Составляющих залога нашей предопределенной виновности две. Это указание свыше, но и то, что называют «профессиональной деформацией», в нашем случае – готовности судьи к восприятию этого указания. Вот для него, указания этого, вся голова, вся кукла – одно большое ухо, аж локатор. Их именно так и создавали, такими их выращивает и делает Система. Уже сделанная судья не может измениться. Тут что-то надо с самого начала менять… Ломать до основанья – и строить только затем.

А я не люблю сдаваться в плен на маршах несогласных и в одиночных пикетах. В первую очередь – не потому, что жаль денег или времени. У меня просто депрессия потом, после несколькочасового пребывания в стране кривых зеркал, где все, чему меня шесть лет учили на юрфаке МГУ, все мудрые, сто раз обсужденные, разработанные кафедрами хорошие правовые формулы, призванные гарантировать правосудие – профанируются, превращаются в свою смысловую пртивоположность и звучат как качественная издевка, выплевываемая мне, юристу, в лицо. А не ходить я не могу. Мне все кажется: но я смогу, я докажу, я умная! А еще вот такой свидетель… вот такой аргумент… ну вот же совсем, совсем абсолютное доказательство, вот она видеозапись! Смотрите, слушайте
Ну и как она должна смотреть и слушать без глаз и ушей? Где бывает мой мозг, когда я хожу на эти заседания…

А Дима Зыков обратил внимание на молодого парнишку-пристава, который по долгу службы всё находится в зале заседаний и слушает (вынужден), слушает – сначала показания свидетелей, а затем – всё новые решения судьи Демидович, которые выслушивать всем полагается стоя. Что он думает при этом? Он вообще что-то об этом думает? Возможно. Думает – и наращивает вокруг мозга и совести черный гладкий шлем. Нарастит – и будет плюс один.

Заставили лгать милицию. Заставили лгать суд. За такие вещи надо гореть в Аду, а нам нет рядом с вами житья. У меня есть жалость к тетечкам-учительницам на выборах, будь они неладны, фальсифицирующим выборы, – и ругайте меня, как хотите. У меня нет жалости к судье Демидович. Она и сама хотела стать такой, не бывает иначе. Я ведь была там, в Системе, в самом начале пути, – но сбежала оттуда. А могла бы… могла бы…
Тьфу, не хочу, чтоб во мне «чужие» поселились.

«А еще есть земли, где все люди с песьими головами…»
А.Н. Островский. «Гроза».

Почему Бог «не отвечает» на молитвы?

Почему Господь не всегда дает нам сразу то, о чем мы просим? Что нужно, чтобы быть услышанными? А как вообще надо молиться? Священник Феодор Людоговский разбирает две евангельские притчи, которые читаются перед Великим постом — про неправедного судью и о мытаре и фарисее.

Притче о мытаре и фарисее посвящено множество толкований, комментариев и проповедей. Автор этих строк также приложил к этому свою руку. Но сегодня хотелось бы сказать не столько об этом общеизвестном сюжете, сколько о другой Христовой притче, которая и в самом Евангелии, и в череде евангельских чтений в течение года предшествует рассказу о мытаре и фарисее. Это притча о неправедном судье, которая читается в субботу, накануне того дня, когда начинают петь Постную Триодь.

На литургии читается лишь сама притча (стихи 2–5) и ее краткое истолкование, данное Спасителем (стихи 6–8а). Аналогичным образом и в воскресенье звучат лишь пять стихов (10–14). Однако для большей связности и полноты мы будем рассматривать целиком первую треть 18-й главы Евангелия от Луки, добавив к 88-му и 89-му зачалам вводную ремарку (стих 1), относящуюся либо к первой притче, либо сразу к обеим, слова Спасителя о вере (стих 8б) и указание на тему второй притчи (стих 9).

Притча о праведном и неправедном судье. Роспись западной стены Грановитой палаты Московского Кремля. 1882

Итак, первая притча (о неправедном судье и о вдове) имеет целью показать, «что должно всегда молиться и не унывать». Герои этого короткого рассказа – судья и вдова. Судья – человек, который в любом обществе занимает весомое положение. Вдова – женщина, не имеющая ни кормильца, ни защитника. В чем заключалась суть тяжбы, которую вела вдова, мы не знаем. Нам даже неизвестно наверняка, права ли она была в своих притязаниях. Более того: о вдове вообще ничего не сказано – была ли она праведной женщиной или, быть может, и она была повинна в нарушении Закона. Зато о судье сказано вполне определенно: он ни Бога не боялся, ни людей не стыдился – и исходя из своих нравственных принципов (точнее, по причине их отсутствия) пренебрегал своими обязанностями и отказывался защитить вдову (человека, по определению беззащитного) от ее соперника.

Что же делает вдова? Она берет судью измором. Она, очевидно, не надеется на то, что в нем проснется совесть – но она рассчитывает, что добьется своего за счет упорства. И это для нее единственный выход: терять ей, судя по всему, уже нечего. И ее ожидания оправдываются – судья решает заняться ее делом.

Христос, рассказав притчу, тут же раскрывает ее смысл: если даже неправедный судья внял настойчивым просьбам вдовы, то неужто праведный Бог, любящий Отец не защитит избранников Своих, взывающих к Нему день и ночь? Обязательно защитит, хотя порой и медлит это сделать.

Здесь самое время задать вопрос: а почему, собственно, Бог медлит и не сразу внимает нашим мольбам? Неужели Ему трудно исполнить всё и сразу? Этот вопрос люди задают себе и другим уже сотни лет – и, конечно, давно известны и ответы. Один из них, думается, может быть таким. Наша жизнь, наши многочисленные жизненные обстоятельства (подчас тягостные и скорбные), по большому счету, имеют значение лишь постольку, поскольку через них (обстоятельства) мы вовлечены в общение с Богом и с нашими ближними и исполняем (либо не исполняем) две важнейшие заповеди о любви (Лк 10:27).

Что же касается наших, как принято говорить, базовых потребностей – то о них сказано в Нагорной проповеди: нам велено просить для себя лишь самого необходимого (Мф 6:11) и не беспокоиться заранее о завтрашнем дне (там же, ст. 34). Но бывают ситуации, когда нам настоятельно что-то нужно от Бога. Может быть, для нас это действительно необходимо, а может быть, нам так только кажется. Иногда мы просим нечто для себя, а иногда – для других. И вот нередко бывает так, что в подобных случаях процесс важнее результата.

Мы не получаем просимого – и вновь и вновь обращаемся к Господу с молитвой. Но сами мы при этом слишком хорошо знаем, что когда у нас всё в порядке, мы способны надолго забыть о Боге.

Мы не получаем исцеления от болезни – но сама болезнь становится для нас благом, ибо мы неожиданно для себя начинаем понимать других людей, которые давно и незаметно для нас несут крест того или иного недуга, – и начинаем их жалеть, стараемся им помочь; мы начинаем ценить то, что у нас было и, что важнее, то, что у нас пока что еще есть, – и благодарим Бога за Его милости, которых, как подсказывает нам совесть, мы ничем не заслужили.

Наш друг никак не может прийти в храм – и мы постепенно осознаем человеческую свободу как священный и страшный Божий дар и стараемся хотя бы сами не использовать этот дар во зло себе и другим.

Итак, Господь признаёт, что исполняет наши молитвы не сразу, дает нам понять, что это не случайно, и вместе с тем обещает, что мы непременно будем услышаны – нужно лишь упроство в молитве. Упроство – и вера.

«Но Сын Человеческий, – спрашивает Христос, – придя, найдет ли веру на земле?» В греческом тексте перед словом вера стоит определенный артикль, что дает возможность несколько иного чтения: «…найдет ли такую веру?» – т. е. веру, необходимую для неустанной, настойчивой молитвы, ответа на которую всё нет и нет. Вопрос задан – но вопрос этот риторический, он не требует ответа, поскольку ответ, в общем-то известен: Христос придет во второй раз на землю именно тогда, когда любовь во многих людях охладеет (Мф 24:12), а подобная вера будет редкостью.

Да, необходимое условие для молитвы – это вера. В самой же молитве важно не только количество (настойчивость, даже назойливость), но и качество. Молиться можно по-разному, с разным отношением к Богу и к себе, с неодинаковым восприятием других людей – ибо, хотим мы этого или нет, наши ближние включаются в наши отношения с Богом.

Притча о мытаре и фарисее. Мозаика Равенны (Италия).

Для иллюстрации этой мысли Господь рассказывает другую притчу – о мытаре и фарисее. Молитва фарисея довольно пространна; мы этого не знаем, но, возможно, фарисей заходил в Храм ежедневно – и уж наверняка молился дома, так что здесь можно говорить о неплохих количественных показателях. Содержание его молитвы – прежде всего в благодарности Богу за собственную праведность. И это само по себе еще не плохо. Но дальше он выказывает презрение по отношению к своему соплеменнику, одновременно с ним зашедшему помолиться в Храм – к мытарю.

А как молился мытарь? Весьма коротко, без всякой позы, не сравнивая себя ни с кем и уж совершенно точно не считая себя лучше кого-либо. Сознавая перед Богом свои грехи, он просил лишь одного: милости и очищения.

И, как видно из притчи, именно он вышел из Храма оправданным.

Итак, в преддверии Поста, в самом начале приготовительных седмиц мы получаем от Христа напутствие относительно образа нашей молитвы. Наша молитва должна быть настойчивой, неослабевающей, но вместе с тем смиренной и неосуждающей. Вроде бы, всё просто? Что ж, постараемся с Божьей помощью претворить это в жизнь.

Толкования Священного Писания

Ст. 2-7 В одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне. И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их

Под «судией неправедным» в Евангелии образно понимается наше разумение, вследствие преступления изначала произведшее неправедный суд, поскольку оно не приняло заповеди Творца, а ухватилось за совет губителя. Поэтому оно и предпочло скорее быть и стать перстным, чем божественным. «Градом» его является чувство или зримый мир: связанное с ним и неразумно зиждимое на наше разумение променяло жизнь в отчизне на обитание в чужих краях, не боясь Бога и не почитая Его, ради нас ставшего человеком. Не боялось оно по неразумию, а не почитало — по самоуверенности, ибо неразумие не предвидит величия приговоров, а самоуверенность не допускает испытания, которого Благость , ожидая обращения , до поры до времени не попускает. И по своей строптивости попав в ловушку этих без необходимости злоупотребляет честью, дарованной Творцом для осуществления должного, то есть свободой воли. И потому оно вынесло решение, будто являемое предпочтительнее умопостигаемого — что не было законным.

Докучающая же вдова есть разумная душа, лишившаяся разума, сеющего благие по природе для плодоношения священных и благочестивых дел. Этот разум одолевается всецелой любовью и расположением к вдове, но не пребывает вследствие тяготения и добровольной склонности к земному.

Истцом же ее, то есть души, является материальное побуждение и помышление жалкой плоти, которое тщится осквернить прекрасное. нечистые бесы, помрачающие светлое, когда они, через наслаждение покоряя нас, ужасным образом напускают на нас позор и страсти нечестия. Вследствие них естество и было осуждено на смерть, поскольку оно не удержало подлинной радости данной ему изначала жизни.

Докучания суть угрызения и позывы совести, побуждающие . Им, исходящим из души, обычно подчиняется, хотя и медленно, жесткость разумения; хотя и неуступчивая по отношению к прекрасному, по причине своего долгого навыка , она не выносит скрывающегося в глубине и как бы постоянно истязающего и тревожащего мучения. до тех пор, пока не будут попраны, через воздержание и добровольное умерщвление плотских членов, попирающие душу страсти. Тогда, благодаря благочестию и совершенной ревности о лучшем, приводится к родству с Самим Словом. И с этими , действующими естественным образом, отождествляет принадлежащее Ему Самому и Отцу Бог, превышающий сущность и естество, Господь наш Иисус Христос — ибо гласит: Бог ли не защитит вас — ради меня воплотившийся и через меня губящий губителя естества .

Так в сжатом виде изложил я этого , насколько то позволила мера моего разумения. Другие по-иному постигают данное место: одни истолковывают его, соотнося с Христом, а вторые — с Антихристом. Но мне страшно подумать и высказать каждое из этих мнений, поскольку подобное сравнение недопустимо. Ибо защита Сына не меньше, а защита Отца не больше; она вообще является лишь защитой Сына, и только через Сына. И о ней как бы сравнительным образом говорит: Бог ли не защитит вас? Ибо не имеет места; Он будет являться совершенно различным, посредством естества, не могущего совершать равного , а поэтому неупорядоченного и лишь изображающего возвышенное, как находящееся выше. Однако недопустимо и невозможно изобретателя и учителя зла творящим добро. Ведь не может дерево худое приносить плоды добрые (Мф. 7:18). А добро есть защита, и оно надлежащим образом унимает докучание прибегающего . Также непозволительно сравнивать с Антихристом Отца, Подателя всякой добродетели и жизни через Сына — Единородного и равного по природе и благости. Ибо добру не присуще обнаруживаться посредством зла, как свету посредством тьмы, жизни посредством смерти или сущему посредством никоим образом не сущего. Говорю я это не для опровержения упомянутых , ибо благодаря их учению соприкасаюсь я с жизнью и следую путем ее, но по причине крайней робости и подтверждая собственную посредственность. Мне не подобает точно определять прочтение «докучать», в силу моего невежества в подобных вещах, с просвещенностью искушенных и преуспевших благодаря своему усердию. Говорят, что прочтение этого слова должно быть определено и иметь скорее тупое, чем облеченное ударение, потому что из слов ни одно не снабжается облеченным ударением, если только оно не возникает из синэресиса безударного: например, «мыслю», «делаю», «покрываю золотом» и схожие с ними сохраняют и вместе с приставкой ударение на том же слоге.

К Феопемпту схоластику.

Что в Евангелии означает судья неправедный и кто есть вдова?

Судьей неправедным называет естественный закон, который вследствие преступления ожесточился и ни Бога, ни людей не стыдится; вдовой же вдовствующую душу, добрых дел. Ведь если душа приходит к раскаянию, то она вынуждает естественный закон отказаться от противоестественного, докучая ему аскетическими подвигами и воздержанием. Так вот, говорит , если ум по усердным и неотступным просьбам сможет достичь и сверхъестественного, то насколько вероятнее, говорит он, что Бог услышит вопиющих к Нему прилежной молитвой и дерзновенной неотступностью.

Вопросы и затруднения.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *