Норштейн, Юрий Борисович

Родился 15 сентября 1941 г. в д. Андреевка Головинщинского района (ныне — село Каменского района) Пензенской обл., куда из Москвы были эвакуированы его мать Бася Гиршевна Кричевская (1912-2001) и старший брат Григорий. Отец Берко (Борис) Лейбович Норштейн (1905-1956) – участник Великой Отечественной войны. После окончания ВОВ семья проживала в Москве, отец работал наладчиком деревообрабатывающих станков, мать — педагогом.

В 1948-1958 гг. Юрий учился в столичной средней общеобразовательной школе номер 606, параллельно в 1956-1958 гг. — в Детской художественной школе Краснопресненского района Москвы. После окончания школы планировал заниматься живописью и пытался поступать сразу в несколько художественных вузов, но не был принят. В 1959 г. поступил на двухгодичные курсы мультипликаторов при киностудии «Союзмультфильм», которые окончил в 1961 г.

В 1958-1959 гг. был столяром-сколотчиком на Московском мебельно-сборочном комбинате номер 2.
В период с 1961 г. по 1973 г. работал на «Союзмультфильме» в качестве художника-мультипликатора. Участвовал в создании более 50 фильмов, в т. ч. картин «Левша» режиссера Ивана Иванова-Вано, «Варежка» и «Чебурашка» Романа Качанова, «Каникулы Бонифация» Федора Хитрука и цикла фильмов по рисунком Александра Пушкина («Я к вам лечу воспоминаньем…», «И с вами снова я…», «Осень») режиссера Андрея Хржановского.
В 1968 г. состоялся режиссерский дебют Норштейна — в соавторстве с художником Аркадием Тюриным он снял новаторский для своего времени мультфильм «25-е, первый день» о начале Октябрьской революции; эстетика авангардного плаката сочеталась в этой ленте с традициями живописи и графики начала XX века.
С 1973 г. по н. в. — режиссер мультипликационных фильмов (до 1989 г. работал на «Союзмультфильме», позднее и на других студиях). Снял такие картины, как «Сеча при Керженце» (1971, совместно с Иваном Ивановым-Вано), «Лиса и заяц» (1973), «Цапля и журавль» (1974) и др.
Наибольшую известность принесли Норштейну мультфильмы «Ежик в тумане» (1975) и «Сказка сказок» (1979), удостоенные многочисленных призов на кинофестивалях. Впоследствии работал над рекламными роликами (цикл «Русский сахар», 1994), заставкой к телепрограмме «Спокойной ночи, малыши» (1999), фильмом по мотивам хокку поэта Мацуо Басё для японского анимационного альманаха «Зимние дни» (2003) и др. В 1981 г. начал создавать фильм по повести Николая Гоголя «Шинель», работу над которым продолжает и в настоящее время.
В 1976-1996 гг. преподавал на Высших курсах сценаристов и режиссеров (отделение режиссуры анимационного кино).
В 1990 г. организовал анимационную студию «Артель».
С 1992 г. по 2006 г. — сотрудник Международного фонда развития кино и телевидения для детей и юношества («Фонд Ролана Быкова»).
В 1993 г. совместно с мультипликаторами Андреем Хржановским, Эдуардом Назаровым и Федором Хитруком и при поддержке Госкино организовал на основе анимационного отделения Высших режиссерских курсов школу-студию «ШАР» («Школа аниматоров-режиссеров»).
В 2000 г. основал «Фонд Юрия Норштейна», куда в качестве юридического лица перешла студия «Артель».
В 2010 г. вошел в состав учредителей Союза кинематографистов и профессиональных кинематографических организаций и объединений России (КиноСоюз, «альтернативный Союз кинематографистов»).
Юрий Норштейн владеет различными техниками мультипликации — от рисованного и кукольного фильма до многоярусной перекладки, придающей мультфильмам эффект объемного изображения; при этом режиссер принципиально не пользуется компьютерной анимацией. Часто строящиеся на сказочных сюжетах, картины Норштейна пронизаны философским смыслом, глубоко лиричны и в значительной мере обращены ко взрослой зрительской аудитории.
Ленты Норштейна отмечены более чем 30 премиями отечественных и зарубежных международных кинофестивалей (в Лилле, Анси, Нью-Йорке, Мельбурне, Сиднее, Загребе, Лондоне, Тегеране, Оттаве, Чикаго, Тампере, Оденсе и др.).
Выставки работ режиссера в разные годы проходили в московском Музее кино (2000), Отделе личных коллекций ГМИИ им. А.С. Пушкина (Москва, 2005), Государственном музее Востока (Москва, 2007-2008), музее анимационной студии «Гибли» (Митака, Япония, 2003-2004) и др.

Почетный профессор Всероссийского государственного института кинематографии им. С.А. Герасимова (ВГИК, Москва). Почетный доктор изящных искусств Школы дизайна Род-Айленда (Провиденс, США, 2005).

Супруга — Франческа Альфредовна Ярбусова, является соавтором фильмов Норштейна с 1970-х гг.; художник-постановщик мультипликационных фильмов. Дети — Борис (род. в 1968, иконописец) и Екатерина (род. в 1970).

Мемория. Юрий Норштейн

15 сентября 1941 года родился Юрий Норштейн, художник и режиссер мультфильмов.

Личное дело

Юрий Борисович Норштейн (77 лет) родился в селе Андреевка Каменского района Пензенской области. Его мать Бася Кричевская — воспитательница детсада — находилась там в эвакуации, отец Борис Норштейн — наладчик деревообрабатывающих станков — был на фронте.

В 1943 году Бася Кричевская вместе с сыновьями Борисом и Гариком возвращается в Москву, где дожидается возвращения мужа с войны, работая в комнате матери и ребенка на Ярославском вокзале.

«Наша коммунальная квартира с длинным коридором и одним туалетом на 30 человек, обогревалась печкой. Надо было принести полена, поставить на козлы и распилить их. Мы, дети, принимали в этом участие. То есть, наш труд был вложен в печь и в тепло, которое она давала. Для нас это было нормально, и, главное, весело…» — вспоминал о своем детстве Норштейн.

В 1948 году Юрий идет в общеобразовательную среднюю школу №606. «Я в школе был человек очень активный, хотя в комсомол вступил довольно поздно. Вообще это было мое состояние — быть постоянно в такой ажитации, в таком действии», — рассказывает о школьных годах сам мультипликатор.

В 1956 году он поступил в Детскую художественную школу Краснопресненского района. Вскоре отца Норштейна уволили с завода, куда он устроился работать после возвращения с войны, — за то, что не донес на коллегу и товарища. Выданный Борису Норштейну «волчий билет» был вполне в духе бушевавшей тогда антисемитской кампании, подогретой пресловутым «делом врачей». Его сына в связи с этим в 1958 году исключили из художественной школы. Тогда же он завершил учебу в школе общеобразовательной.

Норштейн пытался поступить сразу в три художественных училища — ни в одном из них его не приняли. В 1958 году Юрий устраивается работать на Московский мебельно-сборочный комбинат №2 столяром-сколотчиком.

В 1959 году по совету приятеля Норштейн поступил на курсы художников-мультипликаторов при «Союзмультфильме» и оказался в анимационном кинематографе, который никогда его не интересовал. В 1961 году его принимают на киностудию художником-мультипликатором. С этого момента и до 1973 года он примет участие в создании более полусотни мультфильмов и анимационных фильмов.

В частности, в 1965 году Норштейн в качестве художника-мультипликатора работает над мультфильмами «Каникулы Бонифация» и «Как мужик двух генералов прокормил» по одноименной сказке Салтыкова-Щедрина.

В 1966 году во время работы над мультфильмом «Поди туда, не знаю куда» Норштейн познакомился с будущей женой Франческой Ярбусовой.

В 1967 году Норштейн принимает участие в создании мультфильма «Варежка» — о девочке, которая за неимением друзей во дворе силой воображения превращает собственную варежку в щенка и играет с ним.

В 1968 году Норштейн помогает своему другу и коллеге, художнику-постановщику Аркадию Тюрину (который впоследствии поставит «Левшу»), завершить дипломную работу под названием «25-е. Первый день», фактически оживив на экране авангардную живопись 1910-1920 годов. Критики впоследствии придут к выводу, что эта первая работа — «революционно-романтический этюд» — не была «норштейновской» по стилю.

«Я очень люблю русский авангард и все, что было после революции. Мы делали фильм на основе этого искусства, нам и досталось по первое число за этот фильм», — расскажет потом Норштейн. Проблема была в слишком смелой и яркой эстетике (содержание полностью соответствовало «соцзаказу» и даже побудило некоторых критиков спустя годы назвать мультфильм «заказным» и «ангажированным»): в финале, к примеру, звучали стихи Поля Элюара, а над праздничной демонстрацией парил Ангел художника Марка Шагала.

Утвердившее заявку Тюрина руководство «Союзмультфильма» недоумевало как минимум из-за того, что на экране отсутствовал Ленин. Дело в том, что название и идея мультфильма родились из поэмы Маяковского «Владимир Ленин»: «Когда я итожу то, что прожил, и роюсь в днях — ярчайший где, я вспоминаю одно и то же — двадцать пятое, первый день».

На фоне скандала, возникшего после сдачи мультфильма, Норштейн согласился дополнить видеоряд фотографией Ленина — но официозной, протокольной, резко выбивавшейся из обшей эстетики и к тому же сопровожденной записью речей вождя мирового пролетариата.

В 1971 году Норштейн, которого из-за предыдущей работы фактически лишили творческой самостоятельности, делает «Сечу при Керженце» (по мотивам симфонической поэмы Римского-Корсакова о невидимом граде Китеже) вместе с легендарным аниматором, патриархом советской анимации Иваном Ивановым-Вано — одним из своих учителей. Эта работа продолжает заданную Норштейном тему «оживления живописи» — только на сей раз оживает не авангард, а древнерусская фреска и иконопись.

«Сеча при Керженце» получает первую премию на V Всесоюзном фестивале в Тбилиси (1972), «Гран-при» I МКФ в Загребе (1972), а также «Гран-при» и специальную премию жюри за высокое техническое качество на МКФ в Нью-Йорке (1973).

В том же году Норштейн в качестве художника-мультипликатора работает над мультфильмами «Лошарик» и «Чебурашка» (а в 1974 году — над продолжением последнего, «Шапокляк»).

С 1973 года Юрий становится режиссером мультипликационных фильмов на «Союзмультфильме» и тогда же выпускает свою первую полностью самостоятельную работу — мультфильм «Лиса и Заяц». Он делался по сути под заказ (для итальянского цикла «Сказки народов Европы»). «Фишка» мультфильма — в использовании (и снова оживлении) старинной прялочной живописи, которая, по словам Норштейна, вносит гармонию в хаос и связывает мир в единое целое.

В 1974 году мультфильм «Лиса и Заяц» получил I премию на VII Всесоюзном фестивале в Баку, I премию на II МКФ в Загребе (Югославия) за лучший фильм для детей и Медаль Сараевского банка за изобразительное решение.

Тогда же появляется еще одна сказка — «Цапля и Журавль». Этот мультфильм Норштейн называет «первым чисто своим» — или, как будут выражаться критики, первым «собственно норштейновским». В своих «Монологах» мультипликатор вспоминает, что поначалу собирался поселить персонажей на болоте, но потом счел такую декорацию слишком скучной и перенес действие в развалины русской усадьбы. Из-за этого антуража мультфильм сравнивали с «Вишневым садом» Чехова.

«Цапля и Журавль» снискали еще больше премий, чем «Лиса и Заяц», — I премию творческому коллективу «Союзмультфильм» на VIII Всесоюзном фестивале, специальную премию жюри на Х МКФ в Анси, I премию «Золотой Праксиноскоп» на МКФ в Нью-Йорке, I премию на МКФ в Тегеране за фильм для детей и юношества, «Пальму первенства» на МКФ в Тампере (Финляндия), главный приз на XIV МКФ в Панаме, большую премию на МКФ в Мельбурне (Австралия), главный приз МКФ в Оденсе (Дания) и «Золотую статуэтку оловянного солдатика».

В 1975 году рождается одна из самых знаменитых работ Норштейна — культовый мультфильм «Ежик в тумане» по одноименной сказке Сергея Козлова. Характерно, что юный зритель от него не в восторге. Многие, уже став взрослыми, вспоминают, что просмотр «Ежика» в детстве вызывал дискомфорт вплоть до страха. Его часто включают в ТОП-10 самых страшных советских мультфильмов, хотя для зрителя зрелого возраста такое восприятие утрачивает свою остроту. Критики считают, что «Ежик» оказывает на людей подсознательное воздействие.

Мультфильм полон приемов, изобретенных и впервые примененных Норштейном. Впоследствии коллеги со всего мира спрашивали его: «Как вы это сделали?» Мультипликатор отвечал: «В условиях технической недооснащенности». Он всегда считал, что материальные проблемы порождают творческие решения.

«Там нет никакой интриги в действии, там нет никакой динамики действия. Вполне вероятно, что в «Ежике в тумане» произошел счастливый случай совпадения всех элементов», — говорит о мультфильме сам Норштейн.

Мария Виноградова, озвучившая сотни персонажей мультфильмов, считала норштейновского Ежика лучшей своей работой. Худсовету же этот шедевр анимации пришелся не по душе. На заседании Норштейн сформулировал смысл «Ежика в тумане» цитатой из «Божественной комедии» Данте: «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу». Мультфильм с трудом выпустили в прокат — он шел в малом зале кинотеатра «Россия». На протяжении 14 месяцев «Ежик в тумане» собирал аншлаги.

Этот мультфильм взял первую премию на IX Всесоюзном кинофестивале во Фрунзе, «Гран-при» (Большую золотую медаль) на Х МКФ для детей и юношества в Тегеране, премию Лондонского фестиваля за «выдающийся фильм года», «Серебряный бумеранг» на МКФ в Сиднее, приз за лучший короткометражный фильм для детей в Хихоне (Испания), «Бронзового Хьюго» (третий приз) на МКФ в Чикаго, первую премию на МКФ в Эшпиньо (Португалия).

В 1976 году Норштейн как художник-мультипликатор создает знаменитый мультфильм «38 попугаев».

В 1979 году советская власть решила наградить мультипликатора Государственной премией СССР, которой удостоились его мультфильмы «Лиса и Заяц», «Цапля и Журавль» и «Ежик в тумане». Возможно, если бы не эта награда, следующая работа Норштейна — «Сказка сказок» — еще очень долго не вышла бы на экраны.

По мнению некоторых киноведов, «Сказка сказок» — это лучшее, что было сделано в отечественной мультипликации. Ее сравнивают с «Зеркалом» Тарковского из-за феномена «метавосприятия», связывающего разрозненные на первый взгляд эпизоды эмоциональным подтекстом. Например, режиссер любит повторять, что «свет, который блуждает внутри кадра, становится персонажем фильма».

В «Сказке сказок» Норштейн отразил воспоминания о своем детстве, проведенном в Марьиной Роще — но при этом в сюжете прослеживается история России с начала войны. «Он жил во мне, этот фильм, задолго до того, как я вообще подумал о том, чтобы заняться режиссурой», — признался Норштейн в книге «Сказка сказок».

Мультфильм «Сказка сказок» получил первую премию на XIII Всесоюзном кинофестивале в Душанбе. «Гран-при» на МКФ в Лилле (Франция), премию Международной критики (ФИПРЕССИ), премию департамента Норд, приз Международной федерации киноклубов в Оберхаузене (ФРГ), диплом католического жюри, «Гран-при» в Загребе на V МКФ, первую премию МКФ в Оттаве, премию за лучший мультфильм на II Московском молодежном кинофестивале.

«»Сказка сказок» — печальный фильм, «Лиса и журавль» — печальный фильм, «Лиса и заяц» — печальный фильм», — признает Норштейн в интервью много лет спустя. На «Сказке сказок» завершился советский период в его творчестве.

В 1981 году Норштейн начал работу над мультфильмом «Шинель» по знаменитому рассказу Николая Гоголя, который так и не был закончен. Это один из самых известных «долгостроев» в истории мировой анимации.

Мультипликационное переложение гоголевского текста давалось Норштейну крайне тяжело. «Я уже и сам не рад, что взялся», — признавался он затем не раз, но продолжал мало-помалу работать над «Шинелью», прерываясь по историческим и финансовым причинам.

В 1989 году Норштейн показал отдельные эпизоды «Шинели» (только они и доступны сейчас) на XV Международном конкурсе технических фильмов в канадском Монреале. Работа режиссера произвела настолько сильное впечатление на жюри, что ему — вопреки конкурсным традициям и впервые в истории фестивалей — вручили награду не за цельное произведение, а лишь за «рабочий материал».

В том же году Норштейн получил премию имени Тарковского за авторский вклад в развитие киноискусства, уволился с «Союзмультфильма» и в 1990 году перешел в «Фонд Ролана Быкова», а также основал собственную анимационную студию «Артель».

В 1991 году во Франции Норштейну вручили Орден искусств и литературы.

В 1993 году вместе с Андреем Хржановским, Эдуардом Назаровым и Федором Хитруком основал Школу-студию «ШАР».

В 1994 году Норштейн отвлекается от работы над «Шинелью» ради коммерческого заказа — создания четырех мультипликационных рекламных роликов «Русский сахар».

В 1995 году Норштейн стал лауреатом премии «Триумф», а через год ему присваивают звание Народного артиста Российской Федерации за большие заслуги в области искусств.

В 1999 году режиссер создает заставку для детской телепередачи «Спокойной ночи, малыши». Впоследствии ее снимают с эфира, сославшись на якобы поступившие в Останкино многочисленные жалобы от маленьких зрителей, напуганных «излишней детализацией в изображении двух персонажей».

С середины 1990-х режиссер проводит мастер-классы в зарубежных странах — Норвегии, Англии, Венгрии, Италии, Франции, Польше, Канаде, Швеции, США, Нидерландах, Бельгии, Латвии и в Японии. В конце 1990-х он преподает на Высших Курсах сценаристов и режиссеров (факультет кинорежиссеров анимационного кино), в разные годы читает лекции во ВГИКе, почетным профессором которого впоследствии становится.

В 1999 году Норштейну вручают премию имени Владимира Высоцкого «Своя колея».

В 2000 году был основан именной Фонд Юрия Норштейна, под эгиду которого юридически перешла созданная режиссером студия «Артель».

В 2004 году режиссер становится кавалером японского Ордена Восходящего Солнца.

В 2006 году Норштейн уволился из «Фонда Ролана Быкова».

Юрий Норштейн

Чем знаменит

«Норштейн считается одним из величайших мультипликаторов мира, будучи режиссером-постановщиком всего четырех известных мультфильмов, самый длинный из которых — получасовой (это если не считать тех работ, в создании которых он участвовал в разном качестве)», — писала израильская газета Haaretz о Юрии Норштейне к 75-летию режиссера.

Норштейн использует многоярусный мультстанок авторской конструкции и классический метод перекладок. Пользоваться компьютерной анимацией он наотрез отказывается и неизменно ее критикует: «Компьютер бы убил то, что мне хочется. Там у компьютера нет обертонов, которые возникают во время работы; я всегда говорю — нет божественной ошибки. Когда ты работаешь, каждое твое движение — это та или иная ошибка. Но вот эти ошибки создают сердцебиение». Для Норштейна характерно изобретение особых приемов для каждого кадра в отдельности. Критики отмечают, что уникальный стиль мультипликатора придает его работам эффект «трехмерного изображения».

В 1984 году «Сказку сказок» признали «лучшим анимационным фильмом всех времен и народов» по итогам международного опроса, проведенного Академией Киноискусства совместно с АСИФА-Голливуд.

В 2003 году «Ежик в тумане» был признан лучшим фильмом за всю историю мультипликации на международном опросе кинокритиков и режиссеров в Токио.

О чем надо знать

Норштейн находится в оппозиции к власти по многим вопросам. Комментируя смерть юриста Сергея Магнитского, он заявляет, что тот «умер от сердечной недостаточности Путина». Говоря о приговоре участницам панк-группы Pussy Riot за акцию «Богородица, Путина прогони», упоминает средневековье и 1937 год, а также говорит, что «этот приговор можно выдвигать на Нобелевскую премию, он сможет конкурировать с романами Пруста».

При этом Норштейн поддержал присоединение Крыма к России, поскольку этот полуостров «был передан нетрезвым Хрущевым без соблюдения элементарных юридических норм и наутро крымчане проснулись украинцами, и никто тогда особо не проявлял заботы по поводу законности, потому что была одна страна».

Прямая речь

Норштейн о своей работе: «Высшее мастерство — это не умение нарисовать. Высшее мастерство — найти эти соотношения внутри изображения, чтобы дать сверхчувственную сторону кинокадра. А это относится не к области хорошего рисования… В самом несовершенстве заключено нечто, что уходит за грань совершенного. Это как тончайшее лезвие бритвы: острие не имеет замера. И в такой момент случается то, что называют одержимостью, озарением. Нарисовать правильно гораздо легче, чем нарисовать несовершенно. К тому же внутренне, интуитивно я всегда чувствую, что совершенной вещи быть не может, поскольку сам мир таков. Он строится на несовершенстве, неравновесности своей. На самом этом разрыве, разводке, между крайностями возникает какое-то напряженное поле, которое не относится уже к изображению, уходит за пределы его, становится энергией, воздухом, пространством. Такое ощущение возникает, когда смотришь живопись. Ты видишь платье с тончайшими кружевами, но подходишь ближе и вдруг понимаешь, что кружева эти — бешеная игра кисти, на кончике которой тончайший слой краски. И кисть буквально проплясала тончайшее кружево. Происходит нечто совершенно иллюзорное. Хотя и иллюзорность здесь не то слово. Все находится на градусе исчезновения реальности и возвращения к ней. Но это возможно и в кинематографе. Если бы не его ужасная болезнь материальности, которую нужно преодолеть, прорваться, чтобы выйти к какому-то чистейшему свету, чистейшему тону, когда из всех этих пятен, линий, из какого-то излучения, направленного в ту или иную сторону, из уплотнения частичек начнет в конце концов собираться что-то, что так сильно на тебя действует и неизобразимо по самой сути своей. А ведь в мультипликации каждый момент буквально слеплен пальцами».

Норштейн о развитии искусства: «В искусстве прогресса нет. Нельзя же назвать прогрессом то, что делалось в ХХ веке в сравнении с тем, что делалось в XVI веке в Италии. Какой же это прогресс? Искусство, даже я не знаю, можно ли это назвать законами, по каким-то другим чувствованиям развивается. Даже слово «развивается» не подходит — изменяется, уточняется, приближается… Я не знаю, как это назвать. Наверное, если сравнить драматургию ХХ века и драматургию XV века, то, наверное — сильные изменения, мы, наверное, очень крупно приблизились к человеку, очень крупно. И то, что было недоступно тогда, в XV веке, стало доступно сейчас. Но качественных изменений, принципиальных изменений никаких нет, я не могу сказать, что это прогресс».

Студийная заявка Норштейна на создание «Сказки сказок»: «Это должен быть фильм о памяти. Помните, какой длины были дни в детстве? Каждый день стоял сам по себе, сегодняшнее исполнялось сегодня, а для завтрашнего счастья отводился завтрашний день. Все истины были простыми, все новые предметы повергали в изумление, а дружба и товарищество стояли превыше всего. То вечное откладывание жизни на завтра, которое постигает многих с возрастом, та жизнь абы как, дружба — не дружба, радости, не узнаваемые как радости, — от солнца, снега, ветра, гуляния, от вымытой гладкой тарелки, от собак, кошек, — это пережидание судьбы пусть нас минует. Не об этом фильм…»

Норштейн об искусстве для детей: «Знакомство с разными сторонами жизни постепенно делает человека личностью. Нужно воспитывать в нем мужество и смелость, а также умение преодолевать боль и способность видеть боль другого. Современное искусство не показывает боли другого. Руки детей сегодня не связаны».

Виктор Шендерович о Норштейне: «Фигура такая — загадочная довольно и ушедшая в добровольный и — при взгляде снаружи, демонстративный — аутизм. Хотя, по ощущениям некоторым личного знакомства, Юрий Борисович таким совсем аутичным человеком не является».

5 фактов о Юрии Норштейне

  • Норштейн не жалует один из самых известных своих мультфильмов — «Ежик в тумане». Когда в интервью ему начинают задавать вопросы об этой работе, он в ответ предпочитает рассказывать байки. Одна из них гласит, что бессменный оператор Норштейна — Александр Жуковский — поговаривал: «Лучше портвейн в стакане, чем ежик в тумане».
  • Когда сравнительно недавно на встрече с израильской молодежью кто-то предложил Норштейну воспользоваться краудфандингом — например, проектом Kickstarter, — и собрать деньги на завершение «Шинели», художник ответил: «Для меня это недостойно». Со временем судьба этого мультфильма, как отмечают журналисты, «превратилась в вопрос, который Норштейну лучше не задавать».
  • В интервью Норштейн признавался, что никогда не пересматривает свои произведения — в основном потому, что они связаны для него с теми коллегами, в соавторстве с которыми он работал и которых уже нет в живых.
  • Норштейн на протяжении многих лет неизменно сотрудничал со своей женой Франческой Ярбусовой, но при этом признавался, что между ними постоянно возникали разногласия. «Те, кто хочет в будущем заниматься режиссурой и — не дай бог — изберет себе подругой жизни художника, с которым будет собираться работать, я могу сказать только одно: не женитесь», — советовал он в интервью.
  • Норштейн любит рассказывать, как встречался в Сан-Франциско с сотрудниками компьютерной фирмы, занимающейся мультипликацией. Встав перед многочисленными мультипликаторами, работавшими на компьютерах, он достал из бокового кармана пинцет и сказал: «Это мой компьютер», а потом открыл папку с нарисованными персонажами и добавил: «А это мой Голливуд».

Материалы о Юрии Норштейне

Статья о Юрии Норштейне в русской Википедии

Студия Юрия Норштейна

Норштейн в программе «Линия жизни» на телеканале «Культура»

Интервью Норштейна о «Союзмультфильме»

Норштейн в проекте «Правила жизни» на телеканале «Культура»

«Монолог» Юрия Норштейна на телеканале «Культура»

«Не хочу, чтобы у меня была связь с Кремлем» — интервью Норштейна «Московскому комсомольцу»

«Опять забыли человека» — интервью Норштейна порталу «Православие и мир»

Томоко Танака «Психологическое время в творчестве Юрия Норштейна»

Фрагменты книги Ю. Норштейна «Снег на траве«

«Ежик в тумане»: российский мультипликатор, покоривший сердца зрителей во всем мире, несмотря на советскую цензуру (статья о Норштейне в израильской газете Haaretzв переводе на русский язык)

Юрий Норштейн в эфире «Радио Свобода»

«Мы живем в эпоху невидения друг друга»: интервью с Юрием Норштейном

Юрий Норштейн: Путь прорастания травинки.

01.05.2014 10:43

Текст: Мария Дубинская

Фото: Дмитрий Дубинский (все снимки кликабельны)

«Я в реке, пускай река сама несёт меня», — решил Ёжик, как мог глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению.

Познакомиться с автором удивительного философского мультфильма «Ёжик в тумане», который по результатам опроса 140 кинокритиков и мультипликаторов из разных стран был признан лучшей мультипликационной работой всех времён, наверняка, в тайне мечтает каждый поклонник этого уютного десятиминутного шедевра.

Однажды нам повезло: хотя Юрий Норштейн интервью даёт крайне редко и неохотно, он согласился принять нас у себя в студии, что в Войковском проезде в Москве.

Только мы переступили порог, хозяин сразу же предупредил: о работе, в том числе и над гоголевской «Шинелью», которую не получается завершить вот уже не первый десяток лет, рассказывать он не станет.

А мы, признаться, пришли без каких-либо конкретных вопросов – нам просто хотелось поговорить о жизни и об искусстве.

И наша спонтанная беседа складывалась сама собой, производя при этом в душе едва уловимую, но важную перемену. Как, наверное, и бывает всегда, когда встречаешься с мудрым и очень добрым человеком.

— Юрий Борисович, как известно, «времена не выбирают – в них живут и умирают».

А как вы себя чувствуете в эпоху, когда чуть ли не каждый день зажигаются «звёзды», комфортно ли вам в наше «гламурное» время?

— Меня многое сегодня удручает, оскорбляет и унижает. Особенно мнимая серьёзность, за которой нет ничего подлинного, и фальшивое радение власть предержащих о судьбе своей страны. Но времена, действительно, не выбирают.

Я создал свой мирок, в котором могу сопротивляться внешним вызовам.

Мне оставлена свобода мыслить, двигаться, работать, и я этому рад. Вообще, диагноз сегодняшнему обществу можно ставить по обложкам глянцевых журналов. И, увы, этот диагноз неутешителен.

Стремление к обретению славы стало нормой человеческой жизни, пределом мечтаний миллионов. Меня поражает, что знаменитые люди сегодня считают допустимым красоваться в интерьерах своих кухонь, или даже позировать кверху задницей на аэродромах своих широких постелей.

До чего же сильным должно быть стремление стать предметом чьего-то внимания, раз ты можешь опуститься до такой пошлости?

Возможность получения наград, жажда сфотографироваться с помпезной лентой через весь живот рядом с президентом или премьером – всё это кружит головы и вызывает сладостный трепет. Но что это такое? Откуда берутся столь странные желания?

Есть вещи несоизмеримо более важные для человека. Впрочем, как у всякого явления, у погони за гламуром и известностью тоже есть своя оборотная сторона. И это – сама трагичность жизни, страх пустоты и одиночества. Отсюда столько наносной мишуры…

Хотя, без познания истинной радости, как и без иронии, драматизм бытия пережить нельзя. Как бы, иначе, выживали солдаты в окопах, не теряя самообладания, не падая духом, когда смерть окружает со всех сторон?

Если бы не балагурство, не народные присказки да побасенки – отчаяние было бы всеобъемлющим.

Раньше смерть была священна, сегодня же она вошла в привычку. Ежедневно мы по телевидению видим, как сама её суть уничтожается, ведь убийство стало обыденным делом.

То есть, искусство – в данном случае, кино — оказалось лишь сомнительным камуфляжем для горькой подлинности окружающей действительности.

Но ведь своей правдой оно должно вливать в человека жизненные силы, а не наоборот! К сожалению, сегодня мы видим намного больше искусства деструктивного.

— Скажите, а что вас обычно радует в жизни, что способно приятно удивить?

— Меня радуют внезапные, самые незначительные открытия и удачи. Например, я, не умеющий готовить, однажды вкусно приготовил рыбу.

Хорошо помню тот далёкий день. Это получилось случайно и обрадовало меня чрезвычайно! В гостях у нас тогда как раз был Тонино Гуэрра, уже, к сожалению, ушедший, со своей очаровательной женой Лорой.

Так они весь день потом выпытывали у меня, что же это за великолепный рецепт такой, что за рыбина чудесная. А это была всего лишь обыкновенная треска!

Так что, воодушевляют меня любые, самые, казалось бы, несущественные вещи.

Даже такие, как ненароком замеченный взгляд человека, преисполненный глубины. Или доверчивая ладошка ребёнка в твоей руке, соединяющая всё твоё существо с непостижимой огромностью жизни…

Подобные моменты дарят поистине животворные ощущения. Немного нужно человеку для радости.

Трагедия человечества в наши дни состоит в том, что люди разучились радоваться мелочам, которые в сути своей велики.

На самом деле, если человек не способен радоваться малому, буквально какой-то детали – трепету листвы, допустим, или крохотной распустившейся почке, нежному пушку вербы, то сладость настоящей радости он так и не познает.

И сколько бы он ни старался заглушить гложущее его чувство неудовлетворённости, набирая всё больше и больше ненужных вещей и придаваясь всё более изощрённым удовольствиям, жизнь его без чувствования малого – окончена, так и не начавшись.

Можно тратить годы на возведение особняка, который и за день-то не обойдёшь, полагая, что, таким образом, наполняешь своё существование смыслом.

Но ведь это же драма, потому что при этом не понимаешь, что «строишь пустоту». А что же будет дальше? Алкоголизм? Психическое расстройство? Трясина цинизма и надменности, когда вместо лица проявится уже даже не уродливая личина, а мурло?

А уж если человек при этом будет изображать хорошие манеры, тогда это и того отвратительнее. Как если бы потные подмышки побрызгали парфюмом.

Но именно так сегодня художественный вкус пытаются подменять дорогими приобретениями. А достаток и власть, между тем, уверенно пожирают художественное пространство.

Мы сейчас видим множество примеров того, как люди искусства становятся придворными льстецами, потихоньку ампутируя свой талант.

Ещё Пушкин написал: «Беда стране, где раб и льстец Одни приближены к престолу, А небом избранный певец Молчит, потупя очи долу».

— Откуда же у людей взялись такие ложные ориентиры в наши дни?

— У меня такое впечатление, что все долгое время словно были безумно голодны, и вот, вдруг дорвались до сытости. И думают, что наконец обретут желаемое.

Не обретут. Потому что «желаемое» – это внутренняя свобода и ощущение счастья. А они не зависят от внешних обстоятельств.

— Невольно вспомнился случай, произошедший с Высоцким, когда он, в одну из своих первых поездок за границу, зашёл в какой-то супермаркет и, увидев тамошние прилавки, которые ломились от деликатесов, испытал сильный приступ тошноты. Проще говоря, его натурально начало рвать…

— Этот шок схож с тем состоянием, которое сегодня испытывают чуткие думающие люди. Законы, по которым живёт общество потребления, не способны сделать душу человека чище и счастливее.

Между прочим, если бы наши богатеи вкладывали свои деньжищи в культуру, то именно это, а не их астрономический счёт в банке, стало бы подлинным капиталом и ценностью.

Существует только одна правда – это превосходство над самим собой. Есть такая притча о том, как у одного юноши спросили: «Ты хочешь, чтобы на улице раздавали бесплатный хлеб»? Он ответил: «Да». И ему сказали тогда: «Так иди, и раздавай!».

Вот в этом всё дело. Счастье – это то, сколько человек переработал внутри себя, чтобы проблеснула вдруг мысль, приводящая к реальному действию.

Это и есть его личное «золото», его сокровище, его капитал, это то, что он, как старатель на прииске, «намыл». А чтобы сверкнули золотые крупицы, необходимо перемыть огромное количество почвы.

Пусть воротила бизнеса попробует потом со всем своим шикарным «скарбом» протолкнуться в Царствие Небесное. Ничего у него не получится. И это говорю вам я, человек неверующий…

На мир я смотрю не через веру, а через искусство, очень многое через него понимаю. Хотя прекрасно знаю, что искусство отчасти вышло как раз из религии…

— Один небезызвестный современный художник, а по совместительству — светский лев, в своих интервью постоянно утверждает, что творец не должен быть беден.

Если ты хорош в том, что делаешь – умей этим зарабатывать, будь богат.

Насколько, по-вашему, человек, который занимается творчеством, зависим от степени своего благосостояния?

— Если создать абсолютно комфортные условия для творчества, предположим, выделить помещение, оборудованное всей необходимой техникой, то это, считаю, есть смерть для мысли.

Я всё время привожу в пример один эксперимент, который как-то провели американцы. Они погрузили человека в жидкость, равную ему как по температуре, так и по удельному весу, и у испытуемого начались галлюцинации.

Это поразительно: он перестал ощущать «контраст с жизнью», его естество потеряло свои собственные «границы», «компас» перестал работать. Он больше не чувствовал себя.

Но всё очень просто — чтобы почувствовать вкус воды, нужно ощутить жажду, чтобы обрадоваться вкусу хлеба, горячих щей и водки, надо продрогнуть и изголодаться.

Чтобы ощутить тепло дружеского взгляда, нужно настрадаться в одиночестве. А кто-то из мудрых сказал: «Если любишь – надо уехать». Это из той же серии.

Сегодня все хотят быть в комфорте и сытости, и одновременно пребывать в художественной мысли. Но это «есть две вещи несовместные».

Чтобы что-то создать, необходимо не просто выстрадать это, но иногда и быть убогим и убитым, а потом снова «одушевиться» и воскреснуть.

— Как это согласуется с тем, что вы стали издавать книги, печатать открытки со своими мультипликационными персонажами?

Вас ведь тоже нередко упрекают в том, что вы, дескать, пытаетесь заработать, будто бы в этом есть что-то противоестественное…

— Конечно, пытаюсь. Мне ведь необходимо на что-то существовать, помогать близким, продвигать какие-то свои небольшие проекты.

Если это не граничит с некой болезненной манией обогащения, желание заработать на своём творчестве, чтобы жить, это совершенно нормально. Тем более, если помощи тебе ждать особенно не от кого.

А вообще, я уже не молод и свой пуд соли съесть успел… Кстати, я не раз предлагал моим коллегам-мультипликаторам объединиться и открыть магазинчик, но они восприняли эту идею без энтузиазма.

В этом и лень тоже виновата. Вложив огромные творческие и интеллектуальные силы в своё кино, они не сумели распорядиться результатом своего труда, и в итоге появились ушлые дельцы, которые всё взяли под контроль.

Грустно, но я думаю, те люди так и будут вечно жить на подачки, не пытаясь вернуть в свои руки инициативу и предоставляя полную свободу действий более предприимчивым и нахальным.

К слову, у нашей студии не было ни одного посредника в торговле книгами, который бы нас не обманул в чём-то.

Сегодня любой, у кого есть деньги, может нажиться на плодах чужой работы и при этом не будет испытывать и малейшей неловкости.

Когда в договоре о моей книге издатель пишет тираж, я не могу быть уверен, что чуть позже он не допечатает ещё партию, о чём я даже не узнаю. Всё это очень противно.

Но, наверное, таковы реалии капитализма. Условия игры диктует рынок — без надувательства и воровства ничего не делается.

Вы не представляете, как тошно соприкасаться с этими проявлениями.

— Может ли искусство менять человека, учить его чему-то?

— Я размышляю об этом постоянно, и каждый раз прихожу к противоположным выводам. Сказать, что искусство ничего не меняет, было бы нечестно.

С другой стороны, нельзя утверждать и то, что жизнь людей в государстве, которое пребывает в искусстве, может меняться к лучшему. У Пушкина есть чудная строка в «Борисе Годунове»: «Не всякое слово в строку пишется».

Точно так и не всякая мысль определяема. Она может оставаться как бы в затемнении, но это вовсе не значит, что человек не способен думать. Такой подход применим абсолютно ко всем людям, и род занятий при этом не играет роли.

Дворник тоже должен выполнять свою миссию виртуозно, с осознанием, что от того, насколько хорошо он подметёт улицы, будет зависеть, подвернёт ли ногу, упадёт ли какая-нибудь старушка, или нет. И это понимание является его творческим актом.

Чтобы быть художником в наивысшем понимании этого слова, нет необходимости сутки напролёт корпеть возле мольберта. Достаточно быть человеком, который способен «прослеживать путь».

Если тебя восторгает путь прорастания травинки, если ты восхищаешься колыханием колокольчиков на ветру, слышишь запах снега – ты уже художник.

— Последние лет двадцать, а то и больше, в художественной среде стало очень модно исследовать «эстетику отвратительного».

Конечно, говорят, что ночь темнее всего перед рассветом, но так ли это?

— Вся эта художественная отрыжка — результат тех же страха и потерянности, о которых я уже говорил.

Человек не знает, как жить, и думает, что захлёбываясь стёбом – назовём это так — сможет что-то понять.

Но это ошибка. Если современное искусство, вернее, его уродливые ипостаси, рассматривать, как переходный период, как агонию перед зарождением чего-то прекрасного – то ничего особенно страшного я в этом не вижу.

Потому что остаётся надежда на то, что перед лицом подлинной красоты и таланта, которые непременно, так или иначе, проклюнутся, вся эта гадость сгинет.

Если же уродство рассматривать как высшую стадию проявления сегодняшней художественной мысли, то, безусловно, это ещё более чудовищно, чем мы можем предполагать.

— Скажите, а вам вообще не кажется, что сегодня мир, как никогда, живёт в предощущении катастрофы, или даже уже в неё погрузился?

— Я считаю, что художник не должен быть подвержен таким настроениям. Нужно отстраняться от какого-либо нагнетания, продолжать жить и созидать, помогать жить и созидать другим.

На этот вопрос хочется ответить словами мальчика, который впоследствии стал философом Сенекой.

Когда он играл на улице в мяч, у него спросили: «Что ты будешь делать, если тебе станет известно, что через три часа мир погибнет?».

Мальчик ответил: «Буду играть в мяч».

— Юрий Борисович, вы о чём–то мечтаете?

— У меня не тот возраст, чтобы мечтать. Я всего лишь хочу, чтобы моя жена (художник-мультипликатор Франческа Ярбусова – прим. автора) была здорова, чтобы она могла заниматься творчеством в ту силу, которая дарована ей природой. Она очень сильный художник.

Хочу, чтобы мои внуки успешно развивались, вырастая в нормальных людей, которые способны понять, что такое боль и страдание близкого человека. Чтобы знали цену своим словам, мыслям, поступкам.

Я хочу, чтобы мой сын и дальше занимался делом, которое так любит. Он расписывает церкви, пишет иконы, причём, делает это на очень высоком уровне и с очень высокой степенью ответственности.

Я хочу, чтобы моя дочь проявила большее бесстрашие в занятии живописью, чтобы всё у неё получалось.

Хочу, чтобы в нашем мире был мир, и каждый человек мог ощущать, что происходит в душе другого человека.

Юрий Норштейн: Магнитский умер от сердечной недостаточности Путина

«Отец» «Ежика в тумане» сделал предположение о том, от чего умер российский юрист Сергей Магнитский в СИЗО «Матросская тишина». Свою речь Юрий Норштейн начал с общего медицинского положения в России.

Следующее высказывание в буквальном смысле взорвало зал. Норштейн припомнил официальную версию смерти Сергея Магнитского. Врачи говорили, что причина гибели юриста – сердечная недостаточность. Режиссер высказал свое видение этой проблемы: «Магнитский умер от сердечной недостаточности Путина и начальника тюрьмы», — заявил Норштейн.

Cлова Юрия Норштейна о Магнитском и Путине вызвали бурю оваций в зале. Примечательно, что из эфира Первого канала высказывание о президенте России было вырезано.

Справка «ДК»

Юрий Норштейн родился 15 сентября 1941 года в селе Андреевка (Пензенская область). Известность приобрел в качестве художника-мультипликатора и режиссера анимационного кино. Большую часть работ он создал на студии «Союзмультфильм». Зрителю Юрий Норштей известен по таким работам, как «Ежик в тумане», «Лиса и заяц», «Цапля и журавль», также его режиссуре принадлежит заставка к передаче «Спокойной ночи малыши».

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *