Юлия Гиппенрейтер представляет: сборник воспоминаний о своем детстве великих людей.

Ю.Б. Гиппенрейтер. Родителям: как быть ребенком

Издательство: АСТ, 2010 г.

Стоит какому-нибудь автору завоевать мега-популярность, как его имя начинают активно использовать для продвижения других книг, менее толковых. Появляются серии: «Марь Иванна рекомендует» или «Под редакцией Марь Иванны». Причем имя «звезды» пишут большими буквами с явным расчетом, что покупатель примет его за авторское – и купит, вернее купится. Как хорошо, что некоторые знаменитости держат марку, не скатываясь до ширпотреба. От профессора Юлии Борисовны Гиппенрейтер давненько ждут новых шедевров. Пока что мало кому из психологов-писателей удалось дотянуться до популярности ее первой книги «Общаться с ребенком: как?» Но гений есть гений, он за всю жизнь может одну маленькую формулу придумать, перевернувшую мир, и больше ничего не делать – мир и так вертится дальше по его формуле.

Эта новая книга – не личный труд Гиппенрейтер, не методика, но тоже полезное чтиво.

В Америке старинный друг семьи как-то сказал юному бонвивану:

— Фредди, когда-нибудь ты женишься на своей маленькой кузине.

Пораженный Фред ответил:

— Она ведь совсем крошка!

Но он всегда питал особое чувство к обожавшей его девочке, хранил детские письма и стихи, которые она ему писала. После длинного ряда любовных приключений с нью-йоркскими красотками и представительницами высшего света (среди них – Дженни Джером, будущая леди Рэндольф Черчилль) он вернулся в родную Англию и попросил тихую маленькую кузину стать его женой. Характерно для мамы, что она решительно отказала ему.

— Но почему же? — спросила я ее однажды.

— Потому что я была скучная. – Ответила она.

Причина довольно-таки необычная, но для мамы совершенно достаточная.

(Агата Кристи)

Итак, это хрестоматия. Сборник воспоминаний знаменитостей о своем детстве, детское восприятие мира и педагогические умозаключения. Среди авторов: Константин Станиславский, Сергей Прокофьев, Тур Хейердал, Марина Цветаева, Павел Флоренский, Лидия Чуковская, Наталья Сац и другие. Их воспоминания и заметки сопровождаются комментариями от Гиппенрейтер. Получился замечательный сборник, светлый и информативный, жаль, что он выпущен в столь неприметном виде, но такова судьба всей литературы от издательства АСТ.

Цитата из комментария Гиппенрейтер к рассказу Станислава Рихтера о себе, о его личном определении себя как «лентяя от природы», подтвержденном школьными наставниками.

Перед нами психологическая загадка: как можно думать об увлеченном, «захваченном» человеке, как о лентяе?! Ну, можно еще простить гимназическую наставницу – у нее, можно сказать, по определению, профессиональные шоры на глазах. Но сам Рихтер – о себе (?!). Однако, загадка парадокса – в его собственных словах и в его судьбе: «Школу я ненавидел, и даже сейчас при одном воспоминании о ней меня бьет дрожь. Все меня в ней отвращало, и, прежде всего, она была обязательна». Вот в чем дело: обязательные занятия – вот где он был «лентяем»! Мы сталкиваемся здесь с серьезной позицией «общества», школы, учителей и родителей. Она навязывается детям, а потом становится собственной оценкой для детей и взрослых. Позицию эту можно кратко выразить словами: ленивый – тот, кто не умеет работать по принуждению. Еще раз повторим, С.Рихтер, как и некоторые подобные ему дети, помимо специальной одаренности, обладал еще одним даром: чувством собственного пути. Это особый, личностный дар, который пора понять, признать, и всячески оберегать в детях! «Лень» таких одаренных детей – это сопротивление затягиванию их на чуждый путь.

После этого вывода должен прозвучать коллективный выдох. Наверняка многие почувствовали на своей «шкуре» похожее давление со стороны общества. Именитые педагоги еще сто лет назад заявляли, что ленивых детей не бывает – бывают нечуткие взрослые. «Лень» ребенка – это в 99% случаев защитная реакция на ненужное давление.

…Психолог Марина Осорина, как обычно, приоткроет окошко в таинственные миры детей, расскажет о детских фантазиях и наблюдательности. Агата Кристи делится воспоминаниями о непростой жизни английских детей: каково быть все время «достойным» и вести себя прилично. Станиславский ярким отточенным стилем рисует картинки своего первого знакомства с театром. Лидия Чуковская рассказывает о своей семье с такой пронзительной эмоциональной силой, что становится жаль маленькую девочку в окружении Имен и Фамилий.

Снова Большая Дорога, снова зима, снова возвращаемся мы с ним откуда-то вдвоем. Мороз ненастоящий, градусов пять, не более. Сеется мелкий снежок… Мы вынуждены отступить в придорожный сугроб, из переулка на Большую дорогу медленно вытягивается нам навстречу обоз со льдом. …Медленно, нудно тянется обоз: мне надоедает глядеть на лошадей и на прозрачные прямоугольники только что вырубленного льда. Наконец обоз проскрипел. Последняя лошадь, последняя глыба льда, последний шлем. Мы ступили на дорогу. И тогда новая помеха – Репин. Оказалось, он на той стороне. В теплых башмаках, в мягкой меховой шапке, весь припорошенный снежком, пережидает обоз, как и мы. Мне досадно: теперь они будут разговаривать! Опять стой! Репин, сняв перчатку, учтиво здоровается с Корнеем Ивановичем, потом протягивает руку мне. Нет, долго ждать не приходится. Что-то такое условились насчет «среды». Снова учтивые рукопожатия – и Репин исчезает в снегу. Мы движемся сквозь снег в одну сторону – он в другую. Но не успеваем мы сделать и десяти шагов, как происходит нечто странное. В отца моего словно вселяется бес. Корней Иванович вдруг срывает с моей руки перчатку и бросает ее далеко в сугроб к кольям чужого забора.

— Тебе Репин протягивает руку без перчатки. – Кричит он в неистовстве. – А ты смеешь свою подавать, не снявши! Ничтожество! Кому ты под нос суешь рукавицу? Ведь он этой самой рукой написал «Не ждали» и «Мусоргского»! Балда!

Книгу стоит прочитать, не торопясь и с любого места, чтобы отдохнуть душой, встретившись с грамотным литературным языком, мастерством высокого стиля. Каждая история заставляет думать, слышать автора как наяву, благодаря нескольким правильным словам и щемящим образам. Гении в детстве были обычными детьми со своими комплексами и ошибками, зачастую они воспитывались в суровой атмосфере, куда более жесткой, чем нынешние проблемы. Их рассказы умело «опускают» взрослого до уровня ребенка и заставляют уважать стремление детей понравиться родителям, сделать им приятное, занимаясь нелюбимыми делами (как получилось у Цветаевой, например). И это старание также остается недооцененным, в то время как сами взрослые крайне редко уступают друг другу в принципиальных занятиях.

Мы много думаем о том, как сделать из ребенка правильного взрослого. И мы мало времени и сил уделяем ребенку-как-ребенку, по мелочам пытаясь преувеличить его способности и умения, его ответственность. Такие патетические мысли навевает книга. Все что нам остается, это гладить детей по голове и оберегать их жизнь, а остальное они сделают сами.

Цена книги в магазинах: ~250 руб.

7 правил общения с подростком

ГЛАВНАЯ » Школьники от 7 лет и старше » психология школьника » 7 правил общения с подростком

«Прости, я сказала плохо, — спохватилась мама, — просто знай, что я буду очень беспокоиться…

Потом сын рассказал, что в горах он оказался перед выбором: переходить через ледяную трещину по ненадежному снежному мостику или пойти в обход.
«Я вспомнил, как ты сказала, что будешь очень беспокоиться, и выбрал второе».

Когда ребенок стоит перед реальным испытанием ему легче сделать выбор, если он знает о нашей любви, о нашем беспокойстве.

Юлия Гиппенрейтер. «Общаться с ребенком. Как?»

Главная задача общения с ребенком-подростком – это создание атмосферы доверия. Каждый день ваш ребенок должен убеждаться в том, что общение с вами принесет для его душевного состояния только пользу, и ему не придется плакать в подушку после упреков/обвинений/насмешек со стороны родителей. Итак, запомним основные правила общения с подростком.

1. Здесь и сейчас. Не стоит опираться на пользу или вред для будущего, будь то карьера или здоровье.

Пример. Девочка начала курить. Обычно, достаточно одной фразы: «Знаешь, у ребят считается, что поцеловать курящую девушку – это тоже самое, что целоваться с пепельницей».

2. Не критикуйте то, в чем не разбираетесь. Можете ли вы оценить молодежную моду с точки зрения вашего ребенка? Или новый фильм с известным молодым актером?

Пример. Девочка страдала заниженной самооценкой только из-за того, что всю одежду ей покупала мама. Все жалобы на то, что это не модно или не подходит внутреннему состоянию подростка, оставались неуслышанными. В будущем это привело к тому, что взрослая женщина попросту не умела одеваться.

3. Запоминайте имена. Никто не ждет от вас, что вам будут нравиться те же актеры и певцы, что и вашему ребенку, но тот факт, что вы знаете их имена, будет приятен. Тоже относится к именам друзей и знакомых.

4. Не давите. Разумеется, вы родитель, и вы в стае главный. Порой, ваше жесткое слово или решение попросту необходимы. Ребенок их ждет и на них надеется. Но вы должны научиться видеть, когда нужно решить проблему и облегчить подростку жизнь, а когда ваша жесткая рука приведет к отпору и агрессии.

5. Релакс и чувство юмора. Если вы думаете, что жизнь взрослого сложнее и труднее, чем жизнь ребенка, то это далеко не так. Для подростка все максимально, ему не объяснить про «черно-белую жизнь» или про «открывающиеся двери». Ваша помощь сейчас заключается в создании условий для отдыха и принятия проблем/трагедий/разрывов.

Научите ребенка преодолевать трудности и неудачи, правильно к ним относиться. Из любой мухи можно создать слона, но родитель-мастер превратит эту муху в пыль еще до страшной мутации. Возьмите за правило шутить, устраивать маленькие праздники, походы в магазин, кино, парк. Научите ребенка расслабляться со стаканом молочного коктейля (чая, газировки) или принимая ванну с аромомаслами.

Пример. Дочка пришла домой в слезах после неудачного общения с мальчиком, который ей нравится. Прежде всего, кричите себе «Ура!» — она пришла домой, а не спряталась у подружки. Ваши дальнейшие действия могут пойти двумя путями:

— Попросите дочку рассказать о том, что произошло. «Разберите» этого мальчика по полочкам. Его прическа, с кем он дружит, какие отметки получает. Если чувствуете, что он дочку обидел, то постарайтесь найти моменты, над которыми можно посмеяться. Все это хорошо сделать за чашкой чая с вкусными конфетами. Затем идите с дочкой гулять или займитесь шопингом. Если погода плохая или ночь на дворе, посмотрите кино или поиграйте в приставку. В общем, сделайте все, для того, чтобы дочка эмоционально вымоталась и уснула безо всяких слез в подушку.

— Создайте ситуацию ненавязчивой поддержки. Приготовьте ванну, помогите разобрать вещи, приготовьте травяной чай. Дайте дочке возможность уединиться в комнате, выплакаться своему дневнику или подружке по телефону. Не расспрашивайте ни о чем. Неудачи на любовном фронте очень сильно затрагивают самооценку, поэтому не у каждого ребенка есть желание делиться ими с родителями. Зато у многих юных красавиц есть желание упиваться своими страданиями. Писать стихи и жаловаться подружкам, что жизнь кончена.

6. Фактор крутизны. Безо всякого фанатизма под этим фактором подразумевается высокая самооценка. Девочка должна часто слышать дома, что она красавица и умница, не «лучше всех», а просто хороша сама по себе. Мальчикам в этом вопросе даже проще. Родители попросту должны поддержать их увлечения музыкой или спортом. Тоже относится и к самим родителям. Если дети каждый день видят перед собой успешных людей, которые, к тому же, общаются с ними наравне и всегда готовы помочь, поддержать, то они и сами становятся успешными.

7. Любовь без условий. Чтобы не сделал ваше ребенок, как бы не поступил, какой бы урок не прогулял и какую бы гадость не попробовал, он всегда должен быть уверен в одном: дома его примут таким, какой он есть. Ваша любовь – это тот маяк, который будет приводить ребенка домой всю жизнь.

Итак, сделаем общий вывод из перечисленных правил. Общение с ребенком-подростком строится на трех китах: доверие – чувство юмора – поддержка. Не бойтесь подросткового периода: это сложный, но интересный этап. И это тот момент в жизни, когда вы можете дать ребенку больше свободы, а выигранное время подарить себе.

10 цитат Юлии Гиппенрейтер, которые помогут стать ближе к подростку

Юлия Гиппенрайтер — педагог, психолог-практик, автор нескольких бестселлеров о построении отношений с ребенком. Она говорит: «Я никогда не проникну в образы и переживания других людей. Я даже не могу установить, является ли красный цвет красным и для другого; возможно, что он называет тем же словом ощущение совершенно иного качества!» Не навязывает, но подсказывает; не воспитывает, а растит; не требует, а направляет… Не ментор, но источник вдохновения и мудрых мыслей…

***

Подростковая мода подобна ветрянке — многие ребята ее подхватывают и переносят в более или менее серьезной форме, а через пару лет сами же улыбаются, оглядываясь назад. Но не дай Бог, родителям в это время войти в затяжной конфликт со своим сыном или дочерью.

Читай также: Подростки и родители: учимся понимать друг друга

***

«Прости, я сказала плохо, — спохватилась мама, — просто знай, что я буду очень беспокоиться».

Потом сын рассказал, что в горах он оказался перед выбором: переходить через ледяную трещину по ненадежному снежному мостику или пойти в обход. «Я вспомнил, как ты сказала, что будешь очень беспокоиться, и выбрал второе».

Когда ребенок стоит перед реальным испытанием ему легче сделать выбор, если он знает о нашей любви, о нашем беспокойстве.

***

Известный семейный терапевт Вирджиния Сатир рекомендовала обнимать ребенка несколько раз в день, говоря, что четыре объятия совершенно необходимы каждому просто для выживания, а для хорошего самочувствия нужно не менее восьми объятий в день! И, между прочим, не только ребенку, но и взрослому.

***

Родители помогают расти. Чтобы когда-нибудь ребенок вырос и мог жить среди других людей, самостоятельно. И тогда взрослый должен свою руку отодвинуть. Потому что рука ребенка уже обрела собственную силу. Он индивидуум, личность. И когда это произойдет, родительская миссия окончена. Тогда остаются только их личные чувства друг к другу, их любовь, дружба между родителями и ребенком.

Читай также: Подросток и его друзья: что должны знать родители?

***

Дисциплина не до, а после установления добрых отношений, и только на базе них.

***

Дети часто думают, что родители – «железные Феликсы», просто потому, что родители не привыкли говорить о себе. Поэтому так важно говорить с ребенком о том, что мы чувствуем: «Ты знаешь, мне было обидно это услышать». Вывод он сделает сам. Главное – быть искренними и не манипулировать его чувствами.

***

Скрывать и тем более копить свои негативные чувства ни в коем случае нельзя. Можно выражать свое недовольство отдельными действиями ребенка, но не ребенком в целом. Можно осуждать действия ребенка, но не его чувства, какими бы нежелательными или непозволительными они ни были. Раз они у него возникли, значит, для этого есть основания. Недовольство действиями ребенка не должно быть систематическим, иначе оно перерастет в неприятие его.

***

Непослушание — единственное, что ребенок может противопоставить неправильному обращению с ним.

***

Ваш ребенок нуждается в отрицательном опыте, конечно, если тот не угрожает его жизни или здоровью. Позволяйте ребенку встречаться с отрицательными последствиями своих действий (или своего бездействия). Только тогда он будет взрослеть и становиться «сознательным».

***

Все время я ощущаю радость от того, что самые простые вещи – приятные слова, сказанные собеседнику, внимание и бережное отношение к тем, кто рядом с тобой, – делают каждый новый день счастливым и осмысленным.

Вот так, казалось бы, просто. И в то же время – нелегко. Ответственного и счастливого материнства!

Что берем на заметку?

Читай также: 45 жизненных уроков от Регины Бретт

Юлия Гиппенрейтер: «На удар судьбы я отвечаю встречным ударом»

Юлии Борисовне Гиппенрейтер 85 лет. Она – известный психолог. А еще она – женщина поразительной жизнестойкости. Год назад ей поставили онкологический диагноз. Но она говорит о счастливой жизни, несмотря ни на что.

«Все говорили, я перегрелась на солнце, сожгла кожу. Но кожа не была красной, она горела изнутри. У меня стало чесаться все тело. Так продолжалось неделю. Диагноз поставили в больнице: желчный проток пережала опухоль, началось отравление организма желчью. Я узнала приговор сразу: опухоль неоперабельная – максимально шесть месяцев с химиотерапией, без нее не больше трех. Мне и биопсию не стали делать – и так все ясно. Зато поставили стенд, капельницы, воспаление остановили. Когда я услышала: «три месяца», то философски отнеслась к этому. Несколько лет назад ушел из жизни наш сын Алеша, и тогда у меня возникло ощущение, что он открыл мне дорогу туда. Если твой ребенок прошел этим путем, то для тебя этот путь святой. Короче говоря, не было ни паники, ни страха. Хотя сначала был шок. В голове стало все быстро перестраиваться. Мы с мужем начали думать, что надо делать сейчас. Определиться с разными документами, счетами. Понять, как он будет жить… Раз жизнь укоротилась, надо сделать необходимое и после этого жить дальше.

Друзья договорились о консультации с известным онкологом. И он сказал очень важные для меня слова. Спросил: «Вы сейчас живете?» – «Да». – «Кстати, по вам не видно, что вы умирающий, обреченный человек». И всем говорит, а я была с друзьями и Алешей (Алексей Николаевич Рудаков, математик, муж Юлии Гиппенрейтер. – Прим. ред.), – «Она очень живой человек». И мне: «Вот так и живите. И не надо делать химию. Я работаю с теми, кто это делает, они – бледные тени». Без операции химиотерапия добавляет несколько очень тяжелых месяцев жизни. Я ушла от врача с хорошим настроением. Мне разрешили пожить нормальной жизнью. Это был важный момент.

В эти дни другие друзья проконсультировались с врачами в нескольких странах. Выяснилось, что в Нью-Йорке есть знаменитый хирург, который делает именно такие операции. Они договорились оплатить мое лечение, пришли к нам и сказали об этом. Узнав, что у нас есть визы, тут же заказали два билета на утренний рейс. В самолете я спросила у Алеши: «Ты как повезешь меня назад – гробом или урной?» Этот вопрос меня действительно беспокоил, понимала, что для него это может быть непростое решение и большая нагрузка. В целом надежды было мало, но она была.

В Америке ты попадаешь на конвейер. Биопсия, анализы – все было сделано очень быстро. И через две недели меня прооперировали. Для хирурга очень важно, что пациент хочет жить, и я, кажется, произвела впечатление такого человека. У меня с ним получился, как мне показалось, особенный контакт глаз. После операции он пришел ко мне в реанимацию. Я спросила: «Джон, ты думаешь, я пару лет проживу?» Он твердо сказал: «Да!» Очень мне понравилось, как он это сказал. И все. Больше я к нему не приставала.

Я понимала, что главное – пережить операцию, и пережить третий день после, и пережить пятый… А потом еще два месяца организм должен налаживаться – операция тяжелая, наркоз длился пять часов.

В больнице мне очень не понравилась еда, она такая пластиковая. А есть хочется. И я просила меня скорее выписать. На шестой день после операции мне разрешили уехать. Врач разрешил есть неострое и принимать пищевые ферменты. Так что по дороге из больницы мы заехали в китайский ресторан, о котором я мечтала последнюю пару дней. А через три дня во время перевязки хирург спрашивает: «Как у вас аппетит?» Я ему: «Прекрасно. Китайский ресторан мне очень понравился». Он рассмеялся: «Вы слышали: она в китайский ресторан отправилась!» Я, кажется, его поразила. Вообще врачи не раз мне удивлялись, а я недоумевала – чему? Вот так я прошла через эту напасть.

Наблюдая себя в течение жизни, я обнаружила, что у меня есть особая тактика или стратегия поведения: на удар судьбы отвечать встречным ударом. Из-за моих резких поступков я много раз оказывалась в кризисных ситуациях. Горные лыжи… Я обычно перебирала скорость, не раз ломала ноги. Однажды с ногой в гипсе, в брюках пошла в Ленинскую библиотеку. Очень правильная советская дежурная возмутилась: «Что вы себе позволяете, женщина, надели брюки – да еще в научный зал!» Такие были времена (начало 60-х)! А я, оказывается, попала в будущую моду. Кстати, и с рюкзаком тогда же стала ходить на работу – очень удобно!

Развод. Мне было 30 лет, и ситуация была «на выживание». Перед этим мы получили две комнаты в коммунальной квартире: двое детей, мой муж Вадим, его мать и я. Оставила все и ушла за руку с младшей 3-летней дочерью к своим родителям. А у них 18 метров, мама, папа и мой брат. Мы могли переночевать два-три дня, но не жить. Меня приютила мамина сестра, тоже в коммунальной квартире. Потом другая тетка… Тогда я за один месяц закончила текст кандидатской диссертации. До этого три года не могла ее написать. Все эксперименты были сделаны во время беременности, опубликованы статьи, но я все тянула. А на удар судьбы – мобилизовалась. Дописала, защитила диссертацию, стала больше получать, что было очень существенно.

Начался период очень активной работы. Создала лабораторию, начала заключать хоздоговора. Стала организовывать психологический практикум – ходила на физфак, чтобы узнать, как практикум сделан у них. К семинарам надо было разрабатывать новые программы, подбирать литературу. Из этого вышел проект издания хрестоматий по общей психологии с классическими работами отечественных и, главное, зарубежных авторов.

Мне было за 40, мы с Алешей ждали второго ребенка, но я его потеряла. Когда случился этот очередной удар, я приняла решение закончить и защитить докторскую диссертацию. Стала профессором МГУ, начала читать авторский курс «Введение в психологию» – по-новому. В общем, жизнь шла, периодически била, я не сдавалась. Каждый раз нужно было собраться и выдержать! А главное – активно жить. Я не собираюсь ставить себя в пример. Это знание было добыто в мире людей. Я – ребенок военного времени. Выживание в тяжести – это была судьба всего народа, сопротивление народа. Мои сверстники, те, кто живы, – они какие-то закаленные. Они менее скрученные последующими политическими и идеологическими наслоениями.

Встать мне сказали на следующий день после операции. Спустите ноги. Сделайте шаг. А я делаю десять. Если один можно, то почему нельзя два, а десять? Пусть и не спеша и вместе с капельницей, с проводами от приборов. Устала, пошла обратно. Я не подчинялась болезни, духу болезни. А наоборот, помогала организму сопротивляться. Мы собираемся из больницы уезжать, и у нас спрашивают: вам сиделку организовать? Мы с мужем оба говорим: нет, не надо. Я сама. Мы сами.

Потом химиотерапия. Вот это ужас! Тебя отравляют раз в неделю по понедельникам. Через три дня ты всю эту гадость начинаешь изживать. В четверг тебе лучше. В пятницу, субботу, воскресенье, кажется, живешь. В понедельник – опять отрава. Ведь «химия» только называется терапией, фактически это яд не только для раковых клеток. И так полгода.

Временами беспокоили мысли: сколько белых клеток, сколько красных. Спасала работа над «Метафорами» – издательство ждет! («Метафоры» – новая психологическая игра. – Прим. ред.). Когда начинаешь этим заниматься, обо всем забываешь. И получаешь удовольствие.

Химию приходилось ждать в специальной комнате: пациент и сопровождающий. Одновременно таких 5–7 пар сидят, ждут, когда их вызовут. Очень мрачные пары. А мы с Алешей беседуем, улыбаемся, смеемся. Постоянная картина. В какой-то момент стали осознавать, что выглядим неприлично – слишком оживлены. Словно какие-то посторонние. Но это раковое отделение. Там посторонних не бывает.

Да, такие у нас отношения. Это не значит, что я оптимист и все время подпрыгиваю от радости. Нет, у меня бывают мрачные настроения, хотя ненадолго. Сейчас вернулась в свое обычное состояние. Правда, с ощущением несколько меньших возможностей. В остальном живу так же. Друзья, врачи мне дали дополнительное время, и я хочу использовать его для людей – ведь это моя профессия!

Для тех, кто сейчас узнает такой же диагноз, решающим является вопрос – операбельна опухоль или нет. Если можно лечиться, бороться, то так и стоит сказать себе: все нормально, выживай. А если нет – ты живешь, радуешься, вот и радуйся. Эти слова нашел для меня тот врач. Эти слова отобраны его многолетним, тяжелейшим опытом. Живешь – живи. Радуйся. Какой бы диагноз тебе ни поставили.

Антоний Сурожский рассказывает о сопровождении умирающего. Молодой солдат умирал, оставляя жену, детей, ферму. Говорил, что ему страшно умирать в одиночестве. Антоний ему сказал, что этого не произойдет, так как он будет все время с ним. «Ты сможешь открывать глаза и видеть, что я здесь, или разговаривать со мной. А потом сможешь взять меня за руку и время от времени пожимать ее, чтобы убедиться, что я здесь». Так умирающий был избавлен от одиночества. Это тоже очень важно для того, кто приговорен болезнью, – быть с ним кому-то из близких, говорить с ним. Но логика, доводы обычно не действуют.

Помогают воспоминания, тон и забота, напоминания моментов радости. Кто-то сказал: каждый человек хотя бы один раз в день бывает в раю. В любой ситуации мы можем ловить такие моменты».

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *