Либерализм в России в 19 веке

Либерализм в России имел существенные особенности, что объясняется рядом обстоятельств. На Западе идеи свободы зарождались из борьбы королевской власти с сильной, самостоятельной аристократией и могуществом церкви. В России же все сословия (включая дворянство) были подмяты под себя абсолютистским государством. Длительное существование крепостнической системы привело к экономической отсталости России. На протяжении практически всего XIX в. в стране не было полностью сформировавшегося класса буржуазии, выступающего подлинным носителем либеральной идеологии. Окрепшая в начале XX в. русская буржуазия была тесно связана с монархией, не имела самостоятельности и политической инициативы. Отличительная особенность русского либерализма состоит в том, что либеральные идеи развивали и отстаивали представители небуржуазных слоев: дворяне, государственные чиновники, университетская профессура, журналисты, литераторы, разночинная интеллигенция. Западные либеральные идеи переосмысливались слоями, нередко весьма далекими от интересов буржуазии. Поэтому либерализм в России отличался эклектизмом (беспринципное, механическое соединение разнородных идейных взглядов, теорий) и синкретизмом (сочетание разнородных философских начал в одну систему без объединения их). Поскольку либеральная идеология в России изначально не имела прочной социальной базы, либералы выступали за союз с монархией. Компромиссность, половинчатость, нереволюционность — характерная черта русского либерализма.
Зачатки либеральных идей можно встретить в России еще во 2-й половине XVIII в. у Екатерины II, просветителей (С. Е. Десницкий, Я. П. Козельский, Н. И. Новиков), в первой половине XIX в. — Александра I, чиновников- реформаторов Н. С. Мордвинова и М. М. Сперанского, декабристов, западников. Весьма условно можно выделить три этапа развития либерализма в России: дворянский, земский и буржуазный.
Этап дворянского либерализма начинается примерно со смертью Николая I (1855), когда дворянство было основным носителем либеральной идеологии и важнейшей силой проведения реформ. Главными формами деятельности либерального дворянства были официальные послания («адреса») царю от губернских дворянских собраний с просьбами о проведении реформ и выступления в печати. Идеологами дворянского либерализма выступали: Т. Н. Грановский, В. П. Боткин, П. В. Анненков, К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин и др. Либералы желали скорейшей европеизации России, ликвидации крепостного права, развития промышленности и торговли, ограничения сословных привилегий дворянства, выступали за введение представительных органов власти (без ограничения самодержавия), установление законодательных начал в деятельности государства, равный для всех суд и ответственность должностных лиц. Но, в отличие от западного либерализма, у либеральных дворян отсутствовали четкие требования свободы промышленности и торговли, взамен предлагался принцип отеческой опеки над национальной промышленностью. Дворянские либералы, боясь революции, являлись сторонниками постепенного приобщения народа к демократическим процедурам, делали ставку на монархию как институт, для которого характерна сильная исполнительная власть.
Этатистский подход отражен во взглядах Бориса Николаевича Чичерина (1828-1904, «Несколько современных вопросов», «О народном представительстве», «Курс государственной науки»). Чичерин — автор первого отечественного курса «История политических учений» (1869—1902).
Чичерин рассматривает государство как высшее воплощение нравственности; союз народа, связанного законом в одно юридическое целое и управляемого верховной властью для общего блага. Государство определяет права гражданские, но не естественные. Основными элементами государства являются: власть, закон, свобода, общая цель. Цель государства — гармонично сочетать личное и государственное начала, индивидуальную свободу и общий закон. Суть либерализма — представление о человеке как о существе свободном, каковым он вступает в общество, причем он остается свободным, даже подчиняясь власти. Личность — это цель и не может быть средством для достижения посторонних целей. Совместное проживание индивидов с различными интересами приводит к необходимости разграничить действия людей таким образом, чтобы свобода одного не мешала свободе других, каждый мог свободно развиваться. Право — взаимное ограничение свободы. Чичерин различает субъективное (законная свобода человека что-либо требовать или делать) и объективное (закон, определяющий свободу и устанавливающий права и обязанности участников правоотношений) право, которые тесно взаимосвязаны.
Взаимосвязь внутренней и внешней свободы наиболее полно проявляется в государстве, гражданском обществе, союзах. Основанием свободы выступает собственность. Либерализм проходит в своем развитии следующие стадии: низшая ступень — уличный либерализм (он подвержен своеволию, больше всего любит шум, ему хочется волнения для волнения, у него отсутствует терпение, уважение к чужому мнению и к человеческой личности); затем — либерализм оппозиционный (сумбурный, разносторонний, не имеющий четкой программы и социальной базы); наконец, либерализм охранительный — «примирение начала власти с началом закона», сочетание прав и обязанностей. Русское государство, по Чичерину, надклассовая и надсословная организация. Величие России связывается с государством. Всякие попытки опереться на демократию опасны и даже преступны; подлинной силой, способной провести преобразования в нужном духе, служит самодержавно-бюрократическое государство, поэтому следует настойчиво искать подходы, позволяющие направить его деятельность в нужное русло. Чичерин сформулировал основной принцип «охранительного либерализма» — «либеральные меры и сильная власть». Через несколько месяцев после отмены крепостного права Чичерин высказывает мысль о том, что нужно постепенно подключать весь русский народ к государственной деятельности. В пореформенный период должна сохраниться ведущая роль дворянства в российской политике при возрастающем участии в государственной жизни купечества и разночинной интеллигенции. Большинство же населения по-прежнему остается вне политики. Чичерин допускает участие народных представителей в правотворческой деятельности самодержавия путем вызова экспертов по частным вопросам; вызовов в отдельных случаях депутатов от сословий; постоянного присутствия депутатов в Государственном совете во время прений; создания совещательного собрания из представителей от сословий. Но идея единого парламента не устраивает Чичерина, т.к. крестьяне не способны к роли законодателей. Дворянский либерализм в пореформенной России склонялся к легитимному самодержавию, ограниченному своими собственными законами.
Следующий этап развития либерализма связан с деятельностью земств (органов местного самоуправления), образованный после принятия «Положения о губернских и уездных земских учреждениях» (1864) и «Городового положения» (1870). В отличие от дворянского этапа земский либерализм включал в себя значительное число разночинных интеллигентов. Помимо традиционных «адресов» земские либералы созывали легальные и полулегальные съезды, более активно использовали печать. Представителями земского этапа либерализма являются К. К. Арсеньев; Д. Н. Шипов; В. А. Гольцев, С. А. Муромцев и др. Земские либералы говорили о необходимости единения царя с народом на основе развитого местного самоуправления, выступали за представительство земств в Государственном совете, боролись за расширение прав земских органов, усматривая в них ростки будущего парламентаризма. Требования земских либералов сводились к расширению гласности, ослаблению цензуры, отмене телесных наказаний, ликвидации полицейского режима, отстаивалась идея сохранения общинного землевладения как средства против обезземеливания крестьян, предлагались меры по передаче земли в крестьянское владение, организации мелкого поземельного кредита, выдвигались предложения о снятии ограничений паспортной системы и др. Земский либерализм выступал идеологией дворян-землевладельцев, стремившихся в условиях развивающегося капитализма сохранить помещичье хозяйство и расширить свои политические права, снизить уровень социальной напряженности путем предоставления некоторых прав трудящимся.
Буржуазный этап развития либерализма в России наступил в начале XX в., когда были созданы нелегальные политические организации — Союз земцев-конституционалистов и Союз освобождения. После Манифеста 17 октября 1905 г., объявившего гражданские свободы, на базе этих двух организаций образовались Конституционно-демократическая партия (П. Д. Долгоруков, С. А. Муромцев, Д. И. Шаховской, П. Н. Милюков и др.) и Союз 17 октября (Н. И. Гучков, М. В. Родзянко, Д. Н. Шипов и др.) — наиболее влиятельные либеральные партии. Русский либерализм начала XX в. отражал интересы буржуазии, отстаивал капиталистический путь развития страны. Кадеты и октябристы провозглашали права и свободы человека в духе классического либерализма, заявляли о необходимости установления конституционной монархии. Русские либералы заявляли о необходимости поддержки со стороны государства национальной промышленности и сельского хозяйства, о борьбе с монополиями. Буржуазный либерализм отличался заметным демократизмом (всесословностью). Кадеты выступали за защиту прав меньшинств, снятие ограничений в правах поляков и евреев, отмену паспортной системы. Либералы требовали всеобщего, прямого и равного избирательного права при тайном голосовании. Буржуазные либералы выдвинули в России идею надклассовость институтов власти, развивали теорию правового государства. Программы буржуазных либералов отличались социальной ориентированностью (предусматривалось наделение крестьян землей, материальное обеспечение переселенческой политики, признавалось право рабочих на объединения и стачки, социальное страхование и восьмичасовой рабочий день, предлагалось запретить ночные и сверхурочные работы, установить охрану труда женщин и детей на вредном производстве, ввести всеобщее бесплатное и обязательное начальное образование и др.). Буржуазные либералы выступали за признание права всех членов общества на «достойное человеческое существование».

Кара-Мурза А.А. (ред.) — Российский либерализм. Идеи и люди [2007, PDF, RUS]

Предисловие 15
Никита Иванович Панин:
«В России кто может — грабит, кто не может — крадет!» 18
Нина Минаева
Николай Иванович Новиков:
«Худой человек всегда бывает и худой гражданин» 26
Надежда Коршунова
Александр Романович Воронцов:
«Не под царем, а рядом с ним…» 35
Нина Минаева
Адам Адамович Чарторыйский:
«Я хотел политики, основанной на общем благе
и соблюдении прав каждого…» 44
Нина Минаева
Михаил Михайлович Сперанский:
«Поменять шаткое своеволие на свободу верную…» 54
Ирина Худушина
Александр Иванович Тургенев:
«Я — космополит и русский в одно время…» 60
Евгения Рудницкая
Николай Иванович Тургенев:
«Нельзя произнести слово человек, чтобы не иметь вместе с сим
понятия о свободе» 67
Вадим Парсамов
Никита Михайлович Муравьев:
«Масса людей может сделаться тираном так же,
как и отдельное лицо» 77
Вадим Парсамов
Михаил Сергеевич Лунин:
«Для меня открыта только одна карьера — карьера свободы…» 87
Вадим Парсамов
Михаил Александрович Фонвизин:
«Рабство есть главное условие несовершенства нашего общественного
состава…» 96
Вадим Парсамов
Иван Дмитриевич Якушкин:
«Развернуть в человеке способность мышления, а значит,
и политического самосознания…» 105
Нина Минаева
Петр Андреевич Вяземский:
«Что есть любовь к отечеству в нашем быту? — Ненависть настоящего
положения…» 115
Евгения Рудницкая
Тимофей Николаевич Грановский:
«Рано или поздно действительность догонит мысль…» 125
Андрей Левандовский
Андрей Александрович Краевский:
«Нужно знать, что думает Россия о своих общественных
интересах…» 132
Дмитрий Олейников
Александр Иванович Герцен:
«Свобода лица — величайшее дело; на ней и только на ней
может вырасти действительная воля народа» 138
Алексей Кара$Мурза
Михаил Никифорович Катков:
«Основой преобразований должен быть существующий порядок…» 146
Владимир Кантор
Иван Сергеевич Аксаков:
«Фальшь и пошлость нашей общественной атмосферы давят нас…» 156
Дмитрий Олейников
Александр Иванович Кошелев:
«Пуще всего нам должно избегать фанфаронить либерализмом…» 164
Владимир Горнов
Константин Дмитриевич Кавелин:
«Наше больное место — пассивность, стертость нравственной
личности…» 175
Владимир Кантор
Борис Николаевич Чичерин:
«В настоящее время в России потребны две вещи: либеральные меры
и сильная власть…» 182
Сергей Секиринский
Александр Дмитриевич Градовский:
«Самоуправление требует искреннего обращения к земле,
к истинному труду и народу…» 190
Андрей Медушевский
Константин Николаевич Романов:
«Обратиться к России, чтобы она сама собою правила…» 196
Татьяна Антонова
Александр Васильевич Головнин:
«Либерал означает человека, который не допускает произвола
ни над другими, ни над самим собой…» 204
Татьяна Антонова
Дмитрий Николаевич Замятнин:
«Верность однажды сознательно избранному знамени…» 211
Виктор Шевырин
Дмитрий Алексеевич Милютин:
«Предпочитаю быть кредитором, чем должником…» 218
Валерий Степанов
Николай Алексеевич Милютин:
«Правительству, и только ему одному, принадлежит всякий почин
в каких бы то ни было реформах на благо страны…» 229
Игорь Христофоров
Михаил Христофорович Рейтерн:
«Я всю жизнь готовился к должности министра финансов…» 240
Валерий Степанов
Евгений Иванович Ламанский:
«Иностранные капиталы только тогда обратятся в Россию,
когда сами русские капиталы покажут возможность правильного
употребления…» 251
Александр Бугров
Николай Христианович Бунге:
«Калоши и зонтик мои в порядке — я готов уйти отсюда
каждую минуту» 264
Валерий Степанов
Александр Илларионович Васильчиков:
«Укротить порывы к государственному благоустройству,
покуда не обеспечено народное благосостояние…» 275
Игорь Христофоров
Александр Васильевич Никитенко:
«Арена истории не от тебя зависит, но поприще
внутреннего мира твое…» 283
Владимир Кантор
Николай Андреевич Белоголовый:
«Только конституция возводит жителей государства
в народ…» 290
Борис Итенберг
Виктор Александрович Гольцев:
«Мой девиз: труд и политическая свобода…» 295
Сергей Секиринский
Михаил Иванович Венюков:
«Судьбу свою создавать по своей воле, а не из5под палки…» 302
Валентина Зимина
Михаил Матвееевич Стасюлевич:
«Где правительство называют кормильцем и благодетелем,
там государство останется навсегда в состоянии детства…» 307
Нина Хайлова
Василий Осипович Ключевский:
«Цари со временем переведутся: это мамонты, которые могут жить
лишь в допотопное время…» 321
Дмитрий Олейников
Петр Александрович Гейден:
«Думают реакцией водворить порядок — это грустное заблуждение
еще много вреда принесет…» 332
Виктор Шевырин
Дмитрий Николаевич Шипов:
«Внутреннее устройство личности — главная основа улучшения
и устроения всего социального строя…» 339
Станислав Шелохаев
Сергей Андреевич Муромцев:
«Великий труд на благо избравшего нас народа…» 347
Андрей Медушевский
Николай Сергеевич Волконский:
«Правительство делает большую ошибку, испытывая так долго
терпение населения…» 355
Алексей Кара$Мурза, Ирина Тарасова
Николай Алексеевич Хомяков:
«Выполнить тяжелую государственную работу на почве
законодательного строительства…» 369
Константин Могилевский, Кирилл Соловьев
Иван Ильич Петрункевич:
«Подготовить страну к самому широкому самоуправлению…» 386
Константин Могилевский
Николай Иванович Кареев:
«Основать новую Россию, которая будет существовать
для своих граждан» 395
Кирилл Соловьев
Василий Андреевич Караулов:
«То, что я был каторжным, составляет мою гордость
на всю мою жизнь…» 401
Алексей Кара$Мурза
Федор Измайлович Родичев:
«Я жил под знаком свободы…» 416
Евгения Клушина
Дмитрий Иванович Шаховской:
«Мы хотим дать людям возможность не служить тому,
что они признают за зло…» 428
Валентин Шелохаев
Александр Сергеевич Посников:
«С уничтожением гражданского бесправия откроется целый ряд
возможностей быстро поднять производительность земли…» 436
Нина Хайлова
Петр Бернгардович Струве:
«Соединить здоровое патриотическое чувство с гражданскими
освободительными стремлениями…» 449
Сергей Секиринский
Максим Максимович Ковалевский:
«Без терпимости нет свободы…» 456
Нина Хайлова
Михаил Александрович Стахович:
«Мне приходится жить, думать и говорить так несвоевременно…» 464
Алексей Кара$Мурза
Георгий Евгеньевич Львов:
«Мы прошли тяжелый путь государственного труда под непрестанным
обстрелом враждебной к нашей работе власти…» 477
Илья Соснер
Сергей Дмитриевич Урусов:
«Реформировать власть, не прибегая к мерам революционного
характера…» 484
Нина Хайлова
Петр Яковлевич Ростовцев:
«Моя программа — программа народной свободы…» 497
Михаил Карпачев
Петр Дмитриевич Долгоруков:
«Являюсь сторонником правового демократического строя,
осуществляемого при помощи народного представительства…» 501
Валентин Шелохаев, Надежда Канищева
Павел Дмитриевич Долгоруков:
«Последовательный демократизм, соединенный с суровой национальной
дисциплиной…» 513
Надежда Канищева
Павел Николаевич Милюков:
«Идти соединением либеральной тактики с революционной угрозой…» 526
Алексей Кара$Мурза
Александр Иванович Гучков:
«Мы вынуждены отстаивать авторитет власти против самих
носителей этой власти…» 539
Дмитрий Олейников
Николай Иванович Гучков:
«Необходимо создание правительства, сильного доверием общества…» 550
Юлия Воробьева
Михаил Мартынович Алексеенко:
«Мы не так богаты, чтобы исполнять фантазии каждого министра…» 561
Кирилл Соловьев
Василий Михайлович ПетровоСоловово:
«Нет специальной русской политической свободы,
как нет специального русского электричества…» 566
Кирилл Соловьев
Сергей Илиодорович Шидловский:
«Патриархальный быт прошел, пора сменить его бытом правовым…» 571
Кирилл Соловьев
Александр Александрович Корнилов:
«Вести работу не разрушительным натиском, а положительным
строительством…» 576
Алексей Кара$Мурза
Максим Моисеевич Винавер:
«Ни свобода, ни порядок немыслимы, доколе нет в стране гражданского
равенства…» 583
Александр Степанский
Михаил Васильевич Челноков:
«Из инстинкта государственности мы принуждены были
вмешаться…» 589
Виктор Шевырин
Евгений Николаевич Трубецкой:
«Государство должно быть не опекуном, а миротворцем» 604
Виктор Шевырин
Габриэль Феликсович Шершеневич:
«Жизнь стремилась к освобождению индивида от опеки…» 622
Андрей Медушевский
Павел Иванович Новгородцев:
«Критически отнестись к действительности и оценить ее
с точки зрения идеала…» 628
Андрей Медушевский
Иосиф Викентьевич Михайловский:
«Идея личности есть высшая нормативная идея» 639
Сергей Чижков
Богдан Александрович Кистяковский:
«У нашей интеллигенции правосознание стоит на крайне низком
уровне развития…» 649
Андрей Медушевский
Николай Николаевич Львов:
«Примирить начало власти и начало свободы, чтобы они
не пожрали друг друга…» 659
Виктор Шевырин
Николай Николаевич Щепкин:
«Мнение о неготовности народа к свободе порождается
нежеланием выпускать из рук привилегии и власть…» 668
Сергей Вдовин
Александр Александрович Кизеветтер:
«Признать силу и ценность русского человека…» 675
Олег Будницкий
Лев Иосифович Петражицкий:
«Я юрист не только по званию, но и по убеждению…» 683
Кирилл Соловьев
Владимир Дмитриевич Набоков:
«Исполнительная власть да покорится власти
законодательной!» 690
Кирилл Соловьев
Василий Алексеевич Маклаков:
«Счастье и благо личности скажут нам, куда направить развитие
общества…» 699
Виктор Шевырин
Федор Федорович Кокошкин:
«Праву должны быть подчинены все —
от высшего представителя власти до последнего гражданина» 707
Валентин Шелохаев
Андрей Иванович Шингарев:
«Всякий самовольный захват является незаконным расхищением
народного богатства…» 716
Михаил Карпачев
Николай Федорович Езерский:
«Носитель власти, даже микроскопический, склонен забывать,
что он член общества…» 723
Валерий Карнишин
Константин Федорович Некрасов:
«Надо энергичней готовиться к грядущим светлым дням…» 731
Алексей Лопатин, Александр Соколов
Ариадна Владимировна Тыркова:
«Социалисты сделали из моего отечества огромное опытное поле
для своих догм и теорий» 737
Валентин Шелохаев
Софья Владимировна Панина:
«Только там, где есть свобода, может расти и развиваться
справедливый и великодушный человек…» 745
Виктор Шевырин
Николай Иванович Астров:
«Свободная личность в правовом государстве…» 758
Виктор Шевырин
Сергей Иванович Четвериков:
«Самодержавие на Руси не должно отождествляться
с правом царевых слуг не считаться с мнением народа» 770
Юрий Петров
Павел Павлович Рябушинский:
«Буржуазно мыслить и буржуазно действовать…» 778
Юрий Петров
Александр Иванович Коновалов:
«Промышленники должны объединиться в борьбе за права
русского гражданина» 788
Юрий Петров
Николай Виссарионович Некрасов:
«Найти равнодействующую народного мнения…» 798
Валентин Шелохаев
Сергей Андреевич Котляревский:
«Даруемая свобода представляет нежное растение, которое может
скоро заглохнуть на нашей холодной почве…» 806
Андрей Медушевский
Степан Васильевич Востротин:
«Сибирь — продукт вольного народного завоевания…» 816
Алексей Кара$Мурза
Николай Елпидифорович Парамонов:
«Рано или поздно правда и добро восторжествуют…» 822
Олег Будницкий
Антон Владимирович Карташев:
«Мы были слишком Гамлетами и не могли угнаться
за катастрофическим ходом событий…» 831
Андрей Егоров
Борис Александрович Бахметев:
«Составлять как можно меньше законов и возможно меньше
регулировать жизнь…» 843
Олег Будницкий
Семен Людвигович Франк:
«Существо человека лежит в его свободе…» 853
Владимир Кантор
Георгий Петрович Федотов:
«Духовное спасение России заключается в возрождении потребности
в свободе…» 864
Алексей Кара$Мурза
Федор Августович Степун:
«Божье утверждение свободного человека как религиозной
основы истории…» 872
Владимир Кантор
Владимир Васильевич Вейдле:
«Чем дальше отходила Россия от Европы, тем меньше
становилась похожей на себя…» 878
Алексей Кара$Мурза
Андрей Дмитриевич Сахаров:
«Свобода нуждается в защите всех мыслящих людей…» 887
Владимир Кара$Мурза
Алфавитный указатель статей 896
Справка об авторах

LiveInternetLiveInternet

Ты руки потирал от наших неудач,
С лукавым смехом слушал вести,
Когда полки бежали вскачь
И гибло знамя нашей чести».

Ф.М. Достоевский ( «Бесы»)
«Наш русский либерал прежде всего лакей и только и смотрит, как бы кому-нибудь сапоги вычистить»

А.П.Чехов ( письмо Орлову И.И.)
«Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр»

Н.С.Лесков
«»Если ты не с нами, так ты подлец!» По мнению автора статьи «Учиться или не учиться», это лозунг нынешних русских либералов. Мы совершенно согласны с автором, что приведённая фраза есть действительно лозунг наших либералов»

Ф.И.Тютчев
«Нет, их не вразумишь:
Чем либеральней, тем они пошлее;
Цивилизация для них фетиш,
Но недоступна им её идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,
Вам не снискать признанья от Европы:
В её глазах вы будете всегда,
Не слуги просвещенья, а холопы»

В.О. Ключевский
«Есть такая слабогузая интеллигенция, которая ни о чем не может помолчать, ничего не может донести до места, а через газеты валит наружу все, чем засорится её неразборчивый желудок».

Н. А. Бердяев
«Интеллигенция скорее напоминает монашеский орден или религиозную секту, со своей особой моралью, очень нетерпимой, со своим обязательным миросозерцанием, со своими особыми нравами и обычаями… Для интеллигенции характерна беспочвенность, разрыв со всяким сословным бытом и традициями… интеллигенция оказалась оторванной от реального социального дела, и это очень способствовало развитию в ней социальной мечтательности…»

П.Я. Чаадаев
«Русский либерал — бессмысленная мошка, толкущаяся в солнечном луче; солнце это — солнце Запада»

Вернусь к Ключевскому:
«Классификация интеллигенции:
1) Люди с лоскутным миросозерцанием, сшитым из обрезков газетных и журнальных.
2) Сектанты с затверженными заповедями, но без образа мыслей и даже без способности к мышлению.
3) Щепки, плывущие по течению, оппортунисты либеральные или консервативные, и без верований, и без мыслей, с одними словами и аппетитами.

Все-таки великие тем и интересны, что дают точные характеристики на века.

Юнна Мориц

Либералы в современной России

16.05.2006 | Борис Макаренко, Алексей Макаркин

Определить границы «либерального сегмента» экспертного сообщества невозможно, не определив понятие либерализма вообще и истории его «прихода» в российскую общественную мысль в частности. В узком смысле «либерализм» – это одна из трех «больших идеологий» (наряду с консерватизмом и социализмом). В широком смысле «либерализм» — метаидеология, определяющая весь уклад либеральной демократии Запада, от которой на определенном историческом этапе (после Французской революции) отпочковался консерватизм и к которой постепенно «придрейфовала» и социал-демократия. Именно либерализм составляет фундамент расширяющейся зоны консенсуса между тремя этими идеологиями, равно как и их многочисленных конвергенций и гибридов. Как и остальные две идеологии, либерализм имеет множество школ и оттенков, которые рассматривать в контексте данной статьи, пожалуй, нецелесообразно.

Все три западные «большие идеологии» изначально были чуждыми для советской общественно-политической среды, однако эта «чужеродность» была разной по характеру. Либерализм мог ложиться на «чистое поле», в том смысле, что эта идеология носит универсалистский характер, и внедрять его принципы приходилось практически с нуля. Консерватизм имеет одной из своих основ «охранительное начало», защиту сложившихся государственных и общественных институтов. «Охранительства» в российской мысли было много, но это было не привычное охранительство устоявшихся отношений частной собственности и построенной на ней социальных интересов: таковых поначалу просто не было, и до сих пор они не устоялись. Поэтому из консерватизма видимое развитие получила только одна его вариация – либертарианство a la Ф.Хайек или М.Тэтчер («гайдаровские мальчики»), ставящее во главу угла максимизацию индивидуальной свободы в экономической сфере (эту школу зачастую неправильно относят к либерализму, тогда как на самом деле она является неоконсервативной). К консерватизму подходят и те либеральные эксперты, которые близки к крупному национальному капиталу, т.н. «олигархам» — у этого слоя уже появилось, «что консервировать».

Однако и либерализм, и консерватизм по крайней мере подразумевали создание в России нового общественного уклада. В отличие от них социализм в российской общественной мысли в подавляющем большинстве случаев строился методом «вычитания из коммунизма» наиболее одиозных его черт во имя сохранения значительной части советского наследия (госсобственности, госрегулирования, уравнительного распределения), и лишь во вторую очередь – заимствования современных наработок западных социалистов. Если либерализм и консерватизм можно упрекнуть в недостаточном учете российских реалий и домнировании заимствованных идей, то социализм – в чрезмерном акценте на сохранение старого уклада и недостаточной модернизационности. В этом смысле именно социализм являлся в России прошедших полутора десятилетий консервативной идеологией.

Во все времена «либеральность» эксперта сильно зависела от его позиции по отношению к власти: независимый от власти эксперт определял меру своего либерализма и интерпретацию политических событий в меру собственных убеждений. «Эксперт во власти» неизбежно соизмерял свои оценки с интересами своего «патрона», причем иногда из тактических соображений (не желая «подставляться»), иногда же вовлеченность в политическую борьбу заставляла его корректировать свои убеждения (пример – позиция Г.Сатарова за отмену выборов в 1995г.) Эксперт, близкий к либеральной оппозиции, порою ужесточал свою позицию, критикуя власть, порою наоборот сдерживался (как «гайдаровцы» умеряли критику власти в политической области ради того, чтобы продвигать экономический либерализм).

В течение 90-х годов основными оппонентами либералов были представители социалистической политической традиции (коммунисты). Реальная опасность коммунистического реванша тогда считалась вполне очевидной. Соответственно, одним из признаков российского либерализма в этот период был антикоммунизм, а различные представители либерального лагеря придерживались лишь различных его версий – более жесткой (вплоть до предложений проведения люстраций или запрета КПРФ) или мягкой. В последние годы актуальность дискуссий между либералами и коммунистами существенно снизилась, так как политическое влияние КПРФ резко уменьшилось, а сами дискуссии все равно не приводят к каким-либо позитивным результатам.

В последнее время основными оппонентами либералов стали консерваторы (в том числе из числа недавних либералов), которые полагают, что интересы государства должны превалировать над интересами личности, признают объективность (и даже необходимость) реакции, то есть частичного пересмотра либеральных оснований политического курса 90-х годов, но отвергают возможность коммунистического реванша. Эволюция в консервативном направлении прошли многие представители либерализма – этот процесс начался еще в первой половине 90-х годов («Консервативный манифест» В.Никонова и С.Шахрая как идеологическая платформа Партии российского единства и согласия), продолжился и в последующем – еще одним примером может быть движение «Вперед, Россия!» Б.Федорова, даже название которой скопировано с консервативной «Вперед, Италии!» С.Берлускони. В последние годы этот процесс принял еще более активный характер.

Содержательное ядро либеральной позиции

Политическое устройство

Очевидно, что политическое устройство для либерала – это либеральная демократия с верховенством права (часто неправильно именуемым правовым государством), гарантиями прав человека, развитым гражданским обществом. Проблемой и предметом спора для либералов были не сами эти постулаты (в отличие от сторонников других идеологий, они никогда не ставили их под сомнение), а темп приближения к ним, оценка конкретных политических решений и ходов и т.п. На это, разумеется, сильное влияние (как указано выше) оказывало позиционирование эксперта относительно власти. В «путинскую эпоху», особенно – в последний год-полтора часть «некогда либералов», связанных с властью зашла в провластной интерпретации данных тем настолько далеко, что, оправдывая провластную позицию, фактически вышла за пределы «поля либерализма».

Желательный экономический, социальный и культурный уклад:

По этому пункту проходит один из концептуальных водоразделов в либеральном лагере. Т.н. «экономические либералы» стоят на либертарианских позициях, т.е, (см. выше) строго говоря, они являются не либералами, а консерваторами. Однако самые крупные из подобных фигур не ограничиваются только экономической сферой, выступая и по более широкому кругу вопросов (Е.Ясин, Е.Гайдар), и в других темах они зачастую оказываются последовательными либералами.

Те либералы, для которых главным представляется политическое устройство, как правило, не имеют детализированной экономической позиции. Консенсусным для них представляются общие понятия о желательности рыночной экономики, поощрения частной собственности и охраны прав собственности, устранения административных барьеров и развития конкуренции. Существенные разногласия среди либералов отмечаются по вопросу о политической и экономической роли «олигархов». В последнее время – явно вследствие электоральных поражений либеральных партий – либералы наконец заговорили о социальной справедливости.

Российская культура, с точки зрения либералов, должна быть вписана в мировой контекст, быть максимально открытой для внешних влияний. Отстаивая свободу творчества и приоритет творческой личности над социальным (государственным, общественным) заказом, либералы входят в противоречие с представителями как социалистической, так и консервативной традиций, занимающих в отношении культуры «охранительные» позиции.

Национальный вопрос

Национальный вопрос для России имеет два разных смысла, оба связанные с либерализмом: «русское национальное» и положение национальных меньшинств в России. Именно либералы подняли тему современной российской идентичности: «российское национальное» у них стало альтернативой «советскому». В дальнейшем либералы (в общем и целом) придерживались принципа построения в России национального государства (nation state), хотя и признавали, что Россия со своей имперской многонациональной судьбой для этого не очень подходит. Серьезно разработана эта концепция у В.Тишкова, который предлагал «французскую модель» построения такого государства (получили Францию, теперь будем делать французов), с ним полемизировал покойный А.Салмин. Но в принципе «русскую национальную» тему либералы поднимали все меньше и меньше: когда российская государственность утвердилась и обрела легитимность, они утратили к ней интерес. В «государственничестве», «патриотизме», «державности» они видели инструменты своих идеологических оппонентов, которых не без оснований подозревали в лицемерных намерениях использовать подобные термины для прикрытия антилиберальных и откровенно авторитарных замыслов. И в силу этих причин либералы утратили инициативу в дискурсе о «национальном», что стало одной из главных причин их ослабления в первом десятилетии нового века.

Есть и еще один чрезвычайно важный момент. Либералы были и остаются почти без исключения «западниками». Пока общеполитическая атмосфера в российско-западных отношениях была в целом благоприятной, «западничество» во внутриполитических вопросах было не просто «политкорректным», но и выигрышным. Однако с изменением внешнеполитического климата, особенно после «оранжевых революций», «западничество» либералов становится все более проблематичным.Что же касается темы национальных меньшинств в России, либералы (впрочем, как и подавляющее большинство консерваторов и социалистов – сторонников «универсалистских» доктрин) оставались «ассимиляторами». Выступая за соблюдение прав человека (в т.ч. – специфических этнических) и равенство, они тем не менее, в отличие от своих европейских коллег, мало уделяли внимания реальному положению меньшинств, полагая, что элиты большинства национальных республик (особенно – мусульманских) настроены антимодернизаторски, а потому представляют собой тормоз на пути «европеизации».

Желательное положение религии

По поводу религии либералы всегда были едины в удовлетворенности степенью свободы совести в пореформенной России, причем для них эта свобода непременно подразумевала равенство религий и конфессий, фактически отрицающее доминирование православия и его сближение с государством.В рамках православной церкви либеральное течение в последние десятилетия составляет явное меньшинство, выступающее за толерантное отношение к другим конфессиям, развитие экуменического диалога (преимущественно с католиками и традиционными протестантами). Наиболее известным представителем этого направления был протоиерей А.Мень (погиб в 1990 году), можно назвать также имена покойного архиепископа Михаила (Мудьюгина), протоиерея А.Борисова, священника Г.Чистякова и др. В середине 1990-х годов некоторые представители этого направления (например, священник Г.Кочетков) подверглись гонениям со стороны церковного руководства, но в последние годы официальное начальство обращает мало внимания на их деятельность, так как не видит в них реальных конкурентов. Напротив, в качестве таковых фигурируют националистически и антисемитски настроенные силы, считающие большую часть иерархии тайными сторонниками либералов (что представляется явной натяжкой).Для части церковных либералов рамки РПЦ оказались слишком тесны, что привело к поиску ими альтернативных юрисдикций. С этим связан переход некоторых из них в маргинальные религиозные организации (отлученный от церкви и преданный анафеме Г.Якунин), а также католичество — это, как представляется, связано с высоким авторитетом среди российских церковных либералов Папы Иоанна Павла II.

Способы и механизмы достижения желательного состояния

Для современных российским либералов безусловным приоритетом является достижение своих целей посредством участия в выборах: в этом они близки своим историческим предшественникам – кадетам, которые рассчитывали прийти к власти посредством не революции, а тихого шуршания избирательных бюллетеней. Приверженность российских либералов демократическим ценностям заставляет их негативно относится к любым насильственным действиям, так как они тормозят модернизационное развития страны. Еще одна отличительная особенность российских (равно как и любых других) либералов – уважение к процедуре, которая противопоставляется внешне целесообразным, но незаконным мероприятиям.

В то же время для либералов традиционно значительную роль играло обладание экспертным ресурсом, который обеспечивал их востребованность властью. Даже когда либеральные партии терпели политические поражения, ценность этого ресурса позволяла им сохранять аппаратные позиции, прямой выход на властные структуры. Это способствовало как достижению индивидуальных карьерных целей, так и продвижению законодательных инициатив и политических проектов.

При решении конкретных политических проблем в течение последних полутора десятилетий либералы неоднократно оказывались перед дилеммой – принципы или целесообразность. В первый раз это произошло в 1993 году, когда различные представители либерального политического лагеря и экспертного сообщества диаметрально разошлись в вопросе об отношении к роспуску парламента Б.Ельциным. Тогда большая часть либералов («гайдаровцы») поддержали президента, посчитав, что тот действовал в условиях крайней необходимости, а парламент препятствовал модернизации страны. Меньшая часть – как политики (будущие основатели «Яблока»), так и эксперты (М.Гефтер) – осудили действия президента: по их мнению, незаконные действия главы государства противоречили демократическим нормам.

Во второй раз позиции либералов разошлись в связи с отношением к силовому решению чеченской проблемы в 1994г. – тогда наиболее четко выявилось различие между «прагматиками» и «идеалистами».В третий раз расхождение между принципами и целесообразностью проявились во время избирательной кампании 1996 года. Тогда угроза коммунистического реванша заставила либералов, поддержавших президента во время сентябрьско-октябрьского кризиса, не только вновь солидаризироваться с ним (несмотря на увеличившееся число разногласий, в том числе по чеченской проблеме), но и «закрыть глаза» на явную дискриминацию оппозиционного кандидата.

Отношение либералов к политическому режиму «путинской России» является глубоко противоречивым. В период 2000-2003 годов большая часть либералов испытывала двойственные чувства – целый ряд мероприятий власти воспринимался ими сугубо положительно как продолжение реализации реформаторской повестки дня 90-х годов. Другие действия Кремля (такие как установление фактического госконтроля над федеральным телевидением) на этом фоне воспринимались как негативные, но, в принципе, «терпимые» явления.

В 2003 году ситуация изменилась – все более ощущающийся разрыв между властью и элитой 90-х годов (в которой либералы занимали куда более «весомые» позиции, чем в обществе в целом) привел к резкому снижению востребованности либералов Кремлем. Действия власти все более стали расходится с устремлениями либерально мыслящих политиков и экспертов. В этой ситуации либералы вновь оказались перед выбором: либо продолжать ориентироваться на власть, которая становится менее либеральной, либо пересматривать свое отношение к ней. Различное отношение к этому вопросу поляризует даже членов одной и той же политической партии – характерны серьезные разногласия внутри СПС.Диссонанс между властью и либералами, а также пример Украины и Грузии привели не только к увеличению оппозиционности, но и к росту в их среде «оранжевых» настроений. Часть либералов начинает воспринимать власть как безусловного противника и выражает сочувствие всем политическим силам, которые находятся в оппозиции (характерно изменение их отношения к «лимоновцам»). В то же время часть либералов считает, что любая революционная смена нынешней власти приведет к победе реакционных политических сил и полному сворачиванию реформ.

Историческая доктрина, «осевые» события российской и мировой истории

Исторические взгляды либералов неразрывно связаны с понятием прогресса, эволюционного модернизационного развития. В отличие от социалистов, они считают реформы наилучшим способом модернизации общественных отношений, а революцию воспринимают как чреватый значительными издержками путь, который допустим лишь в самом крайнем случае, когда действующая власть стала откровенно авторитарной (в западной традиции – «узурпаторской») либо полностью утратила реформаторский потенциал. Отсюда и противоречивое отношение либералов к революционным катаклизмам – таким как Английская и Французская революции. Значительно более позитивную реакцию вызывает Война за независимость США, воспринимаемая как освободительное движение против «узурпаторов». В либеральной традиции «идеальной» считается бескровная «Славная революция» в Англии 1688 года, остановившая реакцию без сколько-нибудь значительных общественных катаклизмов. В совершенно другой исторической ситуации происходили «бархатной революции» конца 80-х годов в Центральной и Восточной Европе, которые также получили сугубо позитивную оценку со стороны либералов.

Отношение либералов к ключевым периодам российской истории тесно связано с их идеологическим выбором. Петровские реформы оцениваются положительно с точки зрения общей модернизации России («Медный всадник» был эмблемой гайдаровского движения «Выбор России»), но более сдержанно, когда речь заходит об их социальных издержках. Зато сугубо позитивное отношение вызывают «Великие реформы» середины XIX века. В отличие от коммунистов, либералы резко отрицательно расценивают октябрьскую революцию, а в отличие от консерваторов, не склонны осуждать февральскую.

Контекстуализация

Современные политики-либералы немного внимания уделяют своим идеологическим предшественникам. Классики философского либерализма – Дж.Локк, Дж.Хоббс, равно как и отечественные (Б.Чичерин, П.Струве) малопопулярны (единственный, кто пытался систематически осмыслить отечественное либеральное наследие – А.Кара-Мурза). Чуть чаще упоминается Карл Поппер.

Классики либеральной экономики более востребованы, но почти исключительно либертарианской линией – от Адама Смита до Фридриха Хайека, тогда как «социально-либеральный» Дж. Кейнс явно не в фаворе. Зато авторитетами являются политики, причем скорее консервативного толка – М.Тэтчер, Р.Рейган. С европейскими либеральными политиками отечественные общались нерегулярно. «Экономисты» (да и не они одни) больше предпочитали «правых» и либертарианцев; с Либеральным интернационалом общались лишь «яблочники»; программные документы европейских либералов — Оксфордские манифесты 1947 и 1997 гг. в России практически неизвестны (даже либералам).

Своими историческими предшественниками современные российские либералы считают реформаторов и модернизаторов – от М.Сперанского и братьев Д. и Н.Милютиных до С.Витте и П.Столыпина. При этом мало обращается внимания на то, что далеко не все из них придерживались либеральных взглядов: Столыпин был последовательным консерватором, Витте – скорее, прагматиком (однако определяющим для либералов был их вклад в модернизацию страны). Прямыми идеологическими предшественниками современных либералов могут считаться кадеты при всем разнообразии их идеологических оттенков – от левого либерализма Милюкова до консервативного либерализма Маклакова, объективно примыкавшего к «веховской» традиции. Октябристы с их стремлением соединить державность и либерализм могут относиться к предшественникам современных либералов лишь с большой долей условности.

Досоветская либеральная традиция была прервана после прихода к власти большевиков и последующими репрессиями периода гражданской войны и конца 20-х годов. Ее возрождение связано с феноменом диссидентства, когда в 60-70-е годы произошел отход части его представителей (А.Сахаров, С.Ковалев, Р.Пименов и др.) от идеологических поисков в рамках социалистической парадигмы и возрождение интереса к классическому либерализму. В настоящее время диссидентскую традицию продолжают правозащитники-либералы, такие как Л.Пономарев, В.Абрамкин и др.

В то же время сохранению традиции в советское время способствовали и далекие от оппозиционности (и от политики вообще) исторические исследования проблем российского либерализма П.Зайончковского, К.Шацилло, В.Дякина, а также труды по историю общественного движения такого «культового» автора как Н.Эйдельман (в настоящее время его традиции продолжает С.Экштут).

В современной России можно выделить две взаимодополняющие части либерального поля. Это либералы-эксперты и либералы-политики (есть фигуры, принадлежащие к обеим группам – такие как Е.Гайдар, В.Рыжков, В.Лысенко).

Либеральными экспертами стали те интеллектуалы, которые на этапе крушения коммунистической системы восприняли в качестве нормативной модели для развития страны «транзит к демократии», независимо от пути, которым они пришли к такому выбору. Для кого-то это был идеологический выбор, продиктованный опытом включения в российскую политику (Г.Сатаров, С.Марков), для кого-то – рациональный выбор, основанный на академическом знании международных отношений (С.Караганов, С.Рогов), страноведения (Г.Дилигенский, А.Салмин, И.Бунин, К.Холодковский, В.Никонов), экономической науки (Е.Ясин, Е.Гайдар и его команда) или социологии (Ю.Левада, Б.Грушин), юриспруденции (М.Краснов, А.Оболонский). Первым пришлось «набирать» знания по азам либеральных теорий, вторым – преломлять научный материал о зарубежных странах на российские реалии, обоим – создавать язык экспертного знания, будь то академического или прикладного. Однако главным был именно выбор демократии в качестве нормативной модели, желательной для политического развития России.

Либералы-политики вышли из интеллигентской (как столичной, так и провинциальной) среды и появились на политической арене, как правило, в конце 80-х – начале 90-х годов в качестве активистов неформальных организаций и создававшихся в те годы политических партий. В настоящее время часть из них «экспертизировалась» (наиболее яркий пример – Е.Гайдар), часть перешла в исполнительную власть, часть находится в оппозиции.

Актуальная институциональная локализация позиции

Наиболее известные представители современного российского экспертного либерализма:
Политология: А.Салмин, И.Бунин, Г.Сатаров, СКараганов, Рогов, К.Холодковский, А.Рябов.
Экономика: Е.Ясин, Е.Гайдар, А.Илларионов.
Правоведение: С.Алексеев, М.Краснов, А.Оболонский.
Национальные вопросы и федерализм: В.Тишков, А.Захаров.
Религиоведение: А.Красиков, Н.Митрохин, С.Филатов.
Институты:
Центр стратегических разработок
Высшая школа экономики
Центр политических технологий
Фонд ИНДЕМ
Московский центр Карнеги
Московская школа политических исследований
Институт мировой экономики и международных отношений РАН
Институт экономики переходного периода
Фонд «Либеральная миссия»
Институт изучения религии в странах СНГ и Балтии
Исследовательский центр частного права при Президенте РФ
Российская школа частного права
Информационно-аналитический центр «Сова».

Публикации:

Статья опубликована в книге «Мыслящая Россия: картография современных интеллектуальных направлений», М., 2006.

Версия для печати

В политической риторике, в публичных политических дебатах понятия «либерал», «либеральный», «либерализм» очень распространены, иногда даже ускользает их смысл.

ВЦИОМ провел всероссийский опрос по поводу того, как воспринимается обществом либерализм. Оказалось, что 56% опрошенных затрудняются ответить, что такое либерализм; 42% относятся к нему безразлично.

Результат не обескуражит внимательного аналитика. Большая часть общества не понимает, что такое либерализм, и особой поддержки этой идеологии и политической силе не оказывает. И это довольно естественно.

Не естественно другое: то, что при этом конституционная конструкция страны — либеральная, экономическая система — либеральная, социально-гуманитарная система переделывается в либеральную, и в целом идеологический выбор, несмотря на конституционный запрет единой государственной идеологии, в России, безусловно, либеральный.

Слово «либерализм» производно от «свободы». Свобода человека — это фундаментальное философское понятие. Но оно сопряжено с другими фундаментальное понятиями: коллективность, общность, социальность человека. Человек потому человек, что он коллективен.

Отсюда возникает главное, принципиальное противостояние: индивидуумность, переходящая в индивидуализм, эгоизм, эгоцентризм, — и коллективность, общинность, соборность. Это противостояние проецируется, например, на отношения собственников средств производства и наемных рабочих, руководителей и подчиненных, экономического производства, распределения и потребления.

В основе этого противостояния лежат социальные теории: с одной стороны — социал-дарвинизм, расизм, фашизм, национализм (они тяготеют к утверждению экстремального превосходства индивидуума), с другой стороны — социализм и коммунизм (в них акцентируется первенство общественного, всеобщего интереса и блага.

В зависимости от пропорций двух этих подходов выстраиваются конкретные государственные системы.

Свобода — это вовсе не свобода, как это ни парадоксально. Это не «что хочу, то и делаю», а «делаю только то, что нравственно, допустимо в обществе». Пока человек живет рядом с себе подобными, попытка поставить во главу угла и довести до экстремистского принцип индивидуальной свободы есть разрушение человеческой сущности, сведение ее к социально-дарвинистским принципам, в силу которых прав сильный.

Отсюда вытекает масса противоречий: сильному нужна свобода для реализации, но при этом он может помнить о слабых и отстающих, о справедливости, об интересах большинства, о милосердии и солидарности.

По сути речь идет о выборе модели человека. Человек ли ты в полном смысле слова? Или ты животное, наделенное разумом, хитростью, способностью, объявив конкурентную борьбу во всем и вся, облапошить соседа, выиграть борьбу и пользоваться всеми благами, не думая о том, что есть другие?

Либеральна ли Россия?

Представители Болотной площади — в основном сторонники так называемых правых сил — упрекают руководство страны, что оно отступает от принципов либерализма, сворачивает якобы великие достижения либеральных времен Ельцина. В этом масса лукавства.

Более либеральной страны, чем Россия, представить трудно. На самом деле правые силы и либералы критикуют сейчас президента не за антилиберализм, а за то, что он ограничивает либеральный экстремизм.

По большому счету страной управляют из-за рубежа, в том числе оплачивая политическую оппозицию внутри России, управляя Центробанком, в значительной степени бюджетными, валютными, макроэкономическими процессами, социальными реформами и пр. Интересы реальных управляющих при этом, разумеется, не совпадают с интересами страны и народа. Россия — по-прежнему геополитический противник Запада, и он, имея возможность неограниченно печатать доллары, бросает их на борьбу с Россией, как когда бросал на холодную войну.

Уровень либерализации страны — это не вкусовая оценка государственного устройства, его можно количественно измерить, для чего учитываются разные показатели.

Так, чтобы общество было человеческим, а не людоедским, государство собирает налоги, формирует бюджет и перераспределяет средства — на развитие, поддержку ослабленных слоев населения, регионов и т.д. Перераспределение через госбюджет — это отражение человеческой характеристики устройства страны. Измеряется этот показатель отношением государственных расходов к валовому внутреннему продукту. В Советском Союзе госрасходы были практически равны ВВП. В либеральнойчасти мира, включая США, они составляют от 30 до 40% ВВП. В России этот показатель уже меньше, и дальше некуда: сохранение его снижения приведет к сворачиванию государства, к развалу России, чего так добивается Запад и собственная пятая колонна.

Еще один показатель — это доля государственной собственности в общей структуре собственности страны. Оптимальный показатель для России — 60–70%. Сюда должны входить крупные промышленные предприятия, оборонная, транспортная и социальная инфраструктура, энергетика — то, что связывает территорию и делает ее единым государством. Но, по рецептам Чубайса, государство отдало в частные руки энергетику, теперь раздербанивают железнодорожную сеть страны и планируют дальнейшую приватизацию. Это путь к ослаблению российской государственности.

Третий показатель — оборот денежной массы в стране. В России экономика демонизирована, уровень денежного рублевого обеспечения к ВВП не превышает 30–40%, когда среднемировой составляет около 100%, а в Китае и Японии доходит до 200%. Тем не менее ВВП вырабатывается, оборот обеспечивается. Возникает детский вопрос: если не рублями, то чем? Валютой, не облагаемым налогом оборотом, порождающим глобальную коррупцию, неконтролируемый вывод капитала и опять-таки утрату суверенитета.

В основе этой финансовой конструкции — доведенные до предела либерально-космополитические, монетаристские принципы. В мире нет стран, где национальная денежная система была бы настолько обезденежена.

Фактически Россия все больше утрачивает суверенитета, и делается это по рецепту экстремального, максимального обеспечения либеральных принципов, отрывания интересов индивида, сильного, собственника, богача, руководителя, олигарха от интересов населения, большинства.

Итак, Россия сегодня не просто либеральна, а предельно либерализована, настолько, что будущего в этой модели просто нет: эта модель не совместима с ее жизнеспособностью и успешностью.

Поэтому призывы в пользу еще большего либерализма в России вписываются в подрывную, даже не политическую, а военно-политическую, геополитическую линию борьбы с российской государственностью. Требования еще больше либерализовать Россию почти тождественны требованию Россию уничтожать.

Чтобы эти слова не выглядели идеологической догматикой, скажу, что свобода человека и его права наряду с обязанностями и долгом — это параметр оптимизации. Правила общежития, государственное устройство должно быть налажено таким образом, чтобы свободы были сбалансированы с ответственностью и социальностью.

Часто меня просят найти название для такого рода устройства страны: либеральный, капиталистический, коммунистический, государственнический строй. Но я против слова «строй». Не важно, как это назвать: в политике это — политический центризм, в математике — оптимизация сложных социальных систем в многомерном факторном пространстве, в госуправлении — нахождение оптимальных соотношений и балансов, интересов. Каждая система жизнеустройства страны должна быть настроена оптимально в соответствии с интересами большинства населения, личности (в том числе обеспечивая сбалансированный уровень ее свобод и возможности реализации) и к интересам государства, единой родины для всех.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *