Почему попа заменили на купца

Сегодня жители кубанского города Армавир, покупавшие детям сказки Пушкина, с удивлением обнаруживали замену главного отрицательного героя сказки «О попе и работнике его Балде». Вместо попа — толоконного лба за дешевизной погнался купец Кузьма Остолоп по прозванию Осиновый лоб.

Выпустить угодную церкви версию предложил священник местного прихода, раскопавший, что именно таким было первое издание книги. Пушкина тогда подправил Василий Жуковский, уверенный, что оригинал цензуру не пройдет.

Корреспондент НТВ Антон Вольский ознакомился с купеческим вариантом.

Известие о переиздании сказки Пушкина наделало столько шума, что удивило маститых литературоведов. То, что раньше интересовало только узкий круг специалистов, вдруг вырвалось на первые полосы газет.

Вера Невская, заведующая научно-методическим отделом Музея имени А. С. Пушкина: «Известно, что эту сказку Пушкин читал своим друзьям в Царском селе. Но при жизни Пушкина эта сказка не печаталась».

В этом и кроется корень скандала. Сказка про попа, известная нам с детства, читателям века XIX была неведома. Любой ребенок вам бы тогда сказал, что «с первого щелчка до потолка прыгнул Кузьма»! В издании 1840 года сказка так и называется «О купце Остолопе и работнике его Балде».

Андрей Безруков, доктор филологических наук, профессор кафедры литературы и методики преподавании Армавирской государственной педагогической академии: «Мы имеем возможность читать сказку в том виде, в каком в детстве ее читали Лев Толстой и Лесков, Мамин-Сибиряк и Гаршин, Чехов и Шмелёв».

Вернуть современных читателей в позапрошлый век решил армавирский священник, опубликовавший сказку на свои деньги.

Отец Павел, священник Свято-Троицкого собора: «Я просто хотел, наверное, восстановить больше историческую справедливость, чтобы люди могли соприкоснуться с Пушкиным, а не в том виде, в котором нам его часто показывают. Понимаете, Пушкин был верующим человеком».

Но дело в том, что Пушкин написал сказку именно о попе — это хорошо видно на рукописи. Сохранились даже рисунки поэта. Купцом попа заменил Василий Жуковский, разбиравший и публиковавший после смерти поэта все, что Пушкин писал в стол. Можно сказать, что сказка про Кузьму вообще является произведением Жуковского.

В истории литературы немало казусов. Некоторые исследователи, например, авторство Конька-горбунка приписывают Пушкину. Но эта версия так и остается версией, никто не бросается переиздавать сказку Ершова. По традиции все последующие переиздания литературных произведений публикуются по последнему, прижизненному изданию.

Пушкинский вариант сказки с попом вместо купца, впервые появился в 80-х годах XIX века, и с тех пор сказку так и печатали. Остается вопрос: почему Пушкин не опубликовал произведение сам, и не была ли правка посмертной волей поэта?

Вера Невская, заведующая научно-методическим отделом Музея имени А. С. Пушкина: «Жуковский, который менял текст Пушкина, полагал, что в таком виде сказка не прошла бы духовную цензуру. И вы сами посудите, если митрополиту Московскому Филарет в „Евгении Онегине“ не понравилась „стая галок на крестах“ то, конечно, можно себе представить, что этот текст действительно вряд ли прошел бы духовную цензуру».

Владимир Вегелянский руководитель пресс-службы Московской патриархии: «Какие наставления давал Пушкин в последние дни, часы перед смертью, мы не знаем, поэтому мы иногда верим тому, что делал Жуковский. Мы можем только предполагать, что это цензурная правка. Естественно, церковь не занималась этим».

О мотивах поступка Пушкина литературоведы будут спорить еще долго. Но на школьной программе эти споры пока не отражаются. Изданная в Армавире книжка предназначена для факультативного прочтения в воскресных школах. Но шуму наделала много.

Даже 200 лет спустя казалось бы затертый до дыр еще в школе поэт способен спровоцировать оживленную дискуссию.

Сказка о попе и о работнике его Балде 1

Жил-был поп,
Толоконный лоб.
Пошел поп по базару
Посмотреть кой-какого товару.
На встречу ему Балда
Идет, сам не зная куда.
«Что, батька, так рано поднялся?
Чего ты взыскался?»
Поп ему в ответ: «Нужен мне работник:
Повар, конюх и плотник.
А где найти мне такого
Служителя не слишком дорогого?»
Балда говорит: «Буду служить тебе славно.
Усердно и очень исправно,
В год за три щелка тебе по лбу,
Есть же мне давай вареную полбу».
Призадумался поп,
Стал себе почесывать лоб.
Щелк щелку ведь розь.
Да понадеялся он на русской авось.
Поп говорит Балде: «Ладно.
Не будет нам обоим накладно.
Поживи-ка на моем подворье,
Окажи свое усердие и проворье».
Живет Балда в поповом доме,
Спит себе на соломе,
Ест за четверых,
Работает за семерых;
До светла всё у него пляшет,
Лошадь запряжет, полосу вспашет,
Печь затопит, всё заготовит, закупит,
Яичко испечет да сам и облупит.
Попадья Балдой не нахвалится,
Поповна о Балде лишь и печалится,
Попенок зовет его тятей;
Кашу заварит, нянчится с дитятей.
Только поп один Балду не любит,
Никогда его не приголубит,
О расплате думает частенько;
Время идет, и срок уж близенько.
Поп ни ест, ни пьет, ночи не спит:
Лоб у него заране трещит.

Жил-был поп,
Толоконный лоб.
Пошёл поп по базару
Посмотреть кой-какого товару.
Навстречу ему Балда
Идёт, сам не зная куда.
“Что, батька, так рано поднялся?
Чего ты взыскался?”
Поп ему в ответ: “Нужен мне работник:
Повар, конюх и плотник.
А где найти мне такого
Служителя не слишком дорогого?”
Балда говорит: “Буду служить тебе славно,
Усердно и очень исправно,
В год за три щелка тебе по лбу.
Есть же мне давай варёную полбу”.
Призадумался поп,
Стал себе почёсывать лоб.
Щёлк щелку ведь розь.
Да понадеялся он на русский авось.
Поп говорит Балде: “Ладно.
Не будет нам обоим накладно.
Поживи-ка на моём подворье,
Окажи своё усердие и проворье”.
Живёт Балда в поповом доме,
Спит себе на соломе,
Ест за четверых,
Работает за семерых;
Досветла всё у него пляшет,
Лошадь запряжёт, полосу вспашет.
Печь затопит, всё заготовит, закупит,
Яичко испечёт да сам и облупит.
Попадья Балдой не нахвалится,
Поповна о Балде лишь и печалится,
Попёнок зовёт его тятей;
Кашу заварит, нянчится с дитятей.

Только поп один Балду не любит,
Никогда его не приголубит,
О расплате думает частенько;
Время идёт, и срок уж близенько.
Поп ни ест, ни пьёт, ночи не спит:
Лоб у него заранее трещит.
Вот он попадье признаётся:
“Так и так: что делать остаётся?”
Ум у бабы догадлив,
На всякие хитрости повадлив.
Попадья говорит: “Знаю средство,
Как удалить от нас такое бедство:
Закажи Балде службу, чтоб стало ему невмочь,
А требуй, чтоб он её исполнил точь-в-точь.
Тем ты и лоб от расправы избавишь
И Балду — то без расплаты отправишь”.
Стало на сердце попа веселее.
Начал он глядеть на Балду посмелее.
Вот он кричит: “Поди-ка сюда,
Верный мой работник Балда.
Слушай: платить обязались черти
Мне оброк по самой моей смерти;
Лучшего не надобно дохода,
Да есть на них недоимки за три года.
Как наешься ты своей полбы,
Собери-ка с чертей оброк мне полный”.
Балда, с попом понапрасну не споря,
Пошёл, сел у берега моря;
Там он стал верёвку крутить
Да конец её в море мочить.
Вот из моря вылез старый Бес:
“Зачем ты, Балда, к нам залез?” —
“Да вот верёвкой хочу море морщить
Да вас, проклятое племя, корчить”.
Беса старого взяла тут унылость.
“Скажи, за что такая немилость?” —
“Как за что? Вы не платите оброка,
Не помните положенного срока;
Вот ужо будет нам потеха,
Вам, собакам, великая помеха”.-
“Балдушка, погоди ты морщить море,
Оброк сполна ты получишь вскоре.
Погоди, вышлю к тебе внука”.
Балда мыслит: “Этого провести не штука!”
Вынырнул подосланный бесёнок,
Замяукал он, как голодный котёнок:
“Здравствуй, Балда мужичок;
Какой тебе надобен оброк?
Об оброке век мы не слыхали,
Не было чертям такой печали.
Ну, так и быть — возьми, да с уговору,
С общего нашего приговору —
Чтобы впредь не было никому горя:
Кто скорее из нас обежит около моря,
Тот и бери себе полный оброк,
Между тем там приготовят мешок”.
Засмеялся Балда лукаво:
“Что ты это выдумал, право?
Где тебе тягаться со мною,
Со мною, с самим Балдою?
Экого послали супостата!
Подожди-ка моего меньшого брата”.
Пошёл Балда в ближний лесок,
Поймал двух зайков, да в мешок.
К морю опять он приходит,
У моря бесёнка находит.
Держит Балда за уши одного зайку:
“Попляши-тка ты под нашу балалайку;
Ты, бесёнок, ещё молоденек,
Со мною тягаться слабенек;
Это было б лишь времени трата.
Обгони-ка сперва моего брата.
Раз, два, три! догоняй-ка”.
Пустились бесёнок и зайка:
Бесёнок по берегу морскому,
А зайка в лесок до дому.
Вот, море кругом обежавши,
Высунув язык, мордку поднявши,
Прибежал бесёнок, задыхаясь,
Весь мокрёшенек, лапкой утираясь,
Мысля: дело с Балдою сладит.

Глядь — а Балда братца гладит,
Приговаривая: “Братец мой любимый,
Устал, бедняжка! отдохни, родимый”.
Бесёнок оторопел,
Хвостик поджал, совсем присмирел,
На братца поглядывает боком.
“Погоди, — говорит, — схожу за оброком”.
Пошёл к деду, говорит: “Беда!
Обогнал меня меньшой Балда!”
Старый Бес стал тут думать думу.

А Балда наделал такого шуму,
Что всё море смутилось
И волнами так и расходилось.
Вылез бесёнок: “Полно, мужичок,
Вышлем тебе весь оброк —
Только слушай. Видишь ты палку эту?
Выбери себе любую мету.
Кто далее палку бросит,
Тот пускай и оброк уносит.
Что ж? боишься вывихнуть ручки?
Чего ты ждешь?” — “Да жду вон этой тучки;
Зашвырну туда твою палку,
Да и начну с вами, чертями, свалку”.
Испугался бесёнок да к деду,
Рассказывать про Балдову победу,
А Балда над морем опять шумит
Да чертям верёвкой грозит.
Вылез опять бесёнок: “Что ты хлопочешь?
Будет тебе оброк, коли захочешь…” —
“Нет, — говорит Балда, —
Теперь моя череда,
Условия сам назначу,
Задам тебе, вражонок, задачу.
Посмотрим, какова у тебя сила.
Видишь, там сивая кобыла?
Кобылу подыми-ка ты
Да неси её полверсты;
Снесёшь кобылу, оброк уж твой;
Не снесёшь кобылы, ан будет он мой”.
Бедненький бес
Под кобылу подлез,
Понатужился,
Поднапружился,
Приподнял кобылу, два шага шагнул,
На третьем упал, ножки протянул.
А Балда ему: “Глупый ты бес,
Куда ж ты за нами полез?
И руками-то снести не смог,
А я, смотри, снесу промеж ног”.
Сел Балда на кобылку верхом
Да версту проскакал, так что пыль столбом.
Испугался бесёнок и к деду
Пошёл рассказывать про такую победу.
Черти стали в кружок,
Делать нечего — черти собрали оброк
Да на Балду взвалили мешок.
Идёт Балда, покрякивает,
А поп, завидя Балду, вскакивает,
За попадью прячется,
Со страху корячится.
Балда его тут отыскал,
Отдал оброк, платы требовать стал.
Бедный поп
Подставил лоб:
С первого щелка
Прыгнул поп до потолка;
Со второго щелка
Лишился поп языка;
А с третьего щелка
Вышибло ум у старика.
А Балда приговаривал с укоризной:
“Не гонялся бы ты, поп, за дешевизной”.

Анализ «Сказки о попе и о работнике его Балде»

«Сказка о попе и его работнике Балде» — первая завершенная сказка Пушкина. Он написал ее в Болдино в 1830 г. Источником для написания стал рассказ Арины Родионовны, записанный поэтом в 1824 г.

Антирелигиозная сатирическая направленность привела к тому, что в царской России произведение выходило под названием «Сказка о купце Кузьме Остолопе». В советское время по понятным причинам «Сказка…» была идеализирована и рассматривалась как лучшее доказательство атеизма Пушкина.

На самом деле «Сказка о попе и его работнике Балде» вообще не имеет никакого отношения к религии. В образах попа и Балды поэт порицает жадность и восхваляет смекалку и сообразительность.

Кроме самого наименования «поп» этот персонаж никак не проявляет себя в роли церковнослужителя. Единственное, что приближает его к церкви, — наличие попадьи и попенка. В чем же здесь атеизм Пушкина? Главное отрицательное качество попа – неуемная жадность. Попадья также проявляет себя не с лучшей стороны. Она «Балдой не нахвалится», но при этом советует мужу, как избавиться от предстоящей расплаты. В целом бескорыстная работа Балды «за семерых» не вызывает у жадных хозяев никакого чувства благодарности.

В образе Балды Пушкин изобразил обычного главного героя русского фольклора, подобного Ивану-дураку. Окружающие всегда считают его глупым человеком. Происходит это из-за его простоты, наивности и бескорыстия. Балда соглашается на годовую работу за детскую забаву – три щелчка. Это – очевидная глупость. Работник показывает себя с самой лучшей стороны, он не знает усталости и действует на благо хозяев. Даже получив небывалое задание – собрать оброк с чертей, Балда не задумывается и отправляется на выполнение. В трех спорах с бесами Пушкин показывает скрытый от окружающих ум Балды. Он с легкостью обводит чертей вокруг пальца и совершает невозможное – забирает у них вымышленный оброк.

Балда несет несметное богатство к хозяину, он не делает попыток присвоить его себе, так как это – нарушение договора. Но и три щелчка – необходимое условие. Мрачные предчувствия попа сбываются. В сцене расплаты появляется высшая справедливость: от трех щелчков поп сходит с ума. Деньги чертей не приносят ему счастья.

Сказка о попе и Балде учит, что жадность никого не доведет до добра. Балда не получает вообще ничего, кроме удовлетворения от расплаты. В этом можно усмотреть презрение автора к материальным благам. Человек, несмотря на мнение окружающих, должен, прежде всего, стремиться к духовному богатству. Только таким образом в мире воцарятся счастье и справедливость.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *