«Это грязно — говорить о человеке, которого уже нет»: что спровоцировало новый конфликт между Тарасовой и Родниной

Конфликт между заслуженным тренером Татьяной Тарасовой и трёхкратной олимпийской чемпионкой Ириной Родниной — один из самых продолжительных в фигурном катании. Отношения между наставницей и бывшей подопечной всегда были напряжёнными и с годами не стали лучше. Периодически обе легенды находят повод уколоть друг друга.

На минувшей неделе нашлась новая причина для взаимных упрёков — уход из жизни в 2001 году солистки Большого театра и хореографа Елены Черкасской. Роднина прокомментировала недавнее интервью Тарасовой, указав на то, что тренер якобы сообщила ошибочную информацию.

«Я бы посоветовала Татьяне Анатольевне немножечко удариться в историю. Если имеется в виду тот момент, то это 1981 год. А Черкасская умерла от рака в 2000 году (хореограф скончалась 12 ноября 2001 года. — RT). Задевают ли меня эти слова? Это не моя работа — комментировать высказывания Тарасовой. Нужно чем-то аргументировать. Бог её рассудит, у Тарасовой давно что-то с мозгами слетело. И это грязно — говорить о человеке, которого уже нет», — приводит слова Родниной Sport24.

Между тем в декабре 2001 года экс-фигуристка в беседе со СМИ отмечала, что незадолго до смерти Черкасская была в Австралии.

«Очень тяжело терять близких людей. Особенно так — быстро и неожиданно. Ведь ещё в начале сентября Лена ездила на Игры доброй воли в Австралию. За шесть недель сгорела», — вспоминала Роднина.

Черкасская сотрудничала с Родниной на протяжении многих лет, хотя изначально начинала работать в группе Тарасовой.

Также по темеХакерские атаки, обвинения и подтанцовка у Билана: как развивается конфликт между командами Тутберидзе и Плющенко Хореограф Алексей Железняков утверждает, что в интернете началась атака на группу Этери Тутберидзе после перехода фигуристки…

По словам Татьяны Анатольевны, именно она одной из первых заметила ухудшение состояния здоровья бывшей балерины и настояла на том, чтобы та обратилась к врачу. В то же время Роднина, по словам Тарасовой, заставляла её работать.

«Черкасская не видела ничего вокруг. У неё был рак четвёртой степени, она не могла даже воду пить, а Роднина отправила её на соревнования в Австралию», — рассказала Тарасова в интервью РБК Спорт.

При этом трёхкратная олимпийская чемпионка неоднократно заявляла, что тренер якобы не хотела отпускать Черкасскую в её группу и на этой почве между ними возник конфликт.

«Она может быстро загореться и сгореть. Но при этом также быстро отходит. Я совсем другой человек. Если закрылась, то навсегда. Я бы не назвала то, что было между нами, ссорами. Потом мы это поняли. Просто просила отпустить работать со мной Лену Черкасскую. Татьяна Анатольевна была против», — заявила Роднина в эфире программы «Судьба человека» в октябре прошлого года.

Тарасова опровергла её слова, отметив, что спокойно отпустила Черкасскую, так как не нуждалась в её услугах. Кроме того, она подчеркнула, что радовалась появлению у Родниной своей группы. В то же время бывшая фигуристка, по словам Татьяны Анатольевны, сама никогда не отличалась покладистостью.

«Ира вообще вздорная. Я так много и тяжело, и радостно с ней работала, что мне общения с ней хватило на всю оставшуюся жизнь. Поэтому я совершенно свободна, это не моя подруга, не тот человек, с которым я могу разделить свою радость или горе», — заключила Тарасова.

Под руководством Тарасовой пара Ирина Роднина — Александр Зайцев завоевала два олимпийских золота и четырежды побеждала на чемпионатах мира. При этом о точных причинах ухудшения отношений в столь успешном союзе доподлинно неизвестно.

Роднина критиковала Тарасову за методики работы. Кроме того, фигуристка заявляла, что победа Ильи Кулика на Олимпиаде 1998 года (его тренировала Тарасова. — RT) в Нагано была добыта нечестным путём.

В свою очередь, Тарасова вспоминала конфликты, которые возникали между ними в период сотрудничества. По её словам, Роднина постоянно требовала к себе повышенного внимания и ради него была готова пойти на многое, а также неоднократно проявляла свой эгоизм.

Однако многие предполагают, что больше всего тренера задевало то, что бывшая подопечная недооценивала её роль в своей карьере и заявляла, что большее влияние на неё оказал предыдущий наставник — Станислав Жук. При этом Тарасова заявляла, что не держит на Роднину зла, а лишь жалеет её.

Картины Елены Черкасовой

Елена Черкасова родилась в 1959 году в классической московской интеллигентной семье. Отец ее был крупным ученым, мать – преподавателем иностранного языка, дед страдал в сталинских лагерях, дядя – еще юношей был убит на войне. Учась в старших классах, Черкасова поступила в вечернюю художественную школу, которую, впрочем, не закончила. Отличалась характером бунтарским, официального советского искусства, так называемого “соцреализма”, не признавала, жить “правильно” не хотела, как не хотела и иметь чего-либо общего с комсомолом, делать официальную карьеру. В юности писала картины, имевшие некоторый успех в кругу ее друзей, андеграундной молодежи 80-х годов.

Однако хаос богемной жизни ее не устраивал, как бы выталкивал из себя. Пережив серьезный духовный кризис, Елена пришла к христианской вере, восприняв ее как спасительное чудо.

Вот что рассказывает о том времени старинный друг Черкасовой, священник Алексей Уминский: “Когда мы познакомились, мы были людьми совершенно другого круга. Мы были этакой московской богемой. Лена была художником, актрисой, поэтессой… Но когда наступило время задуматься о жизни, о самом главном, о вере, Лена пришла в Церковь и привела меня. Она бросила живопись, начала шить облачения священникам, пела на клиросе. Тогда же начала вписывать в богослужебные книги тексты утраченных страниц (отсюда, я думаю, в ее картинах такое место уделено слову, тексту)”.

После прихода к вере для Черкасовой начинается совершенно новая жизнь. Она глубоко изучает службу, читает много духовной литературы, общается с прихожанами и священниками. Служа псаломщицей, заботясь об одиноких стариках, зарабатывая скудные деньги шитьем облачений, Черкасова не видит для себя никакой возможности заниматься искусством. То, что она бы могла сделать как художник, ее уже заранее не устраивает, она даже не пытается продолжить рисовать. Одно время она думает заняться писанием икон, изучает иконописную традицию, но как раз в этот момент, в 1996 году, после 12-летнего перерыва, происходит возвращение к живописи. Сама Елена Черкасова рассказывает об этом как о внезапно пришедшем понимании иных, иносказательных возможностей говорить о Боге и о своей вере, не прибегая к языку иконописи и к языку традиционной реалистической живописи.
Можно сказать, что за годы молчания Черкасова придумала, выносила свой собственный художественный язык — и однажды он пробился наружу.

С 1996 года Черкасова активно работает как живописец и график, практически не касаясь тем, не связанных с миром христианства. В 2001 году произошла ее встреча с московским галеристом Николаем Филимоновым, с тех пор регулярно проходят ее персональные выставки, в 2005 году вышел каталог ее работ с сопроводительной статьей искусствоведа Вильяма Мейланда.

Черкасова живет и работает в Москве, выезжая каждый год на несколько месяцев в деревню Теренькино под Угличем. Многие ее работы хранятся в частных собраниях в России и за рубежом.

Живопись Черкасовой, если пытаться дать ей максимально короткую характеристику, можно назвать “живописью-проповедью”, – не исповедью, а именно проповедью, поскольку автор не рассказывает нам о своих “настроениях” или “подсознании”, все его внимание собрано вокруг героев и событий, вокруг того, что и о ком он говорит. Сам художник при этом находится как бы на служебном положении, и, видимо, именно благодаря этому в работах Черкасовой возникает такое редкое качество, как непридуманность, убедительность образа.

С первых минут знакомства с творчеством Черкасовой слегка озадаченному зрителю бросается в глаза внешняя неумелость, “наивность” ее живописной манеры. Однако благодаря такому непосредственному, внешне примитивному языку этих картин у художника появляется возможность своеобразного самоотречения и своеобразной объективности.

Мы разглядываем эти работы, вникаем в “происходящее” (а понимание сюжетов – непременное условие восприятия искусства Черкасовой) – и прямо у нас на глазах происходит обнажение смысла, а следом открываются глубина, значительность, эпическая мощь. Увидев с первой же минуты наивность, чуть позже зритель понимает, что перед ним “умная” живопись, где важнейшую художественную роль играет сам замысел, работа мысли художника над толкованием того или иного персонажа и сюжета.

Искусство Черкасовой, сосредоточенное на библейских, житийных, литургических сюжетах, ставит перед зрителем “классический” искусствоведческий вопрос об отношениях картины и иконы. Можно сказать, что ее картины находятся с традиционной иконой на смежных территориях. Перед нами абсолютно нешуточное, без всяких скидок на собственную малосильность, исповедание христианской веры в зримых образах. При этом у Черкасовой нет ни малейшего желания подделываться под икону, нет иконописных ликов и прямых “цитат”, столь любимых теми художниками, которым необходимо громко заявлять зрителю о своей близости к христианству (иначе об этом может никто и не догадаться). Черкасовой, как это явно следует из ее работ, демонстрировать ничего не надо, она вместе со своим искусством целиком живет внутри церковной православной жизни. Такое положение дел дает ей возможность не держаться двумя руками за некий уже существующий канон, а напротив, смело и неожиданно отступать от него и – изобретать. Здесь мы оказываемся перед важной особенностью ее художественного языка, которую можно назвать смелостью изобретения. Можно сказать, что персонажи и композиции Елены Черкасовой словно бы находятся в до-иконном времени, в той древности, когда еще не сформирован канон, готовых решений нет, и их приходится искать.

Одно из ключевых слов для характеристики художественного языка Елены Черкасовой – символизм. Как символически значимые, то есть насыщенные глубинным и неисчерпаемым до конца значением, воспринимает она и передает эпизоды Священного Писания и Священного Предания. Но тут важно уточнить: этот символический смысл не есть плод свободной фантазии художника, но всегда – результат точного следования за текстом, полного доверия к тексту. Оставаясь в скромном положении иллюстратора, Черкасова не имеет необходимости заниматься досочинением каких-то новых скрытых смыслов. В священных книгах ей вполне хватает того смысла, который в них есть.

Древнее искусство разных народов, в том числе и “народная икона” – это как раз та школа, которую Черкасова проходит как художник. Создаваемое поколениями безымянных мастеров и ко всему миру обращенное древнее искусство не противится заимствованиям, оно, наоборот, устроено как раз так, чтобы каждый желающий мог найти и взять оттуда, как из большой копилки, то, что ему требуется для его дела.

Разглядывая ее работы, приходишь к выводу, что Елена Черкасова относится к немногочисленному отряду художников “первичных” – если можно так определить некое качество, решительно отделяющее их от художников “вторичных”, то есть художественно несамостоятельных. Характерная для Черкасовой узнаваемость ее работ, сразу ощущаемое единство стиля не есть результат повторения какого-то однажды найденного приема; напротив, ее искусство разнообразно, оно не оставляет никакого впечатления монотонности и интеллектуальной сухости.

По сути, Черкасова дает свой вариант ответа на острейший духовный вопрос современного человека: как ему говорить о Христе и о своей вере своими словами.

Если мысленным взором окинуть все ее работы, то нельзя отделаться от ощущения, что перед нами возникает одно большое, развернутое во многих подробностях видение – видение Царствия Божия, небесных граждан, уже обитающих в Небесном Иерусалиме. Об этом небесном Граде и напоминает нам искусство Елены Черкасовой.

Троицкая вечерня

Текст: журнал Фома

Картины: открытые источники Интернет, Сайт журнала Фома, sergeserov.livejournal.com/41981.html

«Город. Зима.»

Творчество Андрея Черкасова уникально. То, в какой форме задумывает и создает сегодня художник свои произведения не имеет аналогов в современном искусстве.

Художник Андрей Черкасов родился в Москве в 1957 г., в 1982 г. окончил Московский художественный институт им. В.И.Сурикова Около 15 лет работал в монументально-декоративном искусстве, создавая проекты художественного оформления зданий в Москве, Юрмале, Тынде, Ельце.

Счастливый случай и привел его в мастерскую мелкой фарфоровой пластики. Через несколько лет работы Черкасов сумел создать свой неповторимый мир фарфоровых миниатюр.

Скульптуры, расписанные в творчески развитых традициях русской реалистической живописи, воскрешают перед зрителем хорошо узнаваемые улицы, церкви, усадьбы, дома старых русских городов вместе с их жителями. Мягкая, округлая пластика фарфоровых скульптур, теплая, роспись, производят благотворное впечатление.

ПРИЯТНОГО ПРОСМОТРА!

С 1993 года Черкасов занимается исключительно фарфором. Автор нескольких керамических составных макетов городского быта в различных техниках: синего (кобальтового) фарфора, декоративного прорезного с золочением, и многоцветного расписного – выполненных по собственным моделям в технике подглазурной росписи и фарфорового бисквита. Основные большие коллекции автора: «Дом», «Город. Зима», «Поместье. Лето». Большая коллекция с полихромной росписью «Город. Лето» перекликается с другой известной серией «Город. Зима». Начинались они с отдельных самостоятельных и функциональных предметов: шкатулок, штофов, флаконов и просто фигурок в форме деревенских домиков.

Миниатюрные городские особняки, храмы, пожарные каланчи, избушки, колодцы и сотни самых разнообразных городских персонажей, расписанные подглазурной эмалью в тончайшей живописной технике, составляют уникальные композиции городского быта. Рассматривать фарфоровые чудеса Андрея Черкасова можно бесконечно. Поражает, насколько художник достоверен и остроумен в самых тончайших деталях своих миниатюрных столичных и уездных городов.

Фрагмент композиции «Поместье. Лето»

Все эскизы, идеи, рисунок росписи – придумываются автором на каждом новом предмете заново, не компилируются и не повторяются, и в этом отношении – совершенно эксклюзивны. Изготовление красок, роспись, все технические работы по изготовлению форм, литью, глазуровке и обжигу и т.д., а также последующие фотографические работы и сопроводительные тексты – выполняются собственноручно и по собственным идеям.

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *