто в исполнительское мастерство. Одно дело Рихтер будет исполнять, другое дело — какой-нибудь кабацкий музыкант… Ведь существует широкий диапазон каких-то возможностей: кто-то трудится над виртуозным оттачиванием, кто-то идет по совершенно центральной линии — по нотам… Так и у нас. Да и сама иконописная мастерская — это всегда несколько человек. Как некий маленький оркестр.

Помимо иконописи занимается Максим керамикой и пишет картины. И в этих видах искусства он оригинален и очень узнаваем. И здесь он часто прибегает к гротеску, но не злоупотребляет им, сохраняя цельность образа и, я бы сказала, иконичность его. Некоторые его работы сохраняют как бы пограничное положение между иконой и картиной. Возможно, они не станут частью литургического пространства храма, но обладая особой глубиной, наподобие притчи могут открыть нам особый взгляд на наш мир и приоткрыть вход в мир духовный.

От редакции:

Ирина Константиновна Языкова — искусствовед, автор монографии «Богословие иконы», в 2005 году защитила диссертацию «Икона в духовной культуре России ХХ века», автор книги «Се творю все новое. Икона в ХХ веке».

Ею написаны десятки статей, подготовлены несколько каталогов современных иконописцев, она постоянно выступает с этой темой на научных конференциях и круглых столах, устраивает выставки. Сегодня Ирина Константиновна отвечает на весьма интересные вопросы. Можно ли говорить про язык современной иконы? Насколько современные иконописцы прониклись именно богословским пониманием иконы? Кого больше — иконописцев, которые делают работы очень высокого качества, или обычных ремесленников?

***

Что изменилось с тех пор, когда вы почти 30 лет назад делали первую выставку современной иконописи?

Тогда, в 1989 году, сразу после 1000-летия крещения Руси, мы боялись, что не наберем икон на достаточно большой зал, но набрали около ста работ, и очень радовались. Участники той выставки были полуподпольными иконописцами, имена которых почти не знали, за исключением нескольких человек, например, архимандрита Зинона (Теодора), его имя уже было на слуху. Конечно, тогда был начальный уровень: иконописцы только начинали открывать традицию, хотя некоторые работали уже 10–15 лет. Но это было после десятилетий тотального уничтожения церковной культуры, это была духовная пустыня. Сегодня же можно сказать, что традиция восстановилась и развивается. По-разному, на разных уровнях — есть иконописцы, которые делают работы очень высокого качества, но также очень много ремесленников. Ведь традиция идет не только вглубь, в высоту, но и вширь, — открывается много храмов, много людей заказывают иконы.

Ремесленники — это тоже нормально, и в Древней Руси не все были Андреи Рублевы. Средний уровень, слава Богу, растет. Но важны ориентиры — те, на кого стоит равняться, кто может быть учителем, кто пролагает пути традиции, а не только повторяет пройденное. Поэтому мы стараемся на выставках показать мастеров, разные мастерские, но также и учебные заведения: это иконописная школа Московской духовной академии и Свято-Тихоновский университет, иконописная школа святого Алипия Печерского из Дубны. На выставках представлено много работ молодых иконописцев, и это радует — традиция молодеет. Одно время мне казалось, что хорошо работают только мастера, которых я знала 20–25 лет назад, и что все время повторялись одни и те же имена. Сейчас появляются новые имена.

Различать стиль и канон

Можно ли говорить про язык современной иконы?

Нельзя сказать, что существует какой-то общий стиль — мы видим сегодня большое стилистическое разнообразие. И это хорошо. Но еще важно отметить, что сегодня есть общее стремление к тому, чтобы сделать икону художественным произведением, а не просто неким слепком, списком, копией, чтобы повторить все складочки древних образов. В то же время многие иконописцы, создавая произведение, стремятся не потерять каноничность, строгость, молитвенность. Мне нравится разнообразие стилистических поисков, потому что одно время было распространено стремление сделать икону «как в XV веке», например, или «как в ранневизантийский период» и так далее. А сейчас развитие идет по пути, что называется, авторской иконы, когда нет привязки к определенному стилю, но появляется своя самостоятельная и очень узнаваемая манера. Иконописцы, слава Богу, стали различать стиль и канон, и при соблюдении канона они не боятся художественной свободы, поиска новых выразительных средств.

Хотя на выставках есть и иконы-копии, они хорошего качества, в них точно виден и образец, и мастерство исполнителя, но их немного, все больше иконописцев, которые уже хорошо усвоили иконописный язык, свободно перерабатывают образцы и выдают оригинальные вещи. Бог же не творит все одинаково — и человек тоже должен стремиться к тому, чтобы творить новое. И для Бога в том числе. Конечно, иконы пишутся для Церкви, для Бога, а не для самовыражения, в них не нужно стремиться показывать что-то эдакое, сильно оригинальничать. Но икона должна быть высокохудожественным произведением, иконописец может сказать свое слово так, чтобы оно было услышано, написать так, чтобы его икона стала для кого-то откровением. По идее каждая икона, каждый образ должен быть уникальным, потому что красота любого святого индивидуальна, неповторима. Я уж не говорю о Богородице, о Христе.

Тон свободы, поиска, художественной неповторимости, что особенно чувствуется в последнее десятилетие, опять же задают мастера. Помню, каким открытием стали лет 10–15 назад появившиеся на выставке иконы Ирины Зарон. Она с начала девяностых работала для храмов, ничего не показывая на выставках, как-то вдали от всех. А потом однажды дала свои иконы на выставку, и все стали ходить смотреть на них, потому что она — удивительный художник, ее ни с кем не спутаешь, она пишет канонично и при этом свободно, я бы сказала, в художественно изысканной манере, и это всегда живые и по-настоящему новые произведения.

Богословие или ремесло?

Насколько сейчас художники прониклись именно богословским пониманием иконы?

Есть иконописцы-богословы, но их мало. По большей же части люди идут путем ремесла, в лучшем случае — искусства, постигая икону с этой стороны. Это тоже неплохо, мастерство необходимо. Но, к сожалению, не все понимают, что такое богословский язык иконы. Теоретически все сегодня грамотные, все читали Флоренского, Трубецкого, Успенского, писания Святых отцов об иконе — Иоанна Дамаскина, Федора Студита.

Но икона не просто отражение богословия — она и есть способ богословствования. Вот этого, к сожалению, в большинстве случаев у иконописцев нет, они не могут пойти дальше, чем просто художественное выражение канонических форм. Поэтому не все понимают глубину образа, не все умеют сделать новый образ. Но все равно сейчас в иконописи есть движение, нет застылости на месте, и это хорошо, это живой процесс. По выставкам, которые проходят раз в два-три года, я вижу, что и молодые растут, тянутся, пользуются находками, пусть не своими, а чужими, все равно это движение.

Иконописцам стало понятно, как писать образы новомучеников?

К сожалению, это остается проблемой. Я заметила, что очень мало пишут новомучеников, потому что они не получаются. Как правило, берут древних святых, просто менее известных. Сделать новый образ — это уже значит мыслить по-иконному. То есть не просто научиться ремеслу, не просто быть художником, который пишет в иконном стиле, а действительно сделать новый образ. Пока так не получается. Образы новомучеников — это, наверное, самая большая проблема вообще в современной иконописи.

Так ли важны имена иконописцев?

Зачем мы устраиваем выставки? Именно для того, чтобы люди знали имена современных иконописцев. Потому что даже в храмах, которые расписывали известные художники, прихожане часто этого не знают. Я сколько раз спрашивала в Серпухове: «Вы знаете, кто написал икону «Неупиваемая Чаша»?» Не знают. И удивляются, что написал ее на тот момент 33-летний Александр Соколов: «А мы думали, она старинная». Мы привыкли, что искусство иконы анонимное. Да, оно анонимное в каком-то смысле. У нас нет традиции подписывать иконы, как в Греции. Но все равно и в Древней Руси знали имена Андрея Рублева, Дионисия потому, что их искусство отличалось от других и люди это замечали.

Ирина Языкова: Понимают ли современные иконописцы смысл иконы?

Ирина Языкова. Фото Анны Гальпериной

– Что изменилось с тех пор, когда вы более 25 лет назад делали первую выставку современной иконописи?

– Тогда, в 1989 году, сразу после 1000-летия крещения Руси, мы боялись, что не наберем икон на достаточно большой зал, но набрали около ста работ, и очень радовались. Участники той выставки были полуподпольными иконописцами, имена которых почти не знали, за исключением нескольких человек, например, архимандрита Зинона (Теодора), его имя уже было на слуху.

Конечно, тогда был начальный уровень: иконописцы только начинали открывать традицию, хотя некоторые работали уже 10-15 лет. Но это было после десятилетий тотального уничтожения церковной культуры, это была духовная пустыня.

Сегодня же можно сказать, что традиция восстановилась и развивается. По-разному, на разных уровнях – есть иконописцы, которые делают работы очень высокого качества, но также очень много ремесленников. Ведь традиция идет не только вглубь, в высоту, но и вширь, – открывается много храмов, много людей заказывают иконы.

Ремесленники – это тоже нормально, и в Древней Руси не все были Андреи Рублевы. Средний уровень, слава Богу, растет. Но важны ориентиры – те, на кого стоит равняться, кто может быть учителем, кто пролагает пути традиции, а не только повторяет пройденное.

Поэтому мы стараемся на выставке показать мастеров, разные мастерские, но также и учебные заведения: это иконописная школа Московской духовной академии и Свято-Тихоновский университет, иконописная школа святого Алипия Печерского из Дубны. Дипломные работы студентов расположились рядом с работами уже сложившихся мастеров, таких как отец Зинон, Александр Лавданский, Александр Соколов, отец Андрей Давыдов, Ирина Зарон. Это нужно, чтобы показать, что молодые тоже могут писать достойные иконы, что есть у мастеров достойная смена.

Молодеющая традиция

На выставке вообще много работ молодых иконописцев, и это радует – традиция молодеет. Одно время мне казалось, что хорошо работают только мастера, которых я знала 20-25 лет назад, и что всё время повторялись одни и те же имена. Сейчас появляются новые имена.

Е. Луканина. Умиление

Сегодня успешно трудится уже второе поколение, есть целые династии иконописцев. Например, прекрасно работает Филипп Давыдов, сын отца Андрея Давыдова, со своей женой Ольгой Шаламовой; Александр Черный, сын Сергея Черного; дети Лавданского и Соколова тоже приобщились к церковному искусству. То есть в иконопись пришли люди, которые видели, как делается икона, с самого детства, они буквально выросли на лесах храмов.

Обычно мы показывали работы московских иконописцев, но на эту выставку удалось привезти произведения иконописцев из Питера, Владимира, Суздаля, Архангельска, Свияжска, Твери. Так что выставка дает представление, что делается в других городах, а не только в столице. Вообще-то это редкий случай – когда столько разных иконописцев экспонируются вместе.

В. Жданова. Преподобный Серафим Вырицкий

Различать стиль и канон

– Можно ли говорить про язык современной иконы?

– Нельзя сказать, что существует какой-то общий стиль – мы видим сегодня большое стилистическое разнообразие. И это хорошо.

Но еще важно отметить, что сегодня есть общее стремление к тому, чтобы сделать икону художественным произведением, а не просто неким слепком, списком, копией, чтобы повторить все складочки древних образов. В то же время многие иконописцы, создавая произведение, стремятся не потерять каноничность, строгость, молитвенность.

Мне нравится разнообразие стилистических поисков, потому что одно время было распространено стремление сделать икону «как в XV веке», например, или «как в ранневизантийский период» и так далее. А сейчас развитие идет по пути, что называется, авторской иконы, когда нет привязки к определенному стилю, но появляется своя самостоятельная и очень узнаваемая манера. Иконописцы, слава Богу, стали различать стиль и канон, и при соблюдении канона они не боятся художественной свободы, поиска новых выразительных средств.

Иван Кусов, Святой целитель Пантелеимон

Хотя на выставке есть и иконы-копии, они хорошего качества, в них точно виден и образец, и мастерство исполнителя, но их немного, всё больше иконописцев, которые уже хорошо усвоили иконописный язык, свободно перерабатывают образцы и выдают оригинальные вещи.

Бог же не творит всё одинаково – и человек тоже должен стремиться к тому, чтобы творить новое. И для Бога в том числе.

Конечно, иконы пишутся для Церкви, для Бога, а не для самовыражения, в них не нужно стремиться показывать что-то эдакое, сильно оригинальничать. Но икона должна быть высокохудожественным произведением, иконописец может сказать свое слово так, чтобы оно было услышано, написать так, чтобы его икона стала для кого-то откровением.

По идее, каждая икона, каждый образ должен быть уникальным, потому что красота любого святого индивидуальна, неповторима. Я уж не говорю о Богородице, о Христе.

Тон свободы, поиска, художественной неповторимости, что особенно чувствуется в последнее десятилетие, опять же задают мастера. Помню, каким открытием стали лет 10-15 назад появившиеся на выставке иконы Ирины Зарон. Она с начала девяностых работала для храмов, ничего не показывая на выставках, как-то вдали от всех. А потом однажды дала свои иконы на выставку и все стали ходить смотреть на них, потому что она – удивительный художник, ее ни с кем не спутаешь, она пишет канонично и при этом свободно, я бы сказала, в художественно изысканной манере, и это всегда живые и по-настоящему новые произведения.

Мария Египетская

Богословие или ремесло?

– Насколько сейчас художники прониклись именно богословским пониманием иконы?

– Есть иконописцы-богословы, но их мало. Отец Зинон – редкий пример, чтобы понять это, достаточно почитать его тексты. С некоторыми его суждениями трудно согласиться, но именно потому, что он думает, размышляет, ищет. Александр Соколов, недавно от нас ушедший, тоже смотрел на икону с точки зрения богословской глубины.

По большей же части люди идут путем ремесла, в лучшем случае – искусства, постигая икону с этой стороны. Это тоже неплохо, мастерство необходимо. Но, к сожалению, не все понимают, что такое богословский язык иконы. Теоретически все сегодня грамотные, все читали Флоренского, Трубецкого, Успенского, писания Святых отцов об иконе – Иоанна Дамаскина, Федора Студита… Но икона не просто отражение богословия, она и есть способ богословствования. Вот этого, к сожалению, в большинстве случаев у иконописцев нет, они не могут пойти дальше, чем просто художественное выражение канонических форм.

Поэтому не все понимают глубину образа, не все умеют сделать новый образ. Но всё равно сейчас в иконописи есть движение, нет застылости на месте, и это хорошо, это живой процесс.

По выставкам, которые проходят раз в два-три года, я вижу, что и молодые растут, тянутся, пользуются находками, пусть не своими, а чужими, всё равно это движение.

М. Шешуков. Симеон Богоприимец

– Иконописцам стало понятно, как писать образы новомучеников?

– К сожалению, это остается проблемой. Мы, когда собирали эту выставку (а готовить ее начали больше чем за полгода), даже просили некоторых иконописцев: «Напишите какие-то новые образы». И я заметила, что очень мало пишут новомучеников, потому что они не получаются. Как правило, берут древних святых, просто менее известных…

Сделать новый образ – это уже значит мыслить по-иконному. То есть не просто научиться ремеслу, не просто быть художником, который пишет в иконном стиле, а действительно сделать новый образ. Пока так не получается. Образы новомучеников – это, наверное, самая большая проблема вообще в современной иконописи.

Имена иконописцев нужно знать

– На что стоит обратить внимание на выставке?

– Всегда радует Ирина Зарон, ее тонкие и глубокие работы. Рядом с ними, по контрасту – замечательные иконы отца Андрея Давыдова из Суздаля, который работает в технике энкаустики (восковой живописи). У него всегда яркие, декоративные, радостные образы.

Есть на выставке две иконы отца Зинона. Это, кстати, редкий момент, он не любит давать иконы на выставку.

Архимандрит Зинон. Святой Исаак Сирин

Заслуживают внимания работы иконописца, которого мы недавно открыли через интернет – Максима Шишукова из Свияжска. Он, художник по образованию, пишет очень необычно, ни на кого не похоже.

Интересны работы петербургских иконописцев – Филиппа Давыдова и Ольги Шаламовой, Дмитрия Мироненко, Александра Стальнова.

Дмитрий Мироненко. Святой первомученик Стефан

Хочется отметить работы мастерской Новотихвинского монастыря из Екатеринбурга.

Мастерская Новотихвинского монастыря. Снятие с Креста

На выставке есть и мозаика. Так, Александр Давыдович Корноухов дал свой эскиз в материале – огромная четырехметровая мозаика Спасителя. Интересны мозаики молодого мастера Дениса Иванникова.

– Сейчас много учебных заведений, готовящих именно иконописцев. Но на слуху почему-то всё те же имена мастеров, которые начинали еще в советское или постсоветское время, у которых было художественное образование, но иконопись они изучали самостоятельно…

– Имена младшего поколения иконописцев просто не на слуху, но они есть. Те же Филипп Давыдов, Ольга Шаламова, Денис Иванников, которых я упомянула. Или, например, Александр Солдатов (он в нынешней выставке, правда, не участвует), выпускник Иконописной школы при Московской духовной академии, сейчас он уже преподаватель – это один из лучших мастеров сегодня. У нас представлено несколько дипломных работ этой школы, показывающих, что там обучают на очень высоком уровне.

Зачем мы устраиваем выставки? Именно для того, чтобы люди знали имена современных иконописцев. Потому что даже в храмах, которые расписывали известные художники, прихожане часто этого не знают.

Я сколько раз спрашивала в Серпухове: «Вы знаете, кто написал икону “Неупиваемая Чаша”?» Не знают. И удивляются, что написал ее на тот момент 33-летний Александр Соколов: «А мы думали, она старинная».

Мне хочется, чтобы выставка была для народа открытием имен. Мы привыкли, что искусство иконы анонимное. Да, оно анонимное в каком-то смысле. У нас нет традиции подписывать иконы, как в Греции. Но всё равно и в Древней Руси знали имена Андрея Рублева, Дионисия, потому что их искусство отличалось от других и люди это замечали.

Хотелось бы, чтобы люди ходили на выставку, смотрели, узнавали и запоминали эти имена, эти образы, чтобы они знали: у нас хорошие иконописцы, есть на что посмотреть, есть чем полюбоваться, есть даже у кого заказать икону.

У выставки много целей, и надеюсь, что все они будут достигнуты. Надеюсь, что выставка не разочарует, а наоборот, будет открытием для многих людей.

Ирина Константиновна Языкова родилась в Москве. В 1981 году окончила отделение искусства исторического факультета МГУ. После университета работала в Государственном музее архитектуры им. А.В. Щусева, затем во Всероссийском обществе охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК).

С 1980-х годов читает лекции по иконописи для самой широкой аудитории. Впоследствии эти лекции легли в основу ее первой монографии «Богословие иконы», написанной по заказу Московской Патриархии, готовившей серию учебников для духовных школ. Вышло второе, исправленное и дополненное издание «Богословия иконы».

С 1991 года преподает в богословских вузах. Первым среди них был Общедоступный православный университет (ОПУ), основанный протоиереем Александром Менем в 1990 году. В 1995-м перешла в Библейско-богословский институт святого апостола Андрея (ББИ), который выделился из ОПУ как самостоятельный аккредитованный богословский вуз. Ныне она занимает должность проректора ББИ.

С 2001 года читает курс по церковному искусству в Коломенской духовной семинарии. С 2002 года преподавала также в Российском православном институте святого Иоанна Богослова на факультете церковно-исторической живописи. Была деканом этого факультета.

В 2002 году в Италии издательством «Матрёнин двор» была выпущена книга Ирины Языковой «Се творю всё новое. Икона в ХХ веке». Книга вышла на двух языках – итальянском и русском – и стала первым серьезным исследованием иконописной традиции прошедшего столетия. Эта книга легла в основу диссертационной работы Ирины Языковой «Икона в духовной культуре России ХХ века» на соискание ученой степени кандидата наук, которую она защитила в 2005 году.

Весной 1989 года, работая в ВООПИиК заведующей выставочным залом, Ирина Языкова подготовила выставку «Современная икона», которая экспонировалась в Знаменском соборе на Варварке (тогда улица Разина). С этого времени исследовательский интерес Ирины Языковой сосредоточился на современном иконописном творчестве. Ею написаны десятки статей, подготовлены несколько каталогов современных иконописцев, она постоянно выступает с этой темой на научных конференциях и круглых столах, устраивает выставки.

В 2008 году Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II наградил Ирину Языкову орденом святой равноапостольной княгини Ольги III степени за многолетнюю преподавательскую работу и исследовательскую деятельность.

Современная иконопись: основные проблемы

Сегодня появилось большое количество иконописных школ и художников, которые профессионально занимаются иконописью. Этот вид искусства – один из самых активно развивающихся. Однако многие ценители церковной эстетики отмечают, что среди создаваемых молитвенных образов очень мало икон, которые по своему художественному уровню можно было бы сопоставить с образами времен Древней Руси и Византии. В чем же причина этого явления?

Проблемы богословского характера

Иконы в Древней Руси занимали центральное место в храмовом искусстве. В них отражалась Божественная Красота – запечатлевался Образ Бога, а все мирское и земное оставалось за пределами образа.

Искусство иконописи в древности подчинялось четким и ясным критериям, которые были выработаны святыми отцами Церкви. Именно канон позволяет запечатлеть Образ Бога, не давая превратить икону в картину или портрет. И дает возможность донести Образ Божий до каждого верующего в неискаженном виде.

А что происходит сегодня? Чаще всего произведения современных иконописцев оценивают по критериям живописи на религиозную тему, рассуждая о композиции, колорите и индивидуальном видении живописца. И художнику, чей профессионализм формировался в условиях расцерковленной живописи, крайне сложно отказаться от творческой индивидуальности и творить в соответствии с каноническими требованиями православной живописи.

Но допустимо ли, чтобы в иконе отражалось личное видение художника? Ответ на этот вопрос однозначно отрицательный, поскольку верующий хочет видеть в иконописном изображении именно подлинный Образ Божий. И поэтому для иконописца важно не добиваться самовыражения, а создать Святой Лик в строгом соответствии со святоотеческими канонами, без примеси личного видения. И это еще одна причина, почему на древних иконах вы не найдете имени живописца. Там, где властвует Дух, не место личному «я» художника.

Сегодня практически отсутствуют школы русского канонического церковного искусства. И это является одной из главных проблем современности. Фактически, художникам негде изучать значение канонов, а это приводит к невозможности осмыслить старинные иконографии и постичь художественные приемы. А в результате иконопись во многих случаях сводится к банальному «срисовыванию» древних образов. Причем зачастую копирование ведется без коррекции композиции, не говоря уже о внутреннем смысле.

Проблемы технического мастерства

Еще одна проблема современной иконописи состоит в том, что сегодня в храмах часто встречаются иконы, написанные мастерами-самоучками. Отсутствие понимания сложной системы религиозной живописи нередко приводит к тому, что созданные образы больше похожи на плакаты.

Главная идея иконописи состоит в явлении Образа Бога через материальные предметы, в данном случае иконы. Для этого используется специальная «санкирная» техника. От обычной светской живописи она отличается тем, что раскрытие образа начинается с самых темных оттенков, на которые постепенно накладывается белый цвет.

Если обычные картины пишутся быстро и обобщенно, то иконы создаются долго и с особой тщательностью. Огромное значение имеет прорисовка изображений в соответствии с канонами, поскольку на них ложится основная художественная нагрузка. И любой промах в линейном рисунке будет виден сразу же, поэтому иконописцу нельзя торопиться.

Краски промышленного производства, сделанные на основе химических компонентов, не слишком подходят для создания Образа Божьего. Они не позволяют получить нужную глубину и прозрачность оттенков, которые и придают иконописным образам особое сияние. И поэтому настоящие иконописцы и в наши дни растирают для получения красок природные минералы, смешивая их с яичной эмульсией, как это делалось столетия назад.

Невысокий художественный уровень

Отсутствие художественного мастерства и знаний канонов – бич современной иконописи. Самодеятельные иконописцы зачастую руководствуются религиозным тщеславием и крайне нетерпимо относятся к критике. Не владея искусством канонической живописи, они даже пробуют «улучшать» древние иконографии и вносить в них новые, ненужные детали, что является грубыми каноническими нарушениями. Без сомнения, сегодня есть и настоящие мастера иконописи, которые создают иконы, сравнимые с древними образами. Их творческий уровень и является той планкой, к которой должны стремиться все иконописные школы.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *