Церковный суд в Древней Руси

На Руси, в эпоху ее Крещения, действующее гражданское право не вышло еще за рамки обычного народного права, оно несравнимо было с филигранно разработанным римским правом, которое лежало в основе юридической жизни Византии, поэтому церковная иерархия, пришедшая к нам из Византии после Крещения Руси, получила в свою юрисдикцию много таких дел, которые в самой Византии были подсудны гражданским магистратам. Компетенция церковного суда в Древней Руси была необычайно обширна. По уставам князей св. Владимира и Ярослава, все отношения гражданской жизни, которые касались религии и нравственности, были отнесены к области суда церковного, епископского. Это могли быть дела, по византийским юридическим воззрениям, чисто гражданские. Уже в Византии брачные дела подлежали ведению по преимуществу церковного суда; на Руси Церковь получила в свое исключительное ведение все дела, связанные с супружескими союзами. Святительскому суду подлежали и дела, касающиеся взаимоотношений между родителями и детьми. Церковь своим авторитетом защищала как родительские права, так и неприкосновенность личных прав детей. В Уставе князя Ярослава говорится: «Аще девка не выходит замуж, а отец и мати силою отдадут, а что сотворит над собою, отец и мати епископу в вине, такожде и отрок».

Дела по наследству тоже были подсудны Церкви. В первые века христианской истории Руси такие дела случались часто, поскольку весьма много было «невенчальных», незаконных, с церковной точки зрения, браков. Права детей от таких браков на отцовское наследство подлежали усмотрению церковных судов. Русская практика, в отличие от византийской, склонялась к признанию за детьми от таких браков прав на часть наследства. Все споры, которые возникали по поводу духовного завещания, тоже подлежали ведению церковных судов. Правовые нормы уставов св. Владимира и Ярослава сохраняли полную силу вплоть до Петровской реформы. В Стоглаве приводится полный текст церковного Устава св. Владимира как действующего закона.

В XVII веке церковная юрисдикция по гражданским делам расширилась в сравнении с более ранней эпохой. В «Выписке о делах, находившихся в патриаршем Разряде», сделанной для Большого Московского Собора 1667 г., перечислены такие гражданские дела, как:

1. споры по действительности духовных завещаний;

2. тяжбы о разделе наследства, оставленного без завещания;

3. о неустойках по брачным сговорам;

4. споры между женой и мужем о приданом;

5. споры о рождении детей от законного брака;

6. дела об усыновлениях и о праве наследования усыновленных;

7. дела о душеприказчиках, которые женились на вдовах умерших;

8. дела по челобитьям господ на беглых холопов, принявших постриг или женившихся на свободных.

По этим делам все лица — и клирики, и миряне — на Руси были подсудны церковному, епископском суду.

Но ведению церковной власти подлежали и все гражданские дела духовенства. Только архиереи могли рассматривать тяжбы, в которых обе стороны принадлежали духовенству. Если же одной из сторон был мирянин, то назначался суд «смесный» (смешанный). Бывали случаи, когда духовные лица сами искали суда у гражданских, то есть княжеских, а впоследствии царских судей. Противодействуя таким поползновениям, Новгородский архиепископ Симеон в 1416 году запретил монахам обращаться к светским судьям, а судьям принимать такие дела на рассмотрение — тем и другим под страхом отлучения от Церкви. Митрополит Фотий повторил это запрещение в своей грамоте. Но и белое духовенство, и монастыри далеко не всегда предпочитали судиться у архиереев. Часто они домогались права обращаться в княжеский суд, и правительство выдавало им так называемые несудимые грамоты, по которым духовенство освобождалось от подсудности епархиальным архиереям по гражданским делам. Чаще всего такие грамоты давались духовенству княжеских и царских вотчин, но не исключительно ему — выдавались они и монастырям. Стоглавый Собор 1551 г. отменил несудимые грамоты как противоречащие канонам. Царь Михаил Феодорович в 1625 г. дал своему отцу, Патриарху Филарету, жалованную грамоту, по которой духовенство не только в тяжбах между собой, но и по искам мирян должно было судиться в Патриаршем Разряде.

При царе Алексее Михайловиче все гражданские дела духовенства были переданы в ведомство учрежденного в 1649 г. Монастырского Приказа, против существования которого энергично, но тщетно протестовал Патриарх Никон. Большой Московский Собор, осудивший Патриарха Никона, тем не менее подтвердил постановление Стоглава об исключительной подсудности духовенства архиереям, и вскоре после Собора указом царя Феодора Алексеевича Монастырский Приказ был упразднен.

Своеобразие церковного судопроизводства на Руси в допетровскую эпоху заключалось еще и в том, что в ведение святительских судов входили и некоторые уголовные дела. По уставам князей св. Владимира и Ярослава церковному суду подлежали преступления против веры и Церкви: совершение христианами языческих обрядов, волшебство, святотатство, осквернение храмов и святынь; а по «Кормчей Книге» также — богохульство, ересь, раскол, отступничество от веры. Епископский суд разбирал дела, связанные с преступлениями против общественной нравственности (блуд, изнасилование, противоестественные грехи), а также браки в запрещенных степенях родства, самовольный развод, жестокое обращение мужа с женой или родителей с детьми, неуважение детьми родительской власти. Святительскому суду подлежали и некоторые случаи убийства; например, убийство в кругу семьи, изгнание плода, или когда жертвами смертоубийства были лица бесправные — изгои или рабы, а также личные обиды: оскорбление целомудрия женщины грязной бранью или клеветой, обвинение невинного в еретичестве или волшебстве. Что касается духовенства, то оно в допетровскую эпоху по всем уголовным обвинениям, кроме «смертоубийства, разбоя и татьбы с поличным», отвечало перед святительскими судьями. Как пишет профессор А. С. Павлов, «в древнем русском праве заметно преобладание принципа, по которому юрисдикция Церкви определялась не столько существом самых дел, сколько сословным характером лиц: лица духовные, как по преимуществу церковные, и судились у церковной иерархии». В Судебниках Ивана III и Ивана IV так прямо и сказано: «а попа, и диакона, и чернеца, и черницу, и старую вдовицу, которые питаются от Церкви Божией, то судит святитель».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Церковный суд ­

Церковньй cуд как уже отмечлось, появился на Руси после при­нятия христианства и сразу приоб­рел широкую юрисдикцию. Его деятельность регламентировалась княжескими уставами и уставными грамотами: Уставом князя Вла­димира Святославовича «О десятинах, судах и людях церковных», Уставом князя Ярослава Мудрого «О церковных судах», Смолен­ским уставом, а также нормами византийского канонического пра­ва.

По византийской традиции под церковной юрисдикцией находились все церковнослужители (белое и черное духовенство) и члены их семей, и так называемые «церковные люди» — т.е. все служилые и дворовые люди архиереев, а также все лица, жившие на землях, принадлежащих архиерейской кафедре или находившиеся под защитой церкви. Они судились церковным судом по делам ду­ховным, гражданским и уголовным, за исключением татьбы с по­личным, убийства и разбоя.

Судебная власть церкви распространялась на все преступ­ления, совершенные «мирянами» против веры, нравственности, а также на их брачные и наследственные дела. Компетенция церков­ного суда в Древней Руси была невероятно обширна. В исключи­тельном ведении церкви находились все дела, вплоть до уголовных, связанные с семейными отношениями (убийство, совершенное в кругу семьи; прерывание беременности; жестокое обращение мужа с женой, родителей с детьми и др.). Следует подчеркнуть, что при­надлежность дел о наследстве к ведомству церковного суда станет на Руси вовсе не уникальным, а обычным явлением. В научной ли­тературе до сих пор нет единого мнения по поводу возникновения этой традиции. На наш взгляд, наиболее обоснованной можно счи­тать точку зрения К.А. Неволина. Ученый подчеркивал, что раз церковь решала вопрос о законности самого брака, следовательно, она же должна была определять и круг законных наследников умершего.

На Руси сложилась совершенно иная, чем в Византии, ситуа­ция, где допускалось участие епископов в светских судах. Предостав­ление права светского суда епископам в Византии вытекало из уваже­ния к их высокому нравственному авторитету и по сути своей возлага­ло на церковных иерархов дополнительные пастырские обязанности. Уставы князей Владимира и Ярослава создали особый круг дел, под­судных исключительно церковному суду, полностью исключив тем самым духовенство из сферы светской юрисдикции. А поскольку в Киевской Руси отправление правосудия было одной из важнейших статей дохода, образование церковного суда — это, прежде всего, за­бота о материальном обеспечении епископов.

Первоначально церковные суды не имели постоянно дейст­вующего состава и собирались по мере необходимости. Судебными полномочиями обладали все иерархи русской православной церк­ви, в источниках все они обозначены термином «владыка», а цер­ковный суд назывался «владычным» судом.

Судьями также могли быть и другие, назначаемые владыкой церковнослужители. Пока епархии были небольшими, а дела по епархиальному управлению не отличались особой сложностью, вся административная и судебная власть находилась в руках епархи­альных архиереев и церковных клириков.

Последние всегда нахо­дились при архиереях в качестве их помощников по епархиальному управлению.

Со временем, по мере укрупнения епархий и образования новых, наметилось разделение всех дел на две категории. К первой относились дела духовные — преступления духовных лиц против сана и своих обязанностей, преступления против веры — наруше­ния различных церковных правил и постановлений. Ко второй — все дела гражданские и уголовные, которые были отнесены к ар­хиерейской юрисдикции.

В связи с указанным разделением, архиереи и клир оставили за собой только первую категорию дел, а вторую передали в руки светских архиерейских чиновников: наместников, десятильников, тиунов и прочих. Однако последние не могли самостоятельно при­нимать решение по делу без предварительного доклада архиерею. Вынесение окончательного приговора по всем судебным делам все­гда оставалось за архиереем, который только тогда утверждал под­готовленный чиновниками текст, когда получал подтверждение тяжущихся сторон, что все происходило именно так как записано в судных списках.

Церковный суд в период раздробленности. Значительно возросли в указанную эпоху земельные владения православных церквей и монастырей. По сравнению с Киевским периодом, рас­ширилась компетенция церковного суда. В юрисдикцию церковно­го суда вошли: дела кабальные и жалобы холопов на своих хозяев, жалобы на нарушение семейных устоев, дела, касающиеся институ­та усыновления.

Из текста Уставной грамоты смоленского князя Ростислава Мстиславовича новоучрежденной Смоленской епископии видно, что в начале XII в. церковному суду, и отчасти смешанному суду епископа и князя, подлежали дела: о самовольном разводе; о двоеженстве, о браках в недозволенной степени родства; о похищении невесты; о колдовстве; о драках между женщинами; об оскорблении женщин словом или действием; тяжбы между церковнослужителями.

В том случае, если стороны подпадали под юрисдикцию различных судов, например, истец был церковным человеком, а ответчик проживал на княжеской земле, учреждались «смесные», т.е. смешанные суды, в состав которых входили представители как княжеской, так и церковной администрации. После определения и осуждения виновного, наказание приводилось в исполнение по подсудности. А судебные пошлины делились поровну между кня­зем и церковью. Если же иск предъявлялся самому архимандриту, то дело рассматривалось великокняжеским судом.

Ярлыки, данные монгольскими ханами русским митропо­литам в XIII—XIV вв., не только подтверждали все привилегии православного духовенства, которые существовали до завоевания Руси, но и значительно их расширили. В частности, церковь полу­чила право судить своих людей во всех делах гражданских, уголов­ных, и даже, чего раньше не было, в разбое и душегубстве.

Однако к концу удельного периода в Северо-Восточных землях церковная юрисдикция начала заметно уменьшаться. Наи­более явной эта тенденция стала в период образования централизо­ванного государства. Уже в XV в. жалованные грамоты князей изъ­яли из юрисдикции церковных судов дела о наиболее тяжких уго­ловных преступлениях: разбое, душегубстве, «татьбе с поличным».

В Новгороде церковный суд назывался владычным. В нем председательствовал наместник архиепископа, а членами были 8 заседателей, которые избирались сторонами вышеуказанным по­рядком. Существовали также суды монастырские и суды поповских старост. Суду церковному подлежали лица духовного звания по всем категориям дел уголовных и гражданским спорам. Крестьяне, проживавшие на церковных землях, входили в юрисдикцию цер­ковного суда на основании вотчинного права.

В ханском ярлыке, данном московскому митрополиту Петру, сказано: «а знает Петр митрополит в правду и правосудит и управля­ет люди своя в правду: и в чем ни буди, в разбои, или в поличном и в татьбе и во всех делах, ведает Петр митрополит един, или кому при­кажет, да вся покорится и повинуются митрополиту, вся его церков- ныя причты по первым из начала законам их, и по первым грамотам нашим, первых царей великих грамотам и дефтерем и проч.». Теми же судебными правами обладали и архиепископы.

Следует отметить, что до XVI в. Русская Православная Цер­ковь была одной из метрополий Константинопольского патриарха­та. Следовательно, она руководствовалась теми же нормами кано­нического права, что и Византийская Церковь. Каноническое право применялось на всей территории Руси. Духовенство старалось в точности сохранять уставы Греческой церкви.

В Новгородской Судной грамоте читаем: «Нареченному на архиеписковство Великого Новгорода и Пскова священноиноку Феофилу судити суд свой, суд святительский по Св. Отец правилу, и по Номоканону; а судити ему всех равно, как боярина так и жить- его, так молодшаго человека».

О том, что Уставы князей Владимира и Ярослава активно применялись в судебной практике церковных судов, говорит тот факт, что на протяжении многих веков тексты этих источников пе­реписывались, исправлялись переписчиками. Древние термины, не понятные уже, заменялись новыми, устаревшие и потерявшие силу нормы дополнялись или заменялись.

Миряне судились церковным судом по делам касающимся ереси, колдовства и чародейства, святотатства, осквернения церк­вей, разорения могил, семейно-брачные дела, нарушения детьми родительской власти, рассмотрения и утверждения духовных заве­щаний, решения тяжебных дел о наследстве, похищения женщин, блуда, прелюбодеяния.

Все эти категории дел должны были рассматриваться и ре­шаться по правилам Номоканона. Архиепископ обязан был оказы­вать равное правосудие всем гражданам — от боярина, до просто­людина. Отдельные дела рассматривались общими судами с уча­стием представителей княжеской и церковной власти.

Довольно сложно ответить на вопрос: кем приводились в исполнение приговоры церковного суда? Судя по всему церковные наказания (епетимьи) налагались духовными лицами, а штрафы взимали архиереские чиновники. Исполнением приговоров, выне­сенных церковным судом, занималась и светская власть. . «Били в торгу попов новгородских, что поругались иконами пьяни, а при­слал их архиепископ Геннадий и бив отослали их опять к влады­ке».

Архиепископы подлежали суду митрополита. Митрополит же приезжал в епархии для отправления суда по делам духовным лично. В некоторых случаях он вызвал на суд церковных иерархов. Пребывание митрополита в епархии называлось «подъездом».

Итак, имеющиеся в нашем распоряжении источники свиде­тельствуют о существовании на Руси различных судов со своей подсудностью. Характерной чертой организации судебной системы киевского периода было существование «суда равных», т.е. участие представителей той корпорации (общины), к которой относились тяжущиеся. В древнерусских источниках нет сведений о составе княжеского, наместнического или тиунского суда. Древнейшие ли­товско-русские акты требуют участия в суде княжеских админист­раторов представителей общины. Ф.И. Леонтович считает, что «присяжные земяне» — выборные представители общины, установ­ленные первым Статутом, были лишь развитием древнеславянского института «помочников».

К концу периода раздробленности основными судебными учреждениями становятся суды: княжеский, владельческий и цер­ковный. Общинные и вечевые суды постепенно утрачивают свою былую самостоятельность. Можно предположить, что общинными судами разбиралась теперь незначительная категория имуществен­ных исков и поземельных споров. После того как в Киевском госу­дарстве судопроизводство становиться одной из главных статей княжеских и церковных доходов, князь и владыка начинают дейст­вовать в качестве общественных обвинителей. Однако общинные начала судоустройства надолго сохранят свое значение. В законода­тельных актах Московского государства им лишь будет придано несколько иное направление.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *