Какой должна быть современная женщина-христианка?

Чем Небо ближе, тем недостижимее

Святые жены-мироносицы – пример женского служения Церкви и Христу Богу. Когда одолевают бытовые житейские проблемы или рабочие дела, вспоминаешь об их смиренном подвиге. Вспоминаешь, что именно из их уст прозвучали главные слова жизни каждого христианина: «Христос воскресе!» Тихая и послушная смелость этих святых женщин, не испугавшихся опасностей, которые могли с ними случиться в день крестной смерти Спасителя, окрасила радостную новость о Воскресении в нежные и сокровенные тона!
В современном суетном мире, конечно же, важно каждой девушке, женщине помнить о своем месте и в семье, и в храме. Помнить о том, что нет ничего важнее семьи, что никакие сторонние дела не должны заслонять истинную реализацию женщины – в семье и материнстве. Зачастую в семье самые мудрые решения принимает женщина. Может быть, это происходит в силу сочетания мягкости, заложенной природой, и известной твердости, проявляющейся в вопросах защиты своей семьи и детей.
Так и святые жены-мироносицы проявили свою женскую природу, показав искренние чувства в нелегкие последние минуты земной жизни Спасителя и позаимствовав у испуганных мужчин смелость и отвагу.
Меня вдохновляет пример жертвенности Пресвятой Богородицы. Особенно сильно я проникаюсь Ее святым образом в самый тяжелый день в году – в Страстную Пятницу. В тот момент, когда священник читает канон о распятии Господа и на плач Пресвятой Богородицы, трудно сдержать слезы: смиренное и в то же время разрывающееся от горя сердце Матери не оставляет равнодушным никого… Ее сильная любовь к своему божественному Сыну слита воедино со смирением и послушанием Ему.
Если говорить о ежедневных заботах и делах, то еще в детстве меня всегда удивляла моя бабушка. Не было и дня, чтобы она оставила утреннее или вечернее молитвенное правило! При нынешнем ритме жизни для меня это и сейчас пусть небольшой, но очень важный подвиг.
В творчестве я вдохновляюсь духовно-музыкальными сочинениями монахини Иулиании (Денисовой). Хор под ее чутким руководством так искренне и тонко исполняет молитвенные песнопения и духовные канты. Мне часто хочется позаимствовать у нее работоспособности и самоотверженности в нелегком регентском деле.
Недавно мне задали вопрос: «Легко ли быть матушкой, да и просто христианкой в современном обществе?» Я задумалась. На первый взгляд это легко. Гонений нет, храмы открыты, в обществе православие уважается и приветствуется. Но иногда получается – чем все ближе и доступнее, тем и недостижимее. Привыкаешь, забываешь, расслабляешься. Не живешь и не молишься, как в последний день своей земной и грешной жизни. Приходится себя постоянно одергивать, напоминать себе цель человеческого существования. Получается, именно в этом и состоит подвиг современных христиан и христианок, в частности: в ежедневной работе над собой и своей душой, в победе над леностью, в умении не прятаться за бесконечной чередой житейских проблем.
Нужно всегда помнить: что невозможно человеку, возможно Богу. Будем же уповать на Божию милость, ни на секундочку не теряя веры в любовь Творца к каждому Своему творению!

Матушка Александра,
супруга настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы
села Шаталовка иерея Ярослава Демедюка,
преподаватель старооскольской Православной гимназии

Христианка должна нести свой крест

Современная женщина-христианка всегда должна быть образом женственности и своим поведением нести проповедь Христову, говорить о своей вере. Молодой женщине сейчас трудно ходить в платках и длинных юбках, да и не это главное. В наш век эмансипации, когда женщина пытается занять роль мужчины, ей не хватает мягкости, понимания, теплоты. Женщина должна обращать на это внимание и не доминировать – этим она будет показывать образ христианки, мироносицы. Давайте вспомним, какими были жены-мироносицы – они не стремились проповедовать. Они помогали, прислуживали, но не брали на себя роль мужчины. В этом главное в позиционировании женщины-христианки – показать христианский образ другим женщинам, которым не хватает смирения. Доминирующие женщины все же приходят к выводу, что им хочется быть не на первом месте, но чтобы их пожалели и относились как к женщине.
Во многих светских праздниках не находишь своего места – например, в странном празднике 8 марта. Когда я узнала о празднике жен-мироносиц – вот он, наш женский праздник! – тогда стала праздновать его постоянно. Приятно сердцу, когда в храме дарят цветы, для меня этот праздник один из самых важных. Когда ты не первый год в храме, светские праздники становятся неуютными…
Если бы жены-мироносицы появились в наше время, как бы их встретил современный мир?.. Православные женщины отличаются от светских. Отношение к ним людей, далеких от Церкви, отстраненное, потому что когда ты видишь человека более правильного, праведного, тебе становится неуютно, неудобно, некомфортно. Женщинам в семьях, где муж и дети неверующие, нелегко. В своей семье, живущей по законам современного языческого мира, она несет миссию как жена-мироносица, она терпит упреки мужа – «ты ходишь в церковь, носишь попам деньги» – это настоящий крест.
На светской работе, единственном источнике заработка, коллектив богохульствует, а она терпит насмешки и критику своих коллег… Это тоже крест – не роптать, не вступать в полемику. В современном мире, в нашей сегодняшней России христианке тяжело – от мира исходит враждебность. А как детям объяснить христианские ценности, внушить, что они живые и действительные, когда вокруг в СМИ, в интернете, по телевидению все говорит против? Православным женщинам нелегко, но таков их крест.

Ангелина Каменева,
регент хора Александро-Невского собора

Бог не отходит от доброй души

Идеал женщины-христианки – что во времена земной жизни Спасителя, что в наши дни – не меняется. И по сути мы, женщины, не меняемся внутренне. Как сотворил Господь Еву, какие качества он в нее вложил, то лучшее есть в нас и сегодня. Любящее верное сердце, помощница своему супругу, добрая, искренняя, кроткая – так сотворил нас Бог, и изменить это просто невозможно, как законы физики. Все остальное – наносное, внешнее. Это люди сами себе придумали, что настал новый век – нужна другая жизнь, другие люди. Сейчас многие говорят, что мы, женщины, должны заявлять о своих правах, бороться за какие-то новые прогрессивные идеалы, свободные от предрассудков, заниматься самореализацией и стремиться к свободе во всем… А ведь Господь сотворил идеальных людей. И сообразно их идеальным качествам отвел им соответствующие роли в обществе, при этом сохранив им настоящую свободу воли. Мы же только деградируем, стремясь к переменам. Поэтому чтобы современной женщине-христианке действительно самореализоваться, необходимо как раз таки стремиться вернуться к первозданному своему образу.
Яркий пример для нас – это жены-мироносицы, святые подвижницы. И чем бы они ни занимались, независимо от происхождения и рода деятельности, они всегда следовали за Христом. Сегодня, конечно, послушания женщины не ограничиваются воспитанием детей и заботой о домашнем очаге. Но любая работа никогда не может помешать исполнять заповеди Христа.
По милости Божией я работаю директором Православной гимназии и стараюсь по мере сил исполнять свой труд добросовестно. Конечно же, часто бывают и авралы, и какие-то проблемы возникают. Не сорваться, не потерять себя трудно. Поэтому очень важно понимать, что нужно полагаться не только на свои силы, но помнить, что на все – Воля Божья. Поэтому всегда в трудной ситуации обращаюсь к Господу, прошу помощи и заступничества Богородицы, святых. Если то-то не получается, анализирую – правильно ли поступаю, как это отразится на моем духовном состоянии. Конечно, стараюсь сохранять твердость, стойкость – руководителю без этого нельзя. Но при этом девизом для меня стали слова монаха Симеона Афонского: «Бог никогда не отходит от той души, которая борется за то, чтобы стать добрее». Главное, о чем стараюсь заботиться даже на рабочем месте – о спасении своей души. А все остальное приложится.

Елена Гринева,
директор старооскольской Православной гимназии

Беседовали Александр Гончаров, Юлия Кривоченко

Советы девушке христианке

Как достичь смирения? Чаще входи в себя: считай себя хуже всех.

В какой бы грех ни впал ты, кайся, и Господь готов принять тебя с распростертыми объятиями.

Будь во всем как дитя: и в вопросах веры, и в вопросах жизни.

Следи за собой. Хочешь жить духовной жизнью, – следи за собой. Каждый вечер просматривай, что сделала хорошего и что плохого, за хорошее благодари Бога, а в плохом кайся.

Когда тебя хвалят, а ты замечаешь за собой разные недостатки, то эти похвалы должны ножом резать по сердцу и возбуждать стремление к исправлению.

Относительно нечистых помыслов будь осторожнее.

Замечаешь поползновение ко греху, положи два поклона Владычице с молитвой: «Пресвятая Богородице, молитвами родителей моих спаси меня грешную». Дух родителей твоих сольется в молитве с духом твоим.

Евангелие надо читать внимательнее.

Так как молитва «Отче наш» есть сокращенное Евангелие, то и подходить к ней нужно с должным приготовлением.

Постясь телесно, постись и духовно, не дерзи никому, а особенно старшим, этот пост будет выше телесного.

Трудись над воспитанием своих младших братьев и сестер; влияй на них примером и помни, что если в тебе есть какие недостатки, они их легко могут перенять. А Господь потребует отчета в этом деле.

Делать добро есть наш долг (против тщеславия).

Непосильных подвигов брать на себя не должно, но если на что решился, то должен исполнять во что бы то ни стало. В противном случае раз не исполнишь, другой, третий, а там будешь думать, зачем ты и делал-то это, так как это совершенно напрасно (стойкость в добром, без чего невозможно возрастание духовное).

Никогда не обращайся с Евангелием так, как с гадательной книгой; а если явятся какие-нибудь важные вопросы, посоветуйся с более сведущими людьми. А то у меня тут была учительница, так и она записочки к иконам кладет.

К чтению Евангелия надо подходить с молитвенным настроением.

Построже, построже в духовном посте; то есть учись владеть собой, смиряйся, будь кротка.

Когда видишь вокруг себя что-нибудь нехорошее, посмотри сейчас же на себя, не ты ли этому причина. Когда нападают на тебя нехорошие мысли, особенно в храме, представь себе пред Кем ты предстоишь или открой свою душу и скажи: «Владычице, помоги мне».

Если, прикладываясь к образу, смущаешься какими-нибудь (маловерными и др.) помыслами, молись до тех пор, пока они не исчезнут.

Надо считать себя хуже всех. Хочешь раздражиться, отомстить или другое что сделать, скорее смирись. Мы должны спасать себя и других. Строже следить за собой, а к другим быть снисходительнее, изучать их, чтобы и относиться к ним так, как требует того их положение, характер, настроение; например, нервный человек и необразованный человек, а будем требовать от одного спокойствия, от другого – деликатности или еще чего-нибудь, так это будет безрассудно; и мы должны строго следить за собой.

Ежедневно, как матери, кайся в грехах твоих Божией Матери.

Какое мы имеем право презирать других?..

Надо ведь быть умереннее в еде, а то чревоугодие вредит пищеварению. Даже воды нужно употреблять умеренное количество.

Если появятся маловерные помыслы, особенно перед причащением, скажи сейчас же: «Верую, Господи, помоги моему неверию».

Относительно письменной исповеди. Недостаточно того – перечислил все грехи и конец, и ничего не получилось; а нужно, чтобы грех опротивел, чтобы все это перегорело внутри, в сердце, когда начнешь вспоминать… и вот тогда-то уж грех будет противен, и мы уже не вернемся к нему, а то тут же и опять за то же.

– А если забудешь?

– А если что больно, того не забудешь, где у меня болит, тут я и укажу.

Всегда надо говорить правду, а если принуждают сказать ложь, то надо поговорить с человеком и повернуть дело так, чтобы спасти того, кто заблуждается, заставляя это делать; например, я никогда не лгал и лгать не буду, а если тебе так нужно, то я, пожалуй, сделаю это, только если возьмешь это на себя и т. п.

Не надо осуждать других; в чужом доме, если подадут скоромное в постный день не надо пренебрегать и отказываться. А дома можно восполнить этот пробел усилением телесного поста, а главное – духовного, то есть не раздражаться, не осуждать и прочее.

Во всем надо так поступать: вот что-нибудь нужно сделать – сейчас вспомни, как бы тут поступил Иисус Христос, пусть это будет для тебя руководством во всем. Так постепенно все нехорошее, греховное будет отступать от тебя.

Ничего не благословляю говорить о других такого, что может о них распустить нехорошую молву; а назидательное, полезное – долг наш говорить.

Живешь больше умом, мыслью, плохо развито сердце, нужно развивать его: представляй себя на месте других.

Если бы так легко было спасаться, так давно мы все были бы святыми.

К окружающим нас мы должны относиться со всяким вниманием, а не небрежно, тогда и Господь, видя это, и нам окажет внимание.

В храме подальше становись от тех, которые любят разговаривать.

Твердости воли нет у тебя, а теперь-то и нужно развивать твердость воли. (Была сильная голодовка.)

Воскресший Господь требует нашего воскресения.

Не смей, не смей гордиться, гордиться нечем, сотую долю видишь за собой, а девяносто девять не видишь.

Нехорошие мысли нападали… мало молилась, наверное. Гнать их надо. Как только начнутся мысли нехорошие, если одна, начинай молиться, а если не одна, бери какую-нибудь книгу серьезную или начинай какое-нибудь дело.

Легкомыслие пора отбросить, надо относиться ко всему серьезно.

Поставь строгий порядок у себя во всем: такое-то время – заниматься, в такое-то – читать и т. д. Если пойти нужно куда, отчего не пойти, почитать – отчего не почитать, а так чтобы во всем был порядок.

Батюшка находил в этом что-то нужное, необходимое. Живя в семье, хотя мне никто ни в чем не препятствовал, я не умела уложить себя в какие-то рамки, не умела установить этого порядка. Встречные препятствия заставляли отступать, а главное, не видела я сама в этом установлении порядка чего-то необходимого, в то же время хотелось, чтобы батюшка сам дал мне какое-либо дело, чтобы мне нести какой-либо (внешний) «подвиг», и просила об этом батюшку. Сначала он ничего не ответил, а когда спрашивал, установила ли я у себя в жизни порядок, отвечала, что никак не получается. Он молча выслушивал, не упрекал никогда, а на просьбу дать мне «подвиг» ласково заметил: «Да вот я тебе говорю – установи порядок, а ты мне все говоришь, что я не могу». Только тут открылись у меня глаза, и я увидела в своем легком отношении к этому слову батюшки непослушание, несерьезность; не придавала я особого значения простому и, казалось, вскользь сказанному, «странному» требованию порядка. Он же, оказывается, смотрел на это как на своего рода подвиг для моего характера. И после опять батюшка напоминал об этом очень серьезно. «Порядок установи непременно… А то я вон раньше тоже принимал всех всегда, а теперь меня заставили сократить прием, так я сам вижу, как я много сделал».

– Надо маму успокаивать, не доводить до нее ничего. Почтительность к ней есть первая обязанность. И каждый вечер непременно проверяй себя. Ну, уж если провалишься, то положи три поклончика Божией Матери, проси у Нее прощения.

Мысли нехорошие гони чтением, труд физический тут нужен. Представляй себя на Голгофе, вот крест пред тобой (батюшка протянул руки в стороны)… кровь течет… Говори мыслями: духовный отец, мол, мне не велел вас слушать.

– Очень много вижу в себе гадкого.

– А вот жизнь нам для того и дана, чтобы все это из себя выгнать.

– Кажется, что милосердие Божие скоро кончится…

– Милосердие Божие неизреченно.

– Батюшка, я хотела сегодня не причащаться.

– Почему, ты ведь исповедывалась?

– Так, я очень нехорошая…

– Ну, это не твое дело…

– Батюшка, мне хочется быть кроткой и смиренной.

– А кто же тебе не велит?..

– Батюшка, можно мне сегодня не причащаться?

– Почему?

– Так, сердце очень нечисто.

– А когда оно у тебя будет чисто-то?

– Нехороший сон видела…

– Это бывает от неумеренности в пище, от пустых разговоров; а так как это у тебя всегда бывает, то ты всегда себе и жди этого… Как проснешься, сейчас же вставай, не накрывайся одеялом. То, за что взялся, нужно делать во что бы то ни стало.

– Как держаться золотой середины, чтобы не быть угрюмой и излишне веселой?

– Когда видишь, что около тебя человек унывает, придешь, например, к … видишь, что она нос повесила (батюшка пальчиком слегка ударил мне по носу), тогда надо взять себя в руки, быть веселой, ободрить другого, а если идет все гладко, то надо говорить о серьезном, а не болтать; вообще заботиться о пользе других и делать все на пользу другим; и не только дела так располагать, но и слова; если, например, видишь что все говорят, ну, давай, мол, я и скажу, а это что же?.. Прежде чем сказать, нужно подумать, Христа можно вспомнить, как бы Он тут поступил, и потом, как совесть твоя говорит, так и делать и говорить; вот и будет золотая середина.

На пасхальной седмице не надо читать Псалтири, а вместо вечерних и утренних молитв полагаются часы. «Когда же оканчивать чтение Псалтири?» Батюшка с улыбкой неуверенно заметил: «Кажется, в среду заканчивается Псалтирь…» (Знаток устава; так велико было смирение батюшки.)

Все чтобы было по порядку, и для еды должно быть определенное время, а если ты поздно пришла и тебе хочется есть, то, конечно, можно, ешь сколько там тебе надо. А вообще, чтобы был порядок.

Человек, истинно любящий, забывает себя совершенно, забывает, что он существует, он думает только о том, как бы другого-то спасти. Надо стараться, чтобы не только действиями, но и даже словами не соблазнять другого.

Изволь, изволь бывать в церкви.

(На то, что нет времени для чтения.) «Ну это ты что-то там… а вот я тебе вменяю в обязанность читать…»

Причащаться можешь каждую неделю, только воздерживайся от главного греха.

Знаешь свой долг, и нужно его спокойно и твердо исполнять. «Иисусову молитву» читать нужно. Как о любимом предмете всегда человек думает, так и о Господе должен он думать и носить Его в своем сердце.

– Как приобрести любовь к Богу?

– Чаще надо вспоминать, что сделал для нас Господь и что Он делает. Все, и житейские дела, надо освящать Христом, а для этого «Молитва Иисусова». Как хорошо и радостно, когда солнышко светит, точно так же хорошо и радостно будет на душе, когда Господь будет в сердце нам все освящать.

Часто бывает хорошо и чувствуешь, что прямо идешь, потом вдруг исчезает такое настроение, и никак не попадешь на него.

– Ну хорошо, хорошо… значит, и заснешь под это хорошо.

Под понятием «заснешь» батюшка имел в виду всегда потерю трезвения и духовной бодрственности над собой.

Как-то за всенощной буря всевозможных самых противоположных мыслей и чувств волновала все мое существо; подхожу к праздничной иконе (за каноном). Батюшка помазывает елеем, вглядывается и шепотом, неуверенно спрашивает: «Спишь, никак?».

Надо помнить, что если Господь всегда смотрит на меня, ведь Он все знает, так как же я поступлю против Него.

Иногда жаждешь всей душой соединения с Господом в таинстве святого Причащения, но останавливает мысль, что недавно причащалась…

– Это значит – Господь касается сердца, так что тут уже все эти рассуждения не уместны.

Думается, нужно установить порядок жизни: спать рекомендуется семь часов в сутки (я спала не больше пяти-шести часов), ну, если встанешь в семь часов – значит, отсчитай семь часов назад и ложись так уж; а то это влияет на здоровье. Позже я обратила внимание на то, что строгий, раз установленный порядок жизни держали все подвижники, с древнейших до новых, и все монастыри.

– Трудно прожить без греха, когда бывают такие лишения в жизни (была голодовка).

– Ну зачем, не греши…

– Унываю, батюшка.

– Унывать не надо, вспомни, как говорится: «уны во мне дух мой», а дальше «помянух дни древний, поучихся…». Так и ты вспомни все и утешься.

Пришла ко мне ревность научиться «Молитве Иисусовой», просила батюшку научить.

– «Молитва Иисусова» – серьезное дело, чаще надо думать о том, Кто для меня Иисус.

Если кто-нибудь будет говорить о других плохо, да еще в церкви, нужно просто ответить, что я, мол, сама грешная, что мне еще на других смотреть. В церковь ходим не для разговоров.

Ревность научиться «Молитве Иисусовой» сжигала меня.

– «Иисусова молитва» – серьезное дело. Надо постоянно иметь пред собой Господа, как бы ты находишься перед каким-нибудь важным лицом, и быть как бы в постоянной беседе с Ним. Тут уж у тебя будет состояние приподнятое.

В пище умереннее надо быть.

Чем нам с тобой гордиться?.. Грехами?..

К родителям, если есть у них какие недостатки, надо относиться снисходительнее.

– Батюшка, бывает, что утром проспишь, а встанешь, скорее бежишь к обедне, и уже дома не молишься…

– Ну уж если так, в церкви помолишься, но порядок должен быть во всем.

Если кто в церкви будет разговаривать или спрашивать о чем,– скажи на меня и не отвечай.

Непременно утром и вечером надо молиться.

Перед чтением Евангелия перекрестись и скажи: «Господи вразуми меня, дай мне понять, что тут есть»; и после этого бывает, что нечаянно находит как бы какое осенение и начинаешь понимать смысл того или другого; и вот тогда надо взять и записать эти мысли.

Установи порядок во всем… С мамой будь хорошая, с сестрами не ссорься, тетю не обижай. Ну вот пока и будет с тебя, а потом мы еще что-нибудь возьмем.

Порядок чтобы у тебя был во всем… У меня тут был один немец, а у немцев знаешь какой порядок во всем, так вот он и рассказывал: были у него там гости… а у него был такой порядок: как десять часов, так чтобы все были по местам. Вот подходит время спать ложиться, он и объявляет, что через десять минут огонь будет потушен. Но все подумали, что он шутит, никто не обратил на это внимания. Вдруг, смотрят – темно… А я его спрашиваю: «А как же гости-то?» – «А как хотят, – говорит, – если они такие беспорядочные». Вот хоть он и немец, а поучиться у него есть чему.

Мысли нехорошие гони, а какие появятся, тащи их за ушко, да на солнышко. (Батюшка потянул меня за ухо.) Строже будь к себе (разговор шел о воздержании в пище, батюшка был очень серьезен), все спишь, смотри не проспи. Молиться надо по-детски, с твердой верой. Ну подожди, вот я тебя за это на свободе – за уши.

Лишнее поела – значит нет у тебя никакой разумности, когда даже и лишняя чашка воды может нас возбуждать.

Отца духовного не слушаешься – значит нет у тебя преданности к Богу. Я тебя молю, ради Бога, следи за собой… ради Бога, будь внимательна… Царствие Небесное нудится, и только употребляющие усилия восхищают его, а ты палец о палец не ударишь.

– Батюшка, иногда бывает так тяжело, что хочется к кому-нибудь пойти и заплакать.

– Нет уж, у тебя есть одна помойка – отец Алексей, ты в нее и вали все, а другим не надо.

– Чем отличить пост от обычного времени, ведь теперь почти все одинаково: и пост и нет поста, совсем не чувствуешь поста? (была голодовка).

– Усилить духовный пост.

– Да этот пост всегда должен быть?

– Очень хорошую мысль ты провела, да где уж нам всегда-то, а тут тебя будет мучить, что, мол, я что-то не делаю и скорее будешь поступать как надо.

Страсти, если хочешь, истребляй сейчас же, а то поздно будет. У меня была тут одна дама, так у нее страсть – взять чужое; она мне со слезами говорила, что была в одном доме и вот ложку серебряную увидела и, когда все ушли, она ее взяла. Теперь мучит это ее, а с собой справиться не может, в привычку у нее это вошло.

– Батюшка, говорят «Иисусову молитву» нужно читать не только с любовью, но и со страхом, а я страха никакого не чувствую.

– Со страхом… а ты подумай, что тебе Господь дал и дает, а ты Его чем благодаришь?.. Светло смотри вдаль, не надо уныния. (Отпуская с исповеди.) А ты старайся, чтобы я тебя мог не только за уши вытягивать, да на прежнее место ставить, а и каждый раз немножко повыше.

Считай себя хуже всех – да и так ты хуже всех.

– Что же теперь делать-то, батюшка?

– Ну я думаю, Бог милостив – ничего, а для этого нужно молиться побольше, да самим получше быть.

Будь хорошей, вот с нынешнего дня. Сегодня Марии Египетской, ты хоть и не египетская, ну все равно. Так вот с сегодняшнего дня и начинай, а я за тебя буду молиться, чтобы Господь тебе дал память смертную. Будь хорошей опорой маме, руководительницей сестрам, вон сколько я тебе послушаний-то дал.

– Батюшка, читаю молитвы, но это все как-то без души.– Батюшка промолчал, а я повторила то же.

– Да читай внимательно, без какой там еще без души, по-толстовски, что ли?..

Раздражаться не стоит, не стоит… Желай счастья всем и сама счастлива будешь (против зависти).

(Против вопросов на исповеди по книгам.) У меня тут один рассказывал, что он прочел какой-то грех в книге и не понял, что это такое, и вот начал все делать, чтобы узнать как-нибудь что это такое; покупал книжки разные, читал. Наконец, понял и сделался поклонником этого греха. Так что я этих вопросов не одобряю; не знаешь и не надо.

Когда бываешь в чужом доме и подают на стол что-либо скоромное, не следует отказываться и тем осуждать других. У меня отец был близок к митрополиту Филарету и вот было так; митрополит Филарет часто бывал у одного там… Раз пришел как-то, застал обед, а пост был, хозяин сконфузился, не знает как быть – пост, а у него курица что ли там… А митрополит подошел к столу и сам попробовал все… Вот как они поступали.

– Иногда по уставу не полагается класть земные поклоны, например, до Пятидесятницы и в другие праздники?

– А на это я вот что скажу: иногда чувствуешь, что и на икону-то, на Лик Господа смотреть недостоин, как тут не положить поклона; я вот, например, не могу не поклониться в землю когда поют: «Поклонимся Отцу и Сыну и Святому Духу…» (всенощная под воскрес). Не воздержаться – не грех, а поклон положить – грех?..

После моего сокращения на службе мне была дана рекомендация на другую службу.

На мой вопрос, нужно ли мне снова поступать на службу, батюшка, шутя, ответил: «Ну что же, сходи».

Чувствуя, что нет на это благословения батюшки, я медлила. Прошло так с месяц, не больше. Я почувствовала беспокойство,– решила добиться от батюшки категорического ответа – как же мне, наконец, поступить, брать службу или нет.

Долго не давал мне ответа батюшка, упирая на мое личное, желание, а я, со своей стороны, на его благословение. «Вот что,– наконец сказал он мне,– а помнишь, как ты рвалась со службы в церковь? Попадешь в большое учреждение и замотаешься совсем. Здесь ведь тебе было покойно служить. А теперь вот что тебе скажу: служи Господу».

Болела душой и за наше крикливое пение. Пришла к батюшке поведать ему свою скорбь.

– Манюшка,– сказал мне батюшка,– знаю твое состояние, как тебе хочется петь: по будням-то открою окошечко и слышу, как ты поешь: «Хвали душе моя Господа, благослови душе моя Господа; пою Богу моему дóндеже есмь».

Вздумалось нам с Зиной поподвижничать: без благословения батюшки решили мы на первой неделе Великого поста самовольно начать свой пост – перейти на хлеб и воду не более двух раз в день. В таком посте прошла у нас вся первая неделя. На следующей получила я духовное испытание от батюшки, которого долго не могла распознать. Случилось это так.

Во время литургии Преждеосвященных Даров должна я была петь «Да исправится молитва моя», а я капризничаю, не хочу петь. Пожаловалась тогда на меня батюшке сестра. Сильно разгневался он на меня: выходя из церкви, при большом стечении народа, на лестнице, махая ручками и возмущаясь, пробирал он меня. Не сознавая своей вины, я сначала отнеслась к этому спокойно, а через некоторое время батюшкин гнев начал передаваться мне, да еще тут кто-то шепнул мне: «Попроси прощения. Поклонись батюшке». Слова эти вызвали взрыв негодования в моей душе. Не дождавшись конца выговора, стремглав помчалась я в свою комнатку с мыслью забрать свои вещи и уйти к своим. Несмотря на уговоры сестер не уходить без благословения батюшки, я всем существом сопротивлялась. Но когда приступила к сбору вещей, то почувствовала, что силы меня оставляют, и я беспомощно опустилась на постель. Батюшка на меня сердит, от дома отстала совсем. Что делать – не знаю.

Спустя несколько минут прибегает ко мне одна из сестер, зовет как можно скорее идти к батюшке, а я сопротивляюсь, не хочу, да и только. Сестра же начинает настойчиво требовать, чтобы я шла к старцу. И только после долгих уговоров, с чувством гордости и отчуждения, без желания поведать ему свою обиду, с тем, чтобы только его выслушать, решила я, наконец, пойти. «Давай ее сюда»,– услышала я веселый голос батюшки, когда ему доложили, что я иду. Подхожу к нему; батюшка садится в кресло и, взяв меня за руку, спрашивает: «Ну, что скажешь».

В первую минуту я не знала что ответить, стояла молча. «Глупыш, глупыш, – поглаживая меня по голове, говорит батюшка,– я думал, что ты большая у меня, а ты все еще младенец. Вот смотри,– весь оживившись продолжает батюшка,– на лестнице-то кто кричал». Немного помолчав, добавляет: «Ведь Семенова, а не ты».– «Да, батюшка».– «А ты что делала?» Я молчу. «Наклонила головку,– добавляет батюшка,– и сказала: «Батюшка простите».– «Так вот слушай же. Я знаю, ты потверже духом, я на тебя и закричал. Попробуй, закричи на Семенову. Закричишь, пожалуй она и убежит. А ты-то от меня не уйдешь. Так и на лестнице, – развел батюшка ручками,– попробуй, закричи на них, они все и разбегутся. А ты все на себя приняла, глупыш».

Выслушав батюшку, я попросила у него благословения пойти домой, в душе же не было полного примирения с ним.

Так я и сделала, пришла, легла, уснула, успокоилась. Проснувшись, пошла делать просфорки, а в душе все еще был какой-то осадок, все никак не могла простить нанесенной мне обиды. Несколько дней не подходила я к батюшке, пока он сам не позвал меня: «А, Мария Тимофеевна, здравствуйте»,– глубоко, вздохнув, пошутил, батюшка. С чувством гордости, все еще меня не оставлявшим, подошла я к нему под благословение и с неестественной улыбкой молча вышла.

Почувствовав в себе борьбу двух сторон души, я не знала, как приступить мне к исповеди. Строго принял меня батюшка на этот раз. И при первом же сознании в моем грехе начал снова меня пробирать. Теперь я ясно почувствовала, что гнев батюшки был всецело направлен на меня. Отойдя от батюшки, я стала к иконе святителя Николая и тут ясно и искренне почувствовала себя виноватой. В слезах, с сознанием своего ничтожества, полная преданности и любви к батюшке, подошла я вторично на исповедь. «Манюшка, ну дай Бог, чтобы ты хорошая у меня была»,– обнимая мою голову и прижимая ее к груди, целуя, говорит батюшка.

Придя домой и взяв книжку о преподобном Серафиме, я поняла, что, блюдя пост телесный, плохо провела пост духовный. Горько и долго я плакала. Случай этот заставил меня с особенным вниманием обернуться к своей душе, и на меня стал нисходить все больше и больше мир душевный.

Торжественно встречали мы батюшку на беседе. Пропоем «Достойно», усадим его, расположимся вокруг и запоем стих: «Господи помилуй, Господи прости» или еще какой другой. Начнет, бывало, батюшка раздавать конфеты; берет и говорит: «Вот этого жука – Надюшке-сычевке, а вот этого таракана – Танюшке-Рухольному, бабочку – Зинке-Маронке, а клопа кому? Вере – дам». То же и с луком от селедки: кому месяц, кому пол-дугу. Когда я сиживала рядом с батюшкой, поил он меня из своей чашки. Мне не хочется, а он все: пей да пей, подливает и подливает. Часто я садилась на полу, около его ножек. Вот как-то ласково замечает батюшка, смотря на меня, осторожно прикасаясь ручкой к моей голове: «Предо мной сидит нежное существо, воск,– что угодно, то из нее и сделай. Да я и сам-то боюсь до нее дотронуться: того гляди развалится».

Расположение ко мне многих сестер, с полной доверчивостью открывавших тайники своей души, заставило меня глубоко задуматься и обратиться к батюшке с просьбой: разъяснить мне, как принимать такое расположение: посылать сестер к нему или просто с любовью выслушивать.

– У, какая Манюшка-то старица стала,– посмеялся надо мной батюшка и, стуча пальчиком по столу, с серьезным видом добавил: – Так вот что, Манюшка, я тебе скажу: с этих пор я с тебя на исповеди строго спрашивать не буду.

Прихожу к батюшке на исповедь с записью грехов. Прочитав все и разорвав, батюшка велел бросить запись в печку, которая топилась в его же комнатке, спуская головку с постели и указывая пальчиком: «Манюшка, смотри, какое яркое пламя-то, как твои грехи-то горят».

Прошу что-то у батюшки и называю его «дорогой, миленький батюшка», а он наклоняется и таинственно и протяжно говорит: «Постыленький».

Стоим мы несколько человек у батюшки в столовой у стола. Тихонько подкрадывается ко мне батюшка сзади, быстро надевает на меня соломенную шляпу со словами: «Смотрите, какая схимница-то». С меня надевает на Наташу, и все мы вместе с батюшкой смеемся без конца.

На вопрос, как мне молиться, батюшка ответил: «Встань с птичками, уйди в лес, там помолись. Природа близко стоит к Богу. Каждый шорох листочка, колебание каждой травки – все славит Бога. Преподобный Серафим всегда находился среди природы, там и молился».

Последнее время батюшка почему-то особенно радовался за меня, благодарил и говорил, что он теперь спокойно умрет. Приду к нему в сокрушении о грехах своих, а батюшка замашет ручками: «Ну какие там грехи-то у тебя, мы с тобой совсем безгрешные». Слово «безгрешные» вызывало еще большее чувство покаяния. Накидывая на меня эпитрахиль, батюшка еще раз повторил: «Безгрешные».

Образ современной православной женщины

Доклад Пелагеи Тюренковой на I Форуме Православных женщин.

Ваше Святейшество, досточтимые отцы, дорогие сестры и… братья!

С огромной благодарностью к устроителям, сегодня мы открываем Первый Форум православных женщин. Мне хотелось бы поднять тему собирательного образа сегодняшней главной героини – образа современной православной женщины. Точнее, двух его аспектов – нынешнего искажения и необходимости последующего медиаформирования.

Сегодня, будучи окруженной тысячей красивых и активных воцерковленных дам, особенно трудно поверить в то, что в сознании подавляющего большинства «внешних» людей православная женщина может быть двух «видов»: либо одинокая неудачница (семейное положение: разведена, воспитывает одного взрослого ребенка; род занятий – либо при церкви, либо на малооплачиваемой работе; внешний вид – неопрятная юбка, угрюмость, платочек, кроссовки, рюкзачок). Либо – толстая замученная мать многодетного семейства – в вечном безденежье, при унылом муже и сопливых детишках в одежках с соседского плеча.

Любые «исключения» из сложившихся в умах нецерковных граждан «правил» вызывают лишь осуждение, из серии ныне почти уже пережитого «попа на Мерседесе».

Почему за последние 20 лет сформировалось именно такое мнение – вопрос долгий и непростой, а некоторые настаивают на том, что он еще и спорный: мол, образчик нечесаной Фотиньи, читающей в метро молитвослов, обернутый в позапрошлогодний МК – дела давно минувших дней. Я занимаюсь этой темой не первый год и всегда с надеждой вслушиваюсь в аргументы тех, кто «не встречал» женщин, из смирения и традиции обернутых поверх джинс аляповатым платком или положившим на голову целлофановый пакет… К моему глубокому сожалению, спор почти всегда приходится выигрывать. Вспоминается комментарий одной ярой оппонентки, которая призналась, что увидела проблему только после того, как ее подруга попросила сводить ее в храм. Когда она увидела обычно аккуратную и более чем миловидную девушку, нацепившую на себя почти лохмотья, а на недоуменное «Что с тобой?» ответившую: «Ну так мы же в церковь!»

Надо признать, что мы самолично проложили тропу последовательной маргинализации образа современной православной женщины. Вопрос в том, как сойти с протоптанной колеи и во всеуслышание заявить, что женщина, находящаяся в церковной ограде, оказалась тут не из-за убогости, а наоборот. Она может не только «молиться, поститься и слушать радио Радонеж». Стать православной женщиной не так-то просто, а, следовательно, почетно. Что воцерковленность, патриархальная семья и дети (не один и даже не два), соблюдение традиций и постов не мешает ей иметь хорошее образование, прекрасную работу и ухоженную внешность. Она счастлива.

Надеюсь, все понимают, что данный случай из разряда тех, когда мы видим «большое через малое» и, ведя разговор о стоптанных башмаках, на самом деле говорим о намного более важном, даже, не побоюсь утверждать, что о миссии. Святейший Патриарх Кирилл, еще будучи Митрополитом, поделился с журналистами тем, что был потрясен, получив от зрителей своей программы «Слово пастыря» письмо с вопросом, почему православные женщины так убого выглядят. Тогда владыка подверг критике тех верующих, которые с чрезмерным пренебрежением относятся к своему внешнему виду, создающему, по его словам, негативное впечатление от православия в целом : «Мы не должны производить впечатление странных, придурковатых людей, если мы хотим быть Церковью народа, а не замыкаться в гетто. Мы должны показать пример народу, в том числе и своим внешним обликом. Православие — это не убожество, это красота жизни!»

Сформировав адекватный образ православной женщины, мы должны поставить перед собой глобальную цель конкурировать с такими популярными женскими медиаобразами, как «Cosmo-girl» и «женщина-Vogue». На арену журнального рынка, который, будем честны, уже воспитывает и будет воспитывать наших дочерей, должен выйти образ «ortho-woman»: консервативной девушки (женщины), которая отлично вписывается в современные реалии, но опирается на вечные ценности, проповедуемые Православием.

Мы уже делаем первые шаги в этом направлении: православный женский журнал «Славянка» выходит в отличном полиграфическом качестве. Однако контент-наполнение опять же опускает нас на грешную землю. Мой любимый пример – это комментарий священника к статье о женщине за рулем:

«Мы не имеем права осуждать женщину, которая покупает автомобиль и начинает водить: это вынужденная мера, иначе она просто не сможет исполнять своих обязанностей перед мужем и детьми».

Или описание одной матушки:

«Она не станет блистать остроумием и привлекать к себе внимание своим личным мнением и рассказами. Как школьница, она говорит только тогда, когда ее спрашивают».

В сочетании с обложками, на которых размещены фото красивых женщин, но сделанные для семейного архива, это производит то самое убогое впечатление.

Кто-то возразит, что, мол, мы живем честно, и если светский глянец «отфотошопит» кавер-героиню до неузнаваемости, то задача православной журналистики – передать сиянье ее глаз и т.п. Однако известно, что в православных изданиях не брезгуют тем, чтобы пририсовать женщине на картинке из фотобанка юбку вместо брюк. Или заставить героиню материала, пришедшую на фотосъемку в штанах – обмотаться специально припасенным для таких случаев куском материи. И это нормально! Мы должны соответствовать заданной планке, но во всем! Благо для этого у нас есть все ресурсы, ведь даже первая леди страны соглашается появляться исключительно на обложках православных журналов, а это о многом говорит!

Пробежавшись по православным сайтам и изучив женский вопрос, редакция портала сделала подборку распространенных высказываний (священников и мирян) о том, какой должна быть православная женщина. Прокомментировать живописные характеристики в адрес слабой и прекрасной половины человечества, устоявшихся в определенных кругах, мы попросили протодиакона Александра Карпенко, главреда «Фомы в Украине», счастливого обладателя красавицы и умницы жены матушки Ксении.


– Отче, хотелось бы с Вашей помощью разрушить распространенные мифы в православной среде о женщине. Миф первый: православная женщина не должна быть привлекательной. Ей следует минимум времени тратить на свою внешность, одеваться во что-то серенькое, невзрачное, как женщина пенсионного возраста, не краситься, не ухаживать за собой… Каково Ваше мнение?

– Это кто же такое придумал и где написал? Я думаю, что женщина должна быть женщиной, а православная ли она – это характеристика больше того, что внутри. Если вера Христова живет в сердце, то все станет на свое место, ведь привлекательность и скромность не обязаны между собой конфликтовать. Врастание человека в духовную, в церковную жизнь постепенно расставляет все жизненные акценты. Становится понятно, что есть главное, что второстепенное, где мера всему.

Мне вспомнился турецкий фильм «Королек – птичка певчая», который был особенно любим женской аудиторией за душещипательный сюжет. В одном из эпизодов главную героиню заставляли смыть с себя косметику, приняв ее естественную красоту за макияж. Господь дал каждому свои таланты…

Не вижу ничего зазорного в аккуратном, подчеркивающем природу, применении косметики. А тому, как элегантно, женственно и одновременно скромно умеют одеваться многие наши прихожанки, мне кажется, порой у них еще и поучиться можно!

– Миф второй: православная женщина не должна работать. Только семья – ее удел. Прокомментируйте, пожалуйста.

– В современных реалиях работу женщины порой можно расценивать как отдых от домашних хлопот (смеется). Я считаю, что дом, в котором видна женская забота, любовь, ее хозяйская рука, – самый уютный, теплый и гостеприимный. Атмосфера в доме, в семье – женская прерогатива. Прекрасно, когда во всем царит гармония, когда дети окружены заботой и вниманием мамы.

Может ли замужняя женщина быть счастливой, сосредоточившись на карьере? Вполне возможно, если удастся правильно расставить приоритеты.

Думаю, что семья – это дело двоих. В совете да любви все удастся решить ко благу. Моя супруга, например, приступила к работе по собственному желанию после того, как дети наши подросли.

– Миф третий: православная женщина не может быть современной и продвинутой: разбираться в технологиях, идти в ногу со временем и прогрессом. Ей это чуждо, приветствуются только старые дедовские методы. Что Вы думаете по этому поводу?

– Мне трудно понять, откуда берутся столь дремучие мнения. Православный христианин, будь то женщина или мужчина, не пришелец ведь с Марса или из прошлого, а вполне адекватный времени и месту человек. Вопрос в другом: как мы на этом месте и в этом времени живем и действуем, кому и чему служим? Все, что не противно Христовым заповедям и способно служить добрым целям, может быть взято на вооружение (улыбается).

– Миф четвертый: православная женщина не имеет права голоса и не должна размышлять. Она недочеловек. Как ей сказали, так и должна поступать безоговорочно.

– Давайте поставим вопрос несколько иначе. Возьмем не абстрактную «женщину», а вполне конкретную маму, бабушку, сестру, жену, дочь. Она недочеловек? Что это вообще за понятие такое? Любой из нас как минимум все свое детство находится во власти женщины – своей матери. Да и впоследствии, уверен, прислушивается к ее словам. Если говорить о женщине как жене, то стоит почаще вспоминать слова, звучавшие в Чине венчания, о том, что такое брак и как относиться к той, с кем стали «два в плоть едину», о том, что там говорится не только «жена да убоится мужа своего» (имея в виду страх как боязнь огорчить, обидеть, причинить боль), но и то, что заботиться о своей жене муж призван так же, как Христос заботится о Церкви – жертвенно, с любовью, с полной самоотдачей.

– И последний миф: женщина – сатанинское отродье. Все беды от нее, и она не достойна уважения и сожаления. Интересно Ваше мнение.

– Любой, кто хоть сколько-нибудь знаком с христианским учением о сотворении мира и человека, знает, что и мужчина, и женщина – творения Божии. Адам был одинок, и Бог сотворил ему спутницу – Еву. «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт. 1:27).

Возможно, не по уму ревностные мифотворцы имеют в виду факт последовавшего грехопадения прародителей? Согласно Писанию, дьявол искусил первой именно Еву, которая в свою очередь предложила преступить заповедь Адаму. Однако Библия повествует нам и о достойнейших дочерях Евы, первая же среди них – Пресвятая Богородица и Дева Мария. В житиях святых мы также видим множество женщин, чьи вера и подвиги сотни лет вдохновляют христиан следовать путем спасения.

Беседовала Наталья Горошкова

Как Церковь относилась к женщине: доброжелательно или враждебно? Можно было бы привести достаточно доводов в пользу и того и другого ответов, поскольку в действительности отношение было весьма сложным. Не следует также забывать, что об эпохе античности мы знаем лишь то, что о ней рассказали мужчины — женщины же безмолвствовали. При этом некоторые из них играли активную роль в христианских общинах. Как на Востоке, так и в Риме, как в Большой Церкви, так и в отколовшихся от нее сектах женщины, и зачастую богатые, вносили такой вклад в распространение христианства, что напрашивается вопрос, не заняла ли женщина с момента появления Церкви доминирующего положения в ней, как это отчетливо проявилось в буржуазном обществе XIX века?

Известно, что в эпоху Римской империи женщины задавали тон в религиозных верованиях и обрядах, но почему христианство было столь привлекательно для них? Ведь посещение храмов, и прежде всего храма Изиды, могло удовлетворить все их духовные запросы. Правда, женщины чаще всего искали — и находили — в храмах мужчин, а не божество…

Одним из новшеств, принесенных Евангелием, была проповедь равенства мужчины и женщины, проповедь величия девства, святости и нерасторжимости брака. Евангелие сочетало религиозную практику и чистоту нравов. Положения новой религии противостояли усвоенным ранее идеям, предавали проклятию языческую мораль.

В эпоху Римской империи девушка выходила замуж в возрасте, когда она еще играла в куклы. О заключении брака договаривались третьи лица или специальные агенты. Брак, заключенный без взаимного влечения, продолжался без любви. Супружеская верность зачастую подвергалась поруганию: зрелища, термы и празднества предоставляли случай для мимолетных связей, вскоре сменявшихся другими столь же недолгими романами.

Для женщин, разочарованных жизнью или наделенных возвышенными духовными запросами, Евангелие несло с собой чистый воздух, дарило идеал. Патрицианки и плебейки, рабыни и богатые матроны, юные девушки и раскаявшиеся блудницы как на Востоке, так и в Риме или в Лионе пополняли ряды христианских общин. Наиболее состоятельные из них оказывали поддержку общинам из своих богатств. Как в Большой Церкви, так и в гностическом, а особенно монтанистском расколе женщина вызывала к себе настороженное и даже враждебное отношение со стороны мужчин–женоненавист- ников и клириков. Для многих из Отцов Церкви, начиная с Тертуллиана, который, сверх того, был еще и женат, искушение прежде всего было связано с женщиной, а женщина служила синонимом искушения.

В Иераполе, в Малой Азии, две дочери некоего Филиппа (не путать с апостолом Филиппом) были окружены почитанием. Епископ Папий с изумлением внимал им. Другая пророчица, Аммия из Филадельфии, в конце II века пользовалась большим влиянием. Апокрифические деяния различных апостолов отдают должное женщинам в период апостолата Иоанна, Павла и Фомы. Достойная реабилитация Евы, обвиненной во всех бедах.

Обращение в христианство Флавии Домициллы, сестры императора Домициана, если только этот факт достоверен, доказывает, что к концу I века христианская вера проникла и в императорский дворец. Супруг Домициллы был казнен, а сама она подверглась изгнанию на остров. Вполне возможно, что Марция, фаворитка императора Коммода, гарем которого насчитывал до трех сотен женщин и такое же количество мальчиков, была христианкой. Во всяком случае, она симпатизировала христианам, добиваясь освобождения тех из них, кто был осужден на каторжные работы в рудниках Сардинии. Ж. Б. де Росси обнаружил среди христианских эпитафий имена представителей знатных римских родов, в том числе и родственников императоров из династии Антонинов.

Обращение женщин в христианство совершило глубокий переворот в античном обществе. Некоторые, как, например, Плутарх, боролись за культурное равенство полов. Стоики ратовали за одинаковое образование для мужчин и женщин. Однако эти благие пожелания так и не были реализованы обществом. Христианство несло с собой нечто большее, чем образование: оно возвратило женщине, настойчиво проповедуя ее равенство с мужчиной, достоинство, поруганное язычеством.

Добровольное безбрачие во имя Царства Божия утверждало свободу и автономию женщины, верховенство христианских упований над плотскими желаниями — и это в эпоху, когда проституция получала религиозное освящение. Для язычников оказывалось все это выше разумения. Даже Гален с трудом понимал «этот сорт стыдливости, заставлявший христиан питать отвращение к супружеству». Восстановлением достоинства супружеской жизни позиция Церкви не ограничивалась. «Христиане вступают в брак, как и все люди, — утверждается в «Послании Диогнету». — Они имеют детей, но они никогда не отказываются от своих новорожденных». Требование нерасторжимости брака и соблюдения верности, особенно со стороны супруга, в то время воспринималось многими как нечто совершенно неприемлемое. Минуций Феликс мог без особого труда заставить замолчать клеветников: «Вы ложно обвиняете нас в инцесте, тогда как сами на деле совершаете его!»

И действительно, на гармонию супружеских отношений, равенство супругов в то время обращали меньше внимания, чем на оправдание подчиненного положения женщины и ее роли воспитательницы детей. Реабилитация женщины, ее места в обществе совершалась медленно, постепенно.

Защищая достоинство женщины, христианство вместе с тем требовало уважения к самой человеческой жизни — в частности, осуждая аборты, которые были в то время обычным делом во всех классах общества от Египта до Рима. Император Домициан заставил свою племянницу сделать аборт, вследствие чего она умерла, и это послужило причиной громкого скандала. Не меньшим злом было избавление от уже родившихся младенцев. Мы располагаем письмом одного египетского наемного работника, находившегося на заработках в Александрии, к своей беременной жене. Он велит ей избавиться от младенца, если родится девочка.

Не следует идеализировать христианскую античность любой ценой, и прежде всего ценой правды. Евангелие не изменило чудесным образом людей и не устранило все недостатки. «Пастырь» советует научиться прощать и, в случае необходимости, жить вместе с покаявшимся. Лучше простить, чем допустить, чтобы супруг возвратился к идолопоклонству. Этот реализм контрастирует с экзальтированным духом некоторых сект, запрещавших женщине становиться матерью. Фома в «Деяниях», носящих его имя, убеждает дочь царя Гундафара в день ее бракосочетания, чтобы она соблюдала абсолютное воздержание, говоря: «Я пришел упразднить обязанности женщины».

Гностики объявляли супружество проституцией. Многие же еретики, как, например, Симон, Апеллес и Марк, впадали в другую крайность: пользуясь легковерием женщин, они развращали их не только духовно, но и телесно, что, как известно, порицает и простая мораль.

Положение замужней женщины, когда она переходила в христианство одна, без своего мужа, становилось особенно затруднительным. Эта ситуация в первые века христианства встречалась во всех слоях общества. «Дидаскалии» не советуют драматизировать ее, и вплоть до времен Моники и Августина женщина, ставшая христианкой, должна была демонстрировать мужу истинное лицо христианства; ее душевные качества в конце концов могли привести к Евангелию и супруга. Но как бы то ни было, язычники снова и снова обвиняли христиан: «Они вносят разлад в семьи».

Примеры подобного рода коллизий многочисленны. Юстин рассказывает историю некой римлянки из хорошего общества, которая, обратившись в христианство, тщетно пыталась отвлечь своего мужа от распутной жизни. Дело закончилось разводом. Раздосадованный муж донес на нее как на христианку — супружеское злопамятство, сопровождавшее семейные драмы во все времена. Тертуллиан рассказывает о Клавдии, правителе Каппадокии, который, желая отомстить за обращение в христианство своей жены, начал преследовать христиан.

Опыт объясняет недомолвки Церкви, когда дело касалось смешанных браков между язычником и христианкой. Тертуллиан описывает, с каким риском сталкивалась замужняя женщина–христианка в тех случаях, когда ее супругом был язычник: «Ей будет невозможно исполнять свой долг перед Господом, имея у себя под боком поклонника дьявола, по наущению своего хозяина мешающего ей соблюдать благочестие. Когда ей надо идти на молитвенное собрание, муж зовет ее в термы. В тот день, когда она захочет поститься, ее муж устраивает праздник. Если ей надо выйти, дома вдруг находится как никогда много дел». Такова картина, нарисованная женатым человеком!

Обращение в христианство юной девушки могло омрачить ее будущее. Как найти супруга в сообществе, в котором численно преобладали женщины? Если к тому же девушка принадлежала к высшим слоям общества, то ее выбор еще более сужался, поскольку в христианской общине юноши, за которых можно было бы выйти замуж, в основном происходили из простого народа. Во времена Марка Аврелия патрицианка теряла свой титул «светлейшая», выйдя замуж за простолюдина. Именно поэтому молодые аристократки, не желавшие терять свой титул, не вступали в законный брак, предпочитая сожительство с вольноотпущенниками и даже рабами.

Тертуллиан осуждал такой образ жизни, настоятельно требуя от юных христианок предпочесть благородство веры благородству крови, ибо гармония веры и любви с лихвой компенсирует социальные различия. Позднее римский папа Каликст узаконит эту практику заключения неравных браков, позволив, вопреки римскому праву, представителям знати вступать в брак с простолюдинами, свободными по рождению и даже рабами. В связи с этим Ипполит возмущенно писал: «Незамужним женщинам, достигшим зрелых лет и воспылавшим любовью к человеку, не достойному их по своему социальному положению, но не желавшим при этом жертвовать своим собственным положением в обществе, он позволил как нечто законное соединяться с человеком, рабом или свободным, коего они выберут себе в сожители, и считать его супругом, не вступая в законный брак».

Эти свободные союзы, часто встречавшиеся в ту эпоху, папа одобрял, но при условии, что они санкционированы Церковью и на них распространяются общие принципы верности и нерасторжимости. Эти браки, заключавшиеся по принципу свободы совести, но тайно, поскольку действовавшее законодательство их не признавало, должны были оставаться бездетными (чтобы не признавать своими детей, рожденных от вольноотпущенника или раба), что вынуждало прибегать к практике абортов. Сам общественный институт конкубината, признававшийся по закону, настраивал на добровольное бесплодие.

Не в обиду будет сказано Ипполиту, сурово осуждавшему папу Каликста, следует отдать должное реализму пастыря, решившего освободить от угрызений совести христиан, попавших в безвыходное положение.

Сочинения христианских авторов рассматриваемой эпохи изобилуют рекомендациями, игравшими роль закваски, брошенной в стареющий мир. Тертуллиан посвятил целый трактат «покрову дев», чтобы обосновать необходимость его ношения девушками- христианками. «Дидаскалии» рекомендуют замужним женщинам покрывать голову платком, появляясь в общественных местах и собраниях, дабы спрятать свою красоту и тем самым не вызывать плотских желаний. Посещение смешанных бань, существование которых не запрещалось положениями «Дигест», но в которых появлялись и женщины сомнительного поведения, формально не рекомендовалось христианам обоего пола».

Молодые вдовы, которым апостол Павел рекомендовал вступать в повторный брак, дабы не стать жертвой своей собственной праздности, поступали на иждивение христианской общины. Наиболее ревностные из них объединялись в сообщества.

Нигде достоинство женщины и равенство ее с мужчиной не проявились отчетливее, чем в подвиге мученической смерти. Множество женщин, принявших смерть мучениц за веру, отличились своим особым героизмом. Не найти рассказа о казни христиан, в котором бы не фигурировали женщины или девушки. Казалось, в отношении их язычники с удовольствием демонстрировали свои садистские наклонности, словно бы женщины олицетворяли собой победу христианства.

Несмотря на недостатки и неудачи, христианская община своим усердием в исповедании веры пыталась воплотить в реальности иное, новое общество, в котором бы социальные, этнические и половые барьеры пали под натиском страстного желания жить в подлинно христианском братстве, деля всё по–братски. В свете Евангелия богатые и бедные становились братьями и сестрами — не по категориям человеческого общества, но по своей причастности к общей жизни и общей благодарственной молитве.

Источник: Аман Адальбер-Гюстав. Повседневная жизнь первых христиан. 95–197.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *