Memento mori — перевод: что значит мементо мори

Memento mori (Мементо мори) — это значит «помни о смерти» в переводе с латыни на русский.

Memento mori — крылатое выражение, напоминающее о скоротечности жизни, призыв задуматься о вечном. Это и грозное предупреждение, и одновременный призыв наслаждаться жизнью. Выражение «мементо мори» может использоваться всерьез или с иронией.

Слова Memento mori служили приветствием французских монахов-отшельников из ордена Святого Павла в XVII веке. Монахов-паулинов называли также Братьями Смерти.

Memento mori — надпись на могильном камне в Эдинбурге (1746 год). Фото: Wikimedia / Daniel Naczk

Этими же словами — «мементо мори» — называют всякий символ, напоминающий о смерти. Например, череп со сложенными под ним костями. Подобные символы обрели популярность в Европе в эпоху позднего Средневековья и Нового времени.

Идеи и символы смерти играют важную роль в христианской культуре, сосредоточенной на посмертном воздаянии, аде и рае, Страшном суде.

Очевидно, что чаще всего символы «мементо мори» встречаются на кладбищах и в храмах. Примеры подобных произведений искусства и сооружений: «танец смерти» (Danse Macabre); «часовни костей», оформленные человеческими останками; транзи — надгробия в виде полуразложившихся трупов.

В «часовне костей». Фото: Wikimedia / Alonso de Mendoza

Эта же символика смерти использовалась в оформлении украшений, часов. Живописцы нередко изображали черепа на картинах в качестве напоминания о смертности человека.

В эпоху барокко возник целый жанр ванитас (от латинского vanitas — суета, тщета) — аллегорический натюрморт, в центре которого показан человеческий череп.

Ванитас. Бартоломеус Брейн Старший, XVI век.

10 самых известных латинских изречений

«Латынь из моды вышла ныне», — написал Александр Сергеевич Пушкин в «Евгении Онегине». И ошибся — латинские выражения часто мелькают в нашей речи до сих пор! «Деньги не пахнут», «хлеба и зрелищ», «в здоровом теле здоровый дух»… Все мы используем эти афоризмы, некоторым из которых по двадцать веков! Мы выбрали 10 самых-самых известных.

1. Ab ovo

По римским обычаям обед начинался с яиц и заканчивался фруктами. Именно отсюда принято выводить выражение «с яйца» или на латыни «ab ovo», означающее «с самого начала». Именно они, яйца и яблоки, упомянуты в сатирах Горация. Но тот же римский поэт Квинт Гораций Флакк затуманивает картинку, когда употребляет выражение «ab ovo» в «Науке поэзии», по отношению к слишком затянутому предисловию. И здесь смысл другой: начать с незапамятных времен. И яйца другие: Гораций приводит в пример рассказ о Троянской войне, начатый с яиц Леды. Из одного яйца, снесенного этой мифологической героиней от связи с Зевсом в образе Лебедя, явилась на свет Елена Прекрасная. А ее похищение, как известно из мифологии, стало поводом к Троянской войне.

2. O tempora! O mores!

21 октября 63 года до нашей эры консул Цицерон произнес в Сенате пламенную речь, и она имела для Древнего Рима судьбоносное значение. Накануне Цицерон получил сведения о намерениях вождя плебса и молодежи Луция Сергия Катилины совершить переворот и убийство самого Марка Туллия Цицерона. Планы получили огласку, замыслы заговорщиков были сорваны. Катилину выслали из Рима и объявил врагом государства. А Цицерону, напротив, устроили триумф и наградили титулом «отец отечества». Так вот, это противостояние Цицерона и Катилины обогатило наш с вами язык: именно в речах против Катилины Цицерон впервые употребил выражение «O tempora! O mores!», что по-русски значит «О времена! О нравы!».

3. Feci quod potui faciant meliora potentes

Feci quod potui faciant meliora potentes, то есть «Я сделал всё, что мог, пусть те, кто могут, сделают лучше». Изящная формулировка не затеняет сути: вот мои достижения, судите, говорит некто, подводя итоги своей деятельности. Впрочем, почему некто? В истоке выражения обнаруживаются вполне конкретные люди — римские консулы. Это у них бытовала словесная формула, которой они заканчивали свою отчетную речь, когда передавали полномочия преемникам. Это были не именно эти слова — отточенность фраза приобрела в поэтическом пересказе. И именно в этом, законченном виде, она выбита на надгробной плите знаменитого польского философа и писателя Станислава Лема.

4. Panem et circenses

Этот народ уж давно, с той поры, как свои голоса мы
Не продаем, все заботы забыл, и Рим, что когда-то
Все раздавал: легионы, и власть, и ликторов связки,
Сдержан теперь и о двух лишь вещах беспокойно мечтает:
Хлеба и зрелищ!

В оригинале 10-й сатиры древнеримского поэта-сатирика Ювенала стоит «panem et circenses», то есть «хлеба и цирковых игр». Живший в I веке нашей эры Децим Юний Ювенал правдиво описал нравы современного ему римского общества. Чернь требовала еды и развлечений, политики с удовольствием развращали плебс подачками и покупали таким образом поддержку. Рукописи не горят, и в изложении Ювенала клич римской черни времен Октавиана Августа, Нерона и Траяна, преодолел толщу веков и по- прежнему означает нехитрые потребности бездумных людей, которых легко купить политику-популисту.

5. Pecunianonolet

Всем известно, что деньги не пахнут. Гораздо меньше народу знает, кто сказал эту знаменитую фразу, и откуда вдруг выплыла тема запахов. Между тем, афоризму почти двадцать веков: согласно римскому историку Гаю Светонию Транквиллу, «Pecunia non olet» — это ответ римского же императора Веспасиана, правившего в I веке нашей эры, на упрек его сына Тита. Отпрыск упрекнул Веспасиана в том, что он ввел налог на общественные уборные. Веспасиан поднес к носу сына деньги, полученные в качестве этого налога, и спросил, пахнут ли они. Тит ответил отрицательно. «И все-таки они из мочи», — констатировал Веспасиан. И таким образом снабдил оправданием всех любителей нечистых доходов.

6. Memento mori

Когда римский полководец возвращался с поля сражения в столицу, его встречала ликующая толпа. Триумф мог бы вскружить ему голову, но римляне предусмотрительно включили в сценарий государственного раба с одной-единственной репликой. Он стоял за спиной военачальника, держал над его головой золотой венок и время от времени повторял: «Memento mori». То есть: «Помни о смерти». «Помни, что смертен, — заклинали триумфатора римляне, — помни, что ты — человек, и тебе придется умирать. Слава преходяща, а жизнь не вечна». Есть, правда, версия, что настоящая фраза звучала так: «Respice post te! Hominem te memento! Memento mori», в переводе: «Обернись! Помни, что ты — человек! Помни о смерти». В таком виде фразу обнаружили в «Апологетике» раннехристианского писателя Квинта Септимия Флоренса Тертуллиана, жившего на рубеже II и III веков. «Моментально в море» — пошутили в фильме «Кавказская пленница».

7. Mens sana in corpore sano

Когда мы хотим сказать, что только физически здоровый человек энергичен и может многое совершить, мы часто употребляем формулу: «в здоровом теле здоровый дух». А ведь её автор имел в виду совсем другое! В своей десятой сатире римский поэт Децим Юний Ювенал написал:

Надо молить, чтобы ум был здравым в теле здоровом.
Бодрого духа проси, что не знает страха пред смертью,
Что почитает за дар природы предел своей жизни,
Что в состоянье терпеть затрудненья какие угодно…

Таким образом, римский сатирик никак не связывал здоровье ума и духа со здоровьем тела. Скорее, он был уверен, что гора мышц не способствует бодрости духа и живости ума. Кто же подредактировал текст, созданный во II веке нашей эры? Английский философ Джон Локк повторил фразу Ювенала в своей работе «Мысли о воспитании», придав ей вид афоризма и полностью исказив смысл. Популярным этот афоризм сделал Жан-Жак Руссо: он вставил его в книгу «Эмиль, или О воспитании».

8. Homo sum, humani nihil a me alienum puto

Во II веке до нашей эры римский комедиограф Публий Теренций Афр представил публике ремейк комедии греческого писателя Менандра, жившего в IV веке до нашей эры. В комедии под названием «Самоистязатель» старик Меденем упрекает старика Хремета в том, что он вмешивается в чужие дела и пересказывает сплетни.

Неужто мало дела у тебя, Хремет?
В чужое дело входишь! Да тебя оно
Совсем и не касается.
Хремет оправдывается:
Я — человек!
Не чуждо человеческое мне ничто.

Довод Хремета услышали и повторяют больше двух тысячелетий. Фраза «Homo sum, humani nihil a me alienum puto», то есть «Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо», вошла в нашу речь. И означает обычно, что любой, даже высокоинтеллектуальный человек носит в себе все слабости человеческой природы.

9. Veni, vidi, vici

2 августа по нынешнему календарю 47 года до нашей эры Гай Юлий Цезарь одержал победу недалеко от понтийского города Зела над царем боспорского государства Фарнаком. Фарнак нарвался сам: после недавней победы над римлянами он был самоуверен и отчаянно храбр. Но фортуна изменила черноморцам: армию Фарнака разгромили, укрепленный лагерь взяли штурмом, сам Фарнак еле успел унести ноги. Отдышавшись после недолгого сражения, Цезарь написал другу Матию в Рим письмо, в котором сообщил о победе буквально в трех словах: «Пришел, увидел, победил». «Veni, vidi, vici», если по-латыни.

10. In vino veritas

И это латинские перепевы греческой философской мысли! Фразу «Вино — милое детя, оно же — правда» приписывают Алкею, творившему на рубеже VII — VI веков до нашей эры. За Алкеем ее повторил в XIV книге «Естественной истории» Плиний Старший: «По пословице — истина в вине». Древнеримский писатель-энциклопедист хотел подчеркнуть, что вино развязывает языки, и тайное выходит наружу. Суждение Плиния Старшего подтверждает, кстати сказать, русская народная мудрость: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Но в погоне за красным словцом, Гай Плиний Секунд и обрезал пословицу, которая на латыни длиннее и означает совсем иное. «In vino veritas, in aqua sanitas», то есть в вольном переводе с латыни «Истина, может, и в вине, но здоровье — в воде».

Источник: Научная Россия

Понравилось? Подпишитесь на Марвина, нажмите:

Джонатан Нолан

Memento Mori

«Пуля, как ничто другое, может избавить от заблуждения!»

Герман Мелвилл

Твоя жена всегда повторяла, что когда-нибудь ты опоздаешь на собственные похороны. Помнишь? Она подшучивала над тобой, потому что ты был таким растяпой — вечно опаздывал, вечно что-то забывал, даже до несчастья.

И вот теперь ты вероятно задаешься вопросом, не опоздал ли на ее похороны.

Ты был на них — можешь не сомневаться. Вот что за фотография приколота кнопками к стене рядом с дверью. Фотографировать на похоронах не принято, но кто-то, полагаю, твои доктора, знал, что ты не будешь помнить. Снимок увеличили и прикрепили его прямо тут, у двери, так что он не может не попасться тебе на глаза каждый раз, когда ты встаешь, чтобы узнать, где она.

Видишь на фото парня с цветами? Это ты. Что ты там делаешь? Читаешь надпись на надгробии, пытаясь сообразить, чьи это похороны, так же как ты читаешь ее теперь, пытаясь сообразить, зачем кто-то повесил этот снимок рядом с дверью. Но ты все равно не вспомнишь — так стоит ли утруждать себя чтением?

Ее больше нет, она ушла навсегда, и тебе сейчас больно узнать об этом. Поверь, я знаю, что ты испытываешь. Ты раздавлен. Но подожди пять, может быть, десять минут. Возможно пройдет целых полчаса, прежде чем ты забудешь. Но ты забудешь — за это я ручаюсь. Еще пара минут и ты снова направишься к двери, чтобы найти ее, и впадешь в отчаяние, увидев фото. Сколько же еще раз тебе придется услышать известие, прежде чем не твой разрушенный мозг, а какая-то другая часть твоего тела начнет вспоминать?

Нескончаемая скорбь, нескончаемый гнев — бессмысленные, если они никуда не направлены. Может, ты и понять не способен, что произошло. И сказать: я действительно понимаю. Ретроградная амнезия. Так это называется. Ни черта не помню — другими словами, но суть та же.

Ты можешь не понимать, что случилось с тобой. Но что случилось с НЕЙ, ты ведь помнишь? Доктора не желают говорить об этом. Они не хотят отвечать на мои вопросы. Они не считают уместным рассказывать о таких вещах человеку в твоем состоянии. Но ты помнишь достаточно, ведь так? Ты помнишь его лицо.

Вот почему я пишу тебе. Попусту, может быть. Не знаю, сколько еще раз тебе придется прочитать это, прежде чем ты прислушаешься ко мне. Я даже не знаю, сколько времени ты уже здесь под замком. Ты тоже не знаешь. Но твое преимущество в забывчивости — ты забудешь списать себя со счета как безнадежный случай.

Рано или поздно ты захочешь с этим что-то сделать. И вот тогда тебе придется положиться на меня, потому что я единственный, кто тебе может помочь.

ЭРЛ ОТКРЫВАЕТ ОДИН ГЛАЗ, затем другой и видит потолок, белое кафельное однообразие которого нарушает записка, приклеенная липкой лентой прямо над его головой. Надпись от руки достаточно большая, чтобы он мог прочитать ее с кровати. Звонит будильник. Он читает записку, прикрывает глаза, читает снова, потом осматривает комнату.

Помещение сверкает белизной — от стен и занавесок до покрывала на постели и обстановки, какая обычно встречается в медицинских и благотворительных учреждениях. Будильник звонит на белом столе под окном с белыми шторами. Эрл замечает, что лежит на белом стеганом одеяле. Он одет в халат и домашние туфли.

Откинувшись на спину, он снова читает приклеенную к потолку записку. Неровными угловатыми буквами там выведено: ЭТО ПАЛАТА В ГОСПИТАЛЕ. ЭТО ТВОЯ ПАЛАТА. ТЫ ЗДЕСЬ ЖИВЕШЬ.

Эрл встает и осматривается. Помещение велико для госпитальной палаты — пустой линолеум простирается от кровати в трех направлениях. Две двери и окно. От вида за окном тоже не очень-то много пользы — широкая дорожка со светлым щебеночно-асфальтовым покрытием ограничивает заботливо подстриженный участок дерна, в центре которого огорожены деревья. Деревья, за исключением вечнозеленых, без листвы — ранняя весна или поздняя осень, не иначе.

Весь стол завален листками для записок с клейкой обратной стороной, блокнотами, аккуратно отпечатанными списками, учебниками психологии, фотографиями в рамках. Поверх этого беспорядка — полуразгаданный кроссворд. На стопке сложенных газет — будильник. Эрл шлепает по кнопке будильника и достает сигарету из пачки, которая приклеена лентой к рукаву халата. Он похлопывает по пустым карманам пижамы в поисках зажигалки, ворошит бумаги на столе, быстро просматривает выдвижные ящики. Наконец он находит коробок кухонных спичек, приклеенный к стене у окна. Еще одна записка приклеена прямо над коробком, яркими желтыми буквами она гласит: СИГАРЕТА? СНАЧАЛА ПОИЩИ ОГОНЬ, ДУРЕНЬ.

Улыбнувшись, Эрл закуривает сигарету и глубоко затягивается. Прямо перед ним к окну приклеен листок из блокнота, озаглавленный: ТВОЕ РАСПИСАНИЕ. Расписан каждый час, блоками — с 10 вечера до 8 утра проставлено: ЛЕЧЬ СПАТЬ. Эрл смотрит на будильник: 8.15. За окном светло, видимо утро. Наручные часы показывают 10.30. Он подносит их к уху и слушает. Подводит часы так, чтобы они показывали то же время, что и будильник.

Согласно расписанию отрезок времени с 8 до 8.30 целиком отведен ЧИСТКЕ ЗУБОВ. Эрл снова усмехается и идет в ванную.

Окно в ванной открыто и он обхватывает себя руками, чтобы сохранить тепло. На подоконнике он замечает пепельницу — из пепельницы торчит сигарета, продолжающая тлеть под длинным столбиком пепла. Нахмурившись, Эрл гасит старый окурок и заменяет его новым.

На зубную щетку уже нанесен слой белой пасты. Водопроводный кран из той разновидности, что выдает порцию воды при каждом нажатии на кнопку. Сунув щетку за щеку и водя ей взад-вперед, Эрл распахивает шкафчик аптечки. На полках сложены одноразовые упаковки витаминов, аспирина, антидиуретика. Полоскание для рта тоже в одноразовой упаковке — жидкости голубого цвета в запечатанной пластиковой бутылочке как раз достаточно, чтобы наполнить небольшой стаканчик. И только зубная паста в тюбике нормального размера. Сплюнув пасту, Эрл полощет рот. Он кладет зубную щетку рядом с пастой и тут замечает бумажку, которая зажата между стеклянной полкой аптечки и ее стальной стенкой. Он сплевывает пенистую голубую жидкость в раковину и давит на кнопку крана, чтобы смыть ее водой. Закрыв аптечку, он улыбается своему отражению в зеркале.

«Кому нужно полчаса, чтобы почистить зубы?»

Бумажка свернута со всей тщательностью любовной записки шестиклассника. Эрл разворачивает ее и разглаживает на зеркале. На ней написано: ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ ЧИТАЕШЬ ЭТО, ТО ТЫ — ЧЕРТОВ ТРУС. Эрл с недоумением смотрит на бумажку, перечитывает. Потом переворачивает. На обратной стороне написано: P. S. ПОСЛЕ ТОГО КАК ПРОЧТЕШЬ, СНОВА СПРЯЧЬ. Эрл еще раз перечитывает записку с обеих сторон, потом снова сворачивает так, как она была свернута, и подсовывает под зубную пасту.

Видимо в этот момент он замечает шрам. Шрам, неровный и широкий, начинается прямо под ухом и исчезает на линии волос. Эрл поворачивает голову и краем глаза пытается разглядеть шрам в зеркале, проводит по нему кончиком пальца. Потом он оглядывается на сигарету, дымящуюся в пепельнице. Внезапная мысль заставляет его ринуться из ванной.

Он застывает, держась за ручку двери, ведущей из ванной. Рядом с дверью к стене приклеены два снимка.

Первой внимание Эрла привлекает томограмма — четыре кадра с изображением чьего-то черепа, обрамленные блестящей черной рамкой. Надпись маркером гласит: ТВОЙ МОЗГ. Эрл вглядывается в разноцветные концентрические круги. Он различает глазные яблоки, а за ними две лобные доли своего мозга. Плавные складки, круги, полукружия. Но что-то еще обведено маркером — это что-то тянется от самого затылка внутрь головы, пронизывая ее как червь мякоть абрикоса. Ошибиться невозможно — темное пятно, уродливое и рваное, напоминающее формой цветок, прямо в середине его мозга. Он наклоняется, чтобы посмотреть на другое изображение. Это фотография человека с цветами в руках, который стоит над свежей могилой. Человек наклонился и читает надпись на надгробии. Какое-то мгновение это выглядит как зеркальная комната или эскиз бесконечности: один человек, наклонившись, смотрит на человека поменьше, наклонившегося и читающего надпись на надгробии. Эрл долго разглядывает снимок. Может быть, плачет. Или просто безмолвно смотрит на фото. Наконец он возвращается к кровати, бросается на нее и, закрыв глаза, пытается заснуть.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *