Среди немногих икон, дошедших до нас с домонгольского периода, Боголюбская икона Божьей Матери является одной из наиболее значимых.

История иконы

История Боголюбской иконы связана с настоящим чудом, произошедшим в 1157 году, когда князь Андрей Долгорукий отправился из Вышгорода в Суздаль для утверждения там великокняжеского престола. Князь славился своим благочестием; при нем находилось несколько очень почитаемых икон, в том числе и чудотворная икона Божией Матери, получившая впоследствии название Владимирской.

18 июня (1 июля по новому стилю) неподалеку от города Владимира телега, на которой везли икону, вдруг встала, и сдвинуть ее с места не удавалось никакими усилиями. Когда же князь уединился в походном шатре, чтобы помолиться, ему явилась сама Матерь Божия и наказала поместить Свою чудотворную икону, которую он вез, во Владимире, а на том месте, где случилась остановка, возвести церковь и основать обитель. Князь же повелел написать икону Богоматери, какой увидел Ее явление.

Через два года Боголюбская икона Божьей матери, как ее стали называть, была с торжественным молебствием внесена в храм, воздвигнутый по повелению Богоматери. Когда во времена монгольского нашествия храм был сожжен, уцелела лишь икона «Богоматерь Боголюбская». Впоследствии она не раз защищала монастырь, и после вражеского разорения он восстанавливался и приобретал еще большую славу.

Наибольшую известность приобрела Боголюбивая икона Божией Матери, когда в 1771 году разразилась эпидемия чумы, но благодаря иконе она не коснулась ни монастыря, ни близлежащего села Боголюбово. Когда же икону перенесли во Владимир, то эпидемия там чудодейственным образом прекратилась.

Описание иконы

Подлинная Боголюбская икона дошла до нас в катастрофическом состоянии: очень плохая сохранность, многочисленные последующие наслоения не позволяли увидеть ее первоначальный облик, и лишь благодаря реставраторам мы имеем представление о том, какой красочной она была. Особенность этой иконы в том, что, в отличие от византийских образцов, лик Богородицы более соответствует славянским представлениям об идеале красоты. Это подчеркивает более яркий румянец на Ее щеках и ярко-голубые, а не карие глаза.

На Боголюбской иконе Богоматерь изображена по описанию самого князя: Она стоит в полный рост, Ее лик и руки, воздетые в молитве, обращены к Иисусу, образ Которого помещен в правом углу вверху. В правой руке Богоматери свиток с молитвой, а над Ее главой – клейма с пятью иконами, которые князь вез с собой.

По иконографическому типу Боголюбская икона относится к Агиосоритиссе (Заступнице, Просительнице) и считается «обетной» иконой.

Нередко списки с нее писались «по обету», и тогда внизу мог быть изображен заказчик списка, припадающий к стопам Богоматери. Широко распространен также список с коленопреклоненным князем Андреем Боголюбским.

Иногда на списках иконы изображали целую группу святых и угодников, преклонившихся перед Матерью Божией и возносящих Ей молитву, а наверху – Иисуса Христа, благословляющего Свою Матерь – Царицу Небесную (это подчеркивает царский венец на Ее главе). В храмах подобные изображения Богоматери Агиосоритиссы служат обычно парными образу Христа Милосердного.

В чем помогает Боголюбская икона Божией Матери

За свою долгую историю Боголюбская икона Божией Матери приобрела славу чудотворной – она помогает в защите от эпидемий и различных болезней, но ее значение не только в этом, но и в защите от разного рода стихийных бедствий (пожаров, наводнений, засухи, голода и пр.).

К ее помощи прибегают также, если возникают внутригосударственные или межнациональные конфликты.

О чем молятся Боголюбской иконе Божией Матери

Перед чудотворной Боголюбской иконе Божией Матери молятся о защите от эпидемий, об исцелении от болезней. Матери молятся о здоровье и благополучии своих детей, особенно если они находятся вдали от родины, а отправляющиеся в путешествие – о том, чтобы дорога была удачной. Именинники, день рождения которых приходится на 1 июля, день почитания Боголюбской иконы, молятся ей о защите и покровительстве.

Празднование 18 июня (1 июля по н. ст.).

Молитва перед иконой

О Пречистая Госпоже Богородице, Мати Боголюбивая, Надеждо нашего спасения! Воззри милостивно на люди сия, предстоящия с верою и любовию и покланяющияся пречистому образу Твоему: приими наше хвалебное пение сие и пролей тёплую Твою молитву о нас грешных ко Господу, да, презрев вся наша согрешения, спасёт и помилует нас. О Предивная Владычице! Покажи на нас чудныя милости Твоя: сохрани невредимы пастыри церковныя и все христолюбивое воинство. Молим Тя умиленно, избави нас от всякия скорби, настави на путь всякия добродетели и благостыни, спаси от искушений, бед и болезней, изми от нас оклеветания и распри, сохрани нас от молниеноснаго грома, от запаления огненнаго, от глада, труса, потопа и смертоносныя язвы: подай нам Твою милостивую помощь на пути в мори и на суши, да не погибнем люте. О Всемилостивая, Боголюбивая Мати! Со упованием твёрдым возсылаем к Тебе нашу смиренную молитву: не отрини наших слез и воздыханий, не забуди нас во вся дни жизни нашея, но всегда пребывай с нами и Твоим заступлением и ходатайством у Господа подаждь нам отраду, утешение, защиту и помощь, да выну славим и величаем преблагословенное и всепетое имя Твое. Аминь.

Иконография Богоматери — Агиосоритисса

Согласно Церковному преданию, после Успения Божией Матери одежды Ее, в том числе Ее пояс, передавались иерусалимскими христианами из рода в род. При византийском императоре Аркадии (395 — 408), сыне Феодосия Великого, честной пояс Приснодевы Марии был привезен из Иерусалима в Константинополь, Император Аркадий повелел устроить для него особый ларец, или ковчег, который после вложения в него реликвии был запечатан царскою печатью.

В 408 году сестра византийского императора Феодосия Младшего (408 — 450) перенесла святыню в построенный для нее храм, расположенный рядом со Святой Софией. Поскольку храм был выстроен во имя Божией Матери для Ее реликвии — пояса, — он получил название церкви Богоматери Агиосоритиссы — «Богоматери святого реликвария», в котором хранился пояс. Место сооружения нового храма называлось Халкопратией, что в переводе означает «медный рынок», который когда-то был здесь. Поэтому храм называли также церковью «Богоматери Халкопратиссы» (Халкопратийской). Именно здесь и обрел себе место хранения честной пояс Пресвятой Божией Матери.

Каждый константинопольский храм имел свою святыню. Обычно ею был один священный предмет или прославленный образ, но их могло быть и несколько. Так, храм Богоматери Одигитрии хранил одноименную Ее икону, Влахернский храм — Покров (головное покрывало) Божией Матери и несколько чтимых икон. Халкопратийский храм также имел несколько реликвий. К ним относились: честной пояс Божией Матери, икона Христа Халкитиса и образ Богоматери Агиосоритиссы (Халкопратиссы).

Помощью честного пояса были чудесно излечены многие недужные, в том числе супруга императора Льва Философа (886 — 912), царица Зоя, страдавшая тяжелой болезнью. С образом Христа Халкитиса связаны предания о гонениях на почитателей икон во времена иконоборчества. Образ Богоматери Агиосоритиссы почитался чудотворным в столице Византии. Скорее всего, он входил в так называемый «Деисус» (греч. «Моление») — алтарную преграду, долгое время заменявшую иконостас (высокий иконостас сформировался в XV в.). Простой Деисус состоял из трех икон: Спаса Пантократора («Вседержителя»), Богоматери Деисусной и Св. Иоанна Предтечи. Два последних были представлены в позе моления — в трехчетвертном повороте по отношению к Спасу и с воздетыми (вправо или влево от себя) руками. По преданию, Агиосоритисса представляла собой именно Богоматерь Деисусную. Со временем Агиосоритисса выделилась из Деисуса и получила отдельные имена, такие как Параклисис (греч. «Воззвание», «Утешение»), на Руси — Боголюбская.

Один из вариантов «Богоматери Деисусной» имел текстовой источник. Он иллюстрировал слова псалма: «Предста Царица одесную Тебе» (Псалм. 44, 10) и представлял Богоматерь Деиеусную в царском одеянии и с короной на главе.

Тип Агиосоритиссы получил распространение уже в V веке. Наиболее известные примеры: эмалевая икона «Хахульской Богоматери» X века в Грузии, мозаика XІ века Софийского собора в Киеве, икона Боголюбской Богоматери 1157 года во Владимиро-Суздальском музее, ростовая Деисусная икона работы Феофана Грека в Благовещенском соборе Московского Кремля (1405), фреска владимирского Успенского собора, выполненная святым (1408), и фреска собора Рождества Пресвятыя Богородицы Ферапонтова монастыря (работа Дионисия, 1502 год).

Постоянные признаки Агиосоритиссы (Деисусной): 1) одноличное, без Младенца, представление Приснодевы; 2) наличие полуразворота влево или вправо к Спасу; 3) подчеркнутый жест моления — обе руки, воздетые к Спасу (в руке может быть развернутый свиток моления). Переменные признаки: 1) направление взгляда: на зрителя, на Господа вверх или вниз; 2) положение рук: почти сложены вместе, значительно разведены, скрещены на груди, вообще отсутствуют (на оглавных Деисусных); 3) вид изображения: ростовое, поясное, оглавное, в повороте влево или вправо от себя (последний вариант редок).

Отдельные авторы в силу ряда причин называли Агиосоритиссу (Деисусную) иными именами, например Елеусой или Орантой. Дело в том, что в древности имя Елеусы служило особым эпитетом Божией Матери и, строго говоря, к типу не относилось. Кроме того, имя Елеуса («Милующая, Милостивая») по смыслу близко значению Агиосоритиссы, молящейся Спасителю за людей. То же можно сказать и об имени Оранта («Молящаяся»).

Но, несмотря на смысловое сходство этих имен, иконографически Деисусная не тождественна Елеусе: Деисусная — это одноличное изображение, а Елеуса изображает Богоматерь с Младенцем. Деисусная не тождественна и Оранте, так как в первом случае обе руки Богоматери воздеты в одну сторону, а во втором — по разные стороны от фигуры.

Синонимичны Агиосоритиссе (Деисусной) имена Халкопратиссы и Параклисис, а также Просительницы, особенно если Она представлена с развернутым свитком в руке.

С. Вербицкий.

Собор Боголюбской иконы Божией Матери Свято-Боголюбского монастыря

Фото: Собор Боголюбской иконы Божией Матери Свято-Боголюбского монастыря

Фото и описание

Самым большим зданием Свято-Боголюбского монастыря является собор Боголюбской иконы Божией Матери. Он был заложен 19 мая 1855 года. Торжественная церемония освящения состоялась 20 мая 1866 года. Значительную часть средств на строительство храма была дарована московской купчихой А.Г. Алексеевой и ее сыновьями.

Здание выстроено в русско-византийском стиле. Проект был разработан архитектором Константином Андреевичем Тоном под руководством губернского архитектора Я.М. Никифорова. Идея Тона, по мнению некоторых современных специалистов, является его удачной «подработкой», где он использовал повторно собственные чертежи московского храма Христа Спасителя. Именно отсюда – и масштаб, и размах, и качество решений. Помимо архитектурных достоинств собор был снабжен настолько совершенной инженерной системой воздушного отопления, что в настоящее время современными технологиями и средствами превзойти её эффективность за разумные деньги не представляется возможным.

В соборе имелись приделы в честь святых Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы и апостолов Петра и Павла.

Здание Боголюбского храма – крестово-купольное, с пятью тесно прилегающими друг к другу главами на граненых барабанах и постаментах. Центральный купол выделяется высотой и объемом. Иконостас собора был создан по рисункам академика Федора Григорьевича Солнцева. Внутренние росписи в академическом стиле сделаны в 1870-х годах. В 1907-1908 годах состоялось обновление настенной росписи. В главном алтаре был установлен новый резной позолоченный иконостас.

В советский период до начала 1980-х годов собор использовался в качестве Государственного архива кинофотодокументов, являвшийся заказчиком первоначальной проектной документации на ремонтно-реставрационную деятельность. К этому времени храм сильно обветшал. Работы были начаты, но с выездом архива были приостановлены на неопределенный срок.

В 1985 году по требованию архива на его технологические нужды был разработан вариант теплой 1-ноэтажной выгородки внутри храма площадью около 800 кв.м. Остальную вышележащую зону предполагалось оставить в том же состоянии.

С принятием решения об организации на основе ансамбля зданий Свято-Боголюбского монастыря Центра перспективных проблем архитектуры, Боголюбский храм вновь был перепроектирован под нужды нового заказчика с включением в деятельность больших подвальных площадей.

Но перепланировку так и не успели осуществить. В начале 1990-х обитель была передана Владимирской Епархии. Начатая в 1985 году реставрация храма продолжается и по настоящее время. Фасады закончены, главы повторно перекрашены, внутри собора в стадии завершения находится реставрация фресок на огромнейшей поверхности стен и сводов. По визуальному восприятию и качеству фрески собора Боголюбской иконы Божией Матери ни в коей мере не уступают новодельным в соборе Христа Спасителя в Москве.

История боголюбцев

БЛАЖЕННЫЙ ФЕОДОРИТ КИРРСКИЙ

  • ПРЕДИСЛОВИЕ 1

  • I. ИАКОВ НИЗИБИЙСКИЙ 2

  • II. ИУЛИАН 4

  • III. МАРКИАН. 7

  • IV. ЕВСЕВИЙ 9

  • V. ПУБЛИЙ 11

  • VI. СИМЕОН ДРЕВНИЙ 12

  • VII. ПАЛЛАДИЙ 13

  • VIII. АФРААТ 13

  • IX. ПЕТР 15

  • X. ФЕОДОСИЙ 17

  • XI. РОМАН 17

  • XII. ЗЕНОН 18

  • XIII. МАКЕДОНИЙ 18

  • XIV. МАИСИМА 20

  • XV. АКЕПСИМА 20

  • XVI. МАРОН 21

  • XVII. АВРААМ 21

  • XVIII. ЕВСЕВИЙ 22

  • XIX. САЛАМАН 22

  • XX. МАРИС 23

  • XXI. ИАКОВ 23

  • XXII. ФАЛАССИЙ и ЛИМНЕЙ 26

  • ХХШ. ИОАНН, МОИСЕЙ, АНТИОХ и АНТОНИН 27

  • XXIV. ЗЕБИНАС и ПОЛИХРОНИЙ 27

  • XXV. АСКЛЕПИЙ и ИАКОВ 28

  • XXVI. СИМЕОН 28

  • XXVII. ВАРАДАТ 31

  • XXVIII. ФАЛЕЛЕЙ 32

  • XXIX. МАРАНА и КИРА 32

  • XXX. ДОМНИНА 33

  • XXXI. О БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ 33

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. Хорошо быть очевидцем подвигов наилучших мужей и поборников добродетели, и, взирая на них своими глазами, извлекать для себя пользу. Всё достохвальное когда видишь его собственными очами, является привлекательным, становится вожделенным и внушает зрителю желание приобщиться к нему. Но немало пользы приносят и повествования о таких добродетельных свершениях передаваемые очевидцами тем людям, которые сами их не видели. Зрение, как говорят некоторые, достовернее слуха; однако и слух заслуживает доверия, если он умеет различать истинность сказанного. Как языку и гортани свойственно различать сладость, горечь и другие качества пищи, составляя своё суждение о ней, так и слуху вверена способность распознавания слов, и он способен отличать речи, приносящие какую‑либо духовную пользу, от речей, наносящих вред.

2. Поэтому, если бы полезные повествования могли бы сохраниться в памяти неповреждёнными и тьма забвения, как отверстая бездна, не поглощала бы их, то, без сомнения, излишне и бесполезно было бы записывать их, поскольку польза, которую они приносят, и без записи легко бы достигала позднейших поколений. Но как время повреждает тела, заставляя их стареть и умирать, так оно губит и память о благих свершениях, покрывая забвением и изглаживая воспоминания о них; поэтому никто не может укорить нас за то, что решились описать житие бого–любивых мужей. Ведь подобно тому, как врачи, которым вверяется лечение тел, приготавливают лекарства, чтобы бороться с болезнью и помочь страждущим, так и труд написания подобного рода сочинения подобен спасительному лекарству, помогающему в борьбе с забвением и способствующему сохранению памяти. Не странным ли было для нас, когда поэты и историки описывают воинские подвиги, а трагики открыто изображают тщательно скрываемые несчастия, увековечивая в своих сочинениях память о них, когда некоторые тратят слова на комедии и шутки, — не странно ли было бы нам предоставить забвению мужей, которые в смертном и страстном теле явили бесстрастие и поревновали бесплотным Ангелам? Какого бы накаляя ни были мы достойны, если бы с равнодушием допустили угаснуть памяти об их достойных удивления подвигах? Ведь если они, сами будучи подражателями высшего любомудрия древних святых, начертали память о них не на меди и не в сочинениях, но, запечатлев в сердце всю их добродетель, самих себя соделали как бы одушевлёнными образами и памятниками их, то разве может быть какое‑либо извинение нам, если мы даже письменами не почтим их славной жизни?

3. В честь борцов и кулачных бойцов, подвизающихся на Олимпийских играх, выставляют их изображения; также и возницы, победившие на конских ристалищах, получают ту же награду. Но не только: даже женоподобные мужчины, которые играют на сцене роль женщин, так что не знаешь, мужчины ли это или женщины, удостаиваются изображения на досках от любителей подобных зрелищ, соревнующихся в том, чтобы как можно дольше сохранить память о них, хотя эта память приносит вред, а не пользу для души. Несмотря на этот вред, почитатели удостаивают подобных людей живописных изображений, каждый — своего любимца. Поскольку смерть захватывает свою добычу — смертное тело, то эти почитатели, смешивая краски и запечатлевая ими изображения своих любимцев на досках, умудряются сохранить память о них и после смерти.

Мы же запечатлеем в письменах жизнь, которая учит любомудрию и подобна жизни обитателей неба. Не телесные черты будем мы живописать, чтобы являть их отпечатления людям неведающим, но обрисуем идеалы незримых душ и покажем невидимые брани и сокровенные прения воинов Христовых.

4. В такое всеоружие облек их военачальник и передовой боец фаланги их — святой Апостол Павел, глаголащий: «Облекитесь во всеоружие Божие… дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф.6,11,13). И еще: «станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф.6,14–17). Облачив воинов Христовых в такое всеоружие, он вывел их на подвиги. И природа врагов их такова же: она — бестелесна, невидима, способна нападать незаметно, скрытно строить козни, внезапно и неожиданно поражать. Этому научает воинов Христовых их воевода, сказавший: «…наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф.6,12). Однако, и имея таких противников, сонм этих святых, или, точнее, каждый из них в отдельности, окруженный множеством подобных врагов (ибо эти враги нападали не все разом, но в одно время приступали к одному, в другое — к другому), одерживал столь славные победы, что обращал супротивников в бегство, поражая их на бегу, и в память победы воздвигал трофей, не встречая уже никакого препятствия.

5. Победу же эту святым доставила не их природа, сама смертная и преисполненная бесчисленными страстями, а их воля, привлекшая к себе благодать Божию. Пламенно возлюбив Божественную Красоту, с радостью решившись всё совершить и всё претерпеть ради Возлюбленного, они мужественно перенесли восстание страстей, с усилиями отразили шквал ударов диавола, и, говоря словами Апостола, «усмиряя и порабощая своё тело» (1 Кор.9,27), угасили пламень яростного начала души и заставили умолкнуть волнения её желаний. Постом и беспрестанным бодрствованием усыпив страсти и укротив их порывы, они заставили тело примириться с душой и прекратили врождённую борьбу между ними6.

6. Водворив таким образом мир между душой и телом, они отогнали от себя всю толпу врагов, которые, не зная сокровенных помыслов души и не имея содействия со стороны членов состава человеческого, уже не могли успешно нападать. Ибо стрелами, метаемыми в нас, служат для диавола члены нашего естества. Поэтому если глаза не обольщены, слух не очарован, осязание не услаждено каким‑либо приятным ощущением и ум не воспринимает лукавых желаний, то тщетны все усилия злоумышленников. Как города, построенного на возвышенности, ограждённого толстой стеной и со всех сторон окружённого глубокими рвами, не может взять ни один неприятель, если не найдётся предателя среди его обитателей, который откроет врагам какой‑нибудь потаенный вход, так и бесы, нападающие извне, не могут овладеть душой, ограждённой благодатью Божией, если только какой‑нибудь нечистый помысел не откроет потаенного входа наших внешних чувств и через него не впустит врага внутрь.

Получив наставление относительно этого из Священного Писания и вняв гласу Божию, глаголащему через пророка: «взыде смерть сквозе окна» (Иер.9,21), ублажаемые нами святые закрыли свои чувства, словно запорами и замками, Божиими законами, вручив ключи от них уму, так что без повеления ума язык их не отверзал уста, зрачки не смели показаться из‑за ресниц, если им не было это позволено, а слух, будучи не в состоянии заградить своего входа чем‑нибудь наподобие ресниц или уст, уклонялся от несмысленных речей и принимал только те, которые услаждали ум. Точно так же они приучили обоняние не питать страсти к благоуханиям, которые способны изнежить и расслабить душу. Подобным же образом удалили они от чрева пресыщение, научив его принимать только то, что приносит не удовольствие, а пользу, да и такой пищи вкушали ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы не умереть с голоду. Еще они уничтожили сладостную тиранию сна и, освободив ресницы от его рабства, научились, вместо покорения ему, владычествовать и пользоваться им не тогда, когда он нападает, но лишь тогда, когда они сами призывают его для краткого подкрепления естественных сил.

Цвет и его символика в иконописи

В своих публикациях я хочу продолжить вас знакомить с иконой. Сегодня я хочу остановиться на цвете и его символике в иконописи. Многие, наверное, задавали себе вопрос — почему некоторые иконы такие тёмные? Почему у своего святого вместо красного плаща нельзя написать, например, розовый или сиреневый, ведь это мой любимый цвет и я хочу видеть его на своей иконе.Так вот, чрезмерная красивость явно вредит иконе, отвлекая внутренний взгляд от раскрывающейся Тайны. Красота иконы заключается в чрезвычайно строгом иерархическом равновесии цвета, отдельных форм, света, линий. Это особый язык, элементы которого коренятся в Софии (Премудрости) и выражают ее точно так же, как слова выражают мысль.

Символика цвета в иконе так же, как и композиция и пластика, отражают Божественную премудрость. У каждого цвета свое место, свое значение. Цвета в иконе никогда не смешивались. Спектральный анализ показал, что цвета в древней иконе накладывались один на другой. Происходило свечение нижнего слоя из-под верхнего. До сих пор посещая музеи, мы можем наблюдать этот прием, например, на одеждах святых — вроде бы цвет зеленый, а из-под него виден желтый. То есть синий, наложеный на желтый давал зеленый цвет одежд. Тем самым иконописец получал возможность получать необходимое количество цветовых оттенков для наиболее полного раскрытия образов. Так достигалось гармоничное переложение цвета нашего «тварного Мира» на икону. У живописцев для получения цвета краски смешиваются друг с другом, это по нашему «по-мирски», а наложение красок друг на друга дает им определенный «неземной» оттенок. Сейчас продолжая традиции, настоящие иконописцы пишут именно так — лессировками, то есть накладывая один цвет на другой, добиваясь нужного оттенка. Для того чтобы добиться более неземного эффекта, показать, что святой изображен в другом горнем мире, на цветные драппировки одежд наносятся пробела (высветления объёмных мест) другого цвета.

Итак, приступим.

Основной цвет в иконе золотой, его мы чаще всего видим на иконе, так как именно он символизирует цвет царствия Божия, Божие присутсвие, свет вечности и благодати. Золотом часто покрывают фон иконы, как бы говоря о неземном свете горнего мира. После золота наиболее часто встречаютс охристые или охристо-жёлтые фоны — эти цвета на фонах несут тот же смысл, а связано их появление с тем, что раньше те, у кого не было средств приобрести золочёную икону просто просили написать более «бюджетный вариант». Ведь иконы были в каждом доме обязательно, а по бедности некоторые люди могли позволить себе лишь самое простое написание. Золотом или же охрой делаются нимбы над головами святых, также показывая нам неземное свечение.

Золото мы также видим на одеждах Богородицы и Спасителя, крыльях Ангелов, подножий, тронов, евангелий, распятий. Так же иногда мы видим на одеждах святых, евангелиях, крыльях ангелов золотые лучи — штрихи они называются ассистом. Они изображают нетварный Свет, присутствие самого Божества в сиянии Божественных лучей.

Следующий цвет — белый. Белый цвет — символ Божественного света, свечения. Это цвет чистоты, святости и простоты. На иконах и фресках святых и праведников обычно изображали в белом Праведники — люди, добрые и честные, живущие «по правде». Тем же белым цветом светились пелены младенцев, души умерших людей (например, на икроне «Успения Богородицы», где Христос сам с принял душу матери в виде спеленутого младенца и ангелы. Но белым цветом изображали только праведные души. Близкое значение несёт и серебряный цвет который является символом чистоты плоти и евангельского красноречия — «Слова Господне — слова чистые, серебро, очищеное от земли в горниле, семь раз переплавленое» (Пс.:11:7)

Синий и голубой цвета означали бесконечность неба, символ иного, вечного мира. Синий цвет символизирует стремление к Богу, символ неба. Одежды Спасителя — синий гиматий, символ его Божественности. Также синий символизирует тайну, мудрость и откровение. Это также цвет апостольских одеяний. Голубой цвет считается цветом Богородицы, так как символизирует небесную чистоту. Голубым также как золотом и охрой делались фоны икон, неся тот же смысл небесного света и чистоты. Но голубой пигмент был дороже, чем пигмент охры, так как его было сложнее достать. До сих пор лазуриты и голубые минеральные пигменты не дешевы в цене. Фоны росписей во многих храмах, посвященных Богородице, выполнены синими и голубыми цветами. Синий цвет в соединении с пурпурным даёт вишнёвый которым также пишутся одежды Богоматери. Соединение синего и вишнёвого цветов символизируют соединение земного и небесного. Одежды Божией матери принято писать как голубыми (например, как в иконах «Покрова» или «Неувядаемый цвет»), так и бордовым цветом. Оба варианта вполне соответствуют иконописному канону.

Красный — один из самых заметных и часто встречающихся цветов в иконе. Это цвет тепла, любви, огня, животворной энергии. Именно поэтому красный цвет стал символом Воскресения — победы жизни над смертью. Первые крашеные яички всегда окрашивались в красный цвет, о чём мы можем прочитать в притче о мироносице Марии Магдалине. Но в то же время это цвет крови и мучений, цвет жертвы Христа. В красных одеждах изображаются на иконах мученики, тёмно-красный хитон Спасителя — символ его человеческой природы. Красным небесным огнем сияют крылья приближенных к престолу Бога архангелов-серафимов. Иногда писали красные фоны — как знак торжества вечной жизни. Красный цвет, несущий в себе природу огня имеет также и еще одно значение — угрозы, крови, огня, поэтому его также используют и в иконах с изображением страшного суда, рассказывающих нам о муках и страданиях ада.

Пурпурный цвет (бордовый, багряный) был очень важен в Византийской культуре и постепенно перешёл в русскую иконопись. Это цвет Бога на небе, императора правителя на земле. Только император мог надевать одежду пурпурных оттенков, восседать на пурпурном троне, подписывать указы пурпурными чернилами. Отсюда в русской иконописи появилась традиция писать одежды, обувь у святых царей и князей этим цветом. Киноварь была самым дорогим цветом, так как этот ртутный минерал было трудно добыть. Поэтому соответствовала своему назначению. Киноварь имеет оттенок от рыжего до ярко алого. В настоящее время ее заменяют кадмием красным, но преданные своему делу иконописцы по-прежнему применяют киноварь для передачи неповторимых красных оттенков. В старину кожаные или деревянные переплеты Евангелия в храмах обтягивали пурпурной тканью, так они и изображаются на иконах как самая дорогая и значимая вещь. Также это цвет используется для одежд Богоматери царицы небесной.

Зеленый цвет — цвет Святого Духа природный, живой. На праздник святой Троицы и Духов день Храмы облачают в зеленый цвет, украшают свежей зеленью, священники надевают зелёные облачения. Это цвет травы и листьев, цветения, вечного обновления. Зеленым цветом писали «позём» — землю, он присутствовал там, где начиналась жизнь — в сценах Рождества. Зелёным пишется виноградная лоза как символ, древо жизни. Означает символ вечной жизни, победу жизни над смертью, дарованной нам Спасителем.

Коричневый цвет напоминает о бренности человеческой природы — цвет голой земли, праха, всего временного и тленного. Коричневым или охрой пишутся горки, земля. Также он означает смирение, бедность, отречение от мира. Им также пишутся одежды святых пустынников, странников, затворников.

Чёрный цвет очень редок в иконе. Присутствует лишь при изображении Ада, пещеры, могилы. Он обозначает отсутствие Божественного света. В некоторых сюжетах это мог быть цвет тайны. Например, на черном фоне, означавшем непостижимую глубину Вселенной, изображали Космос — старца в короне в иконе Сошествия Святого Духа. Черные одежды монахов, ушедших от обычной жизни, — это символ отказа от прежних удовольствий и привычек, своего рода смерть при жизни.

Нужно отметить,что есть такие цвета, которые принципиально не используются в иконе, например, серый. Его получают из смешения черного цвета с белым, на языке символов добра и зла,что порождает двусмысленность, неясность и пустоту недопустимые понятия в иконописи. Однако не стоит думать, что икона — это детская раскраска, разукрасил кого чем нужно и все. Кроме цвета в иконах присутвует достаточно других символов, а в сонме они все образуют икону, через которую мы обращаемся к первообразу.

В иконе нет строгих рамок для каждого цвета, но говоря о русской иконописи, стоит отметить, что в ней существуют свои каноны, в рамки которых должна укладываться цветовая гамма. Каноны не ограничивают пространства иконописца, а наоборот помогают ему совершенствоваться. Чистота и ясность красочного слоя иконы всегда свидетельствовали о чистоте духовного состояния иконописца. И наоборот, серые, ахроматические, неясные оттенки ликов, одежд Святых и фонов говорят о художественной и духовной незрелости иконописца. Икона — не слепое выкрашивание одежд и ликов какими угодно цветами, но цветами, наделенными живой силой мысли и образа. Раскрывая икону, наделяя каждую форму определенным цветом, древний художник вводил в икону софийное содержание, то есть краски мудрости.

Влияние цвета на человеческую душу огромно. Правильно гармонирующие цвета порождают мир, покой и любовь. Неясные, резкие, дисгармоничные — разрушение, тревогу, печаль. Очень важно с самого начала развития художественных навыков иконописца привить чувство цветовой гармонии, которое заложено в самой окружающей нас Богосотворенной природе. Здесь стоит отметить, что общая цветовая гамма иконы также зависит и от места географического проживания иконописца. В северных районах мы реже встречаем яркие, а чаще холодные и спокойные тона, а в средней полосе наиболее насыщеные яркие оттенки. Прекрасное Это не только то, что радует глаз, но и то, что питает наш ум и просветляет душу!

Рубрики: Вера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *