В минувшие выходные по всему миру прошел очередной «Тотальный диктант». В этом году участникам попался непростой текст – «Учитель словесности» Гузели Яхиной. В Тюмени участники «Тотального диктанта» писали вторую часть выбранного для диктанта текста под названием «День». Предлагаем вам разбор наиболее трудных мест из этого отрывка.

Часть 2. День

…За годы учительства, каждый из которых напоминал предыдущий и ничем особенным не выделялся, Якоб Иванович настолько привык произносить одни и те же слова и зачитывать одни и те же задачки, что научился при этом мысленно раздваиваться внутри своего тела: язык его бормотал текст очередного грамматического правила, рука зажатой в ней линейкой вяло шлепала по затылку чересчур говорливого ученика, ноги степенно несли тело по классу ‒ от кафедры к задней стене, затем обратно, туда-сюда. А мысль дремала, убаюканная его же собственным голосом и мерным покачиванием головы в такт неспешным шагам.

Немецкая речь была единственным предметом, во время которого мысль Баха обретала былую свежесть и бодрость. Начинали урок с устных упражнений. Ученикам предлагалось рассказать что-либо, Бах слушал и переводил: перелицовывал короткие диалектные обороты в элегантные фразы литературного немецкого. Двигались не спеша, предложение за предложением, слово за словом, будто шли куда-то по глубокому снегу – след в след. Копаться с азбукой и чистописанием Якоб Иванович не любил и, разделавшись с разговорами, торопливо стремил урок к поэтической части: стихи лились на юные лохматые головы щедро, как вода из лоханки в банный день.

Любовью к поэзии Баха обожгло еще в юности. Тогда казалось: он питается не картофельным супом и квашеной капустой, а одними лишь балладами и гимнами. Казалось, ими же сможет накормить и всех вокруг – потому и стал учителем. До сих пор, декламируя на уроке любимые строфы, Бах все еще чувствовал прохладное трепетание восторга в груди. Дети страсти педагога не разделяли: лица их, обычно шаловливые или сосредоточенные, с первыми же звуками стихотворных строк приобретали покорное сомнамбулическое выражение. Немецкий романтизм действовал на класс лучше снотворного. Пожалуй, чтение стихов можно было использовать для успокоения расшалившейся аудитории вместо привычных криков и ударов линейкой…

Среди орфографических трудностей обращают на себя внимание следующие.

Слитное / раздельное написание НЕ/НИ с частями речи

В тексте встречаются:

отрицательное местоимение, которое с частицей «ни» пишется слитно: ничем;

глаголы – пишем раздельно: не выделялся, не разделяли, не любил;

прилагательное – неспешным: пишем слитно, потому что можно заменить синонимом без «не» – медленным;

существительное – не супом (раздельно, т.к. есть противопоставление: не супом, а балладами и гимнами).

Особое внимание хотелось бы обратить на слово не спеша. В зависимости от контекста оно может являться и деепричастием, и наречием. Например, в тексте диктанта это наречие – двигались (как?) не спеша. Но и в том, и в другом случае написание с частицей «не» раздельное: деепричастия с «не» всегда пишутся раздельно, а правописание наречия «не спеша» нужно запомнить.

Написание Н/НН в разных частях речи

В прилагательных: особенным, собственным, единственным, сосредоточенные – в суффиксах -енн всегда НН; банные – первая Н относится к корню, вторая – суффикс, юные – здесь в слове нет суффикса, поэтому пишем только одну Н – в корне.

В отглагольных прилагательных: квашеной – у слова нет приставки и зависимых слов, поэтому пишем с одной Н.

В причастиях: убаюканная – есть приставка, есть зависимые слова (убаюканная голосом), пишем НН.

Правописание приставок ПРЕ/ПРИ

Приобретали – пишем ПРИ, т.к. есть значение «добавление».

Словарные слова, написание которых нужно запомнить

Во-первых, это слова с удвоенными согласными: грамматического, классу, рассказать, балладами.

Во-вторых, слова с непроизносимыми согласными: устных, чувствовал.

В-третьих, слова с непроверяемыми безударными гласными в корне: чЕрЕсчур, лОханки, дЕклАмируя, бАлладами, вОсторга, сОмнамбулические (в этом слове еще и редко встречающиеся в русском языке сочетания согласных – сомнамб…, что тоже могло вызвать у пишущих затруднение), рОмантизм, дИАлектные, ОбОроты, элЕгантные, лИтЕратурного.

Правописание местоимений

Пишутся через дефис с постфиксами -либо, -то: что-либо, куда-то.

Пишутся раздельно с частицей же: те же, его же, ими же.

Пишутся раздельно с предлогами: при этом.

Правописание наречий

Написание этих наречий следует запомнить: туда-сюда, след в след, до сих пор, внутри, настолько.

Написание ТСЯ/ТЬСЯ

В инфинитиве пишется ТЬСЯ: (что делать (-ться)?) раздваиваться, копаться.

Правописание гласных И/Ы в корне после приставок

В корнях, начинающихся с буквы И, после русских приставок на согласный (кроме сверх-, меж-) пишем Ы: предыдущий.

Правописание существительных с предлогами

Существительные с предлогами пишутся раздельно: во время. В данном случае можно было спутать существительное с наречием вОвремя (т.е. в срок).

Правописание союзов

В диктанте встречается союз потому, который пишется в одно слово и который следует отличать от местоимения тому с предлогом по (например, я скучаю по тому дому).

Синтаксис текста также довольно сложный. Разберем для примера первое предложение.

За годы учительства, каждый из которых напоминал предыдущий и ничем особенным не выделялся, Якоб Иванович настолько привык произносить одни и те же слова и зачитывать одни и те же задачки, что научился при этом мысленно раздваиваться внутри своего тела: язык его бормотал текст очередного грамматического правила, рука зажатой в ней линейкой вяло шлепала по затылку чересчур говорливого ученика, ноги степенно несли тело по классу ‒ от кафедры к задней стене, затем обратно, туда-сюда.

Здесь сочетаются сложноподчиненная и бессоюзная виды связи. Выделенные жирным части предложения обособляются запятыми, т.к. это придаточные части сложноподчиненного предложения.

Двоеточие здесь разделяет части бессоюзного сложного предложения: часть после двоеточия уточняет, поясняет значение текста перед двоеточием. При этом часть после двоеточия также представляет собой бессоюзное сложное предложение, состоящее из однородных простых предложений, которые разделяются запятыми: язык бормотал, рука шлепала, ноги несли.

Кроме того, последняя часть БСП осложнена уточняющими однородными обстоятельствами, который отделяются от уточняемой части тире, а между собой разделяются запятыми: несли тело по классу – (а как конкретно?) от кафедры к задней стене, затем обратно, туда-сюда.

В тексте также встречаются различные обособленные члены, разберем некоторые примеры.

Деепричастные и причастные обороты:

До сих пор, декламируя на уроке любимые строфы, Бах все еще чувствовал…

А мысль дремала, убаюканная его же собственным голосом…

Сравнительные обороты:

Двигались не спеша, … слово за словом, будто шли куда-то по глубокому снегу – след в след.

…Стихи лились на юные лохматые головы щедро, как вода из лоханки в банный день.

Вводные слова:

Казалось, ими же сможет накормить и всех вокруг…

Пожалуй, чтение стихов можно было использовать для успокоения…

Обособленные однородные определения:

…Лица их, обычно шаловливые или сосредоточенные, …

Текст тотального диктанта в 2018

Гузель Яхина «Учитель словесности»
Часть 1. Утро
Каждое утро, еще при свете звезд, Якоб Иванович Бах просыпался и, лежа под толстой стеганой периной утиного пуха, слушал мир. Тихие нестройные звуки текущей где-то вокруг него и поверх него чужой жизни успокаивали. Гуляли по крышам ветры – зимой тяжелые, густо замешанные со снегом и ледяной крупой, весной упругие, дышащие влагой и небесным электричеством, летом вялые, сухие, вперемешку с пылью и легким ковыльным семенем. Лаяли собаки, приветствуя вышедших на крыльцо сонных хозяев, и басовито ревел скот на пути к водопою. Мир дышал, трещал, свистел, мычал, стучал копытами, звенел и пел на разные голоса.
Звуки же собственной жизни были столь скудны и вопиюще незначительны, что Бах разучился их слышать: вычленял в общем звуковом потоке и пропускал мимо ушей. Дребезжало под порывами ветра стекло единственного в комнате окна, потрескивал давно не чищенный дымоход, изредка посвистывала откуда-то из-под печи седая мышь. Вот, пожалуй, и все. Слушать большую жизнь было не в пример интереснее. Иногда, заслушавшись, Бах даже забывал, что он и сам часть этого мира, что и он мог бы, выйдя на крыльцо, присоединиться к многоголосью: спеть что-нибудь задорное, или громко хлопнуть дверью, или, на худой конец, просто чихнуть. Но Бах предпочитал слушать.

В шесть утра, тщательно одетый и причесанный, он уже стоял у пришкольной колокольни с карманными часами в руках. Дождавшись, когда обе стрелки сольются в единую линию (часовая на шести, минутная на двенадцати), что есть силы дергал за веревку – и бронзовый колокол гулко отзывался. За многие годы упражнений Бах достиг в этом деле такого мастерства, что звук удара раздавался ровно в тот момент, когда минутная стрелка касалась циферблатного зенита, и ни секундой позже. Мгновение спустя каждый в деревне поворачивался на звук и шептал короткую молитву. Наступал новый день…
Часть 2. День
…За годы учительства, каждый из которых напоминал предыдущий и ничем особенным не выделялся, Якоб Иванович настолько привык произносить одни и те же слова и зачитывать одни и те же задачки, что научился при этом мысленно раздваиваться внутри своего тела: язык его бормотал текст очередного грамматического правила, рука зажатой в ней линейкой вяло шлепала по затылку чересчур говорливого ученика, ноги степенно несли тело по классу ‒ от кафедры к задней стене, затем обратно, туда-сюда. А мысль дремала, убаюканная его же собственным голосом и мерным покачиванием головы в такт неспешным шагам.
Немецкая речь была единственным предметом, во время которого мысль Баха обретала былую свежесть и бодрость. Начинали урок с устных упражнений. Ученикам предлагалось рассказать что-либо, Бах слушал и переводил: перелицовывал короткие диалектные обороты в элегантные фразы литературного немецкого. Двигались не спеша, предложение за предложением, слово за словом, будто шли куда-то по глубокому снегу – след в след. Копаться с азбукой и чистописанием Якоб Иванович не любил и, разделавшись с разговорами, торопливо стремил урок к поэтической части: стихи лились на юные лохматые головы щедро, как вода из лоханки в банный день.
Любовью к поэзии Баха обожгло еще в юности. Тогда казалось: он питается не картофельным супом и квашеной капустой, а одними лишь балладами и гимнами. Казалось, ими же сможет накормить и всех вокруг – потому и стал учителем. До сих пор, декламируя на уроке любимые строфы, Бах все еще чувствовал прохладное трепетание восторга в груди. Дети страсти педагога не разделяли: лица их, обычно шаловливые или сосредоточенные, с первыми же звуками стихотворных строк приобретали покорное сомнамбулическое выражение. Немецкий романтизм действовал на класс лучше снотворного. Пожалуй, чтение стихов можно было использовать для успокоения расшалившейся аудитории вместо привычных криков и ударов линейкой…
Часть 3. Вечер
…Бах спускался с крыльца школы и оказывался на площади, у подножия величественной кирхи с просторным молельным залом в кружеве стрельчатых окон и громадной колокольней, напоминающей остро заточенный карандаш. Шёл мимо аккуратных деревянных домиков с небесно-синими, ягодно-красными и кукурузно-жёлтыми наличниками; мимо струганых заборов; мимо перевёрнутых в ожидании паводка лодок; мимо палисадников с рябиновыми кустами. Шёл так стремительно, громко хрустя валенками по снегу или хлюпая башмаками по весенней грязи, что можно было подумать, будто у него десяток безотлагательных дел, которые непременно следует уладить сегодня…
Встречные, замечая семенящую фигурку учителя, иногда окликали его и заговаривали о школьных успехах своих отпрысков. Однако тот, запыхавшийся от быстрой ходьбы, отвечал неохотно, короткими фразами: времени было в обрез. В подтверждение доставал из кармана часы, бросал на них сокрушённый взгляд и, качая головой, бежал дальше. Куда он бежал, Бах и сам не смог бы объяснить.
Надо сказать, была ещё одна причина его торопливости: беседуя с людьми, Якоб Иванович заикался. Его тренированный язык, мерно и безотказно работавший во время уроков и без единой запинки произносивший многосоставные слова литературного немецкого, легко выдавал такие сложноподчинённые коленца, что иной ученик и начало забудет, пока до конца дослушает. Тот же самый язык вдруг начинал отказывать хозяину, когда Бах переходил на диалект в разговорах с односельчанами. Читать наизусть отрывки из «Фауста», к примеру, язык желал; сказать же соседке: «А балбес-то ваш нынче опять шалопайничал!» ‒ не желал никак, прилипал к нёбу и мешался меж зубов, как чересчур большая и плохо проваренная клёцка. Баху казалось, что с годами заикание усиливается, но проверить это было затруднительно: беседовал с людьми он всё реже и реже… Так текла жизнь, в которой было всё, кроме самой жизни, ‒ спокойная, полная грошовых радостей и мизерных тревог, некоторым образом даже счастливая.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *