Старец Павел (Груздев) — о карантине

Источник: Православие.Ru

Из дневника архимандрита Павла (Груздева). Запись сделана им 4 декабря 1965 г. и дополнена в конце января 1966 г.

Скан страницы дневника архимандрита Павла (Груздева)

«1965 год. 21 ноября — 4 декабря. Суббота. Введение во храм Пресвятой Богородицы.

Вчерась служил всенощное бдение, в половине которого меня известили, что Литургию служить нельзя по случаю карантина: вишь, болезнь у животных — ящур, и карантин наложен только на церкви Некоузского района, в котором про эту болезнь и не слышно. Предостережение очень хорошо, но как жалко было смотреть на горько плачущих людей, прибывших помолиться и выполнить свои Христианские обряды из Брейтова, Черкасова, с Сити и т.д. Но я верю, что Бог поруган не бывает, и усердие и вера этих людей вменятся им вместо молитвы в храме.

Накануне Крещения Господня карантин снят, и святая Церковь вновь исправляет все богослужения. Оказывается, эта болезнь очень серьезная, и лучше не служить некоторое время, чем подвергать людей опасности».

Вдумаемся: на полтора месяца отец Павел был вынужден оставить двери храма закрытыми. И какие полтора месяца!

Без служб на Рождество Христово, Василия Великого и Обрезание Господне!

Без служб на дни памяти любимых им святых — великомученицы Екатерины (7 декабря), апостола Андрея Первозванного (13 декабря), великомученицы Варвары (17 декабря), святителя Николая Чудотворца (19 декабря), праведной Анны (22 декабря), святителя Иоасафа Белгородского (23 декабря), святителя Спиридона Тримифунтского (25 декабря), великомученицы Анастасии Узорешительницы (4 января), преподобного Серафима Саровского (15 января)…

А ведь отец Павел любил храм Божий и Божественную литургию как ничто другое. Известен рассказ о том, как однажды, когда не было службы, к нему приехало множество паломников. Они смогли от души наговориться с дорогим их сердцу пастырем, пока один из них не произнес: «Батюшка, как же так хорошо всё!» На что старец ответил: «Хорошо, когда Литургия!»

Мы читаем в дневнике: «Как жалко было смотреть на горько плачущих людей, прибывших помолиться и выполнить свои Христианские обряды из Брейтова, Черкасова, с Сити». Но мало кто знает, что до начала 1970-х годов, когда был построен мост через реку Сить, между Брейтово и Верхне-Никульским не было даже автобусного сообщения, и многие из тех людей, которые прибыли «из Брейтова, Черкасова, с Сити», скорее всего, пришли пешком за более чем 50 километров. И, несмотря на предпринятый ими труд и слезы, храм был старцем закрыт на карантин до самого Крещения Господня.

А всё потому, что отец Павел опытно познал: «Бог поруган не бывает, и усердие и вера этих людей вменятся им вместо молитвы в храме». И ещё: «Лучше не служить некоторое время, чем подвергать людей опасности».

Митрополит Псковский и Порховский Тихон (Шевкунов)
Иллюстрация: Антон Поспелов

Источник: Православие.Ru

Родился — пригодился. Умру — от вас не уйду

Cвята наша земля, и как мелко будут звучать все восторженные слова о ней, по сравнению с живой жизнью ее святых и ее Церкви! Напишу просто — обо всем, что видела, и как все было. Как напитались мы малой каплей благодати из огромного океана любви наших святых. И как эта капля нас всех освятила и утешила

Субботним мартовским утром, на храмовом автобусе, выехали мы в паломническую поездку на Ярославщину. Путь наш был в места, где подвизался архимандрит Павел (Груздев). Память его очень почитается в нашем приходе больничного храма святого благоверного царевича Димитрия. Многим сестрам сестричества довелось знать его лично.

Архимандрит Павел (в миру Павел Александрович Груздев) родился 10 января 1910 года в деревне Барок Мологского уезда Ярославской губернии.
Когда его отца Александра Александровича Груздева призвали во время I-ой мировой войны в армию, маленького шестилетнего Павелку взяли к себе в Афанасьевский Мологский женский монастырь тетки — монахиня Евстолия и инокини Елена и Ольга. С небольшими перерывами он жил в монастыре или при нем до его закрытия в 1929 году, затем переехал в Новгород, в Спасо-Преображенский Варлаамо-Хутынский монастырь. В 1932 году ему пришлось покинуть монастырь, и он несколько лет жил в родном доме. В 1938 году они с отцом разобрали родную избу, так как их деревня находилась на месте будущего Рыбинского водохранилища, и по Волге сплавили ее до Романова-Борисоглебска (Тутаева). Здесь, на левом берегу Волги, и стоит дом, который они с отцом собрали, обустроили и в котором вместе жили до 1941 года.
13 мая 1941 года Павел Груздев был арестован по делу архиепископа Ярославского Варлаама Ряшенцева. На допросах его избивали и слепили глаза, он потерял зубы и начал терять зрение. С 1941 по 1947 год он находился в Вятлаге.
За добросовестное отношение к работе он имел право выхода за пределы зоны. Осенью на лесоповале отец Павел собирал грибы, ягоды, рябину. Грибы солил в ямах в земле, ягоды, рябину также закрывал в ямах в земле, а зимой этими запасами питались заключенные. По словам отца Павла, многие сотни людей были тем самым спасены от голодной смерти.
В 1947 году он вернулся из лагеря домой в Тутаев, но в декабре 1949 года, его снова арестовали и сослали в Казахстан, в Петропавловск, на вольное поселение. До августа 1954 года он работал чернорабочим в облстройконторе и в свободное время исполнял обязанности уставщика и чтеца в соборе святых апостолов Петра и Павла. По возвращении домой в Тутаев он жил с родителями, а 21 января 1958 года был реабилитирован, что дало ему возможность подать прошение о рукоположении в священный сан.
9 марта 1958 года он был рукоположен во диакона, а 16 марта — во пресвитера.
Служил в церкви села Борзова Рыбинского района, затем в Троицком храме в селе Верхне-Никульское Некоузского района.
В августе 1961 года священник Павел Груздев был пострижен в монашество, к чему давно стремился. В 1966 году возведен в сан игумена, в 1983 году — в сан архимандрита.
За много лет жертвенного служения в далеком селе Ярославской области он снискал не только уважение и признательность, но и почитание. Его знали в окрестных селах, в расположенном неподалеку академгородке, откуда к нему приходили и простые рабочие, и профессора, и академики. К нему ехали из Москвы, Петербурга, Рыбинска, Ярославля и многих других городов за благодатным утешением и решением жизненных вопросов. Особенно много духовенства, духовных чад и почитателей съезжалось на его день Ангела, на праздник чтимой иконы Божией Матери «Достойно есть» в последние годы его служения в Верхне-Никульском.
В конце восьмидесятых годов отец Павел стал быстро терять зрение и почти ослеп. Служить один, без помощников он уже не мог и в 1992 году был вынужден уйти за штат по состоянию здоровья. Он поселился в Тутаеве, при Воскресенском соборе, продолжая служить и проповедовать, принимать народ, несмотря на тяжелую болезнь и плохое зрение. Священники и миряне находили у него ответы на жизненные вопросы и получали утешение.
Зрение духовное не оставляло старца. Его простая, детски чистая вера, дерзновенная, постоянная молитва доходила к Богу и приносила благодатное утешение, ощущение близкого присутствия Божия и исцеление тем, о ком он просил. Многочисленны свидетельства его прозорливости. Эти благодатные дары отец Павел скрывал под покровом юродства.
13 января 1996 года наступила тихая христианская кончина отца Павла.
Похоронен архимандрит Павел, как он и завещала на Леонтьевском кладбище в левобережной части города Романова-Борисоглебска.
(По материалам сайта tradicia-ortho.ru)

Дорога наша была особая. Что ни городок – все святые места, память подвижников земли русской. Такова уж Ярославская дорога. Сразу к цели проехать нельзя. Нет-нет, да завернешь поклониться какому-нибудь святому. И мы не исключение. В Переяславле-Залесском заехали в один из пяти тамошних монастырей. В Никитский, где подвизался великий подвижник – преподобный Никита столпник. Его замечательное житие можно прочесть

Вериги преподобного. Есть такая благочестивая традиция – на источник преподобного Никиты, ходят, надев их на себя.

Путь наш лежал дальше. Путешествие долгое, но радостное…..

Наконец, ближе к вечеру, прибыли в Тутаев. Он же Романов-Борисоглебск. Когда-то это были два разных города на двух берегах Волги. Романов и Борисоглебск. Революция все переиначила.

В паломческом центре «Родник», где нас разместили, мы пообедали вкусными щами. После обеда решили сразу, до Всенощной, сходить на могилу архимандрита Павла, что бы отслужить там литию. Городское кладбище располагается на противоположном берегу Волги. Переправы нет. Так что нам предстояло переходить Волгу по льду, к тому времени уже изрядно подтаявшему. Местные жители делают это на протяжении всей зимы спокойно, даже на машинах. А вот нам с непривычки было страшновато…

Очень были рады, что дошли

Картины тихой жизни

Кладбище на окраине, все в снегу

Лития

Снегирь прилетел, в начале литии, и все время молитвы был рядом.

На надгробии написаны слова архимандрита Павла: «Родился – пригодился, умру – от вас не уйду»

На Всенощную мы пошли в Покровский храм. Там находится чудотворная икона Божией Матери «Прибавление ума». История этой иконы такова. В начале 18 века, жил в городе некий человек, ищущий знания о Боге. Какими только путями он не стремился к этому знанию! Только единственно правильного найти не мог. И ересями он увлекался и учениями всякими филосовскими и, в конечном итоге, совсем с ума сошел. Но были у него минуты просветления. И в такие просил он Божью Матерь помочь ему найти правильную веру и исцелиться. И вот является ему Божья Матерь и говорит: «Покажу я тебе образ. Напишешь икону по этому образу и будешь здоров». Вот в эти минуты, когда болезнь отступала, он и писал образ, показанный ему Божьей матерью. Три раза Она являлась ему и напоминала, как должна выглядеть икона с Ее изображением. Наконец, после третьего явления – икона была написана, а человек этот исцелился. И понял, что правильная вера – Православная.
У этой иконы мы и помолились вместе с настоятелем храма, отцом Георгием.
Когда тот человек исцелился, он написал, в знак благодарности, на обратной стороне образ Спасителя.
Теперь икона находится в таком специальном киоте, чтобы можно было его открыть, как книжку, и прикладываться к этому образу.

Скульптура главы Иоанна Крестителя находится перед иконостасом

Мы шли на ночлег в ставший уже «нашим» паломнический центр. Вечерний город обнимал нас своим очарованием. И обратный переход через Волгу уже не так страшил.

На следующий день — Литургия в соборе Воскресения Христова. В домике при этом соборе провел остаток жизни архимандрит Павел.

В соборе находится образ Всемилостивого Спаса. Он такой большой, что на крестный ход его несут сорок самых сильных мужчин города. Крестный ход с этим образом очень известен в городе и в России. Каждый год, в августе, с иконой обходят все девять церквей города. А когда ее переправляют на пароме на другую сторону реки, над Волгой несется звон всех колоколов. Этот крестный ход никогда не прерывался. Даже в годы гонений. Как не старались власти прекратить его – велико было почитание этого образа. Никак не смогли. Все равно находились люди, и шли.

Под иконой есть «ход», через который благочестивым паломникам надо с благоговением проползти. Возник он, видимо, из-за невозможности поднять икону, что бы под ней обычным образом проходили на крестном ходу.

Никола Можайский очень древний. И, поскольку, сейчас Великий пост, он в черном облачении. На каждое время церковного года у него есть свое облачение. Особенно трогательные тапочки, которые тоже меняются

Это древнее распятие

Еще в соборе есть мощи новомученника исповедника Георгия. Он был духовным отцом священномученника архимандрита Афанасия (Сахарова). Мы приложились к его святым мощам, когда нам устроили небольшую экскурсию по храму. В этом храме когда-то служил святой Иоанн Крондтштатский. В нем молилась преподобная мученица великая княгиня Елизавета Федоровна

Сводили нас и в верхний, летний храм, где есть предел святителя Николая. В престольный праздник там служат всегда. Даже если Никола зимний и в храме мороз минус тридцать.

Росписи в храме никогда не поновлялись, и до сих пор поражают своими свежими красками

А вот и домик, в котором жил архимандрит Павел в последнии годы

Cледующий день. Мы направляемся в село Верхне-Никульское Некоузского района, где служил отец Павел.

Выбор дороги – дело непростое. В России, как известно, даже решающее.

Наконец, чудом, въехали в деревню

Троицкий собор – памятник архитектуры. Правда сейчас храм нуждается в реставрации и реконструкции. Одна глава собора обвалилась еще при жизни отца Павла. Он сам чудом спасся. Обрушилась та глава, которая над алтарем. Все засыпало. Отец Георгий, который сейчас служит в этом храме, рассказывал нам, как бережно откапывали завал, чтобы найти антиминс.

Да и весь храм в тяжелом состоянии. Один угол, в прямом смысле слова, подперт камнем.

Келья в сторожке, где жил отец Павел.

В храме отец Георгий рассказывал о трудностях восстановления свода и кровли, о том, что все больше дачников и скоро «общинка» его, как он сам называет свой приход, станет совсем московская.

Женщины из «общинки»

На кладбище рядом с храмом отслужили литию по блаженной Евгении, похороненной здесь. Она подвизалась в этих местах. Отец Павел ее очень почитал

Фото на память

Пообедав, попив чаю и наслушавшись удивительных рассказов о знакомстве с отцом Павлом, мы двинулись в обратный путь. Он предстоял тяжелый. Погода портилась.
В автобусе я старалась понять, что же я буду рассказывать по приезде домой? Глыба впечатлений давила меня: то ли, думала я, рассказать о святынях Воскресенского собора; то ли о чудной иконе «Прибавление ума»; или описать тихую, вдумчивую жизнь маленького волжского городка — жизнь в вере православной… Или рассказать, как поразила меня личность старца, о котором я так много слышала, но прикоснуться к его жизни близко довелось только в этой поездке….
Вдруг подумалось: свята наша земля, и как мелко будут звучать все восторженные слова о ней, по сравнению с живой жизнью ее святых и ее Церкви. Напишу просто — обо всем, что видела, и как все было. Как напитались мы малой каплей благодати из огромного океана любви наших святых. И как эта капля нас всех освятила и утешила.

Текст и фото Ирины СЕЧИНОЙ

PS: Отдельная благодарность нашему водителю дяде Гене — самому лучшему в мире из водил!

архимандрит Павел (Груздев)

Архимандрит Павел (в миру Павел Александрович Груздев) – архимандрит Русской Православной Церкви, старец.

Детство и юность (1910—1941 годы)

Родился в деревне Большой Борок Мологского уезда в крестьянской семье Александра Ивановича (1888—1958), работавшего в Мологе в мясной лавке, и Александры Николаевны, урождённой Солнцевой (1890—1961). У него было две младшие сестры: Ольга (1912) и Мария (1914). Отца забрали на войну, семья стала бедствовать и в 1916 году Павел ушёл к тёткам монахине Евстолии и инокиням Елене и Ольге в мологский Афанасьевский женский монастырь; сначала пас цыплят, затем коров и лошадей, пел на клиросе. Носить подрясник восьмилетнего послушника благословил живший некоторое время в монастыре Патриарх Московский Тихон. Недолгое время был судебным заседателем:

Народный суд <…> Первым вошёл в зал заседания я, за мной Ольга. Батюшки! Родные мои, красным сукном стол покрыт, графин с водой… Я перекрестился. Ольга Самойловна толкает меня в бок и шепчет мне на ухо: «Ты, зараза, хоть не крестися, ведь заседатель!» «Так ведь не бес», — ответил я ей. Хорошо! Объявляют приговор, слушаю я, слушаю… Нет, не то! Погодите, погодите! Не помню, судили за что — украл он что-то, муки ли пуд или ещё что? «Нет, — говорю, — слушай-ка, ты, парень — судья! Ведь пойми, его нужда заставила украсть-то. Может, дети у него голодные!» Да во всю-то мощь говорю, без оглядки. Смотрят все на меня и тихо так стало… Пишут отношение в монастырь: «Больше дураков в заседатели не присылайте».

После закрытия монастыря 3 января 1930 года, перебрался в Хутынский монастырь, расположенный под Новгородом. Здесь его облачили в рясофор с благословения епископа Алексия (Симанского), будущего Патриарха. Живя в монастыре, работал на Деревяницкой судостроительной верфи, а в свободное время пел и читал на клиросе в монастыре, звонил на колокольне, следил за порядком и чистотой у раки с мощами преподобного Варлаама.

В 1932 году закрылся и этот монастырь, инок Павел несколько лет жил на родине, работал на скотном дворе Государственной селекционной станции. Деревня попала в зону затопления Рыбинского водохранилища. В 1938 году с отцом разобрали избу, сплавили её по Волге до Тутаева и там на левом берегу собрали. Здесь жил с семьёй до 1941 года, был рабочим на базе «Заготскот», ходил в Леонтьевскую церковь, пел на клиросе в церковном хоре и пономарил при иеромонахе Николае (Воропанове).

Заключение и ссылка. Реабилитация (1941—1958 годы)

13 мая 1941 года Павел Груздев вместе с иеромонахом Николаем и ещё 11 людьми был арестован по делу архиепископа Ярославского Варлаама (Ряшенцева). Арестованных содержали в тюрьмах Ярославля. Долгое время Павел Груздев находился в одиночной камере в полной изоляции, затем в одноместную камеру из-за нехватки мест поместили 15 человек. Заключённым не хватало воздуха, поэтому они, чтобы подышать, по очереди припадали к дверной щели у пола. На допросах Павла подвергли пыткам: избивали, выбили почти все зубы, ломали кости и слепили глаза, он начал терять зрение.

Во время допросов следователь кричал: «Ты, Груздев, если не подохнешь здесь в тюрьме, то потом мою фамилию со страхом вспоминать будешь! Хорошо её запомнишь — Спасский моя фамилия, следователь Спасский!» Отец Павел об этом рассказывал: «Прозорливый был, зараза, страха, правда не имею, но фамилию его не забыл, до смерти помнить буду. Все зубы мне повыбил, вот только один на развод оставил.»

Иеромонах Николай был расстрелян 3 сентября 1941 года.

Отец Павел любил вспоминать слова, сказанные ему иеромонахом Николаем после вынесения смертного приговора: «Запомни, Павлуша: Бог был, есть и будет. Храни веру православную!». Эти слова страстотерпца отец Павел пронес через всю свою жизнь.

Все другие заключённые, проходившие по этому делу были расстреляны, а отец Павел был приговорён к шести годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с поражением прав на 3 года. С 1941 по 1947 год он находился в Вятлаге (Кировская область, Кайский район, п/о Волосница), будучи заключённым под номером 513. Условия жизни в лагере были крайне тяжёлыми: голод, холод, непосильная работа, издевательства и избиения как со стороны руководства колонии, так и со стороны уголовников. Однажды в декабре, в сильные морозы, уголовники отобрали у Павла валенки, привязали босого к дереву и оставили так стоять, обрекая на верную смерть. Глубокий снег под ногами Павла протаял до земли, однако ему удалось выжить. О другом подобном случае отец Павел рассказал следующее:

В самый канун Рождества обращаюсь к начальнику и говорю: «Гражданин начальник, благословите в самый день Рождества Христова мне не работать, за то я в другой день три нормы дам. Ведь я человек верующий, христианин.» «Ладно, — отвечает, — благословлю». Позвал ещё одного охранника, такого, как сам, а может, и больше себя. Уж били они меня, родные мои, так, не знаю сколько и за бараком на земле лежал. Пришёл в себя, как-то, как-то ползком добрался до двери, а там уж мне свои помогли и уложили на нары. После того неделю или две лежал в бараке и кровью кашлял. Приходит начальник на следующий день в барак: «Не подох ещё?» С трудом рот-то открыл: «Нет, — говорю, — ещё живой, гражданин начальник». «Погоди, — отвечает. — Подохнешь». Было это как раз в день Рождества Христова.

Павел Груздев был назначен обходчиком узкоколейной железной дороги, по которой из тайги вывозили лес с лесоповала. В связи с этим он получил статус бесконвойного, то есть мог самостоятельно покидать зону, выходить в тайгу или посещать близлежащий посёлок. Павел Груздев воспользовался этим преимуществом для помощи другим заключённым. Поскольку в годы войны лагеря особенно плохо снабжали продовольствием, то положение заключённых было исключительно тяжёлым. «Кто в войну не сидел, тот и лагеря не отведал» — гласила лагерная пословица. Павел спасал от голодной смерти своих товарищей. Для этого он собирал грибы и ягоды и приносил их в лагерь, отдавая часть собранного охранникам. Затем он менял грибы и ягоды в санчасти на хлеб и кормил ослабевших от голода заключённых.

Однажды Павел вытащил из петли другого заключённого — пастуха. Этот человек заснул от утомления, в результате чего его лошади забрели на железную дорогу и попали под поезд. Пастух решил покончить жизнь самоубийством и повесился, но Павел успел вынуть его из петли и привести в чувство. После этого пастуха судили, Павла, проходившего по делу свидетелем, пытались заставить оговорить подсудимого — заявить, что он, как немец, совершил диверсию. Однако подвижник решительно выступил против этой клеветы и сказал, что это была случайность. В результате пастух получил сравнительно мягкое наказание — 5 лет условно, после чего он подкармливал Павла хлебом.

С окончанием войны освобождён, вернулся в Тутаев к прежней работе и занятиям, но в 1949 году по тому же делу осуждён повторно и сослан на вольное поселение в Казахскую ССР на неопределённое время. Был чернорабочим в облстройконторе в Петропавловске; в свободное время исполнял обязанности уставщика и чтеца в соборе святых апостолов Петра и Павла; жил у престарелых супругов, вёл их хозяйство. 20 августа 1954 года освобождён как невинно пострадавший. Как хорошего работника его уговаривали жениться и остаться в Петропавловске.

По возвращении в Тутаев жил с родителями, был рабочим в Горкомстройконторе, строил дороги, благоустраивал парки и скверы, в свободное время служил чтецом, пел на клиросе и пономарил в Воскресенском соборе. Подал два прошения о рукоположении в священный сан, но ему было отказано из-за судимости. 21 января 1958 года был реабилитирован и подал новое прошение.

Пастырское служение (1958—1996 годы)

9 марта 1958 года в кафедральном Феодоровском соборе в Ярославле был рукоположён епископом Угличским Исаией во диакона, а 16 марта — во пресвитера. В августе 1961 года архиепископом Ярославским и Ростовским Никодимом пострижен в монашество.

Служил настоятелем церкви села Борзово Рыбинского района. С 1960 года настоятель Троицкой церкви села Верхне-Никульского Некоузского района (ранее Мологского уезда). Получил известность далеко за пределами села и даже области. Самые разные люди ехали к нему за благодатным утешением и решением жизненных вопросов. Учил христианской любви просто: притчами, жизненными рассказами, некоторые из которых были записаны и позднее изданы. Отец Павел был образцом христианского нестяжания: несмотря на широкую известность он очень просто питался и одевался, за всю свою жизнь не накопил никаких материальных ценностей.

В 1961 году был награждён епископом фиолетовой скуфьей, в 1963 — патриархом наперсным крестом, в 1971 — палицей, в 1976 — крестом с украшениями. С 1962 года иеромонах, с 1966 — игумен, с 1983 — архимандрит.

С июня 1992 года по состоянию здоровья переехал в Тутаев, жил в сторожке при Воскресенском соборе, поскольку не имел никаких средств для приобретения жилья. Несмотря на полную слепоту и тяжёлую болезнь продолжал служить и проповедовать, принимать народ. Умер 13 января 1996 года. Похоронен архиепископом Ярославским и Ростовским Михеем в сослужении 38 священников и 7 диаконов при большом стечении народа на Леонтьевском кладбище Тутаева рядом с родителями.

Место погребения отца Павла пользуется народным почитанием, к нему приезжают паломники из разных регионов России. На могиле старца постоянно служатся панихиды.

Внимательный старец: архимандрит Павел (Груздев)

13 января 2014 г. исполняется 18 лет со дня кончины архимандрита Павла (Груздева).

Архимандрит Павел (Груздев) Среди подвижников благочестия прошлого столетия образ архимандрита Павла (Груздева) отличается особым колоритом. Стоит только заглянуть в дневниковые записи великого старца, чтобы понять, что истинная святость не вписывается в узкие рамки каких-либо формул или определений, но являет миру нечто большее – порой непонятную, иногда трудно узнаваемую истинно-христианскую свободу в Духе. И, наверное, для многих из нас составит немало труда распознать в простых заметках батюшки величие христианского духа. На первый взгляд может показаться, что речь идет здесь о вещах, далеких от духовных идеалов:

«1965 год. Картошка гнилая, лук сопрел, помидоры сгнили и рыжков нет, а белые белки сожрали, а огурцы и не цвели… 1967-й. Небывалой год, год изобилия плодов, год прекрасной погоды, а урожай – стопудовой, а картофью, ой, батюшки! поди и не съесть. Ой, а огурцов, а помидор! Дак ведь все на корню вызрели, и ни один не сгнил…».

Еще можно вспомнить песню про колорадского жука, сочиненную батюшкой, его забавные истории, приводившие в восторг тех, кто собирался послушать старца. Тем не менее, веселый, порой даже смешной образ архимандрита Павла никогда не искажал правды, не отвлекал от реальности, но и сегодня продолжает напоминать о главном, напоминать об истинности Евангелия, его актуальности и в нашей обыденной жизни.

Если прислушаться к рассказам отца Павла, то в них можно заметить яркую черту – здесь мы всегда встречаем конкретных людей, здесь нет безликих образов. Чего только стоят лагерные друзья батюшки: отец Анатолий Комков, мать Нина, Шурка Дельцов, Мишка Соутин, Гекзария, Кодрат Федорович… Их истории не вошли в книги, они не совершали героических подвигов, но для батюшки каждый человек, вошедший в его жизнь, даже случайно, мимолетом, всегда обретал конкретные очертания, становился близким и дорогим. Внимания отца Павла хватало для каждого. И это был действительно дар от Бога – всмотреться в лицо каждого человека, встретившегося на жизненном пути, найти для него особое место в памяти и пронести его образ через всю жизнь. Этот урок дорогого батюшки для нас особенно важен: он знал цену человеку, никем не пренебрегал! И к судьбе каждого, обращающегося к нему за помощью, батюшка относился со всей серьезностью, он не брался судить, что для человека мелочь, а что действительно важно, но сопереживал даже в самых обыденных проблемах. Вот и писали архимандриту Павлу письма с самыми разнообразными просьбами, и молился он и о курочках, и о коровке, как о самых важных для жизни вещах. И в этом удивительном внимании к каждому человеку отец Павел был совершенно чужд суетной мелочности, поскольку все творил ради исполнения заповеди Спасителя о любви к ближнему.

На евангельский пример такого отношения к ближним в свое время указывал митрополит Антоний Сурожский в толковании Евангелия об исцелении гадаринского бесноватого. Владыка, в частности, обращал внимание на «замечательную черту во Христе», когда «Он, казалось бы, забывает обо всем, потому что перед Ним одна конкретная нужда, один конкретный страдалец: этого достаточно, чтобы Он обратил на него все Свое божественное и человеческое внимание». Этот евангельский урок вполне усвоил старец, явив миру образ истинного исполнения заповеди о любви к ближнему.

«Спасибо тюрьме!» – приговаривал отец Павел. Для нас эта фраза может показаться совсем непонятной, к тому же, если речь идет о советских лагерях, где погибло столько подвижников благочестия. Но в жизни будущего старца лагерные годы оставили особый след. Из рассказов самого отца Павла мы видим, что тюрьма научила его единственному – ценить главное, во всех обстоятельствах находить средство для спасения человека, возможность приблизиться к его душе. Он научился не бояться жизненной грязи, не обращать внимания на внешние обстоятельства, форму, но все преодолевать чистотой истинной цели – всегда стремиться к Богу, остальное – не страшно. Это и есть евангельская простота – преодоление страха перед миром с помощью страха Божия. Это долг каждого христианина, запечатленный в апостольском приветствии: «Радуйтесь!». Нам бы веру сохранить, а мира чего бояться.

Слова отца Павла воспринимались совершенно по-разному: кого-то его ответы шокировали, кому-то речи батюшки показывались дерзновенными, даже самоуверенными. Старец любил повторять: «А я всех люблю, верующих и неверующих – всех под одну гребенку!». В его рассказах и поучениях можно встретить и коммуниста, который «жил по Христу», и священников, которых батюшка строго предостерегал: «Попы, не кощунствуйте!». Но во всем этом проявлялось не человеческое своеволие или гордое самомнение. В речах старца, в его образе миру являлась истинная свобода в Духе. Для нас же этот пример христианской свободы тем более важный, что свои силы он черпал в Церкви, в Ее Таинствах! Ведь именно эти моменты – когда им, узникам лагеря, удавалось приобщиться Тела и Крови Христовых, отец Павел вспоминал с особым трепетом, заключая: «…уж теперь хоть и на расстрел – приобщились Святых Христовых Таин». Нам же порой приходится слышать немало упреков в сторону Православной Церкви, что Она «убивает свободу», «углубилась в мертвую букву закона» со своими правилами и предписаниями. Как бы в ответ на эти обвинения звучит ласково-шутливый голос истинного пастыря: «Ты лучше молочка постом выпей, да человека не ешь»!..

Перечислив урожай «небывалого» 1967 года, отец Павел на той же странице раскрывает смысл своих наблюдений:

«Как ни живи, а умирать обязательно надо. Приведи, Господи, умереть христианской кончиной, и чтобы помянули добрым словом. Да я сроду никому не желаю плохого, а Церковь с детства люблю как родную мать, а кому Церковь не мать, тому и Бог не Отец».

В этих словах нам является пример истинной веры. Отец Павел верил в Бога, Который ради нашего спасения претерпел Крест, и любовь Которого к нам неизмерима. А значит, все необходимое для нашего спасения Господь дал нам в нашей жизни, какой бы она ни была. Нам не нужно куда-то бежать, где-то искать, все важное рядом с нами, стоит просто быть внимательным, стоит верить в Бога, Любящего нас! Батюшка жил именно этой, ближайшей обыденной жизнью, всецело доверяясь Богу, воспринимая все жизненные обстоятельства как дар Божий, и Господь не посрамил его веру, обильно наделив старца дарами прозорливости, исцеления, рассудительности. Внимательный старец простотой веры преодолевал обыденную суету и в каждом встречном человеке видел целую историю жизни, достойную уважения, в каждом факте усматривал действие Промысла Божия и умел благодарить Творца за самые маленькие радости. Он, вдохновляясь тем, что Господь посылал ему в жизни, всегда вдохновлял ближних. И с удивительной силой убедительности и сегодня для нас звучат его слова, выражающие его путь ко Христу: «Не живи, как хочется, а живи, как Бог велит».

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *